Нравы Мальмезонского дворца
- -
- 100%
- +
© Нечаев С.Ю., 2016
© ООО «Издательство «Вече», 2016
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2016
Глава первая. История Мальмезона
Mala domus
Мальмезонский замок (La Malmaison) находится в пригороде Парижа, на западе от города, рядом с деревней Рюэй (Rueil).
Добраться до Мальмезона несложно. Можно поехать на поезде метро до станции «Дефанс» (La Defense), а затем пересесть на автобус № 258, который ходит достаточно часто, чтобы доехать далее до остановки Malmaison-Château. Если есть желание и время немного прогуляться, можно поехать другим путем – на поезде RER, до остановки Rueil-Malmaison, дальше пройти пешком до моста Шату, а потом продолжить путь вдоль левого берега Сены, приблизительно три километра, по пешеходной тропе GR 11, после чего пройти через парковую зону прямо к замку. Такая прогулка займет немногим больше часа.
Впервые латинское название «Mala domus» (Дурной дом) появилось в источниках в 1244 году.
Однако еще в IX веке норманны, грабившие поселения и города, расположенные вдоль Сены, свозили сюда свою добычу. Откуда, по всей видимости, и происходит название «Дурной дом». Во всяком случае, биограф Жозефины Гектор Флейшман утверждает, что Мальмезон сохранил имя, «полученное от нормандских пиратов в IХ веке, означавшее «Скверное логовище» или «Гнилушки».
Ворота при въезде в Мальмезон
Сеньориальное владение Мальмезон, что также можно перевести как «Дурной дом», но уже с французского, впервые было упомянуто в XIV веке. В 1390 году землю вокруг Мальмезона купил офицер армии короля Карла VI Гийом Гуде.
Первое подобие замка было построено здесь в XVI веке, а потом, вплоть до 1763 года, поместье находилось во владении семейств Дюбуа, Давернь, Перро и Барантен. В частности, в 1622 году владельцем был Кристоф Перро, советник Парижского парламента.
Исследователь истории Мальмезона Бернар Шевалье утверждает, что замок был выстроен в 1610 году, но потом он еще долго достраивался – примерно где-то до 1686 года.
В самом деле, замок был построен – по крайней мере, его центральная часть – в XVII веке при советнике Перро, который потом уступил его капитану гвардейцев кардинала де Ришельё Гуитону де Форлаку, который находил удовольствие в том, чтобы устроиться поблизости от своего господина, расположившегося собственной персоной в замке Рюэй.
Граф Франсуа-Антуан Буасси д’Англа пишет, что «Мальмезон, входивший раньше в состав владения Рюэй, принадлежал кардиналу де Ришельё». А вот Бернар Шевалье представляется более точным, он утверждает, что «кардинал де Ришельё купил в 1633 году замок Валь-дю-Рюэй».
«Дурной дом» – кто сейчас позарится на недвижимость с таким названием? Но в ту давнюю героическую эпоху люди, без сомнения, были не слишком щепетильны, ибо малопривлекательное название владения никого не пугало. Впрочем, место было очаровательное, хотя чрезмерно сырое, но тогда люди мало забивали себе голову проблемами ревматизма. К тому же привлекательные окрестности позволяли на многое не обращать внимания.
Владение господина Лекуто дю Моле
В 1763 году сын и вдова канцлера Франции Анри-Франсуа д’Агессо, умершего в 1751 году, купили поместье Мальмезон, чтобы перепродать его через восемь лет одному из богатейших банкиров того времени Жаку-Жану Лекуто дю Моле.
Последний родился в 1740 году в Париже в семье богатого дворянина Жака-Феликса Лекуто, сеньора дез Обри и дю Моле, владевшего несколькими замками. В 1769 году (в год рождения Наполеона Бонапарта) этот самый Жак-Жан Лекуто дю Моле, после смерти отца перебравшийся в Париж, женился на своей кузине Женевьеве-Софи Лекуто де Ля Норай, которая была почти на тринадцать лет моложе его.
В апреле 1771 года супруги Лекуто дю Моле купили имение Мальмезон вместе со всеми его землями и замком. Денег на это было предостаточно, так как глава семьи был известным финансистом и владельцем банка «Лекуто».
Жили супруги Лекуто дю Моле на широкую ногу и ни в чем себе не отказывали. В 1776 году у них родилась дочь, которую назвали Полина-Лоретта (она умрет в 1802 году при родах). Через три года у них родился сын, Жак-Феликс, который потом станет префектом департамента Кот-д’Ор и бароном Империи (он умрет в Дижоне в 1812 году).
Женевьева-Софи, жена банкира, устроила в Мальмезоне литературный салон. Так тогда было модно. Там она принимала придворную художницу королевы Марии-Антуанетты Элизабет Виже-Лебрён, поэта Жака Делилля, философа-просветителя Мельхиора Гримма, писателя Бернарден де Сент-Пьера, и к тому же целую толпу прочих людей, в той или иной степени сочувствовавших надвигавшейся революции. Это, впрочем, не уберегло самого Жака-Жана Лекуто дю Моле от тюрьмы в годы революционного террора.
Элизабет Виже-Лебрён долго жила в Мальмезоне в 1788 году и написала портрет хозяйки имения, который сейчас выставлен в одном из парижских музеев.
Часто посещал Мальмезон и уроженец Перу Пабло де Олавиде, известный энциклопедист, бежавший в 1780 году из Испании во Францию из-за конфликта с инквизицией (его именем сейчас назван университет в Севилье). Считается, что он был любовником Женевьевы-Софи Лекуто дю Моле. Когда испанское правительство потребовало его выдачи, он под именем графа де Пилоса бежал в Женеву. Вернулся во Францию он в 1789 году и стал участником революционных событий. В 1791 году он обосновался в замке Мёнг, незадолго до этого купленном Жаком-Жаном Лекуто дю Моле. После ареста мужа Женевьева-Софи с детьми долго скрывалась в этом замке от преследований «санкюлотов», но это ей не помогло: в апреле 1794 года она все же была арестована по приказу Комитета Общественного Спасения и даже провела несколько месяцев за решеткой. Вместе с ней был арестован и Пабло де Олавиде, которому удалось вернуться в Испанию лишь в 1798 году (он умрет в 1803 году).
Для работ в Мальмезоне Жак-Жан Лекуто дю Моле в 1792 го-ду нанял известного архитектора Шарля-Франсуа Мандара, и тот построил в имении дом для актрисы Луизы-Розали Лефевр, известной как мадам Дюгазон, которая была любовницей хозяина имения. Кроме того, семья банкира немного расширила крылья замка, выходящие в сад.
Граф Франсуа-Антуан Буасси д’Англа пишет:
«Мальмезон был владением господина и госпожи Лекуто дю Моле, богачей из Парижа, которые за свой счет посадили прекрасный сад, который на долгие годы стал своеобразной моделью того, как можно украсить пейзаж: известный архитектор Морель создал его план, а аббат Делилль добавил ему славы, льстиво воспев его в одной из своих прекрасных поэм».
В апреле 1799 года Жак-Жан Лекуто дю Моле перепродал Мальмезон некоей Мари-Роз Таше де ля Пажери, и с этого, собственно, началась настоящая история этого замка, каких, по большому счете, в одной лишь Франции насчитывается несколько тысяч. Мальмезону в этом смысле повезло, так как упомянутая Мари-Роз Таше де ля Пажери к тому времени уже была гражданкой Бонапарт, той самой знаменитой Жозефиной, женой великого Наполеона.
Глава вторая. Каприз Жозефины
Биограф Жозефины Гектор Флейшман пишет:
«В 1798 году, когда, чтобы прицениться, поместье посещает Бонапарт, оно принадлежит дю Моле. Революция не отняла собственность у хозяев…
Генералу Мальмезон понравился, только цену он нашел слишком высокой.
Но Жозефина не признавала преград своим капризам. Она хотела Мальмезон. Поместье восхищало ее, как новая игрушка, как кашемир неведомых оттенков, как драгоценный камень. Она настроена так же, как тогда, когда без гроша в кармане и с долгами на шее сняла за известную цену дом на улице Шантрен.
Дело повел Шанорье, с которым Жозефина познакомилась в Круасси, во время нежных прогулок с Баррасом».
Приведенная цитата нуждается в пояснениях. Дворянин Поль Баррас был активистом Великой французской революции, инициатором термидорианского переворота 1794 года, фактическим правителем Франции в 1795–1799 годах. В 1792 году он был избран в Конвент, голосовал за смертную казнь короля, потом примкнул к якобинцам.
Поль Баррас активно содействовал выдвижению Наполеона Бонапарта, а еще он был любовником Жозефины. Считается даже, что это именно он познакомил Жозефину с Наполеоном.
В самом деле, именно Поль Баррас представил Наполеона Жозефине, та произвела на него впечатление, и стоило ей немного поощрить малоопытного в подобных делах генерала, как в его сердце запылала страсть. То, что репутация Жозефины была далеко не безупречна, а красота уже отцветала, для него не имело значения. В свете, где он теперь вращался, вообще господствовали легкие нравы. Жозефина же умела очаровать любого мужчину. Она ловко льстила Наполеону и, кроме того, разжигала его страсть тем, что заставляла усердно ухаживать за собой, прежде чем согласилась на брак, да и то лишь тогда, когда он получил новое блестящее назначение.
В Париже многие говорили, что Поль Баррас служил посредником между Жозефиной и влюбленным в нее Наполеоном. Однако влиятельный политик не просто желал отделаться от своенравной и расточительной женщины, уже изрядно надоевшей ему своими капризами, он хотел полностью нейтрализовать человека, честолюбие которого могло однажды сделаться опасным. Во всяком случае, брак Наполеона с Жозефиной был очень выгоден Баррасу, и он всячески поддерживал Наполеона в этом стремлении. Сделавшись, наконец, женихом Жозефины, Наполеон говорил ей, что у него много врагов, но это мало беспокоит его. Он не нуждается ни в чьей протекции. Скоро, наоборот, все будут искать его покровительства! С ним его сабля, а с нею он пойдет далеко!..
Что касается упомянутой улицы Шантрен, то именно на этой улице в 9-м округе Парижа Жозефина де Богарне 17 августа 1795 года, то есть за два месяца до ее судьбоностного знакомства с генералом Бонапартом, сняла дом у своей подруги Жюли Карро, бывшей жены великого актера Франсуа-Жозефа Тальма. Вдове казненного генерала Александра де Богарне этот дом обошелся в четыре тысячи ливров в год. Это была огромная сумма. При этом заплатившая ее женщина с двумя детьми на руках, приехавшая с острова Мартиника, тогда и мечтать не могла о том, что всего через девять лет она станет императрицей французов. Так откуда же у нее появились такие деньги?
Историк Фридрих Кирхейзен по этому поводу пишет:
«У мадам Тальенн Жозефина познакомилась с тогдашним комиссаром Баррасом, приобретшим вскоре большое влияние. Он без доклада входил к Терезии, бывшей в то время обладательницей его сердца и кошелька. Ему, знатоку женской красоты во всем ее разнообразии, понравилась нежная Жозефина, в которой своеобразно перемешивались французская элегантность и креольская небрежность. Терезия ничего не имела против этого. Баррас познакомил ее с богатым и щедрым банкиром Увраром. „Ребяческая ревность” была ей незнакома, и она спокойно уступила место своей подруге. Жозефина была очень довольна – теперь она была избавлена от всяких забот. О любви к Баррасу у обеих женщин, понятно, не могло быть и речи, а поэтому не было и признака ревности. Наоборот, они еще теснее сблизились друг с другом, чтобы сообща извлекать пользу из влиятельного покровителя.
Жозефина жила теперь в прелестном домике на улице Шантрен, который сняла у изящной Жюли Карро, разведенной жены актера Тальма. Дом был обставлен с большим комфортом, во дворе были стойла и целый ряд служб. Мадам де Богарне держала теперь двух венгерских лошадок и экипаж, полученный ею при посредстве одного благотворительного комитета. У нее были кучер, портье, повар, камеристка, словом, полное хозяйство, хотя комнаты и были обставлены довольно просто. Стол накрывался очень небрежно, но кушанья были всегда утонченные и изысканные. Сама она одевалась со вкусом и изяществом. Салон ее был центром старого и нового общества – в нем бывали выдающиеся представители всех партий.
Почти все издержки по ведению хозяйства оплачивал Баррас».
Когда в октябре 1795 года Наполеон появился у Жозефины в доме, он был буквально шокирован и подумал, что его новая знакомая страшно богата; умная креолка не стала его в этом разуверять.
Фридрих Кирхейзен продолжает свой рассказ:
«Бонапарт зачастил в дом на улице Шантрен. Жозефина пленила его. Она вскружила ему голову своим утонченным изяществом, своими роскошными волосами, причесанными на этрусский лад, и красивыми томными глазами. Она казалась ему идеалом женщины и была к тому же так благородна и богата. Он не имел ведь понятия, что за всем этим блеском скрывается такая нужда, что у этой элегантной дамы всего лишь шесть сорочек, что по будням она ест из глиняной посуды, что весь запас столового белья состоит из восьми скатертей и стольких же салфеток. Всего этого генерал Бонапарт не замечал. Он видел только ее, свою очаровательницу, которая одна была в состоянии дать ему высшее счастье. Ее стройное, гибкое тело, с таким искусством облекавшееся в тонкие ткани, ее пластичные формы и мягкие движения приводили его в восторг. Ему не приходило и в голову, что эта женщина шестью годами старше его. Жозефина замечала свою власть над ним и старалась ее использовать. Их отношения, однако, долгое время оставались чисто светскими. Лишь из более позднего письма Наполеона к Жозефине можно было заметить, как далеко зашло дело. Оно было написано после одного вечера, проведенного у Барраса и закончившегося, по-видимому, на улице Шантрен: „Я проснулся, преисполненный тобою. Твой образ и дивный вчерашний вечер опьянили меня. Дорогая, несравненная Жозефина, какое странное впечатление произвели вы на мое сердце. Если вы сердитесь, если я вас увижу опечаленной и озабоченной, я погибну от горя, спокойствие вашего друга будет навеки нарушено. Но зато как счастлив я буду, когда отдамся глубокому чувству, владеющему мною теперь, и выпью с ваших губ и из вашего сердца то пламя, которое меня сжигает… Через три часа я увижу тебя, пока же, mio dolce amor, тысячу поцелуев. Мне же ни одного, – они сжигают мою кровь”».
9 марта 1796 года они поженились, и Наполеон тут же покинул дом на улице Шантрен. Безжалостное правительство направило его на войну в Италию уже на третий день после свадьбы.
После ряда блестящих побед генерала Бонапарта в Италии улица Шантрен в его честь была переименована в улицу Победы, а 26 марта 1798 года Наполеон выкупил дом Жозефины (теперь он стал домом № 60 по улице Победы) за 52 400 ливров и полностью переоборудовал его.
Теперь – несколько слов о некоем Шанорье, который «повел дело» о покупке Мальмезона.
Жан Шанорье был известным французским агрономом и политическим деятелем, и он имел замок в Круасси-сюр-Сен. В 1794 году Жозефина, у которой только что отправили на эшафот первого мужа, скрывалась от возможных преследований в Круасси, где она отдала своих детей в обучение (сына Эжена – к столяру, дочь Гортензию – к Жюли Блезо, портнихе из замка Шанорье). В замке Круасси тогда собирались многие бывшие аристократы из Парижа. Бывал здесь и Поль Баррас, «покровительствовавший» Жозефине.
Мальмезон находился поблизости, и Жозефина частенько в дымке вечерних туманов смотрела на его крыши, которые ей бесконечно нравились. И вот теперь, став женой победоносного генерала Бонапарта и узнав, что Мальмезон продается, она настоятельно пожелала приобрести его.
Наполеона, как мы уже сказали, не вдохновила цена выставленного на продажу имения. Но стоило мужу отправиться в Египет, как Жозефина, увлеченная своим замыслом, решила довести его до конца.
Жан Шанорье, который после революции эмигрировал в Швейцарию, но потом вернулся в Круасси, оказался рядом и взялся «по старой памяти» помочь Жозефине в осуществлении этой операции. 2 марта 1799 года он отправился для осмотра Мальмезона, и донесение, сделанное им Жозефине, еще более поощрило ее к покупке.
Гектор Флейшман пишет:
«Владение занимает 387 десятин, из которых 75 отданы парку. Есть лес, виноградники, луга и пашни.
Переговоры тянутся с вантоза до конца жерминаля. Жозефина начинает выказывать нетерпение. Она пишет гражданину Ренувье, что с нетерпением ждет окончания дела. Сама мадам Реноден интересуется Мальмезоном. 2 флореала она пишет Кальмеле, спрашивая: „Купила ли Жозефина Мальмезон? Некоторые говорят – да, другие – нет. А когда я говорю, что ничего не знаю, – это похоже на то, будто я хочу все скрыть”.
Не стоило беспокоиться. В тот же день сделка была удачно завершена, и Жозефина сделалась собственницей Мальмезона, купив его за 225 000 франков. Мебель обошлась в 37 516 франков. 9111 франков – за купчую.
Из этих 271 627 франков Жозефина не отдаст и четвертой части. Она уплатит только за мебель. „Победа доставит бронзу”, – гласили приказы по армиям Конвента. Это Жозефине по вкусу. Она решает, что генерал внесет остальные деньги, когда вернется из Сирии. Если только вернется».
Жан Шанорье, активно посодействовавший этой сделке, позже, когда Наполеон станет Первым консулом, будет назначен президентом Сельскохозяйственного общества департамента Сена-и-Уаза, депутатом Совета Пятисот и членом Института Франции по ветеринарной секции. Вот что значит вовремя дать дельный совет и оказать содействие нужному человеку…
Жозефина умела быть благодарной. Но вот вопрос, откуда у нее взялись деньги на мебель – 37 516 франков? Их дал Наполеон? Едва ли. Тогда кто? Это так и осталось неизвестным.
Биограф Жозефины Гектор Флейшман делает предположение:
«Одна из самых легковесных версий – Баррас расщедрился. И якобы в возмещение долга Жозефина „разрешила ему наслаждаться ее прелестями без покрывал”.
Баррас протестует, заявляя, что это Жозефина желала подарить ему Мальмезон».
На самом деле, Поль Баррас, по словам историка Фридриха Кирхейзена, «не всегда бывал щедрым возлюбленным. Деньги он давал неохотно, так как сам в них нуждался. Он любил платить натурой».
Глава третья. Роман с Ипполитом Шарлем
Он уехал на войну, а она безумно влюбилась
Итак, 21 апреля 1799 года мадам генеральша Жозефина Бонапарт в отсутствие своего мужа, отправившегося воевать в Египет, подписала при помощи нотариуса Рагидо (того самого, что в марте 1796 года в мэрии 2-го округа Парижа изготовил брачное свидетельство для Наполеона Бонапарта и Жозефины де Богарне, урожденной Таше де ля Пажери) акт о покупке имения Мальмезон, до этого принадлежавшего банкиру Жаку-Жану Лекуто дю Моле.
Биограф Жозефины Гектор Флейшман пишет, что во время второй большой отлучки мужа, когда тот с надеждами на блестящую победу отправился в Египет и Сирию, Жозефина вновь «решила утешиться в соломенном вдовстве». Едва переселившись в Мальмезон, она пригласила туда Ипполита Шарля. «Он явился в кабриолете, запряженном кобылой, известной как самая резвая лошадь Парижа. Скоро Шарль устроился там на жительство».
С этим красавцем-капитаном Жозефина познакомилась, когда ее муж покрывал себя славой на полях сражений в Италии. Тогда, преисполненный гордости Бонапарт жаждал продемонстрировать свое могущество перед обожаемой женой, а посему он стал настойчиво призывать Жозефину приехать к нему в Италию. Но креолка не имела никакого желания променять прелести Парижа на дискомфорт военно-полевой жизни. Кроме того, она была так влюблена в своего Ипполита Шарля, что и не помышляла его покинуть.
Историк Андре Кастело пишет:
«Жозефина не торопилась ехать к мужу. У нее теперь голова забита другим – она безумно влюбилась в Ипполита Шарля, который был на девять лет младше ее. Он неотразим! К тому же он ее так развлекает! Наполеону это не дано, может, иногда, да и то невольно. Воспоминания о муже ее не тяготили. Имя генерала Бонапарта было у всех на устах, только не у его жены».
Десмонд Сьюард описывает Ипполита Шарля следующим образом:
«Невысокого роста, смуглый, с иссиня-черными волосами, он был большим любителем производить впечатление на дам щегольскими нарядами. Жозефина как-то заметила, что была убеждена, что „никто до него толком не знал, как повязывать галстук”. Это был законченный ветреник и, что самое главное, в отличие от вечно мрачного корсиканца неизменно пребывал в радостном состоянии духа. Все дамочки тех дней, включая мадам Рекамье и Тальенн, были от него без ума, несмотря на его провинциальные манеры. Покровительница Шарля представила его самым влиятельным особам парижского общества. Само собой разумеется, родня со стороны мужа приложила все усилия, чтобы слухи о неверности супруги достигли ушей генерала Бонапарта».
Последнего избежать было невозможно. Естественно, все это стало известно Наполеону и вызвало в нем страшную вспышку ревности. Он приказал провести тайное расследование и обнаружил, что этот ловкий капитан служил посредником между продажными членами Директории и армейскими интендантами, спекулируя на поставках продовольствия для его армии. Ему сообщили также, что капитан Шарль доставлял Жозефине сокровища, награбленные в городах Италии: собрания античных медалей, жемчужные браслеты, бриллиантовые колье, картины, золотые и серебряные изделия…
Жозефина. Художник Анри Франсуа Ризенер
Когда Жозефина все же приехала к мужу в Италию, тот незамедлительно заявил ей:
– Только что я приказал арестовать капитана Шарля…
Страх, перекосивший ее лицо, огорчил Наполеона, но он продолжил:
– Я знаю, что он покровительствовал грабежам и совершал грязные сделки…
Жозефина заплакала.
– Завтра утром он будет осужден военным советом и в полдень расстрелян!
Жозефина упала в обморок. На этот раз любовь взяла верх над гневом, Наполеон кинулся к ней и, обвиняя себя в жестокости, принялся бормотать извинения:
– Я его прощаю… Не будем больше говорить об этом… Я лишь выгоню его из армии, вышлю в Париж…
Историк Андре Кастело пишет:
«Наполеон разомлел, смирился и чуть ли не сам стал извиняться перед ней! А Шарлю на все наплевать, его компания продолжала заниматься незаконными сделками. Каким же образом Жозефине, любовнице Ипполита, удалось добиться своего? Очень просто. Она вдруг отважно заявила, что поедет с мужем в Египет. Вояка-муж был сражен наповал ее женской самоотверженностью. Но до выхода в море еще далеко, и она, вполне естественно, найдет тысячу предлогов, чтобы остаться во Франции и возобновить в спокойной обстановке любовный дуэт с гусаром, столь неловко „прерванный ужасной жестокостью этих монстров”».
На следующий день Ипполит Шарль навсегда покинул Италию.
Неделей позже Жозефина тоже решила вернуться в Париж.
В декабре 1797 года она прибыла в Париж, оставив мужа в Италии. Ее приезд стал триумфом. Толпы народу с восторгом приветствовали «спутницу жизни великого героя, чьи подвиги достойны античных времен». Стреляли из пушек, трубили в трубы, дети кидали цветы, поэты читали стихи. Креолка принимала все эти почести с любезным видом, но сама думала совершенно о другом: она торопилась найти своего дорогого Ипполита Шарля.
Их встреча была весьма бурной.
Новая встреча двух любовников
Ги Бретон описывает парижскую встречу Жозефины и Ипполита Шарля следующим образом:
«После двух недель разлуки они ринулись друг к другу с такой страстью, что их любовные забавы иногда прерывались самыми бурлескными эпизодами.
Послушаем Пьера Аделена:
„Как только Жозефина вышла из кареты, месье Шарль увлек ее в спальню, где для удобства в любовных забавах две кровати были поставлены бок о бок. Они приступили к делу с таким пылом, что повешенный над кроватью коврик затрясся и с шумом свалился на них. Горничная, прибежавшая на шум, отогнув ковер, увидела голых любовников, смеющихся до изнеможения. Они встали, выпутав ноги из ковра, и сразу снова ринулись друг к другу, так что горничная из скромности поспешно удалилась.
Оставшись одни, любовники взобрались на сдвинутые кровати и начали резвиться, катаясь по ней время от времени, как пара игривых щенков.
Жозефина, бравшая уроки галантных игр у мадам Тальенн, показывала любовнику сложные позиции, разжигая его любовное неистовство. Но переизбыток страсти привел к тому, что сдвинутые кровати разъехались и любовники очутились на полу.
Снова появилась малютка горничная, помогла любовникам привести ложе в порядок, после чего вернулась к своим делам.
Ничуть не обескураженные, любовники снова залезли на кровать и продолжали свое занятие, но – увы! – последовала новая катастрофа. Когда маленький капитан пылко трудился, даруя блаженство своей возлюбленной, сорвалась драпировка над кроватью и любовники оказались в темноте. На их крики снова явилась безмолвная горничная, распутала штору и исчезла”».
Возвращение Наполеона из Италии