Кардинал Ришелье

Рождение и происхождение

Он родился дворянином с военными

традициями по линии дю Плесси,

а по линии матери происходил

из судейского дворянства и буржуазии.

Этот человек родился 9 сентября 1585 года, и его звали Арман-Жан дю Плесси-Ришелье[1]. Это известное имя принадлежало к одной из обедневших дворянских семей, представители которой жили в провинциях Пуату и Анжу.

Габриэль Аното в своей «Истории кардинала де Ришелье» пишет:

«Семья дю Плесси берет свое начало на берегах Крёзы, на границе бедной Бренны и Пуату. Их жилище было замком, окруженным частоколом. Частокол тогда называли “плесси”, название это и дало название семейству».

По одной из версий, Арман-Жан появился на свет непосредственно в Париже. Во всяком случае, так утверждает первый прижизненный биограф кардинала Андре Дюшен, а вслед за ним и большинство историков (Жак Ле Лонг, Франсуа Блюш, Франсуа-Ксавье Феллер, Луи-Майёль Шодон, Джофф Берридж и др.). Впрочем, прямых документальных подтверждений этого они не приводят.

По другой версии, он родился в фамильном замке де Ришелье. Во всяком случае, мадам де Монпансье, посетившая замок в 1663 году, в своих «Мемуарах» пишет так:

«Апартаменты слабо отвечали величию и красоте, царившим снаружи; мне сказали, что это связано с тем, что кардинал хотел, чтобы комнату, в которой он родился, сохранили в первозданном виде».

Кстати говоря, после смерти кардинала в реконструированном замке гостям долгое время показывали эту его комнату, но данная версия также не подтверждается документами.

А вот некоторые парижские историки приводят следующий аргумент: сам кардинал якобы часто говорил парижанам, что он свой и происходит из парижского церковного прихода Святого Евстафия (Saint-Eustache). Впрочем, это ничего не доказывает, ибо кардинал-политик просто мог так пытаться польстить парижанам, завоевывая их сердца.

Семья дю Плесси-Ришелье принадлежала к дворянству области Пуату. Первые упоминания о предках Ришелье по отцовской линии содержатся в документах XIV века. А, возможно, и в более ранних. Во всяком случае, Габриэль Аното, знаток в данной области, утверждает:

«Во время правления Филиппа-Августа, в 1201 году, находим имя некоего Гийома дю Плесси, считающегося самым древним предком великого кардинала. Этот Гийом, называемый варлетом (титул, который означает одну из низших ступеней феодальной иерархической лестницы) уже владел землями дю Плесси, де Брё, де Ля Ривольер, которые оставались владениями семейства в течение веков. <…> Сын или родитель этого Гийома дю Плесси, Жан дю Плесси, сошелся с неким Ги де Лузиньяном и уехал в Англию. Там он женился на девушке из благородного семейства Уорвиков. Другой дю Плесси, Лоран, сопровождал того самого Лузиньяна на Кипр. <…> Лишь к середине следующего века история семейства проясняется. 150 лет спустя мы находим ее в шатком положении, постоянно колеблющейся между двумя соперничающими течениями: Северным и Южным (по сути, профранцузским и проанглийским). Столетняя война прошла в этих краях и сильно их потрепала. Один Гийом дю Плесси, который считается четвертым, начиная с первого, принимал участие в этих войнах, проходивших во время правления королей Иоанна и Карла V. Он остался верен Франции. Но его старший сын Пьер встал на сторону англичан. Гийом перед смертью объявил в своем завещании, что он делает Саважа, своего второго сына, единственным наследником, если старший сын не вернется в подданство “нашего господина короля Франции”.

То немногое, что мы знаем об этом Пьере дю Плесси, ничего хорошего нам не говорит. Помимо свидетельства о нем в завещании отца, из документов мы узнаем, что в 1381 году, он оказался с одним из братьев и неким Гийомом Гено, сеньором Бордо, во главе вооруженного отряда, и что они бесцеремонно заняли имение, принадлежавшее капитулу церкви Пуатье. Чтобы их прогнать, пришлось обратиться к власти Парижского парламента. <…> Пьер дю Плесси, впрочем, скорее всего, подчинился отцовской воле, так как получил часть наследства и продолжил старшую ветвь рода. Его брат, Саваж, дал начало младшей ветви, которая взяла впоследствии имя дю Плесси де Ришелье».

В итоге удачными брачными союзами дю Плесси-Ришелье сумели закрепиться среди самой родовитой французской аристократии. Например, бабушка Армана-Жана – Франсуаза де Рошешуар, умершая в 1580 году, состояла в прямом родстве с де Ларошфуко, с де Полиньяками и с другими древнейшими фамилиями Франции.

Отец нашего героя, Франсуа дю Плесси-Ришелье, по словам современника тех событий Жедеона Таллеман де Рео, «был очень достойным человеком». Он входил в число самых доверенных лиц короля Генриха III и был награжден орденом Святого Духа, считавшимся в те времена весьма почетным отличием. Судьба свела его с будущим королем в 1573 году в Польше, куда Генрих прибыл по приглашению местного Сейма, чтобы занять вакантный трон. Франсуа дю Плесси-Ришелье скрывался там после одной весьма неприглядной истории, связанной с убийством некоего господина де Бришетьера, который в свою очередь до этого убил на дуэли лейтенанта Луи дю Плесси. Франсуа дю Плесси-Ришелье не стал тогда тратить время на формальности, сопровождавшие дуэли, а просто заманил де Бришетьера в западню и хладнокровно прирезал его, отомстив за старшего брата.

Данный факт отлично характеризует отца нашего героя. А еще следует отметить, что в Польше он быстро стал заметной фигурой при дворе. А потом он сопровождал Генриха (после смерти его старшего брата Карла IX) в Париж. Ну, а с воцарением Генриха III Франсуа дю Плесси-Ришелье стал важной государственной персоной уже во Франции.

А вот его жена, Сюзанна де Ля Порт, представительница старинной бретонской семьи, была настоящей парижанкой по рождению и дочерью адвоката Парижского парламента. Она не принадлежала к родовитой аристократии, но зато ее отец – Франсуа де Ля Порт – обладал глубокими познаниями в юриспруденции, позволившими отпрыску буржуа среднего достатка приобрести дворянство.

Франсуа дю Плесси-Ришелье женился относительно рано. По некоторым данным, бракосочетание состоялось в церкви Сен-Северан в Париже 21 августа 1566 года. Обрученному тогда было 18 лет, а его избраннице – 16 лет.

Сюзанна де Ля Порт после выхода замуж родила много детей и полностью посвятила свою жизнь нежной заботе о них. Беспокойная жизнь при дворе – это было не для нее. Она, по отзывам многих авторов, была для этого слишком скромной, представляя собой образец супружеской верности. Этим, кстати, она очень походила на свою мать, урожденную Клод Бошар.

Ребенок, родившийся 9 сентября 1585 года, был крещен 5 мая 1586 года в парижской церкви Сент-Эсташ и наречен именем Арман-Жан. Из сопровождавшего этот факт документа можно узнать, что родители младенца проживали тогда в Париже на улице Булуа. На вопрос, давно ли они там поселились, ответить не представляется возможным, а посему невозможно и однозначно утверждать, что Арман-Жан дю Плесси-Ришелье родился в столице Франции.

По существовавшей тогда традиции у новорожденного мальчика должно было быть два крестных отца, и таковыми стали два маршала Франции: Арман де Гонто, сеньор де Бирон (он погибнет при осаде Эперне через шесть лет) и Жан VI д’Омон, граф де Шатору и барон д’Эстрабонн (он будет убит в Компере через девять лет). А вот этот факт говорит о многом. И, кстати, именно эти два прославленных военных дали младенцу свои имена, а вот крестной матерью стала его бабушка по линии отца Франсуаза дю Плесси-Ришелье, урожденная де Рошешуар.

Начальное образование Армана-Жана было доверено Арди Гилло, настоятелю аббатства Сен-Флоран-де-Сомюр. Дело в том, что набожная мать прежде всего обращала внимание на религиозно-нравственную сторону воспитания своих детей. Считается, что каждый вечер она водила детей в часовню замка для общей молитвы. В замке царили тишина и покой, которые нарушали лишь редкие наезды Франсуа дю Плесси-Ришелье, который каждый раз куда-то торопился и приносил с собой исключительно невеселые вести из внешнего мира, где бушевала война.

Так – в уединении старого замка – для нашего героя незаметно пролетели шесть лет.

Обстановка во Франции

Знаменитая фраза Генриха IV

«Париж стоит мессы» все же не смогла

погасить пламя братоубийственной войны,

которое полыхало во Франции

уже более полувека.

В это время во Франции правил король Генрих III, четвертый сын короля Генриха II и последний король из династии Валуа. В 1575 году он был коронован в Реймсе, пойдя на большие уступки гугенотам.

В 1576 году Генрих III был вынужден созвать Генеральные штаты в Блуа. На выборах восторжествовала только что созданная тогда Лига, образованная крайними католиками.

Генеральные штаты 1576 года весьма решительно потребовали ограничения королевской власти. Например, они стали делать различие между законами короля и законами королевства, между временными распоряжениями государственной власти и постановлениями Генеральных штатов, которые не могли быть никем отменены, кроме самих же Генеральных штатов.

В очередной раз Генеральные штаты были созваны в том же Блуа в 1588 году, и там опять потребовали ограничения королевской власти и даже полной передачи суверенитета в руки Генеральных штатов. Более того, Генеральные штаты стали отказывать в повиновении Генриху III, примкнув к его противнику Генриху де Гизу, стоявшему во главе Католической лиги.

А кончилось все тем, что 2 августа 1589 года Генрих III был убит неким монахом-доминиканцем Жаном Клеманом, ярым врагом гугенотов.

Умирая, Генрих III, у которого не было своих детей, подтвердил права на трон Генриха де Бурбона, лидера гугенотов и короля Наварры с 1572 года.

Этот самый Генрих был женат на Маргарите де Валуа (младшей дочери короля Генриха II и Екатерины Медичи), известной, благодаря Александру Дюма, как королева Марго. Их брак был заключен в 1572 году якобы с целью закрепления мира между католиками и протестантами.

Свадьба была отпразднована с невиданной пышностью и закончилась… Варфоломеевской ночью.

Напомним, что под таким названием вошло в историю массовое убийство гугенотов, начавшееся в Париже в ночь на 24 августа 1572 года, то есть в праздник Святого Варфоломея. Тогда в Париж на бракосочетание Генриха и Маргариты приехало множество протестантов, и этим воспользовались ярые католики, которые начали резню. Затем антигугенотская волна прокатилась по провинциям. В результате точное число убитых не может назвать никто (по оценкам, их было не менее 50 000 человек).

Естественно, никакой особой любви между Маргаритой и Генрихом не было. В своей родной Наварре последний занялся «любовными делами» с графиней де Гиш, а в 1584 году, став законным наследником французской короны, он просто использовал посредничество жены в своих отношениях с Парижем, где правил бездетный Генрих III, брат Маргариты. Поняв, что ее цинично используют, Маргарита выступила против мужа и брата, а в 1586 году ее схватили и отправили в замок Юссон.

Так вот, умирая, Генрих III приказал своим сторонникам присягать наваррскому монарху, однако стать реальным королем Франции тот смог лишь после длительной борьбы.

Естественно, после смерти Генриха III Католическая лига, не желавшая признать королем Генриха де Бурбона, попыталась созвать Генеральные штаты, но они уже не имели никакого значения. Более того, гугеноты во главе с Генрихом Наваррским вскоре подступили к Парижу.

Следует отметить, что многие католики согласились признать Генриха Наваррского законным наследником Генриха III, но с условием, что тот примет католичество. Парижане же избрали королем 66-летнего кардинала Карла де Бурбона.

Собственных сил для осады Парижа у Генриха не было. Поэтому он отступил в Нормандию и начал вести войну на территории между Сеной и Луарой. А потом он все же двинулся на Париж, и к 21 октября 1589 года гугеноты завладели пятью предместьями на левом берегу Сены, разграбив их. Этим успехи Генриха пока ограничились. Затем он отступил к Туру, и этот город стал для него временной резиденцией.

Следующие месяцы были очень важны для нового короля. Он объявил, что гугеноты не получат от него никаких новых прав, кроме тех, которые были определены по договору с прежним правителем. Для католиков это были вполне приемлемые условия. Ко всему прочему, новый король обладал привлекательной наружностью и добрым характером. Он был храбр, остроумен и со всеми любезен. А что еще нужно для народа, утомленного долгими десятилетиями междоусобных войн? Короче, всем показалось, что это именно тот человек, который сумеет восстановить мир в стране.

Не покорился только Париж, но весной 1590 года Генрих разбил войска герцога Майенского (брата герцога де Гиза, главы Католической лиги) под Иври, и этим был предрешен исход всей войны. Герцог не решился возвратиться в столицу, а старый кардинал Карл де Бурбон вскоре умер (9 мая 1590 года), и у католиков не осталось никого, кто мог бы занять его место.

Генрих подступил к Парижу и начал новую осаду. Вскоре в городе стал свирепствовать голод, и если бы не помощь извне, горожанам пришлось бы на этот раз сдаться.

Смерть отца

Если бы Франсуа Ришелье не умер так рано,

монархия не стала бы ждать 1631 года,

чтобы ввести дом Ришелье

в привилегированный клуб герцогов и пэров.

В это время Арман-Жан дю Плесси-Ришелье был еще совсем маленьким, а Франция уже находилась под властью новой династии Бурбонов, превратившись в абсолютную монархию.

Отец Армана-Жана, Франсуа дю Плесси-Ришелье, умер 15 июля 1590 года. Он был сражен жестокой лихорадкой (по некоторым данным, во время осады Парижа), и ему в тот момент было всего 42 года.

Он находился на службе у короля Генриха Наваррского, выделялся удивительной храбростью на полях сражений и был первым капитаном королевских телохранителей.

Когда умер его отец, нашему герою было всего неполных пять лет, а его мать осталась одна с шестью детьми на руках (Арман-Жан был четвертым из них).

Старшего брата звали Анри (он родился в 1578 году). Затем шли Альфонс (1582) и Изабелла (1582), а за нашим героем – Франсуаза (1586) и Николь (1587). О сестрах мы больше говорить практически не будем, а посему ограничимся следующей информацией: Изабелла в 1613 году вышла замуж за Луи-Николя Пиду де ля Мадюэра; Франсуаза в первом браке была замужем за Жаном-Батистом де Бово, а во втором – за Рене де Виньеро, сеньором дю Понкурле; Николь вышла замуж за Урбена де Майе, маркиза де Брезе, ставшего в 1632 году маршалом Франции.

К сожалению, Франсуа дю Плесси-Ришелье оставил жене и детям лишь полуразрушенное поместье и немалые долги.

Тяжелые годы детства сказались на характере будущего владыки Франции, и всю последующую жизнь он стремился восстановить утраченную честь семьи, иметь много денег и окружить себя роскошью, которой был лишен в детстве.

Итак, семья дю Плесси-Ришелье оказалась в весьма стесненных обстоятельствах. И дело тут было не только в смерти главы семейства. Бесчисленные религиозные войны опустошили некогда цветущую провинцию Пуату, и небольшие земельные владения семьи, разоренные войной, почти не приносили дохода.

Конец войны

Маргарита, когда Генрих IV короновался

в 1594 году, все еще была его женой

и потому являлась законной

королевой Франции.

А тем временем испанский король Филипп II из династии Габсбургов, внимательно наблюдавший за ходом дел во Франции, двинул на помощь католикам всю нидерландскую армию.

В августе герцог Пармский доставил в Париж продовольствие и принудил Генриха снять осаду.

Но в 1591 году Генрих Наваррский получил значительную денежную помощь от английской королевы Елизаветы Тюдор (она тоже была протестанткой), набрал наемников и вновь стал повсюду теснить католиков.

А потом, чтобы окончательно нейтрализовать своих противников, в июле 1593 года Генрих принял католичество. Кстати будет сказать, что в своих «Мемуарах» кардинал де Ришелье упоминает об этом в следующем контексте: якобы Генрих потом признался своей второй жене Марии Медичи, «что в самом начале, когда он сам только принял католичество, он сделал это неискренне, лишь для того, чтобы заполучить корону», но зато потом «он сознательно возненавидел веру гугенотов и их партию», причем на этот раз уже – «исходя из государственных интересов».

Как бы то ни было, уже 22 марта 1594 года он победоносно вступил в Париж в качестве полноправного короля Генриха IV. Затем римский папа даровал Генриху отпущение грехов, сняв с него провозглашение еретиком. Одновременно с этим, вступив на престол, новый король добился расторжения своего бездетного брака с Маргаритой Валуа.

Теперь новоявленный Генрих IV был свободен и решил, что настал момент, чтобы покориться законам природы и вступить в новый брак – «дабы оставить государству наследников своей короны и добродетели». Для этого он позвал своего министра финансов и, сам не зная почему, вдруг завел с ним разговор о племяннице великого герцога Тосканского, то есть о Марии Медичи, которой к тому времени уже исполнилось 26 лет.

В своих «Мемуарах» кардинал де Ришелье потом написал об этом так:

«В поисках подруги под стать своей славе он окинул взором всю Европу и, не пропустив ни единого уголка, где бы мог отыскаться предмет его мечтаний, остановился на Флоренции, где жила та, существование которой делало дальнейшие его поиски бессмысленными».

Проект нового брака короля

Это брак был заключен из-за денег:

Медичи были богатейшими

флорентийскими банкирами,

ставшими великими герцогами Тосканы.

Мария родилась во Флоренции 26 августа 1573 года, и была представителем семейного клана Медичи, давшего миру множество знаменитостей, среди которых было четыре понтифика и несколько членов королевских домов Европы.

Надо признать, что, планируя женитьбу на флорентийской принцессе, Генрих IV стремился не столько обрести родственную душу, сколько провернуть удачную финансовую операцию.

Действительно, Тоскана с давних пор была кредитором Франции. Для укрепления и расширения собственного королевства Генрих IV не раз и не два прибегал к денежной помощи Флоренции, которая всегда и во всех вопросах проявляла крайнюю заинтересованность в союзе с Францией. В результате король задолжал Великому герцогству почти 1 000 000 золотых дукатов и очень надеялся, посадив на престол Марию Медичи, окончательно ликвидировать этот мешавший ему спокойно спать громадный долг…

Для ведения переговоров Генрих IV отправил во Флоренцию своего доверенного человека – графа д’Аленкура, которому должен был помогать королевский посол господин де Силлери.

Первоначально король запросил аж 1 500 000 золотых экю.

Фердинандо был, разумеется, польщен возможностью усадить еще одну из Медичи (первой была Екатерина Медичи, жена короля Генриха II) на престол Франции и признавал, что такая честь должна вызвать достойные ответные шаги, и все же он нашел претензии Генриха IV несколько чрезмерными и попытался оспорить их.

Начались длительные дебаты, во время которых доверенные лица французского короля не постеснялись даже заговорить о возможной женитьбе на ком-то другом, чьи представители окажутся более сговорчивыми.

Наваррский коллеж

Он продолжает обучение в Париже,

зачисленный в аристократический

Наваррский коллеж, знаменитый

«золотой молодежью той эпохи».

А тем временем летом 1594 года Сюзанна де Ришелье решила вернуться в Париж.

Война окончилась, и жизнь в стране постепенно начала налаживаться. Ее сыновья подросли, надо было думать об их дальнейшем образовании.

Возобновлялись занятия в учебных заведениях, вновь открылся знаменитый Наваррский коллеж, основанный в 1304 году. Именно сюда двоюродный брат Сюзанны Амадор де Ля Порт, взявший на себя дальнейшие заботы о судьбе младшего племянника, определил и 9-летнего Армана-Жана.

О дядюшке Амадоре Габриэль Аното отзывается так:

«Амадор де Ля Порт был человеком с большими заслугами, живым характером и духом, призванным позднее сыграть важную роль при своем племяннике, которого он сумел разгадать».

Занятия в коллеже начались в сентябре 1594 года. Обучение там было в основном светским. Ученики изучали грамматику и философию, читали Горация, Квинтилиана и других античных авторов. Говорили в коллеже исключительно на латыни. Изучались и другие языки, например древнегреческий. Учителя много внимания уделяли развитию у учеников способностей к полемике: в частности, под руководством старших подростки должны были регулярно вести словесные баталии на заданные темы. А еще воспитанники коллежа просто обязаны были обязательно овладеть основами стихосложения и прозы.

Вроде бы все выглядит очень даже либерально, но при этом система обучения в Наваррском коллеже отличалась большой строгостью, даже суровостью. И независимый дух Армана-Жана с превеликим трудом мирился с нравами, царившими там. Ведь живой и вспыльчивый подросток не переносил принуждения, в каких бы формах оно ни выражалось. На него можно было воздействовать только ласками и похвалой, а угрозы на него не действовали.

Один из биографов кардинала де Ришелье аббат Мишель де Пюр констатирует:

«У него была жажда к похвалам и страх получить выговор, и этого было достаточно, чтобы держать его в состоянии постоянного напряжения. Он проглотил одним махом всю грамматику. Вскоре он весь засиял. То, что другие дети делали по-детски, он делал с методичностью: он был полностью в курсе всего, что говорил и что делал. Если его о чем-то спрашивали, он умел неудобными репликами предотвратить последующие вопросы».

Считается, что уже в детстве у будущего кардинала обнаружилось сильное стремление к лидерству. В любом случае, в Наваррском коллеже он всегда и во всем хотел быть только первым.

Арману-Жану было всего 12 лет, когда его отметили, выбрав певчим. А потом его выдвинули в сопровождающие ректора коллежа Жана Ивона и ученых членов Сорбонны на церемонии посещения усыпальницы французских королей в Сен-Дени. Можно себе представить, как горд был тогда будущий владыка Франции…

В результате, к моменту окончания коллежа наш герой блестяще знал латынь, очень хорошо говорил по-итальянски и по-испански. Но подлинной страстью юноши стала история: ее он знал в мельчайших деталях и мог часами увлеченно рассказывать товарищам о тех или иных событиях прошлого. Многие тогда говорили, что познания Армана-Жана дю Плесси-Ришелье в этой области не уступали по объему и глубине знаниям лучших ученых-историков.