Необыкновенное путешествие обыкновенных людей

Утро этого дня началось весьма неожиданно. Я с самого нежного возраста активно проявлял свои лидерские способности, чем очень утомлял окружающих. Время шло, мой напор не ослабевал, окружающие смирились. С некоторых пор мне приходилось выполнять функции руководителя в различных сферах человеческой деятельности. В нашей семье я, разумеется, тоже лидер. Во всем. Кроме ведения домашнего хозяйства и функционирования домашнего очага. В этой сфере мне разрешается только посмотреть, погреться, и всё. Зато всё, что касается внешних факторов, особенно экспедиций – руль только в моих руках. А тут…

– Поднимайся, соня, сегодня выходим на час раньше, – разбудил меня голос супруги.

– …? – я полностью онемел от изумления, сидел, открыв рот, глупо моргая. Надеюсь, что у меня редко бывает глупый вид, но это явно был не тот случай. Супруга схватила мою руку и уверенно вытащила на улицу, остановилась, достала из сумочки мятую бумажку, посмотрела, пошевелив губами, решительно повлекла дальше. Именно эту бумажку я видел у неё, когда они о чем-то беседовали с гидом на крокодиловой ферме. Мне ничего не оставалось, как покорно семенить сзади. Миновав узенькие кривые улочки, вылетели на проспект, повернули, влетели в большие двери огромного здания. Я обернулся и застыл. Мы находились на первом этаже электронного супермаркета. Именно СУПЕРмаркета!

Во все стороны расходились витрины с цифровым оборудованием, вверх уходили лестницы на следующие этажи, где скрывались вдали новые и новые витрины с гаджетами, аксессуарами и многими знакомыми и невиданными мною товарами. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять несоответствие ассортимента российских магазинов и этого изобилия. Кажется, здесь время шло впереди на пару тройку лет. Ноги отказали мне, зато глаза лихорадочно метались по прилавкам.

– У нас мало времени, – властно сказала моя спутница, силой потащила меня по лестнице, не отрывая взгляд от бумажки. Остановились мы у секции с четырехзначным номером. Супруга сверила номер с написанным, протянула бумажку продавцу. Тот нырнул под прилавок, вынырнул с широкой улыбкой и небольшой коробкой. Прочитав надпись, я обмяк и твердо решил – сегодня же вечером написать проникновенное эссе о счастье.

– У меня нет слов! Это же последняя модель камеры от моей любимой фирмы! Мне даже неизвестно было, что эта модель уже существует! – я стоял, преданно смотрел на коробку. В ней был компакт (компактная фотокамера), о котором я даже не мечтал.

Когда я уселся в кресло нашего автобуса, извлёк содержимое, долго гладил кнопочки, изучал меню, иногда восторженно вскрикивая:

– Смотри! Смотри! Какая функция интересная появилась! А разрешение у матрицы просто волшебное! – новое приобретение надолго выбило меня из колеи. Целый день я не выпускал камеру из рук. У каждого свои слабости. Дорога к дворцу пролетела мимо моего внимания. А словосочетание «Дворец золотого Будды» вообще не укладывалась у меня голове. Тот, кому посвящен дворец, именовался Сиддхартха Гаутама. Был он сыном правителя провинции на северо-востоке Индии. По другим источникам, сыном брахмана, то есть жреца, в любом случае недостатка в чём-либо он не испытывал.

Оставив богатство и роскошь, Гаутама хотел найти просветление в бедности, он отправился скитаться с нищими, но там его не нашёл. Оно пришло позже, поэтому и роскошь, и нищета не имели для его Пути познания определяющего значения.

«Зачем возводить ему роскошные храмы? – недоумевал я. – Лучший храм ему – это его мысли, его учение».

Видимо, моя спутница прочитала мои мысли.

– Как ты относишься к подобным сооружениям? – спросила она.

– Я живу уже много лет, объездил много стран, достаточно путешествовал по своей, самой большой стране мира, встречал множество людей, представлявших интересы тех или иных богов. Эти люди высказывали противоречивые истины. Я думаю, есть Сила и Разум намного выше нашего понимания, но вряд ли эти постройки и эти люди имеют к нему отношение.

Чтобы проиллюстрировать своё отношение к этой теме, я расскажу тебе одну историю.

Есть на Земле райские уголки, в которых хочется встретить спокойную, тихую старость. Это бассейн Средиземного моря с оливковыми рощами и сухим, ровным климатом. Эрнест Хемингуэй, например, отправился доживать свой век на Кубу. Мне нравится то место, где он жил, но больше по душе мне Западное побережье острова с его белоснежным песком Карибского моря и прозрачной голубой водой.

Восхитительны многие острова Индийского океана, на которых изумрудные волны плещутся вдоль пальмовых зарослей, оглашаемые криками тропических птиц. Но есть у нашей планеты обратная сторона медали.

Это отвесные скалы многочисленных гор. Безводные пустыни, испепеляемые солнечным зноем, засыпаемые песчаными бурями. Это заснеженные просторы Северного заполярья, где на многие километры в глубину тянутся льды вечной мерзлоты, где лютые стужи пытаются заморозить всё живое. Стараются они напрасно. Даже в таких условиях теплится жизнь. Именно здесь развернётся наша история про кочевников, сохраняющих тысячи лет свой образ жизни. Мы мало что знаем о них, их трудном, суровом быте. Журналисты, писатели довольно редко удосуживают своим вниманием эти места, тем не менее здесь так же, как и в перенаселенной Европе, кипят страсти, случаются трагедии. В то же время течёт размеренная нелёгкая жизнь.

Часть первая. Путь

Два человека шли по тундре. Позади полдня пути, а до замёрзшего океана, который так и называют – Северный Ледовитый, оставалось совсем немного. Вот уже показалась небольшая гора, за ней откроется вид на берег с заснеженными торосами, едва различимая граница между сушей и водой. Шаман шёл впереди, прокладывая тропу сыну. Тугая позёмка била им по глазам, норовила сбить с пути, сын ворчал:

– По-по-поочему мы не взяли на-нааарты?!

– На нартах доедешь быстрее, но увидишь меньше, – ответил Шаман.

Сын начал заикаться с четырех лет, когда его напугал огромный белый медведь. Это произошло рано утром. В конце зимы взрослые готовились к охоте, дети играли возле чумов. Чум Шамана стоял на самом краю стойбища. Сын сидел, смотрел, как люди запрягают нарты. Неожиданно из сумрака возник огромный белый медведь. Он замер на мгновенье и бросился на ребенка, но одного мгновения хватило Шаману. Он уже стоял между хищником и сыном. Медведь от неожиданности замедлился, продолжая атаку, встал на задние лапы. Шаман успел ударить его ножом в глаз, схватил ребенка и откатился с ним в сторону. Медведь грянул на то место, где они только что находились, и со страшным рёвом скрылся во тьме. С тех пор мальчик стал заикаться. Никакими стараниями этот дефект исправить не удавалось.

Перед самой сопкой Шаман остановился. Цепким взглядом приметил цепочку следов, занесённую позёмкой. Потом разрытый наст, снег и капли крови.

– Видишь, песец охотился, – Шаман приложил ухо к насту, прислушался, под настом чувствовалась возня. – Лемминга много, летом тундра сытая будет. Посмотри на небо. Вот эти три звезды, к ним приближается четвёртая. Когда она займёт место между тремя звездами, взойдёт солнце. Обязательно следи за этим в самом конце зимы.

– Т-тты-ты знаешь, к-кк-когда взойдет с-солнце! – удивился Сын – П-ппочему же ты не рас-рассскажешь об этом людям? Д-для ннних солнце всаёт в-вв-всегда н-неожиданно! Эт-тт-то б-ббольшой праздник!

– Понимаешь, Сын, информация – огромная сила. Она может вернуть к жизни человека, упавшего духом, может убить, может спасти. Обращаться с ней нужно бережно, осторожно. Не стоит выбалтывать всем и каждому всё, что ты знаешь. Знания могут пригодиться в самый неожиданный момент.

Они пошли дальше. Сын думал об отце. Отец был самым сильным шаманом на побережье, пожалуй, даже во всей тундре. Духи всегда верно подсказывали ему, когда и где ставить стойбище, когда выходить на охоту. Духи помогали ему лечить людей, принимать самые сложные роды. Иногда за ним приезжали нарты из чужих дальних кочевий, просили помочь, он всегда выезжал на помощь, возвращался нескоро, всегда с дарами. Правда, никогда никаких подарков себе не оставлял. Раздавал бедным, а порой… Приезжали к нему таинственные люди, оставляли нарты далеко за стойбищем, проходили прямо в его чум, пряча лицо от окружающих, и сидели, говорили с ним о чём-то. Своих домашних Шаман отправлял к родственникам. Уезжали загадочные посетители так же тихо, как и появлялись, но всегда увозили с собой богатые дары.

Один раз сестра Шамана сердито спросила его: «Почему ты не оставляешь нам такие дорогие подарки?» Шаман ответил ей: «Нельзя ничего лишнего держать в чуме, а то добрые духи заблудятся в хламе и не найдут путь к твоему сердцу». Сестра ничего не поняла, только пожала плечами.

Шаман так и жил. Из всего имущества у него было только то, что досталось ему от деда: чум, камни для очага, посуда скудная, нож. Нож удивительный был – твёрдый, блестящий, резал дерево, шкуры, даже кости.

Да! Сильный Шаман у нашего племени. Сытно при нём живётся. Всегда охота удачная и рыбалка. У соседей по-другому, их шаманы слабые. Часто голодают соседние племена. Как-то раз, два года назад, после визита таинственного гостя, Шаман собрал людей стойбища, сказал, что духи повелели оленей на вершину сопки загнать, чумы вокруг поставить, женщин и детей – в три дальних увести, в остальных – охотникам сидеть, ждать его сигнала. Оказалось, духи знали про соседей. Те так оголодали, что в эту ночь решили напасть на нас, оленей отобрать. Когда они на вершину холма к оленям поднялись, из чумов наши мужчины высыпали с тяжёлыми копьями для охоты на моржа, окружив незваных гостей. Соседи от страха оружие на снег побросали, сгрудились вокруг своего вождя, а Шаман наш начал камлать, с духами советоваться, что с грабителями делать. Он очень долго камлал, налётчики на колени попадали, стали о пощаде просить, наши воины убивать их уже не хотели. Тогда Шаман закончил танец, посадил двух вождей рядом и сказал:

– Хотя люди с дурными намерениями пришли, духи прощают их. Они повелели соседей как гостей принять, накормить, трех оленей с собой дать и рыбы два мешка, – с тех пор не было в тундре друзей вернее, чем это племя.

Через год опять ночной гость приходил. Долго с Шаманом сидел. Наутро по указанию Шамана перенесли мы стойбище к подножью скалы, где узкая тропинка вдоль полосы прибоя идёт. Весь день готовились, потом выяснилось: духи сказали, что дикие люди с Востока на нас идут, мужчин убить хотят, оленей и женщин себе забрать. Вечером все наши охотники на вершинах скал залегли. Вскоре и правда дикие люди показались. Проход к стойбищу по узкой тропке был у подножья. Когда они на неё вступили – нам страшно стало, так много их на нас шло, рослые все, в косматых шкурах, с огромными дубинами. Тут раскатисто прогудел удар в бубен. Дикие люди головы наверх подняли. Там на фоне звезд и луны вырисовывалась фигура Шамана в шапке с рогами. Он запел на языке диких людей:

– Дикие люди, вы пришли убивать нас, духи скал не простят вам этого! – он снова ударил в бубен, на головы пришельцев посыпались огромные камни, которые наши охотники весь день наверх таскали. Шаман начал танцевать под бубен, запел песню смерти. Страшную песню. Она сердца диких ужасом разрывала. Немногие из них смогли спастись тогда. Те, что спаслись, по всему побережью разнесли историю о страшном шамане, который скалами повелевает, эти скалы на людей рушатся. С тех пор на наше стойбище больше никто не нападал.

– Стой, смотри! – сказал Шаман, указывая на цепочку огромных следов белого медведя. Следы были свежие, они вели вверх по склону сопки и скрывались за гребнем. Путники, не сговариваясь, начали громко беседовать, топать ногами при ходьбе. Шаман позвякивал связкой амулетов. Белый медведь в обычном состоянии не бросается на людей, а наоборот, старается избежать встречи. Поэтому, услышав громкий разговор, он уйдёт. Когда они подбирались к вершине сопки, раздался громкий хлопок, очень громкий, как гром во время грозы, но никакой грозы зимой быть не может. Сначала путники застыли от неожиданности, потом бегом побежали к вершине. То, что открылось взору, поразило их воображение. Медвежьи следы спускались со склона в сторону океана. Движение их продолжалось около ста шагов, потом видно было, как медведь топтался на месте. Там виднелись следы крови, след поворачивал обратно к сопке и скрывался у подножья. На линии берега стояла вмерзшая в лёд огромная лодка, величиной больше ста чумов. Вокруг лодки ходили странные люди с длинными волосами на лицах. Они строили большие деревянные чумы, жарили мясо на огромном костре. Наверное, этот запах и привлёк хищника.

– Я понял! Это новые люди ранили медведя, – сказал Шаман. – Нам надо поворачивать обратно, стойбища здесь не будет.

– Ка-ка-как же та-ак? – возразил Сын – Наше племя каждый год остана-на-навливается в этом ме-месте.

Шаман сделал знак говорить тише. Раненый медведь где-то рядом, это очень опасно! Они повернули назад и застыли.

Прямо перед ними в трех шагах стоял огромный белый медведь. Из плеча его сочилась кровь, одного глаза у хищника не было. Вместо него белело старое бельмо, второй глаз мерцал черной неподвижностью.

– Этого не может быть! – воскликнул про себя Шаман. – Этого не может быть! Одноглазому медведю не выжить в тундре столько лет! Он снова стоял между сыном и медведем, в руке его блестел обнаженный нож. Медведь исчез так же неожиданно, как и появился. Было страшно и непонятно. Он как сквозь землю провалился. Через мгновение они увидели его силуэт. Хищник мелькнул и скрылся за второй вершиной сопки в двухстах шагах. Но как только путники развернулись и сделали первый шаг, за спиной их снова послышалось негромкое злобное рычание. Медведь снова был сзади.

– Ни одно живое существо не может двигаться так быстро, – подумал Сын.