Необыкновенное путешествие обыкновенных людей

Глава пятая. Байоке Скай

Если можно в нескольких словах рассказать об этом чуде, то только следующим образом: «Больше сотни этажей вызывающей роскоши с безупречным персоналом в ослепительно красивой униформе, из-под крыши которого открывается незабываемый вид на весь Бангкок».

Да, такой и есть Байоке Скай – один из самых красивых отелей Таиланда. Оформление документов при заселении прошло неожиданно быстро. Моль вручила нам ключ от номера, проводила до нужного лифта и, одарив на прощание вежливой улыбкой, исчезла.

– А где наши чемоданы? – засуетилась моя спутница.

– Только не устраивайте истерику, мадамочка, – одесский акцент иногда очень хорошо получается у меня, – Вы не на вокзале солнечного Бердичева! Это же европейский отель в самом сердце Азии. Чемоданы догонят нас. Только не стоит забывать подготовить швейцарам чаевые для лечения опорно-двигательной системы.

Кнопка лифта не срабатывала. Зеркала в кабине много раз отражали наши изумленные лица. Я старательно набирал самые немыслимые комбинации кнопок на пульте управления лифтом. Каждое моё движение сопровождалось едкими подколками моей жены. Вдоволь насладившись моей беспомощностью, она, наконец, снисходительно произнесла: «Ладно, неумеха, пусти меня, смотри, как надо». Она уверенно нажала несколько кнопочек, но лифт и не думал трогаться. Я оказался более деликатным и демонстративно не сказал ни слова, изображая на лице восторг от каждого движения, производимого моей супругой. Не знаю, чем бы закончилась эта сцена, но в кабину зашли два пассажира. Вставили электронную карточку ключа от номера в гнездо у входа, нажали цифру своего этажа, и лифт поехал.

Номер был настолько продуман и удобен, что сначала не произвёл должного впечатления на наше воображение. В самом деле! Какими могут быть оптимальные ботинки? Максимально удобными, не броскими, но красивыми. В номере всё было продумано, всё на своём месте: двойная кровать, из которой легко можно было сделать две односпальных, ковры, столик журнальный, столик для ланча, телевизор, письменный стол с роскошным зеленым сукном, таким же абажуром на лампе, оснащённый письменными принадлежностями. Этот предмет манил меня. Не в силах сопротивляться, я принялся раскладывать свои компьютеры, но тихий стон отвлек меня. Заглянув в ванную комнату, я увидел застывшую в благоговении супругу между двумя душевыми кабинами перед мраморной полкой шириной метра три, с огромным зеркалом и встроенными умывальниками, освещаемыми замысловатыми бра. Она жалобно посмотрела на меня и сказала:

– Всего две ночи!

– Целых две ночи! – ответил я и вернулся к своему столу. По пути я задел штору, она отодвинулась, и представшая картина заворожила меня. Передо мной как на ладони лежал ВЕСЬ БАНГКОГ! Огромные небоскребы чередовались с обыкновенными домами, всё это пронизывали многоярусные эстакады, по которым сновали потоки транспорта, и так до самого горизонта.

– Мы на каком этаже находимся? – спросил я.

– На семьдесят седьмом, кажется, – ответила мне жена.

– Нет, дорогая! Лично я на седьмом небе!

В дверь номера постучали. Не успели мы сказать «вэлкам», как ввалились два швейцара в ливреях, красные, вспотевшие, в фуражках, съехавших набок. Они грохнули чемоданы на пол и только тогда смогли изобразить подобие улыбок на лицах.

– Милый! А как же ты таскаешь наши вещи? – спросила моя супруга, протягивая швейцарам чаевые.

– Я, милая, таскаю их без всяких чаевых, из глубокого уважения к тебе! Но не будем о грустном. Бежим, осмотримся!

Бассейн находился этажей на сорок ниже, небольшой, но зато на открытой террасе. Измученное долгим перелётом тело с наслаждением ощущало тёплую воду. Я почувствовал, как перестало ныть колено, потом другое. Уже лежа в шезлонгах, поглядывая на хмурое небо и нависшие над нами ветви пальм и акаций (это на 36 этаже!) с наслаждением отметил, как возвращаются силы в измученные чемоданами руки. Рядом блаженно жмурилась и мурлыкала что-то моя супруга.

– Так! Прекратить негу! Подъём! Двигаемся по утверждённому плану: Осмотр отеля, потом осмотр города и ужин.

– Ну почему так сразу!? Ну ещё минуточку… ну, пожалуйста… – на одной ноте заскулила моя спутница.

– Знаешь, дорогая! Вынужден напомнить тебе эпизод путешествия великого Одиссея из-под стен разрушенной Трои к берегам родной Итаки.

– Одиссей! Одиссей! Какой там ещё Одиссей? Здесь так хорошо!

– Да! Именно так говорили его моряки, вкусившие семена лотоса на острове лотофагов. Они сразу забыли свою Родину, свои цели и захотели остаться навсегда на острове забвенья. Наверное, вода в этом бассейне обладает такими же разлагающими свойствами. Посмотри на них, – я указал на группу туристов, расположившуюся неподалёку, густо обставленных пепси-колой, пивом и чипсами, – неужели мы для этого сюда приехали? Вперёд! За мной! Ура! – я сорвался с места, жена моя привычно засеменила сзади. Дальнейший осмотр отеля укрепил наши первые впечатления. Рестораны, бары, магазины, лавчонки на разных этажах. Разномастные жильцы, аккуратный вежливый персонал. Байоке Скай жил в постоянном движении, которое только немного затихало в ночные часы и вновь оживало с первыми лучами солнца.

– Верстаю финансовый план нашего путешествия, – властно сказал я. Финансами в нашей семье распоряжается, конечно, супруга. Она обладает бездной здравого смысла, выдержкой и хладнокровием, но в путешествиях я взваливаю эту нелёгкую ношу на себя, считая каждое путешествие чрезвычайным происшествием, когда верховный главнокомандующий просто обязан брать бразды в свои руки. – Предлагаю разделить его на два этапа, – продолжил я. – Этап первый: доставка экспедиции к острову Бали. Этап второй: непосредственно осуществление цели путешествия – исследование культуры, природы тех островов Индонезии, которые окажутся в зоне нашей досягаемости. Финансирование первого этапа осуществлять предлагаю в усечённой форме.

– Это как в усечённой? – испуганно спросила супруга.

– Так, чтобы поддержать искорку жизни в наших бренных телах. Если нам не хватит денежных средств на наши исследования во втором этапе, мы оба будем считать цель путешествия недостигнутой.

– Кушать-то хоть будем? – жалобно пискнула моя жена.

– Будем! Но не в этом отеле, я думаю – здесь дорого. Произведём осмотр местной кухни в дебрях Бангкока. Завтра у нас экскурсия на крокодиловую ферму, может быть, удастся отбить еду у крокодилов! Меняем семьсот батов, согласно режиму жесткой экономии. За мной!

Глава шестая. Языковой барьер

На улицах вечернего Бангкока мы с удивлением не обнаружили оживления, присущего в это время суток всем мировым столицам. Людей на улицах было ещё множество, но почти все они были заняты: либо сворачивали свою торговую деятельность, либо добирались домой после трудового дня. Промчавшись по маленьким кривым улочкам, окружающим отель, лавируя между тележками с товарами, уворачиваясь от метёлок и веников, подметавших улицу после работы, мы выскочили на большой проспект.

Там царила та же атмосфера: магазинчики закрывались, потоки машин, людей стремительно растекались по домам.

– Я есть хочу! Сейчас они и столовые все закроют. Я не могу без пищи. Я тебе не пресмыкающееся в период зимней спячки, – начала поскуливать сзади моя супруга.

– Хорошо! Ужинаем здесь, – сказал я, осаживая нашу рысь напротив ресторанчика с надписью: «Индийская кухня». Вместо радостной благодарности сзади раздалось ворчание:

– Конечно! Только ты можешь притащить меня через весь континент в Таиланд, чтобы покормить произведениями индийской кухни.

Ресторанчик был небольшой, всего шесть столиков, достаточно опрятный, за стойкой дремала девушка-тайка, которая оживилась при нашем появлении. Она достала меню, улыбнулась и что-то сказала.

– «Бонжур», – на всякий случай ответил я.

– Не надо разговаривать с ними на французском, – зашипела мне в ухо супруга. – Они подумают, что ты знаешь этот язык, и начнут на нём к нам обращаться.

– А что это изменит? На французском я знаю два слова, ещё «пардон», а на английском ненамного больше.

Языковой барьер прочно стоял между нашей экспедицией и остальным миром. В юности я изучал немецкий язык в спецшколе и достиг в познаниях его высоких результатов. Кроме самого центра Европы, он не решает проблему общения. Супруга моя учила как раз английский, но у неё плохая память, поэтому в переводчики она тоже не годится. Нас выручает язык мимики, жестов, наверное, очень забавно смотреть, когда мы объясняемся с окружающими, перебивая друг друга. Множество контактов во время путешествий проходят не на самом высоком дипломатическом уровне. Мы всё время собираемся заполнить этот досадный пробел в наших знаниях и когда-нибудь блеснём безупречным произношением и словарным запасом, а пока…

Я листал меню, ориентируясь по картинкам и ценам (хорошо, что арабские цифры не требуют перевода!). Наконец, наткнулся на то, что искал.

– Вот! – уверенно ткнув пальцем в картинку, сказал я. На картинке была нарисована бордовая жидкость, в которой плавала креветка. – Это наверняка суп из креветок. Причём недорого! – мясо мы с женой не едим уже несколько лет, предпочитая пищу растительную, но иногда балуем себя морепродуктами.

– Давай скорее, это суп! – сглотнув слюну, запрыгала моя спутница, – и по булочке! Нет! По две!

– Мы показали девушке заветную картинку, я поднял вверх два пальца, а для верности произнес: «Ту штук». Девушка в ответ что-то быстро затараторила.

– Дорогая! Ты что-нибудь понимаешь?

– Нет, милый! У неё очень скверное английское произношение, – мы вежливо улыбнулись. На помощь из недр кухни появился пожилой индус и медленно, как ученикам первого класса, начал что-то объяснять. Лицо моей супруги осветила радость понимания.

– Ты знаешь, он говорит, что нам достаточно одной порции.

– Действительно! – ответил я, не отрывая взгляд от одного пальца, которым потрясал перед нашими носами индус. – Наверное, суп такой большой, что мы наедимся одной порцией до отвала.

– А булочки он предлагает две, – продолжала переводить жена.

– Нет! Булочку одну! – и я гордо вскинул один палец, указывая другим на картинку. – Построение фразы про наши вегетарианские пристрастия займёт у меня остаток вечера, – ворчал я.

Тарелка, принесенная нам, была совсем не такой большой, как мы ожидали, и в ней плавали всего две креветки. Булочка тоже не поражала своими габаритами.

– Ничего! Наверное, очень сытно! – задорно заявил я и зачерпнул ложкой. Жидкость понравилась мне. Я люблю острую соленую пищу, а это как раз и было оно самое. Но девушка-тайка и повар-индус когда увидели, как я спокойно проглотил первую ложку и тянусь за второй, повели себя странно. Девушка выпучила глаза, медленно села, а повар-индус, издав изумленный возглас, скрылся на кухне. После этого, оттуда стали появляться его коллеги. Они «непринужденно» прогуливались вокруг нашего столика, «незаметно» поглядывая на меня. Моя жена всегда отличалась осмотрительностью и осторожностью. Она отломила кусок булочки, обмакнула в тарелку, задумчиво пожевала и произнесла:

– Ты знаешь, любимый! Я вынуждена тебя разочаровать.

Это не суп.

– Странно, а что же это? – промычал я, продолжая черпать.

– Это острый креветочный соус. Приправа к пище, которой у нас нет!

Ситуация вокруг нас сразу прояснилась.

– Я понял! – сказал я. – Они никогда не видели человека, который ложками ест острый креветочный соус, поэтому они ходят вокруг нас в полонезе. Если мы теперь поменяем поведение, будем выглядеть недотёпами, которыми, к сожалению, являемся. Я предлагаю сделать вид, будто мы получили именно то, что хотели. Будто бы мы каждый вечер посещаем индийские ресторанчики, где съедаем ложками любимый острый креветочный соус. С целью облегчения этой задачи, булочку я жертвую тебе, а креветки поделим поровну. Обе, две, – я с аппетитом продолжил трапезу.

Уходя из ресторанчика, мы поблагодарили работников кухни за отличную работу, оставили пять батов чаевых (около четырех рублей) и пообещали непременно зайти ещё. За нашей спиной разгорелись жаркие обсуждения, работники кухни делились впечатлениями. Улицы города тем временем практически опустели. Тучи, которые окутывают Юго-Восточную Азию влажным душным одеялом, раздвинулись, выпустив яркий месяц на небесные просторы черной тропической ночи. Месяц освещал нам дорогу, отражаясь в многочисленных витринах.

Тёплый ветерок легонько подгонял нас.

– Никогда бы не подумал, что такие чудесные вечера могут быть здесь в разгар сезона дождей.

– Я приду в номер, сразу залезу в распрекрасный душ, – мечтательно сказала жена.

– А я сначала выпью две бутылки бесплатной минеральной воды из холодильника… Нет! Три! А потом займусь ночными съёмками. Не зря же мы тащили штатив. На длинной выдержке… Широкоугольничком… ночной Бангкок, с высоты птичьего полёта, – не менее мечтательно ответил я.

– Красота! – закончили мы вместе.

Глава седьмая. Про плохую память, белок и друга Васю

Вернувшись в наш великолепный номер после ужина, мы принялись распаковывать чемоданы. Делали мы это весело, можно даже сказать с азартом, но постепенно настроение наше омрачалось.

– Послушай, милый! А ты не встречал случайно мой набор косметики в жёлтенькой косметичке? – нервно спросила меня супруга.

– Дорогая, я сам переполнен беспокойством, отсутствуют блокноты для записей наших путевых впечатлений и все письменные принадлежности!

– Ой! А кто положил в дорогу оконную замазку, уж не собираешься ли ты ремонтировать местные отели? – спросила меня моя спутница.

Мы принялись придирчиво осматривать вещи, собранные нами в путешествие. С глубоким прискорбием убедились, что работа по сборам проведена была не на самом высоком уровне. Видимо, в спешке и по рассеянности некоторые вещи из списка отсутствовали, зато в наличии имелись предметы, не предназначенные для использования нашей экспедицией. Мы принялись обсуждать нашу оплошность. И вспомнили случай, как пример нашей рассеянности и самоуверенности, который приключился с нами пару лет назад.

Первое строение на нашем дачном участке состояло из сруба будущей бани, веранды к ней и временно называлось «времянка». Запиралось оно на новенький замок, укомплектованный пятью ключами. Четыре ключа исчезли при самых загадочных обстоятельствах один за другим в течение недели. Судьба последнего ключа весьма беспокоила нас. Я предложил спрятать ключ рядом с времянкой, дабы избежать потери при транспортировке и хранении его в городской квартире. Между нами разгорелись жаркие споры. Моё предложение – вставить ключ между третьим и четвертым бревном сруба около окна и прикрыть его утеплителем. Супруга предлагала закопать его рядом с дорожкой и воткнуть ветку клена для обозначения хранилища. В результате долгих споров нами было принято «единственно верное решение». Перед отъездом ключ был спрятан. Мы несколько раз повторили друг другу, где находится заветное место.

Неделя пролетела незаметно. Вот мы стоим перед запертой дверью на дачном участке.

– Милая! Ты не помнишь, где мы спрятали ключ от времянки?

– Конечно, дорогой! Мы засунули его между какими-то бревнами этого сруба!

– Ты заблуждаешься, дорогая! Сама предлагала закопать ключ около дорожки и воткнуть сверху кленовую ветку.

Мы растерянно оглянулись. Вокруг времянки валялось множество кленовых веток, обломанных ветром. Я бросился обследовать бревна, а супруга копала небольшие ямки вдоль дорожки. Беспокойство наше росло. Через час вокруг «времянки» появились горы выдранного из строения утеплителя. Все подходы были изрыты траншеями, напоминавшими линию Мажино и укрепления Маннергейма одновременно. Только приступы отчаянного голода вынудили нас искать иное решение проблемы. Я разогнул два гвоздя, которые держали оконную раму, аккуратно извлек её и прислонил к стенке.

– Прошу пожаловать в нашу скромную обитель! – пригласил я свою спутницу. Мы бодро влезли в освободившийся оконный проём.

Когда суп был съеден, а в кастрюльке заманчиво булькала гречневая каша, я посмотрел на белку, которая торопливо догрызала вход в новый скворечник соответственно своим размерам, и печально произнес:

– Мои биологические познания напоминают, что белка в состоянии запомнить более двухсот мест хранения своих припасов минимум на полгода.

– Нехитрые подсчеты подсказывает мне, что мы оба вместе взятые в четыреста раз глупее одной среднестатистической белки, – печально ответила мне супруга.

– Это слабое утешение. Чтобы повысить твою самооценку, я расскажу тебе историю про своего одноклассника Васю, который по упрямству и самоуверенности мог бы занять призовое место в этих дисциплинах на любом чемпионате мира.

Я постелил плед на лужайке перед домом, вынес столик, тарелки, кувшин с соком и два фужера. Мы уютно расположились под молодыми яблонями.

Люди, которые встречаются на нашем жизненном пути, делятся для меня по разным признакам. Важнейший из них – «значимость в моей судьбе». Большинство, как статисты в массовке, не оставляют в памяти ни лиц, ни поступков. Они как листья в октябре. Ветер времени сорвал и унес их из нашей памяти. Вряд ли мы сможем выделить в вихре осенних бурь кого-то из миллионов их собратьев. Гораздо меньше тех, кто оставляет хоть какой-то след в череде событий вокруг нас. Только единицы меняют нашу жизнь и судьбу.

Вася появился в нашей школе ранней весной, когда я учился в шестом классе. У нас иногда появлялись новые ученики, уходили в другие школы те, кто учился с нами. Я не помню уже большинства из них. Такие яркие личности, как Вася, запоминаются всем и навсегда. До сих пор у меня перед глазами картина: он робко зашёл за нашим завучем в класс в самой середине урока. Скромно кивнул, когда был представлен учителю и ребятам, тихонечко прошёл на заднюю парту. После этого два дня мы не обращали на него внимания, так тихо и незаметно вел он себя. Всеобщее внимание он обратил на себя первый раз на уроке физкультуры. Наш немолодой и уставший от однообразных занятий физрук терпеливо объяснял нам технику лазания по канату.

– Значит так, ребята! – говорил он. – Руками подтягиваете тело наверх, потом ногами удерживаете его, перехватываете руки выше и снова подтягиваете тело. Всем понятно?

– Я, право, удивляюсь! – раздался негромкий Васин голос. – Как в такой современной школе могут преподавать такие отсталые учителя!

В классе повисла неловкая пауза, ученики были в шоке. Несчастный физрук застыл с раскрытым ртом.

– Я надеюсь, все согласятся со мной, что ноги гораздо сильнее рук? – таким же спокойным голосом продолжал Вася.

– Бесспорно! – ответил физрук, который начал отходить от потрясения. – Возможно, вы покажете классу «правильный» стиль работы на канате? – и он сделал приглашающий жест в сторону снаряда.

– Легко! – ответил наш герой. Сопровождаемый восхищёнными взглядами одноклассниц прошествовал к канату и начал демонстрацию своего метода. Метод этот позволил Васе ценой неимоверных усилий подняться на два метра, потом после недолгой борьбы с силой земного тяготения, совершив несколько нелепых движений, физкультурник-новатор рухнул на группу своих сторонников, толпившуюся внизу. Самого героя и зрителей спасло то, что весил он немного, высоко залезть ему не удалось. Травмы были нетяжёлые: ссадины, ушибы. Урок был сорван. Вася удалился в санчасть с остальными «пострадавшими».

На следующий день на уроке труда наш герой снова возмутился некомпетентностью преподавателя. Он с жаром доказывал, что только ему известно, как правильно вставлять нож в рубанок. Психика трудовика оказалась поустойчивей, чем у физрука. Васино выступление развеселило его.

– Вы утверждаете, молодой человек, что сотни лет столяры всего мира не могли понять простую истину, которая открылась вам сразу при виде рубанка? – саркастически осведомился он.

– Я же не виноват, что все столяры такие дураки! – скромно ответил Вася. С этими словами он проворно разобрал рубанок, собрал его «своим» способом и уверенно провёл им по дощечке, закрепленной на верстаке. Нож в рубанке сначала упрямо уперся, потом выгнулся, сорвал крепление и вырвался на свободу. С тяжёлым гудением, стремительно вращаясь, он пересек класс, по пути нанося разрушения кабинету и лёгкие ранения одноклассникам. Потом, видимо, вообразив себя бумерангом, он взмыл вверх, отрикошетил от потолка и помчался в обратную сторону. Урок снова был сорван. Вася возглавил процессию, следующую в медкабинет.

Терпение директора школы лопнуло после инцидента на уроке географии. Молодая учительница, рассказывая про европейские страны, упомянула Голландию, но поправилась, что это государство Нидерланды.

– Как это, Голландия – Нидерланды!? – вскинулся мирно дремавший на последней парте Вася. – У меня один дядя ездил в командировку в Нидерланды, а другой дядя на экскурсию в Голландию! Уж не хотите ли Вы сказать, что ездили они в одну страну? – едко осведомился Вася.

– Конечно, в одну! – радостно ответила учительница. – Это на самом деле очень распространённое заблуждение!

Они жарко заспорили. И тут я увидел: Вася совсем не умел слушать собеседника. Он перебивал, кричал, никакие аргументы и рассуждения не проникали в его бедную голову. Разумеется, и на этот раз спор их зашёл в тупик. Когда рыдающая географичка потребовала, чтобы Вася не срывал урок и вышел из класса, он торжествующе ответил:

– Вот видите! У Вас нет настоящих аргументов для спора. Вы прибегаете к административному ресурсу!!! – с этими словами под восторженные взгляды одноклассников и влажные взоры одноклассниц покинул кабинет.

В этот день после уроков состоялся экстренный педсовет.

На повестке дня был один вопрос: Вася!

– Я предлагаю отчислить его из нашей школы, – поглаживая свежую царапину на щеке, сказал трудовик. – Он мне полкласса чуть не укокошил!

– Присоединяюсь!!! – сказал физрук.

– К сожалению, мы не имеем такой возможности, – печально произнесла директор школы. – Васю уже отчисляли все школы нашего района. Меня в РОНО строго предупредили… Отступать нам уже некуда…

– Ха!!! Нормально!!! – нервно засмеялась географичка. – Они от него отделались, а мы за всех отдувайся.

– Товарищи, товарищи! – вмешалась директор школы. – Давайте для начала вызовем в школу Васиных родителей и строго с ними поговорим.

На следующий день, задолго до начала занятий, у дверей преподавательской топтался невзрачный мужчина средних лет, подозрительно похожий на Васю. Без четверти девять он уверенно зашёл, назвался Васиным папой и выразил сожаление столь низкой подготовкой учителей в такой замечательной школе. Но любезно согласился помочь школьному персоналу поднять свой профессиональный уровень, прочитав лекцию по педагогике. Начал он с глубокой древности, кратко упомянув Конфуция и Демокрита. Потом папа более подробно рассказал про Аристотеля, плотно засел на жизнеописании самого известного его ученика. Когда он дошёл до битвы при Гавгамелах и с азартом описывал недостатки построения пехоты с колесницами у Дария третьего, из угла, где затаилась историчка, остро запахло валидолом. Знания лектора основывались на художественных фильмах, комиксах и желтых журналах. Ближе к обеду, благополучно описав деятельность Марка Фабия Квинтилиана, он обрушился с резкой критикой на Иоганна Песталоцци.

– Как можно говорить о создании «Гармоничного человека», когда это чистейшей воды утопия!? – вопрошал он. – К примеру, я! Абсолютно гармонично развитый человек, и что? Где ещё хоть один такой же!? Вот видите! Исключения только подтверждают правило! Нет больше гармонично развитых людей!!!

– Простите! А кто вы по специальности? – первый раз осмелился перебить его физрук.

– Я временно безработный, – гордо ответил лектор и продолжил наставления.

Уроки были сорваны, вырваться из-под бдительного взгляда Васиного папы не удавалось почти никому. Только историчка, допив валидол, с рыданиями вывалилась из учительской, но урок вести оказалась не в состоянии.

Поздно вечером лектор окинул взглядом поверженную аудиторию и неожиданно сжалился.

– Я вижу, вы все устали от обилия столь необходимой вам информации! Я, товарищи, предлагаю завтра продолжить с самого утра…

На следующий день школу пришлось закрыть на карантин, допуск родителям и прочим посторонним прекратить. По убедительной просьбе директора школы в медицинский кабинет взяли дополнительного медработника и резко увеличили запас перевязочного материала. Трое учителей уволились, а оставшиеся набросали график «дежурств по Васе».