Снова сделай… мне смешно!

Операция «Аппендицит»

Zombus zombini homus est.

Апокалипсис был… неожиданным.

В смысле не внезапным, а попирающим самые основы того, что за неимением лучшего названия окрестили разумным восприятием. Конец Света предвосхищали, как предвосхищают инфляцию. Или невнимательность человека, который отдавит вам ногу. Все понимают, что и первое, и второе, и третье произойдёт непременно. Но когда именно?…

Фатализм если и помог, то нешибко: последствия этой мировой войны оказались гораздо неприятнее прогнозов наиболее умных, опытных, титулованных специалистов. Аналогичное происходило с альбомами Филиппа Киркорова.

Зелёнка напевал, увлечённо и гундосо. Музыка в его наушниках неистовствовала. Остальные прекрасно слышали обоих: иноязычного вокалиста с младшим лейтенантом. Рядового Огрызка, занятого сверхинтересным делом, песнопения не беспокоили – он отковыривал со стены краску камуфляжного цвета. А вот майору Гнутому ужасно хотелось вломить голосистому подчинённому. Но приходилось воспитывать в себе терпение, хотя бы потому, что в прошлой потасовке разъярённый Зелёнка вывернул старшему по званию палец и расквасил нос.

Шумели густые, обсыпанные листвой кроны берёз, бесстыдно заливались соловьи, тёплый ветерок гладил по шерсти кошку, спящую на крыше внедорожника. По небу плыли чистые белые облака. Загородный, спрятанный у чёрта на куличиках одноэтажный офис интернет-компании «Humanity.ru» сверкал на солнце пластиковыми окнами, хромированными дверями, позолоченными табличками.

Зелёнка расположился на каменных ступеньках перед входом.

– пропел он в унисон с Фрэнсисом Росси, но солдат шепелявил ужаснее, чем ведущий ночной программы на областном радио.

Гнутый всё-таки не выдержал.

– Харэ, а!

Зелёнка продолжал беззаботно выводить рулады.

Майор подошёл вплотную, гаркнул на ухо:

– Завязывай!

Полутораметровый Зелёнка медленно обернулся, вынул правый наушник и саркастически воззрился на достающего головой до потолка Гнутого. Тот слегка поёжился, по возможности незаметно.

– В чём дело, майор?

– Ты, это… распугаешь врагов своим ором. Кого мы тогда будем захватывать?

– Да не запаривайся, Гну! – Зелёнка отмахнулся. – Никуда они от нас не денутся.

– Младший лейтенант, – Гнутый попробовал на всякий случай проявить твёрдость, – прекратите усугублять обстановку! Любовь к вражеским песням отставить!

Презрительное фырканье. Наушник возвратился на место, а владелец плеера опять отвернулся.

– Ну что вредничаешь, Зелёненький? – Неуверенная твёрдость сменилась приторной добротой. – Выполним задание – отдохнуть сможем.

– Зомби-гея тебе в казарму, – облегчил душу майор – тихо-претихо.

К тому времени Огрызок успел выковырять на стене своё прозвище, буквами не меньше 72-го кегля. Рядовой идеально подходил на роль объекта ментальной проекции, или, по-простому, «козла отпущения».

– Хватит фигнёй страдать! – насколько веско, настолько и громко прикрикнул на него Гнутый.

Дождался, когда Огрызок приземлится, рыкнул ему в физиономию и, испытав некоторое облегчение, потопал к внедорожнику.

– А чем мне страдать? – спустя секунд пять уточнил «художник».

Учитывая, что никто не обращал на него внимания, вопрос получился риторическим.

Штаб вышел на связь через два часа восемь минут. Гнутый засекал.

– Отряд «Зэд»! Приём, вашу мать!

– Приём-приём, – отозвался Зелёнка.

– Почему не отвечали?

– Песню дослушивал.

– Какую песню, ёклмн?!

– Хорошую. Про зомби.

– Младший лейтенант Зелёнка, вы понимаете…

– Конечно, понимаю, – беззаботно перебил опер, – мой плей-лист пошёл по второму кругу, а вы только чухнулись. Я чуть со скуки не помер.

– Младший лейтенант Зелёнка!..

– Босс, – ударение на этом слове. – Вам звонят.

Гнутый взял у подчинённого рацию.

– Алло… Почему сразу «урод»?!

Пока майор жёг барабанные перепонки ругательствами вышестоящих, долго, усиленно извинялся и запоминал ЦУ штаба, Зелёнка выключил плеер и предложил Огрызку сыграть в «Города».

– Да. Ясно. Выполним, – чеканил командир отряда. – Виноваты, что не отвечали. Более не допустим… Да? Да. Разумеется. Но и вы, позвольте заметить, целых два часа… с лишним… Не разобрал: связь плохая. Куда нам пойти?… То есть?… Ах, в переносном смысле!.. У штаба дела. Важные. Никаких сомнений. Да, да. Вас понял. Начинаем сию же секунду. Не извольте сомневаться!

Рация ещё немного потрещала и, дав отбой, наконец-то замолкла.

Гнутый облегчённо вздохнул.

– Аэродинамиковск.

– Краснокосмобург.

– Голодополь.

– Нет такого города!

Что-то резко упёрлось во впалую грудь Зелёнки. Он лениво опустил глаза и с неудовольствием обнаружил рацию. Забрал из рук Гнутого.

– Выступаем, – уведомил босс.

Рядовой состроил грустную мину, младший лейтенант поджал губы.

– Интересно, – задумчиво проговорил Огрызок, – почему никто не вышел на улицу? Даже покурить.

Но его как всегда не услышали.

– А-а-а! Ы-ы-ы! Всем стоять! Всех перестреляю! Ы-ы-ы! А-а-а!

Зелёнка размахивал пистолетом, как Уильям Уоллес – мечом.

Оценив ситуацию, Огрызок сунул огнестрелку в кобуру.

– Зелёный, успокойся, здесь никого нет.

– Как это нет?! Нам же обещали целую кучу опасных противников!

– Скорее, наглых. Это же надо додуматься – распространять по Интернету инфу о наших операциях, скрываясь за вывеской онлайнового дипломатического агентства!

– Наглых, опасных… без разницы! Тут нет ни тех, ни других!

Разочарованный Зелёнка опустил ствол.

– Ну и ладно. – Огрызок сел на стол и вытащил из кармана пакетик с семечками. Разгрыз одно, съел, сплюнул шелуху. Сказал в пустоту: – Меня лично радует, что мы трое не будем мериться силами пусть даже с десятком вооружённых лохов.

Гнутый ободряюще похлопал Зелёнку по плечу.

– Ничего, парень, будут тебе трупы. Обязательно будут. Не расстраивайся.

Младший лейтенант опечалился сильнее прежнего. Стукнул по столу, где восседал сослуживец, и пнул невысокий металлический стул, отправив его в полёт по офису. Высказал свои претензии к миру в нецензурной форме. И опять высказал – чтобы уж наверняка прозвучало обиженно-неприлично.

Взглянув на ближайший компьютерный монитор, Гнутый заметил мигающую лампочку. Озадаченно хмыкнув, плюхнулся на стул и щёлкнул «мышкой». Комп вышел из стэнд-бая.

– Семечки бу?

– Отвали, рядовой, я занят.

– Как хо.

Майор знал страницы, с помощью которых хозяева планеты следили за перемещениями повстанцев. Случайно упомянутая в Сети информация, указанный в профиле год рождения или номер мобильного телефона, просмотр сайта, специально созданного разведывательным управлением Земли, – и ты мгновенно попадал в военную базу данных. Открыв вроде бы развлекательный портал, а на деле – бесперебойный источник сведений о землянах, Гнутый залогинился в чате под ником «Marusya18».

«Всем чмоки!:))) – напечатал он. – Собралась с бойфрендом на рыбалку, а он куда-то запропастился. В «Humanity.ru» батрачит. Наши, откликнитесь! Что случилось-то? Знает кто?!?!»

И нажал «Enter».

В ожидании ответа Гнутый побарабанил пальцами по столу, закурил сигарету, поглядел по сторонам.

– Смотались, з-заразы, – бурчал Зелёнка, курсируя от левой стены к правой и протирая в полу борозду. – Умные, да? Думают, не найдём? Да я их и под землёй достану, и везде! А уж когда достану…

Окончательно разозлившись, он остановился возле шкафа. Выругался неприличнее, чем раньше, размахнулся, долбанул кулаком по коричневой дверце. Огрызок с Гнутым рефлекторно обернулись. Помещение усилило «бу-ум-м», покидало внутри себя и низвело до состояния тишины. Дверца бесшумно отворилась.

– О-опа-а, – протянул Зелёнка.

В шкафу, сжавшись чуть ли не до размера теннисного мяча, сидел взъерошенный худой человек с чёрными волосами и в очках.

Гнутый поднялся со стула, приблизился. Огрызок встал справа от командира.

– Здор ово, – бодро сказал майор.

– З… здрасьте, – выдавил человек. Дрожащей рукой поправил очки. – Вы, наверное…

На этих словах раздался выстрел, и пуля, выпущенная из пистолета Зелёнки, пробила говорившему череп.

Война зародилась таинственным, а следовательно, нехарактерным для любого противостояния образом. Обычно предпосылки кристально ясны. Не предпосылки, так причины. Не причины, так повод. Здесь же мотивация будто отсутствовало вовсе. Но только на первый взгляд.

Вскоре после того как развернулась ядерная (биологическая, химическая) баталия, провели тщательное расследование. Оно выявило: смертельным первоисточником оказался алкоголь.

Смысл в том, что однажды поспорили два охранника Секретного Независимого Всепланетного Центра по Слежению за Оборотом и Использованием Оружия Массового Поражения, сокращённо: СНВЦСОИОМП. Приняв на грудь, они задумали вычислить наиболее опасную страну. К пульту регистрации удалось проникнуть без проблем, «благо», оба охранника должны были следить за его сохранностью. Удар по голове прикладом, и единственный находившийся рядом с пультом сотрудник растянулся на полу. Система наблюдения уже запущена. Поэтому десять минут возни с управлением и изобретательных выражений, а затем сигнал об атаке получили руководители всех без исключения ядерно (биологически, химически) «подкованных» государств. Просто спору решили добавить честности, да и вряд ли удалось бы повторить тест. В общем, каждый, от Австралии до Японии, счёл своим долгом шандарахнуть ракетами по агрессивным сопланетянам.

Краткий итог спора таков. Неадеквата среди мировых держав не вычислили ввиду поголовной неадекватности людей, судьба охранников, равно как и документы по их делу, не разглашались, начало же Войны обошлось её участникам в 1 бутылку водки, 1 щелбан и 2 дебилов.

– Убивать-то зачем, младший лейтенант Зелёнка?!

– Майор! Меня реально взбесили его корешки! А вас нет, скажете?

Огрызок молча, меланхоличным движением нащупал заткнутый за пояс трансформер – цилиндр с ручкой, – надавил на спуск, задержал палец. Невидимое излучение коснулось мертвеца. Мутация заняла около минуты. Сначала тело застреленного офисного работника облысело, потом позеленело, потом появился характерный запах. А потом несчастный, не открывая бельм, осведомился: «Всё, да?»

Зелёнка, заскучавший за этим обыденным, сто раз виденным зрелищем, вяло угукнул.

Вновь обращённый поднялся, внимательно осмотрел себя. Резюмировал:

– Невесёлая картина.

– Угу, – раздалось снова.

– И почему я не пошёл вместе со всеми…

– Балбес потому что. – Огрызок шумно сплюнул шелуху. – Семечки будешь?

– Я просто хотел проявить себя с лучшей стороны. Как-то негоже новичку, который проработал всего три дня, напиваться на корпоративе.

– Балбес и есть.

– И если бы вы не ударили по шкафу, наверняка бы меня не нашли. О карма! Будь ты проклята!

Худой очкастый зомби трагически обхватил голову и вселенски загрустил. Зелёнка безучастно кайфовал под музыку. Огрызок самозабвенно лузгал семки. Взять быка за рога мог лишь не занятый ничем важным Гнутый.

– Рассусоливать не стану, – предупредил он, подойдя вплотную к очкарику. – Ты теперь наш и, если хочешь живым остаться… ну, насколько возможно… помогай.

– Эх… А как помогать-то?

– Сперва расскажи, где твои бывшие коллеги.

– В лесу.

– Точнее: лес-то круг ом.

– Неподалёку от дачи директора.

– Корпоратив, значит?

– Он.

– Арсенал у них какой?

– Пиво, водка, коньяк. Закусь.

– Я о вооружении.

– Не знаю. Но в договоре, что я подписывал, указано: «Согласно Кодексу Военного Времени, работник обязан иметь при себе огнестрельное или холодное оружие для самозащиты. Боевые средства или финансы на их приобретение не выдаются».

– Молодец. Пошли.

– Куда?

Майор отвесил «зелёному» подзатыльник.

– В лес. По грибы. Покажешь нам, где растут.

– Грибы?… А-а, тутошние работники?

– Умненький мох, уважаю.

– Слышь, многоглазый?

Избавившись от наушников, Зелёнка также одарил предателя подзатыльником, солиднее предыдущего.

– За что?!

– Профилактика. Ты кем работал-то?

– Программистом.

– Компьютеры – дети точных наук, любят основательный подход. Думаю, на тебя можно положиться. Но смотри, не ошибись, – внушительно произнёс меломан. – А звать тебя?…

– Германом.

– Не-э, не пойдёт. Скелет – вот ты кто. Я Зелёнка. Это Огрызок. А вон тот, главный, типа, – Гнутый.

– Поня…

Слово оборвал на половине «лещ» Огрызкова авторства.

– Не люблю лохматых, – предвосхитил он вопрос Скелета. И, довольный, пригладил ладонью несуществующие волосы.

Николай Иваныч прятался в хилых кустиках напротив крыльца. Пивной живот-бочка, реактивная одышка, врождённая неуклюжесть и неотвратимо приближающийся седьмой десяток лет всячески этому мешали, но Николай Иваныч не сдавался. Сидел тихо, словно мышка, – стапятидесятикилограммовая мышка-сторож. Почти незаметный в пухлой руке пистолетик (шестизарядный, устаревшей модели) выписывал концом ствола знак бесконечности.

Подлый офисный планктон уплыл в лесное море развлечений, бросив верного своего защитника погибать от жажды и одиночества. Однако профессиональный долг – превыше частных обид.

Троица зомбаков, увлечённая беседой с позеленевшим Германом, не заметила выпирающих из-за рододендронов боков. Отсиженная пятая точка превратилась в камень, и Николай Иваныч был только рад её размять. Когда противник отдалился метров на двадцать-тридцать, сторож восстал из-за кустов, потёр названный «камень» и, прицелившись, нажал на спусковой крючок.

Быстро последовали ответные выстрелы.

Николай Иваныч, смешно семеня затёкшими ногами, улепётывал к двери в подвал, докуда рукой подать. Беглец преодолел эти считанные метры, не получив ни единого ранения. Загвоздка случилась дальше: чья-то пуля достала-таки бравого мужчину, и он, вскрикнув, свалился с лестницы.

– Вырвался, – глядя вниз и созерцая запертую дверь, подметил Гнутый.

– Ушёл. – Зелёнка сплюнул. – Но, кажется, воробушек таперича подстреленный.

– Это я его! В ногу! – радостно озвучил Огрызок.

– Так. – Гнутый заозирался. – А куда делся тощий?

– Да вон он. – Рядовой ткнул указательным пальцем. – Отдыхает.

Скелет, с дырой между лопаток, валялся на асфальте.

Боевые действия в ходе этой мировой войны особенными не назовёшь. Та же одержимость, тот же результат, те же бессмысленность и беспощадность. Разве что мест сражений не насчитывалось много, поскольку Земля, отринув звание «поля жизни», заняла должность «поля брани». Короче, банальщина, закономерность, скукотища.

Сюрпризы начались позже.

Во-первых, люди, уничтожив созданную собственными руками цивилизацию, так и не определились, кто победил (просто все друг друга перебили, как определить-то?).

Во-вторых, в то время как гомо сапиенсы мерялись боеголовками, зомби – кошмарные порождения отравляющих веществ и излучения – застали человечество врасплох. И одолели, без лишних проблем. А следом занялись восстановлением обращённых в прах городов.

Прошли многие годы, но вот, наконец, планета вновь обрела индустриальный лик. Сходный с прежним – и более красивый. Узнаваемый – и абсолютно иной. Радиация и заражение сыграли не только против будущих умертвий, но и за них. Обидели зомби отвратительной внешностью, порушенной физиологией, а порадовали возросшим IQ, долгожданным бессмертием. Однако, постоянно разлагаясь, бессмертием наслаждаться трудновато. Да и коэффициент интеллекта свинью подложил, увеличившись не у всех, не одинаково и кое у кого упав.

Возможно, этим проблемам отыскалось бы решение, если бы не проявили себя потомки людей. Гладкокожие рождались и умирали в катакомбах. Выживали любыми доступными, а порой и недоступными способами. Лелеяли мечты о мести, предвкушая момент расплаты. Когда же час X настал, дали зеленомордым бой. Теперь эффект внезапности был на стороне людей.

Второпях восставшие не учли особенность врага: будучи мёртвыми, зомби ни в какую не желали погибать ещё раз. Падая, неизменно вставали. Ничто не могло изменить хода возрождавшейся Войны.

До тех пор пока люди не изобрели седативы. Компактные пистолеты с кривым стволом и широким дулом, стреляющие не видимыми глазу радиоактивными пучками. Седативное излучение «вывели» благодаря исследованиям процесса полураспада. Оно успокаивало недопреставившихся, что называется, намертво, вместе с тем не принося вреда человеку.

Потому-то зомби и взялись спешно разрабатывать аппарат для воскрешения.

Возлежавшего на дороге Скелета похлопали по щекам, попутно объяснив, что умереть он не может. Затем четвёрка зомби продолжила путь.

Вектор вёл прямиком в пышные объятия леса. Побродив среди деревьев часок-другой, «зэдовцы» неизбежно заблудились.

– Ты не говорил, что не знаешь, куда идти! – возмутился уставший Огрызок.

– А ты не спрашивал, – в тон ему ответил Скелет.

– А я думал, ты знаешь! Сам же сказал: сюда!

– Ну сказал. И что? О конкретном маршруте речи не было.

– Раздухарился, да? Н-на!

Огрызок от души протаранил тяжёлым ботинком филейную часть новобранца. За пендаль «расквитался» камень, опущенный на макушку забияки.

– Кончайте баловаться, – проворчал Гнутый, пиная растянувшегося на земле подчинённого. – Скелет, сними глаз с ветки, на которую ты только что напоролся. Огрызок, вставай давай и тропинку ищи!.. Если она есть. Вперёд, вперёд! Не найдём заговорщиков, так хоть не сгинем без вести! Мне неохота провести в этом стихийном палисаднике вечность. А вам?

– I was looking for love in the strangest places… – послышалось справа.

– А? Чего?… Тьфу, Зелёнка, опять концерты даёшь! Утомил, честное слово, своими дьявольскими вкусами!.. Огрызок, ты в приказ не врубился? Шнуром за воротничками!

– Какими это?

– Белыми, умник!

– О. Понял. Скелет! Эй, Скелет!

– И не горлань, дикобраз тебе в… Скелет?

Запыхавшийся зомби снял очки, протёр их, водрузил обратно, на половинку носа. Нервничал, видимо, – но из-за чего?

– Э… – выдохнул он. – Э…

– Э, майор, – скорректировал Гнутый. – Что сам не свой-то?

– Нашёл! – в конце концов родил Скелет. – Нашёл! Они там!

Трое матёрых, утомлённых и злых до невозможности спецов сорвались с места. Раздвигая ветки, ловко хлеставшие по разным частям тела, мигом пробежали полсотни метров – и упёрлись в круглую поляну. Замерли.

На них в упор глядел усатый здоровяк лет сорока – сорока пяти, судя по всему, директор компании. Левая рука зажимает блатной ля-минор на акустической гитаре, правая висит в воздухе, готовая ударить по струнам. В шаге от усача, на траве, лежит охотничье ружьё. Такие же ружья, иногда перемежаемые пистолетами, автоматами и даже парочкой седативов, усеивали остаток поляны, будто армия маслят.

– Тоже мне, корпоратив, – злобно прошептал Гнутый, – сидят тихо, как мыши под нейролептиками. – Ему категорически не понравилась толпа врагов с оружием. Майор вежливо кашлянул. – Здор ово.

Сложно двигаться, когда тебя ранили, а преследовать – тем паче. Но для человека нет преград! Эту истину или, может статься, теорию лишний раз подтвердил Николай Иваныч, всю дорогу ковылявший за отрядом Гнутого. Поверни кто из мертвяков голову, заметь его, и сторожу не уйти – по крайней мере, в родном, человеческом обличии. Однако судьба благоволила к преследователю. Весьма странным манером, и, тем не менее, благоволила.

Четверо зомбаков вылетели навстречу, когда Николай Иваныч только-только собирался по-тихому к ним подкрасться.

Первым нарвался Зелёнка. Отрикошетив от впечатляющего пуза, он грохнулся навзничь. Николай Иваныч сориентировался и всадил острый нож с длинным, измазанным непонятной субстанцией лезвием Зелёнке в живот.

Оглянувшись назад, Огрызок не заметил поверженного младшего лейтенанта, споткнулся об него и попал в цепкие пухлые руки. Манипуляции с холодным оружием уже закончились, а потому рядового постигла незавидная участь товарища.

Мчавшийся третьим Гнутый немного посопротивлялся: увидев Иваныча, выхватил пистолет, ещё и выстрелил. Промахнулся. Сторож отбросил пустую ампулу и метнул нож. Счастье, удача, случайность – что-то определённо направило лезвие точнёхонько в лоб майору. Командир тотчас повалился на неподвижного Огрызка.

Николай Иваныч присел. Постанывая сквозь зубы, схватился за рукоятку, рванул на себя. Выдернув, отлетел на полдесятка шагов назад.

И тут перед ним возник Герман. В струпьях и кровоподтёках, воняющий и гниющий, но всё же Герман.

Герман-Скелет озадаченно сдвинул остатки бровей. Поймал краем глаза что-то неестественно-зелёное внизу. Опустив взгляд, узрел трёх в высшей степени безмятежных зомби. Стал раздумывать, как поступить.

– Извини, – эту реплику Николай Иваныч счёл необходимой.

Свист пронзаемого воздуха, и острие заново смазанного лезвия впилось в мягкую ногу на уровне коленки.

Зомби усмехнулся.

– Неважнецки кида-а-а…

И рухнул спиленным деревом. Что ж, не впервой.

Зашуршали. Кто именно, в стрессовой ситуации Николая Иваныча не интересовало. Надёжный, проверенный временем побег всяко безопаснее.

Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо, вверх. Нож выскочил из хряща. В ягодице Николая Иваныча стрельнуло. Он аккуратно коснулся бинта – следствия полученного сегодня ранения.

В вывалившихся из ушей Зелёнки «затычках» играл рок.

– Английский язык русский Николай Иваныч вспомнил строго приблизительно.

Сторож забавно покружился на месте, разворачиваясь, и по-пингвиньи сбежал с поля боя. Или, как говорил в подобных ситуациях Гнутый, вынужденно передислоцировался при помощи скоростного манёвра.

Новейшая антизомбийная разработка появилась на свет в нынешнем месяце. Предварительные опыты на животных, если этих существ можно так назвать, дали положительный результат. Но повторится ли эффект при воздействии на человекообразные объекты?

А тем временем с лежащими вповалку объектами происходили фундаментальные перемены.

Вину взял на себя аппендикс.

Как выяснили учёные, на самом деле «бесполезный» отросток генерировал в человеке… человечность. В животе матери появлялся эмбрион, у эмбриона – аппендикс. Производя в мизерном, но достаточном количестве особое вещество, орган впрыскивал его в организм. Тело впитывало молекулы. Информация, заложенная в них, передавалась всему организму, и гомо сапиенс становился собой. Не доисторическим чудовищем, на которое похож в зародышевом состоянии, не рыбой, не слоном и не зомби. Он становился разумным двуногим живым прямоходящим с его привычками, суждениями, страхами и слабостями. Возможностями и невозможностями. С полным перечнем характерных человеческих свойств.

После этого аппендикс отключался навсегда.

Почему его не тронули пьяные гуляки? Отчего не разорвали на кусочки? Гнутый даже предположить не мог.

Или другая загадка: куда подевались солдаты? Струхнули? Вполне в их духе.

Более успешные и удачливые оперативники называли отряд Гнутого «Зад». В общем-то недалеко от истины, если поразмыслить. Поразительно! И как кадрам типа них доверили настолько сложное задание – ликвидацию вражеской шпионской интернет-сети, на которую штаб вывел информатор?! «Задовцы»… то есть, «зэдовцы» – не дилетанты, нет. Только есть намного более достойные армейцы. Однако из отрядов свободен был лишь один…

Гнутый попробовал подумать активнее, логичнее, но мысли словно обленились, а голова вдруг заныла.

– Ничего не понимаю. Что за бодяга? Эй, Зелёнка! Огрызок! Скелет!..

То зовя молодняк, то бубня под нос невразумительные фразы, Гнутый шёл куда глаза глядят. В конечном итоге глаза привели к давешней корпоративной поляне. Она пустовала – если не считать тощей взъерошенной фигуры, сидящей на пеньке спиной к майору.

Гнутый сразу узнал Скелета.