Стихотворения и поэмы
Издательство:
АСТ
Серия:
Русская классика (АСТ)Метки:
русский характер,лирическая поэзия,роман в стихах,классическая поэзия,поэмы,русская душа,стихи о жизни,русская жизньКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Поэмы
Саша
1Словно как мать над сыновней могилой,Стонет кулик над равниной унылой,Пахарь ли песню вдали запоет —Долгая песня за сердце берет;Лес ли начнется – сосна да осина…Не весела ты, родная картина!Что же молчит мой озлобленный ум?..Сладок мне леса знакомого шум,Любо мне видеть знакомую ниву —Дам же я волю благому порывуИ на родимую землю моюВсе накипевшие слезы пролью!Злобою сердце питаться устало —Много в ней правды, да радости мало;Спящих в могилах виновных тенейНе разбужу я враждою моей.Родина-мать! я душою смирился,Любящим сыном к тебе воротился.Сколько б на нивах бесплодных твоихДаром ни сгинуло сил молодых,Сколько бы ранней тоски и печалиВечные бури твои ни нагналиНа боязливую душу мою —Я побежден пред тобою стою!Силу сломили могучие страсти,Гордую волю погнули напасти,И про убитую Музу моюЯ похоронные песни пою.Перед тобою мне плакать не стыдно,Ласку твою мне принять не обидно —Дай мне отраду объятий родных,Дай мне забвенье страданий моих!Жизнью измят я… и скоро я сгину…Мать не враждебна и к блудному сыну:Только что ей я объятья раскрыл —Хлынули слезы, прибавилось сил.Чудо свершилось: убогая ниваВдруг просветлела, пышна и красива,Ласковей машет вершинами лес,Солнце приветливей смотрит с небес.Весело въехал я в дом тот угрюмый,Что, осенив сокрушительной думой,Некогда стих мне суровый внушил…Как он печален, запущен и хил!Скучно в нем будет. Нет, лучше поеду,Благо не поздно, теперь же к соседуИ поселюсь среди мирной семьи.Славные люди – соседи мои,Славные люди! Радушье их честно,Лесть им противна, а спесь неизвестна.Как-то они доживают свой век?Он уже дряхлый, седой человек,Да и старушка немногим моложе.Весело будет увидеть мне тожеСашу, их дочь… Недалеко их дом.Всё ли застану по-прежнему в нем?2Добрые люди, спокойно вы жили,Милую дочь свою нежно любили.Дико росла, как цветок полевой,Смуглая Саша в деревне степной.Всем окружив ее тихое детство,Что позволяли убогие средства,Только развить воспитаньем, увы!Эту головку не думали вы.Книги ребенку – напрасная мука,Ум деревенский пугает наука;Но сохраняется дольше в глушиПервоначальная ясность души,Рдеет румянец и ярче и краше…Мило и молодо дитятко ваше, —Бегает живо, горит, как алмаз,Черный и влажный смеющийся глаз,Щеки румяны, и полны, и смуглы,Брови так тонки, а плечи так круглы!Саша не знает забот и страстей,А уж шестнадцать исполнилось ей…Выспится Саша, поднимется рано,Черные косы завяжет у станаИ убежит, и в просторе полейСладко и вольно так дышится ей.Та ли, другая пред нею дорожка —Смело ей вверится бойкая ножка;Да и чего побоится она?..Всё так спокойно; кругом тишина,Сосны вершинами машут приветно, —Кажется, шепчут, струясь незаметно,Волны под сводом зеленых ветвей:«Путник усталый! бросайся скорейВ наши объятья: мы добры и радыДать тебе, сколько ты хочешь, прохлады».Полем идешь – всё цветы да цветы,В небо глядишь – с голубой высотыСолнце смеется… Ликует природа!Всюду приволье, покой и свобода:Только у мельницы злится река:Нет ей простора… неволя горька!Бедная! как она вырваться хочет!Брызжется пеной, бурлит и клокочет,Но не прорвать ей плотины своей.«Не суждена, видно, волюшка ей, —Думает Саша, – безумно роптанье…»Жизни кругом разлитой ликованьеСаше порукой, что милостив Бог…Саша не знает сомненья тревог.Вот по распаханной, черной поляне,Землю взрывая, бредут поселяне —Саша в них видит довольных судьбойМирных хранителей жизни простой:Знает она, что недаром с любовьюЗемлю польют они потом и кровью…Весело видеть семью поселян,В землю бросающих горсти семян;Дорого-любо, кормилица-нива!Видеть, как ты колосишься красиво,Как ты, янтарным зерном налита,Гордо стоишь, высока и густа!Но веселей нет поры обмолота:Легкая дружно спорится работа;Вторит ей эхо лесов и полей,Словно кричит: «Поскорей! поскорей!»Звук благодатный! Кого он разбудит,Верно, весь день тому весело будет!Саша проснется – бежит на гумно.Солнышка нет – ни светло, ни темно,Только что шумное стадо прогнали.Как на подмерзлой грязи натопталиЛошади, овцы!.. Парным молокомВ воздухе пахнет. Мотая хвостом,За нагруженной снопами телегойЧинно идет жеребеночек пегой,Пар из отворенной риги валит,Кто-то в огне там у печки сидит.А на гумне только руки мелькаютДа высоко молотила взлетают,Не успевает улечься их тень.Солнце взошло – начинается день…Саша сбирала цветы полевые,С детства любимые, сердцу родные,Каждую травку соседних полейЗнала по имени. Нравилось ейВ пестром смешении звуков знакомыхПтиц различать, узнавать насекомых.Время к полудню, а Саши всё нет.«Где же ты, Саша? простынет обед,Сашенька! Саша!..» С желтеющей нивыСлышатся песни простой переливы;Вот раздалося «ау!» вдалеке;Вот над колосьями в синем венкеЧерная быстро мелькнула головка…«Вишь ты, куда забежала, плутовка!Э!.. да никак колосистую рожьПереросла наша дочка!» – «Так что ж?»– «Что? ничего! понимай, как умеешь!Что теперь надо, сама разумеешь:Спелому колосу – серп удалой,Девице взрослой – жених молодой!»– «Вот еще выдумал, старый проказник!»– «Думай не думай, а будет нам праздник!»Так рассуждая, идут старикиСаше навстречу; в кустах у рекиСмирно присядут, подкрадутся ловко,С криком внезапным: «Попалась, плутовка!» —Сашу поймают, и весело имСвидеться с дитятком бойким своим…В зимние сумерки нянины сказкиСаша любила. Поутру в салазкиСаша садилась, летела стрелой,Полная счастья, с горы ледяной.Няня кричит: «Не убейся, родная!»Саша, салазки свои погоняя,Весело мчится. На полном бегуНабок салазки – и Саша в снегу!Выбьются косы, растреплется шубка —Снег отряхает, смеется голубка!Не до ворчанья и няне седой:Любит она ее смех молодой…Саше случалось знавать и печали:Плакала Саша, как лес вырубали,Ей и теперь его жалко до слез.Сколько тут было кудрявых берез!Там из-за старой, нахмуренной елиКрасные грозды калины глядели,Там поднимался дубок молодой.Птицы царили в вершине лесной,Понизу всякие звери таились.Вдруг мужики с топорами явились —Лес зазвенел, застонал, затрещал.Заяц послушал – и вон побежал,В темную нору забилась лисица,Машет крылом осторожнее птица,В недоуменьи тащат муравьиЧто ни попало в жилища свои.С песнями труд человека спорился:Словно подкошен, осинник валился,С треском ломали сухой березняк,Корчили с корнем упорный дубняк,Старую сосну сперва подрубали,После арканом ее нагибалиИ, поваливши, плясали на ней,Чтобы к земле прилегла поплотней.Так, победив после долгого боя,Враг уже мертвого топчет героя.Много тут было печальных картин:Стоном стонали верхушки осин,Из перерубленной старой березыГрадом лилися прощальные слезыИ пропадали одна за другойДанью последней на почве родной.Кончились поздно труды роковые.Вышли на небо светила ночные,И над поверженным лесом лунаОстановилась, кругла и ясна, —Трупы деревьев недвижно лежали;Сучья ломались, скрипели, трещали,Жалобно листья шумели кругом.Так, после битвы, во мраке ночномРаненый стонет, зовет, проклинает.Ветер над полем кровавым летает —Праздно лежащим оружьем звенит,Волосы мертвых бойцов шевелит!Тени ходили по пням беловатым,Жидким осинам, березам косматым;Низко летали, вились колесомСовы, шарахаясь оземь крылом;Звонко кукушка вдали куковала,Да, как безумная, галка кричала,Шумно летая над лесом… но ейНе отыскать неразумных детей!С дерева комом галчата упали,Желтые рты широко разевали,Прыгали, злились. Наскучил их крик —И придавил их ногою мужик.Утром работа опять закипела.Саша туда и ходить не хотела,Да через месяц – пришла. Перед нейВзрытые глыбы и тысячи пней;Только, уныло повиснув ветвями,Старые сосны стояли местами,Так на селе остаются одниСтарые люди в рабочие дни.Верхние ветви так плотно сплелися,Словно там гнезда жар-птиц завелися,Что, по словам долговечных людей,Дважды в полвека выводят детей.Саше казалось, пришло уже время:Вылетит скоро волшебное племя,Чудные птицы посядут на пни,Чудные песни споют ей они!Саша стояла и чутко внимала.В красках вечерних заря догорала —Через соседний несрубленный лес,С пышно-румяного края небесСолнце пронзалось стрелой лучезарной,Шло через пни полосою янтарнойИ наводило на дальний бугорСвета и теней недвижный узор.Долго в ту ночь, не смыкая ресницы,Думает Саша: что петь будут птицы?В комнате словно тесней и душней.Саше не спится, – но весело ей.Пестрые грезы сменяются живо,Щеки румянцем горят не стыдливо,Утренний сон ее крепок и тих…Первые зорьки страстей молодых!Полны вы чары и неги беспечной,Нет еще муки в тревоге сердечной;Туча близка, но угрюмая теньМедлит испортить смеющийся день,Будто желая… И день еще ясен…Он и в грозе будет чудно прекрасен,Но безотчетно пугает гроза…Эти ли детски живые глаза,Эти ли полные жизни ланитыГрустно поблекнут, слезами покрыты?Эту ли резвую волю во властьГордо возьмет всегубящая страсть?..Мимо идите, угрюмые тучи!Горды вы силой! свободой могучи:С вами ли, грозные, вынести бойСлабой и робкой былинке степной?..3Третьего года, наш край покидая,Старых соседей моих обнимая,Помню, пророчил я Саше моейДоброго мужа, румяных детей,Долгую жизнь без тоски и страданья…Да не сбылися мои предсказанья!В страшной беде стариков я застал.Вот что про Сашу отец рассказал:«В нашем соседстве усадьба большаяЛет уже сорок стояла пустая;В третьем году наконец прикатилБарин в усадьбу и нас посетил,Именем: Лев Алексеич Агарин,Ласков с прислугой, как будто не барин,Тонок и бледен. В лорнетку глядел,Мало волос на макушке имел.Звал он себя перелетною птицей:«Был, – говорит, – я теперь за границей,Много видал я больших городов,Синих морей и подводных мостов —Всё там приволье, и роскошь, и чудо,Да высылали доходы мне худо.На пароходе в Кронштадт я пришел,И надо мной всё кружился орел,Словно пророчил великую долю».Мы со старухой дивилися вволю,Саша смеялась, смеялся он сам…Начал он часто похаживать к нам,Начал гулять, разговаривать с СашейДа над природой подтрунивать нашей —Есть-де на свете такая страна,Где никогда не проходит весна,Там и зимою открыты балконы,Там поспевают на солнце лимоны,И начинал, в потолок посмотрев,Грустное что-то читать нараспев.Право, как песня слова выходили.Господи! сколько они говорили!Мало того: он ей книжки читалИ по-французски ее обучал.Словно брала их чужая кручина,Всё рассуждали: какая причина,Вот уж который теперича векБеден, несчастлив и зол человек?Но, – говорит, – не слабейте душою:Солнышко правды взойдет над землею!И в подтвержденье надежды своейСтарой рябиновкой чокался с ней.Саша туда же – отстать-то не хочет —Выпить не выпьет, а губы обмочит;Грешные люди – пивали и мы.Стал он прощаться в начале зимы:«Бил, – говорит, – я довольно баклуши,Будьте вы счастливы, добрые души,Благословите на дело… пора!»Перекрестился – и съехал с двора…В первое время печалилась Саша,Видим: скучна ей компания наша.Годы ей, что ли, такие пришли?Только узнать мы ее не могли:Скучны ей песни, гаданья и сказки.Вот и зима! – да не тешат салазки.Думает думу, как будто у нейБольше забот, чем у старых людей.Книжки читает, украдкою плачет.Видели: письма всё пишет и прячет.Книжки выписывать стала сама —И наконец набралась же ума!Что ни спроси, растолкует, научит,С ней говорить никогда не наскучит;А доброта… Я такой добротыВек не видал, не увидишь и ты!Бедные все ей приятели-други:Кормит, ласкает и лечит недуги.Так девятнадцать ей минуло лет.Мы поживаем – и горюшка нет.Надо же было вернуться соседу!Слышим: приехал и будет к обеду.Как его весело Саша ждала!В комнату свежих цветов принесла;Книги свои уложила исправно,Просто оделась, да так-то ли славно;Вышла навстречу – и ахнул сосед!Словно оробел. Мудреного нет:В два-то последние года на дивоСашенька стала пышна и красива,Прежний румянец в лице заиграл.Он же бледней и плешивее стал…Все, что ни делала, что ни читала,Саша тотчас же ему рассказала;Только не впрок угожденье пошло!Он ей перечил, как будто назло:«Оба тогда мы болтали пустое!Умные люди решили другое,Род человеческий низок и зол».Да и пошел! и пошел! и пошел!..Что говорил – мы понять не умеем,Только покоя с тех пор не имеем:Вот уж сегодня семнадцатый деньСаша тоскует и бродит как тень!Книжки свои то читает, то бросит,Гость навестит, так молчать его просит.Был он три раза; однажды засталСашу за делом: мужик диктовалЕй письмецо, да какая-то бабаТравки просила – была у ней жаба.Он поглядел и сказал нам шутя:«Тешится новой игрушкой дитя!»Саша ушла – не ответила слова…Он было к ней; говорит: «Нездорова».Книжек прислал – не хотела читатьИ приказала назад отослать.Плачет, печалится, молится Богу…Он говорит: «Я собрался в дорогу», —Сашенька вышла, простилась при нас,Да и опять наверху заперлась.Что ж?.. он письмо ей прислал. Между нами:Грешные люди, с испугу мы самиПрежде его прочитали тайком:Руку свою предлагает ей в нем.Саша сначала отказ отослала,Да уж потом нам письмо показала.Мы уговаривать: чем не жених?Молод, богат, да и нравом-то тих.«Нет, не пойду». А сама неспокойна;То говорит: «Я его недостойна» —То: «Он меня недостоин: он сталЗол и печален и духом упал!»А как уехал, так пуще тоскует,Письма его потихоньку целует!..Что тут такое? Родной, объясни!Хочешь, на бедную Сашу взгляни.Долго ли будет она убиваться?Или уж ей не певать, не смеяться,И погубил он бедняжку навек?Ты нам скажи: он простой человекИли какой чернокнижник-губитель?Или не сам ли он бес-искуситель?..»4Полноте, добрые люди, тужить!Будете скоро по-прежнему жить:Саша поправится – Бог ей поможет.Околдовать никого он не может:Он… не могу приложить головы,Как объяснить, чтобы поняли вы…Странное племя, мудреное племяВ нашем отечестве создало время!Это не бес, искуситель людской,Это, увы! – современный герой!Книги читает да по свету рыщет —Дела себе исполинского ищет,Благо наследье богатых отцовОсвободило от малых трудов,Благо идти по дороге избитойЛень помешала да разум развитый.«Нет, я души не растрачу моейНа муравьиной работе людей:Или под бременем собственной силыСделаюсь жертвою ранней могилы,Или по свету звездой пролечу!Мир, – говорит, – осчастливить хочу!»Что ж под руками, того он не любит,То мимоходом без умыслу губит.В наши великие, трудные дниКниги не шутка: укажут ониВсё недостойное, дикое, злое,Но не дадут они сил на благое,Но не научат любить глубоко…Дело веков поправлять не легко!В ком не воспитано чувство свободы,Тот не займет его; нужны не годы —Нужны столетья, и кровь, и борьба,Чтоб человека создать из раба.Всё, что высоко, разумно, свободно,Сердцу его и доступно и сродно,Только дающая силу и власть,В слове и деле чужда ему страсть!Любит он сильно, сильней ненавидит,А доведись – комара не обидит!Да говорят, что ему и любовьГолову больше волнует – не кровь!Что ему книга последняя скажет,То на душе его сверху и ляжет:Верить, не верить – ему всё равно,Лишь бы доказано было умно!Сам на душе ничего не имеет,Что вчера сжал, то сегодня и сеет;Нынче не знает, что завтра сожнет,Только наверное сеять пойдет.Это в простом переводе выходит,Что в разговорах он время проводит;Если ж за дело возьмется – беда!Мир виноват в неудаче тогда;Чуть поослабнут нетвердые крылья,Бедный кричит: «Бесполезны усилья!»И уж куда как становится золКрылья свои опаливший орел…Поняли?.. нет!.. Ну, беда небольшая!Лишь поняла бы бедняжка больная.Благо теперь догадалась она,Что отдаваться ему не должна,А остальное всё сделает время.Сеет он все-таки доброе семя!В нашей степной полосе, что ни шаг,Знаете вы, – то бугор, то овраг.В летнюю пору безводны овраги,Выжжены солнцем, песчаны и наги,Осенью грязны, не видны зимой,Но погодите: повеет веснойС теплого края, оттуда, где людиДышат вольнее – в три четверти груди, —Красное солнце растопит снега,Реки покинут свои берега, —Чуждые волны кругом разливая,Будет и дерзок и полон до краяЖалкий овраг… Пролетела весна —Выжжет опять его солнце до дна,Но уже зреет на ниве поёмной,Что оросил он волною заемной,Пышная жатва. Нетронутых силВ Саше так много сосед пробудил…Эх! говорю я хитро, непонятно!Знайте и верьте, друзья: благодатнаВсякая буря душе молодой —Зреет и крепнет душа под грозой.Чем неутешнее дитятко ваше,Тем встрепенется светлее и краше:В добрую почву упало зерно —Пышным плодом отродится оно!1854–1855Русские женщины
1. Княгиня Трубецкая
(1826 г.)
Часть первая
Покоен, прочен и легокНа диво слаженный возок;Сам граф-отец не раз, не дваЕго попробовал сперва.Шесть лошадей в него впрягли,Фонарь внутри его зажгли.Сам граф подушки поправлял,Медвежью полость в ноги стлал,Творя молитву, образокПовесил в правый уголокИ – зарыдал… Княгиня-дочь…Куда-то едет в эту ночь…1«Да, рвем мы сердце пополамДруг другу, но, родной,Скажи, что ж больше делать нам?Поможешь ли тоской!Один, кто мог бы нам помочьТеперь… Прости, прости!Благослови родную дочьИ с миром отпусти!2Бог весть, увидимся ли вновь,Увы! надежды нет.Прости и знай: твою любовь,Последний твой заветЯ буду помнить глубокоВ далекой стороне…Не плачу я, но не легкоС тобой расстаться мне!3О, видит Бог!.. Но долг другой,И выше и трудней,Меня зовет… Прости, родной!Напрасных слез не лей!Далек мой путь, тяжел мой путь,Страшна судьба моя,Но сталью я одела грудь…Гордись – я дочь твоя!4Прости и ты, мой край родной,Прости, несчастный край!И ты… о город роковой,Гнездо царей… прощай!Кто видел Лондон и Париж,Венецию и Рим,Того ты блеском не прельстишь,Но был ты мной любим —5Счастливо молодость мояПрошла в стенах твоих,Твои балы любила я,Катанья с гор крутых,Любила плеск Невы твоейВ вечерней тишине,И эту площадь перед нейС героем на коне…6Мне не забыть… Потом, потомРасскажут нашу быль…А ты будь проклят, мрачный дом,Где первую кадрильЯ танцевала… Та рукаДосель мне руку жжет…Ликуй. . . . . . .. . . . . . . . . .»* * *Покоен, прочен и легок,Катится городом возок.Вся в черном, мертвенно-бледна,Княгиня едет в нем одна,А секретарь отца (в крестах,Чтоб наводить дорогой страх)С прислугой скачет впереди…Свища бичом, крича: «Пади!»Ямщик столицу миновал…Далек княгине путь лежал,Была суровая зима…На каждой станции самаВыходит путница: «СкорейПерепрягайте лошадей!»И сыплет щедрою рукойЧервонцы челяди ямской.Но труден путь! В двадцатый деньЕдва приехали в Тюмень,Еще скакали десять дней,«Увидим скоро Енисей, —Сказал княгине секретарь, —Не ездит так и государь!..»Вперед! Душа полна тоски,Дорога всё трудней,Но грезы мирны и легки —Приснилась юность ей.Богатство, блеск! Высокий домНа берегу Невы,Обита лестница ковром,Перед подъездом львы,Изящно убран пышный зал,Огнями весь горит.О радость! нынче детский бал,Чу! музыка гремит!Ей ленты алые вплелиВ две русые косы,Цветы, наряды принеслиНевиданной красы.Пришел папаша – сед, румян, —К гостям ее зовет:«Ну, Катя! чудо сарафан!Он всех с ума сведет!»Ей любо, любо без границ.Кружится перед нейЦветник из милых детских лиц,Головок и кудрей.Нарядны дети, как цветы,Нарядней старики:Плюмажи, ленты и кресты,Со звоном каблуки…Танцует, прыгает дитя,Не мысля ни о чем,И детство резвое шутяПроносится… ПотомДругое время, бал другойЕй снится: перед нейСтоит красавец молодой,Он что-то шепчет ей…Потом опять балы, балы…Она – хозяйка их,У них сановники, послы,Весь модный свет у них…«О милый! что ты так угрюм?Что на сердце твоем?»– «Дитя! мне скучен светский шум,Уйдем скорей, уйдем!»И вот уехала онаС избранником своим.Пред нею чудная страна,Пред нею – вечный Рим…Ах! чем бы жизнь нам помянуть —Не будь у нас тех дней,Когда, урвавшись как-нибудьИз родины своейИ скучный север миновав,Примчимся мы на юг.До нас нужды, над нами правНи у кого… Сам-другВсегда лишь с тем, кто дорог нам,Живем мы, как хотим;Сегодня смотрим древний храм,А завтра посетимДворец, развалины, музей…Как весело притомДелиться мыслию своейС любимым существом!Под обаяньем красоты,Во власти строгих дум,По Ватикану бродишь тыПодавлен и угрюм;Отжившим миром окружен,Не помнишь о живом.Зато как странно пораженТы в первый миг потом,Когда, покинув Ватикан,Вернешься в мир живой,Где ржет осел, шумит фонтан,Поет мастеровой;Торговля бойкая кипит,Кричат на все лады:«Кораллов! раковин! улит!Мороженой воды!»Танцует, ест, дерется голь,Довольная собой,И косу черную как смольРимлянке молодойСтаруха чешет… Жарок день,Несносен черни гам,Где нам найти покой и тень?Заходим в первый храм.Не слышен здесь житейский шум,Прохлада, тишинаИ полусумрак… Строгих думОпять душа полна.Святых и ангелов толпойВверху украшен храм,Порфир и яшма под ногой,И мрамор по стенам…Как сладко слышать моря шум!Сидишь по часу нем,Неугнетенный, добрый умРаботает меж тем…До солнца горною тропойВзберешься высоко —Какое утро пред тобой!Как дышится легко!Но жарче, жарче южный день,На зелени долинРосинки нет… Уйдем под теньЗонтообразных пинн…Княгине памятны те дниПрогулок и бесед,В душе оставили ониНеизгладимый след.Но не вернуть ей дней былых,Тех дней надежд и грез,Как не вернуть потом о нихПролитых ею слез!..Исчезли радужные сны,Пред нею ряд картинЗабитой, загнанной страны:Суровый господинИ жалкий труженик-мужикС понурой головой…Как первый властвовать привык!Как рабствует второй!Ей снятся группы бедняковНа нивах, на лугах,Ей снятся стоны бурлаковНа волжских берегах…Наивным ужасом полна,Она не ест, не спит,Засыпать спутника онаВопросами спешит:«Скажи, ужель весь край таков?Довольства тени нет?..»– «Ты в царстве нищих и рабов!» —Короткий был ответ…Она проснулась – в руку сон!Чу, слышен впередиПечальный звон – кандальный звон!«Эй, кучер, погоди!»То ссыльных партия идет,Больней заныла грудь.Княгиня деньги им дает, —«Спасибо, добрый путь!»Ей долго, долго лица ихМерещатся потом,И не прогнать ей дум своих,Не позабыться сном!«И та здесь партия была…Да… нет других путей…Но след их вьюга замела.Скорей, ямщик, скорей…»Мороз сильней, пустынней путь,Чем дале на восток;На триста верст какой-нибудьУбогий городок,Зато как радостно глядишьНа темный ряд домов,Но где же люди? Всюду тишь,Не слышно даже псов.Под кровлю всех загнал мороз,Чаек от скуки пьют.Прошел солдат, проехал воз,Куранты где-то бьют.Замерзли окна… огонекВ одном чуть-чуть мелькнул…Собор… на выезде острог…Ямщик кнутом махнул:«Эй, вы!» – и нет уж городка,Последний дом исчез…Направо – горы и река,Налево темный лес…Кипит большой, усталый ум,Бессонный до утра,Тоскует сердце. Смена думМучительно быстра:Княгиня видит то друзей,То мрачную тюрьму,И тут же думается ей —Бог знает почему, —Что небо звездное – пескомПосыпанный листок,А месяц – красным сургучомОттиснутый кружок…Пропали горы; началасьРавнина без конца.Еще мертвей! Не встретит глазЖивого деревца.«А вот и тундра!» – говоритЯмщик, бурят степной.Княгиня пристально глядитИ думает с тоской:Сюда-то жадный человекЗа золотом идет!Оно лежит по руслам рек,Оно на дне болот.Трудна добыча на реке,Болота страшны в зной,Но хуже, хуже в руднике,Глубоко под землей!..Там гробовая тишина,Там безрассветный мрак…Зачем, проклятая страна,Нашел тебя Ермак?..* * *Чредой спустилась ночи мгла,Опять взошла луна.Княгиня долго не спала,Тяжелых дум полна…Уснула… Башня снится ей…Она вверху стоит;Знакомый город перед нейВолнуется, шумит;К обширной площади бегутНесметные толпы:Чиновный люд, торговый люд,Разносчики, попы;Пестреют шляпки, бархат, шелк,Тулупы, армяки…Стоял уж там какой-то полк,Пришли еще полки,Побольше тысячи солдатСошлись. Они «ура!» кричат,Они чего-то ждут…Народ галдел, народ зевал,Едва ли сотый понимал,Что делается тут…Зато посмеивался в ус,Лукаво щуря взор,Знакомый с бурями француз,Столичный куафер…Приспели новые полки:«Сдавайтесь!» – тем кричат.Ответ им – пули и штыки,Сдаваться не хотят.Какой-то бравый генерал,Влетев в каре, грозиться стал —С коня снесли его.Другой приблизился к рядам:«Прощенье царь дарует вам!»Убили и того.Явился сам митрополитС хоругвями, с крестом:«Покайтесь, братия! – гласит, —Падите пред царем!»Солдаты слушали, крестясь,Но дружен был ответ:«Уйди, старик! молись за нас!Тебе здесь дела нет…»Тогда-то пушки навели,Сам царь скомандовал: «Па-ли!..»Картечь свистит, ядро ревет,Рядами валится народ…«О милый! жив ли ты?..»Княгиня, память потеряв,Вперед рванулась и стремглавУпала с высоты!Пред нею длинный и сыройПодземный коридор,У каждой двери часовой,Все двери на запор.Прибою волн подобный плескСнаружи слышен ей;Внутри – бряцанье, ружей блескПри свете фонарей;Да отдаленный шум шаговИ долгий гул от них,Да перекрестный бой часов,Да крики часовых…С ключами старый и седой,Усатый инвалид.«Иди, печальница, за мной! —Ей тихо говорит. —Я проведу тебя к нему,Он жив и невредим…»Она доверилась ему,Она пошла за ним…Шли долго, долго… НаконецДверь визгнула – и вдругПред нею он… живой мертвец…Пред нею – бедный друг!Упав на грудь ему, онаТоропится спросить:«Скажи, что делать? Я сильна,Могу я страшно мстить!Достанет мужества в груди,Готовность горяча,Просить ли надо?..» – «Не ходи,Не тронешь палача!»– «О милый! что сказал ты? СловНе слышу я твоих.То этот страшный бой часов,То крики часовых!Зачем тут третий между нас?..»– «Наивен твой вопрос».«Пора! пробил урочный час!» —Тот «третий» произнес…Княгиня вздрогнула, – глядитИспуганно кругом,Ей ужас сердце леденит:Не всё тут было сном!..Луна плыла среди небесБез блеска, без лучей,Налево был угрюмый лес,Направо – Енисей.Темно! Навстречу ни души,Ямщик на козлах спал,Голодный волк в лесной глушиПронзительно стонал,Да ветер бился и ревел,Играя на реке,Да инородец где-то пелНа странном языке.Суровым пафосом звучалНеведомый языкИ пуще сердце надрывал,Как в бурю чайки крик…Княгине холодно; в ту ночьМороз был нестерпим,Упали силы; ей невмочьБороться больше с ним.Рассудком ужас овладел,Что не доехать ей.Ямщик давно уже не пел,Не понукал коней,Передней тройки не слыхать.«Эй! жив ли ты, ямщик?Что ты замолк? не вздумай спать!»– «Не бойтесь, я привык…»Летят… Из мерзлого окнаНе видно ничего,Опасный гонит сон она,Но не прогнать его!Он волю женщины больнойМгновенно покорилИ, как волшебник, в край инойЕе переселил.Тот край – он ей уже знаком, —Как прежде неги полн,И теплым солнечным лучомИ сладким пеньем волнЕе приветствовал, как друг…Куда ни поглядит:«Да, это – юг! да, это – юг!» —Всё взору говорит…Ни тучки в небе голубом,Долина вся в цветах,Всё солнцем залито, – на всем,Внизу и на горах,Печать могучей красоты,Ликует всё вокруг;Ей солнце, море и цветыПоют: «Да – это юг!»В долине между цепью горИ морем голубымОна летит во весь опорС избранником своим.Дорога их – роскошный сад,С деревьев льется аромат,На каждом дереве горитРумяный, пышный плод;Сквозь ветви темные сквозитЛазурь небес и вод;По морю реют корабли,Мелькают паруса,А горы, видные вдали,Уходят в небеса.Как чудны краски их! За часРубины рдели там,Теперь заискрился топазПо белым их хребтам…Вот вьючный мул идет шажком,В бубенчиках, в цветах,За мулом – женщина с венком,С корзинкою в руках.Она кричит им: «Добрый путь!» —И, засмеявшись вдруг,Бросает быстро ей на грудьЦветок… да! это юг!Страна античных, смуглых девИ вечных роз страна…Чу! мелодический напев,Чу! музыка слышна!..«Да, это юг! да, это юг!(Поет ей добрый сон.)Опять с тобой любимый друг,Опять свободен он!..»