Сад, что вырос под виселицей

Без воли к самосовершенствованию потухнет даже самый сильный разум…

Кто-то постучал в дверь.

– Сэр, профессор Вальмер уже внизу, – медленно отрапортовал статный голос дворецкого.

– Попроси прощения за нерасторопность, я спущусь через две минуты.

– Слушаюсь, сэр.

Каблуки туфель дворецкого быстро зацокали вдаль, становясь все тише и тише, пока не сникли вовсе.

«И какой костюм мне сегодня выбрать? Может быть, бежевый, его сшил молодой талантливый портняжка, как там его… Нет, пожалуй, сегодня подойдет что-то более консервативное, а вот и он, шикарный вельветовый, темно-коричневого цвета. Да, Дэниэль несомненно продал душу, чтоб научиться шить такие вещи. Жаль, что он оказался шпионом сопротивления, сам виноват — пусть теперь шьет костюм дьяволу! Так, ладно, хватит тратить время впустую. Сегодня после курса истории подготовка к параду, так что костюмы не к месту, надену сразу форму. Интересно, что сегодня расскажет профессор. Пора узнать это».

Рассуждая про себя, юный господин надел парадную форму штандартенфюрера сил Конфедерации и спустился в кабинет, где его ждал преподаватель.

– Доброе утро, профессор. Мои глубочайшие извинения за то, что Вам пришлось ждать — дела, дела.

– Guten мorgen, юный господин, не переживайте, Михаил скрасил мой досуг приятной беседой и чашечкой чая.

– Предлагаю не терять более времени и приступить к Новейшей истории.

– Позволите ли вы отвлечь Вас еще на секунду, юный господин?

Юноша не проявил ни капли интереса к словам профессора, что последний расценил как разрешение к разговору.

– Понимаете, мой кузен, очень способный мальчик, служит капралом на востоке Конфедерации, на границе с Синтеррой, времена сейчас неспокойные, сами понимаете…

– Вы просите его перевода?

– Не совсем.

– К сути, профессор, вам ли не знать, как дорого мое время.

– Я прошу Вас взять его под свое крыло, господин.

– Я надеюсь, вы шутите, с какой стати мне это делать? Мне присылали героев фронта со всех уголков Конфедерации, и вы прекрасно осведомлены, что я отказался от каждого. Чем же ваш капрал такой особенный?

– Ничем, но я хочу, чтоб он стал особенным, а ваше покровительство – лучшее портфолио, какое я могу ему обеспечить.

– Вы уверены, что можете? Чем же вы планируете меня заинтересовать, профессор?

– Один из моих студентов подложник4сопротивления. И он начальник не простого лагеря, прошу заметить, а целой капсулы5!

– И он вам доверяет?

– Больше чем себе, после взятия капсулы вы наверняка получите звание оберфюрера!

– Предложение более чем заманчивое, я его обдумаю, а сейчас все же перейдем к истории, профессор!

– Конечно, юный господин, так на чем мы остановились? А, создание диалексида, точно, вспомнил! Восемнадцатого мая тридцать седьмого года, в институте имени Александра Тимофеевича Верховского был дан старт созданию сильнейшего антидота на земле. А именно диалексида. Диалексид. Конечно, его трудно назвать антидотом в полном понимании, но более точной формулировки я подобрать не могу. Финансировала данный проект тогда еще никому не известная организация ЗАО «Рабочий день».

– Коммунисты?

– Да, верно, сейчас они обзавелись даже своим государством. И занимают добрую половину мира. Парадокс, не правда ли? Коммунисты захватили власть над всем Западом благодаря успеху коммерческой организации.

– Я слышал, что они готовятся к союзу с демократами.

– О, это вряд ли, на территории демократов вот уже двадцать лет заправляет всем церковь. Коммунисты и церковь просто не совместимы. Но вернемся к делам минувшим. Работы в институте имени Верховского увенчались успехом. Через двенадцать лет гениальный ученый Лев Егорович Мелков создал лекарство, которое взорвало фармацевтический рынок. Диалексид — свойства его столь же просты, как и необъяснимы. Побочный эффект любого препарата сходил на нет, если его принимать вместе с диалексидом. Параллельно возникал еще и положительный эффект! К примеру, ацетилсалициловая кислота (аспирин) приводила к тяжёлым патологиям почек, мозга, лёгких и печени. При приеме вместе с диалексидом, наоборот, оказывала восстановительный эффект почти на все органы. Открытие столь потрясающего препарата привело к демографическому, социальному, индустриальному прогрессу по всему миру.

Но на этом прогресс не остановился — через пятнадцать лет Лев Егорович Мелков совместно с коллегой Коневым Марком Борисовичем презентуют новую версию диалексида, диалексид Nt2. Спектр действия препарата значительно шире: достаточно сделать инъекцию (четыре миллиграмма), и работа на вредном производстве пойдет во благо. Уже через полгода такие вещи, как респираторы и противогазы, можно было увидеть только в музеях. Главным потребителем препарата все же стала не медицина, а оборонная промышленность. Бактериологическое, химическое оружие, последствия лучевой болезни — все это утратило смысл с изобретением препарата. Наступил Золотой век человечества, средняя продолжительность жизни составила сто двадцать лет. Но счастья Мелкову это не принесло. И двадцать четвертого февраля девяносто восьмого года, в то время еще герой всего мира Лев Егорович Мелков публично застрелился, ведя лекцию в Сорбонне. Последними слова Льва Егорыча были «Я просто не могу смотреть, как из моего лекарства делают орудие геноцида!» Мелков умер, и вместе с ним умер свет его творения. Через два года Конев, товарищ и коллега Мелкова, который помогал ему дорабатывать первую версию деалексида, представил миру далексид Nt3. ЗАО «Рабочий день» позиционировала продукт Конева как финальную версию препарата. Новаторство заключалось в том, что диалексид усваивался с алкоголем. Алкоголь был теперь не то что не вреден — он был полезен! Алкоголь укреплял мозг, печень, стимулировал работу почек. Уже через месяц появились полезные сигареты, а через полгода и наркотики. Мало того, что диалексид нового поколения убирал патологии от наркотиков, он еще и развивал возможности человека. Я поясню. Если раньше марихуана губительно сказывалась на памяти, то после ее употребления с диалексидом нового поколения человеческая память становилась более емкой примерно на процентов пятнадцать, через год этот показатель вырастал до сорока. Первыми легализацию всех видов наркотических средств приняли страны Южной Америки, такие как Аргентина и Бразилия, надеясь улучшить рост своей экономики. Следом, на всеобщее удивление, консервативная Великобритания. Через полгода наркотики были не легализованы только в трех странах Земли. Не было смысла сдерживаться. Воздерживаясь от наркотиков, ты становился хуже других. Более слабое здоровье, менее развитый интеллект, сравнительно слабое физическое развитие. Таковы были последствия неупотребления наркотических препаратов. Героин стали прописывать беременным женщинам и детям. Естественно, такой мир не мог просуществовать долго. Первоначальные плюсы быстро перешли в минусы, экономика рухнула, в мире наркоманов никто не хотел работать. От демографического роста не осталось ни следа, выросла преступность. Люди при всей своей развитости превратились в стадо, ведомое только животными потребностями, в редких случаях, и материальными благами. Они забыли главное: без воли к самосовершенствованию потухнет даже самый сильный разум. Немногим удалось сохранить благоразумие и рассудок. Эти немногие стали лидерами в будущей войне и созданном после нее новом мире.

– Война, – медленно протянул молодой человек, профессор хотел продолжить, но заметил, что юноша устремил взор куда-то сквозь него. Больше минуты стояла мертвая тишина, профессор начал нервничать, молодой человек все молчал. Так больше продолжаться не может, кричало что-то внутри старца! Почему-то профессору было крайне тяжело сидеть с этим хмурым молодым человеком; взгляд юноши становился все тяжелее и тяжелее, Вальмеру стало казаться, что его душат, в глазах мутнело, ноги становили ватными, а веки наполнялись свинцом. В итоге, профессор отключился и растекся по спинке кресла. Юноша заговорил.

– Знаешь, Михаил, я, конечно, слишком молод, но мне кажется, нынешняя война куда страшнее третьей мировой.

Из-за угла медленно вышел дворецкий и присел рядом с юным господином.

– Возможно, вы и правы, сэр, та война была прихотью черни, глупого стада. Туча наркоманов с завышенной самооценкой, каждый из которых мнил себя новым Че Геварой. Наркотики усилили их хлипкий разум, дав им хоть какое-то отличие от животных. Но они потеряли и это, опустившись еще ниже, самореализовываясь убийством себе подобных.

– Тогда единицы достойных поделили планету на три оплота и спасли нас от страшной участи. Но чернь вновь недовольна, когда же букашки успокоятся!

– Сэр, сегодня враг серьезней и организованней, чем у ваших предков. К повстанцам благоволят не только многие из нашей элиты, скорее всего, революцию спонсируют коммунисты. Сопротивление пока что слабо, но с каждым днем становится все сильнее, если мы проиграем, это будет конец всему человечеству. Шаткое равновесие в мире держится только на благоразумии дворянства Конфедерации и мудрости нашего монарха. Сэр, вы получили свое звание штандартенфюрера не из-за происхождения, а потому что являетесь мастером закулисной игры. Несомненно, вы серый кардинал этого нового мира!

– Михаил, прекрати это немедленно! Я ненавижу льстецов! Я не такой, как мой отец, моя гордыня не является моей слабостью! Я никому не позволю мной манипулировать! Особенно таким примитивным методом как лесть! Приведи в чувство это ничтожество, – взор юноши пробежал по Вальмеру, который до сих пор находился без сознания, — пусть направляется ко мне, я жду его в кабинете, и побыстрее, у меня сорок минут до репетиции!

– Слушаюсь, господин.

Юноша со скрипом отодвинул кресло, резко встал и направился к кабинету. Ударом ноги распахнул дверь. Дверь затрещала и захлопнулась. Сделав глубокий вдох, присел на деревянный резной стул ручной работы, хотел было бросить ноги на стол, но вовремя сдержался, расслабился, закрыл глаза, скрестил пальцы и замер. Прошло минут пятнадцать, пока взбухшая вена на левом виске господина не приняла нормальный размер. В дверь кто-то постучал, юноша открыл глаза.

– Секунду.

Молодой офицер открыл верхний ящик стола, вытащил трубку и пакет с белым порошком, высыпал немного на стол и …

– А, это вы, профессор, я решил принять ваше предложение по поводу кузена, проходите, нам есть о чем поговорить.