По имени Ангел

Данное произведение является выдумкой автора, все герои в романе — вымышленные. Любое совпадение ситуаций и действий в нём является случайным. Автор ни в коей мере не хотел задеть чьи-либо религиозные чувства или же чувства национального достоинства. Книга охраняется законом об авторском праве.

Все права на роман «По имени Ангел» принадлежат автору Лане Некрасовой.

Глава 1. Девушка на мосту

В этот пасмурный серый день на набережной маленького провинциального городка практически не было прохожих. Пронизывающий ледяной ветер дул с севера, раздувая брезент заброшенных палаток, стоящих недалеко от дороги. Доносившийся к берегу морской воздух полон капелек солёной воды, смешанной с начавшимся мелким косым дождём.

Безжалостная невидимая сила гнала по хмурому небу чернильного цвета тучи, наводя ужас перед предстоящим ураганом. Звуки грома время от времени оглушали пространство, за которым вскоре в воздухе вырастали ломаные огненные стрелы.

Мокрый асфальт блестел, кое-где бурные потоки воды взбивались в пену, и та неслась прямо под ноги. Иногда мелькали одинокие зонтики, только подчёркивающие своим ярким цветом серость плохой погоды.

В этой мрачной атмосфере никто не замечал хрупкую фигурку, стоявшую на мосту. Её серое пальто сливалось с тусклыми перилами, и лишь длинные, ярко-рыжие волосы, как волны пламени развевались на ветру.

***

Изо дня в день, он шёл по этой дороге на свою ненавистную работу, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Возможно, он прошёл бы мимо, как обычно. Но не в этот раз. Что его остановило? Интуиция, судьба, рок? А может этот огонь волос на фоне серости бытия?

Он поднял голову и был ошарашен тем, что девушка, стоявшая на перилах, отпустила руки и пошатнулась.

— Господи! Стой! Ты с ума сошла? — только успел крикнуть. Его руки подхватили тонкую талию и резко потянули назад. — Тебе жить надоело? Что могло случиться, что ты пошла на такое?

Он посмотрел на зарёванное лицо девушки. Лицо её было мокрым, то ли от слёз, то ли от проливного дождя. Но он увидел её глаза — синие, с зелёным отливом, прямо как это море.

Девушка молчала. А что скажет человек, стоящий перед порогом вечности? Что скажет тот, кто видел спасение в небытие? В невозможности смириться с тем существованием, которое навязывает ему общество? В нежелании видеть на каждом шагу несправедливость этого мира? В отчаянной попытке уйти навсегда от тех людей, что причиняли тебе боль? В чувстве ненужности никому в этом грешном мире? И в ясном понимании — фиаско! Я ничего не смогу изменить. Это конец.

— Ты вся продрогла, давай, иди сюда, — он протянул ей свои сильные руки. Снял своё пальто и надел на её плечи.

— Пошли скорее, тебе надо выпить чаю, чтобы согреться. — Он взял её за холодные пальцы и потянул за собой.

Неподалеку находилось маленькое кафе под названием «Жасмин». Пара быстро прошмыгнула туда и села за крайний столик.

— Садись, пей чай и рассказывай, — властно произнес парень.

— Я не хочу ничего говорить, — тихим, дрожащим голосом произнесла незнакомка.

— Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но больше так не делай, поняла?

Она молча посмотрела своими огромными глазами. Что-то неуловимо родное таилось в этом выражении смущения, грусти, удивления.

— Поняла? — строго повторил он. — Но не молчи, скажи хоть что-нибудь! Как тебя зовут?

— Ангелина.

— Очень приятно, меня Роберт. — Он уставил на нее пронзительный взор и без доли иронии выдал: — А-а, так вот почему ты хотела прыгнуть, ты же ангел, значит, у тебя есть крылья. Это всё объясняет.

На лице девушки появилась робкая улыбка.

— Ну вот, всё будет хорошо, — слегка потянул губы он в ответ.

Будет ли хорошо, знает только Бог. Правда ли жизнь имеет такую ценность, о которой все говорят? И почему одни легко готовы с ней расстаться, а другие цепляются за соломинку, чтобы выжить? А может всё-таки существует карма, и у каждого свой отмеренный срок?

Видимо, нашей героине просто не время покинуть этот мир.

Она медленными глотками пила горячий зелёный чай с жасмином, изредка убирая с лица непослушную волну рыжей пряди. Девушка начала успокаиваться, потому что дрожь прекратилась и чашка уже не тряслась, когда та держала её в руках. Её лицо выглядело бледным, как полотно бумаги, и лишь огромные глаза с длинными ресницами и пухлыми, малинового цвета губами, выделялись на фоне, как яркие пятна на картине, нарисованной художником-экспрессионистом.

Красивая девушка, стройная, с формами. Наверное, у неё куча поклонников? Ей ли грустить, ведь многие женщины мечтают быть похожими на неё. У такой, как Ангелина, точно не должно быть причин для столь неисправимого, глупого поступка. Чтобы шагнуть в вечность, нужны весомые причины.

— Если ты успокоилась, то может, всё же расскажешь? — произнёс Роберт.

— Прости, но я не готова вот так просто всё рассказать человеку, которого едва знаю.

— На минуточку! Этот «человек» тебе недавно спас жизнь и, думаю, заслуживает ответов на свои вопросы.

— Я даже не знаю, стоит ли мне тебя благодарить за такое. Ведь я не просила себя спасать.

— Мне не нужна твоя благодарность, нужна лишь уверенность, что ты больше так не поступишь никогда.

— Я уверяю, что осознала. Это было неправильно.

— Это успокаивает. — Роберт взглянул на нее глазами полными жалости. — Тогда скажи, чем я могу тебе помочь? Какие обстоятельства в твоей жизни? Я ничего не знаю о тебе.

— Спасибо, мне не нужна помощь, я привыкла справляться со всеми проблемами сама.

— Значит, проблемы есть точно. Может, тебе нужны деньги? Или что ещё? Ты только скажи, что нужно.

— Я же ответила, что мне ничего не нужно! — настойчиво повторила девушка.

— Тогда позволь я тебя провожу до дома, чтобы, не дай бог, чего не натворила ещё. Я прослежу за тем, чтобы вручить тебя родителям. Ведь тебе на вид не больше восемнадцати.

— Мне двадцать пять. И не надо меня провожать, уверяю, всё будет хорошо.

— Ну ладно, тогда я, с твоего позволения, ухожу. Я уже опоздал на работу.

— До свидания… — помялась Ангелина. — И… прости, что так получилось. Это из-за меня ты опоздал.

— Ничего страшного. Вот мой номер телефона, если что будет нужно, не стесняйся, звони. — Он небрежно кинул на стол визитку. На ней было написано: «Роберт Александрович. Руководитель компании Мастер-Строй».

Парень встал и пошёл к выходу.

Ангелина проводила его взглядом: «Надо же, откуда он взялся? С неба что ли свалился? Таких не существует. По крайней мере, мне такие молодые люди не встречались.

Высокий, жилистый, слегка смуглая кожа, карие, с тёплым блеском глаза, смотрящие, будто в самую глубину твоей души. Чёрные, словно смоляные волосы, слегка вьющиеся и не короткие, как у обычных мужчин. И одет он, как джентльмен. Серый мужской костюм, тёмно-зелёная рубашка с расстёгнутым воротничком, чёрное мужское пальто. А как от него пахло! М-м-м, просто сказка, а не парень!

Может он приснился? Да, это был сон. Кошмар, но с хорошим концом. Не иначе».

Ангелина взяла визитку, сунула в сумочку и медленно поплелась к выходу. Она шла домой, туда, где её никто не ждал. Туда, где только хмурая повседневность, серость и мрак.

Девушка держала путь по давно знакомым местам. По дороге, которой ходила много лет, изгибы которой знала, как свои пять пальцев.

Сначала попадаются маленькие частные домики: старые, неухоженные, подворье которых ограждено деревянным покосившимся частоколом. Вот у этого дома, с синей крышей, обязательно залает собака, охраняя свою территорию от чужаков. Ещё немного пройти, и будет слышен шум машин, — значит, уже близко федеральная трасса. Перебежишь через пешеходный переход, где вечно неработающий светофор мигнет несвоевременно и замрет на минуты, — и ты на своём родном районе. Одинокий фонарь, стоящий на бетонной ножке, мерцающий тусклым светом, будто подмигивает и зазывает домой. К подошве обуви прилипает грязь, смешанная с коричневыми засохшими листьями. Хочется найти сухой асфальт, чтобы чуть её почистить, иначе невозможно идти дальше. Голые, без единого листочка, уснувшие до весны деревья, тоже не прибавляют яркости в этот скучный осенний день.

И вот они — дома, дома, дома… Одинаковые, будто сделанные для плохого пластилинового мультфильма, одним и тем же мультипликатором. Серые, тусклые, абсолютно однотипные панельные пятиэтажки гнездились беспорядочно. Штукатурка облупилась на многих из них, что выдавало давно не видавший капитальный ремонт этих строений. Облезлые ступеньки подъездов, к тому же заплеванные шелухой от семечек и обкиданные бычками сигарет, были частенько заняты сидящими на скамейках старушками. Они промывали косточки всем соседям, что было излюбленным занятием на протяжении всего пенсионного возраста местных жителей. Не поздороваться с бабушками означало страшный грех, после которого тебя предадут анафеме.

— Здрасте! — по инерции крикнула Ангелина.

— Здрасте, — сквозь зубы процедили сидящие на скамейках бабуси.

— Как там твоя мама? — спросила одна из неравнодушных, очень любопытная женщина лет шестидесяти пяти. Звали её Зинаида Фёдоровна.

— Всё хорошо, не волнуйтесь! — ответила Ангелина, стараясь быстрее забежать в подъезд и закрыть за собой дверь, чтобы избежать дальнейшего подробного разговора.

Быстро поднявшись по ступенькам на второй этаж, по инерции вытащила из кармана ключ и, вставив в дверную скважину замка, повернула. Щелчок — и вот ты дома.

— Где ты шляешься, за матерью нужно убрать?! — грубо проорал, прямо с порога мужик с обросшей бородой в затасканном пиджаке и джинсах с отвисшими коленками. На вид ему около пятидесяти — шестидесяти, весь неухоженный и вонючий, от бомжа не отличить. Только рыжая борода могла доказать, что с этим человеком у нашей героини есть генетическая связь. Ни поведение, ни лексикон, ни его внешний вид не ассоциировались с Ангелиной никак. Читатель может подумать, что это её никчёмный отец. Но нет, это её родной брат, который старше на десять лет, то есть ему всего тридцать пять.

Почему, живя в одинаковых условиях, имея одних и тех же родителей, так можно отличаться друг от друга?

Ангелина была очень чистоплотной, даже слишком. Её перфекционизм сказывался на всём, что её окружало. Постоянная уборка, готовка, стирка вручную могла бы иссушить её нежные ручки, маленькие, с тонкими длинными пальцами художника или пианиста. Она и была, по сути, художником, но об этом мы узнаем позднее. Девушка всегда ухаживала за собой, смазывалась маслами, кремами, благоухая, как нежный цветок полураспустившейся розы.

— Что ты вылупилась, иди, убирай уже! — прокричал брат.

— А ты, что, совсем безрукий? Сам хоть раз бы убрал, — промолвила грустно Ангелина.

— Я это делать не собираюсь, ты дочь, ты женщина, ты и делай.

— Хо-ро-шо. — Ангелина смиренно побрела исполнять свои обязанности.

При входе в маленькую комнатку с убогой обстановкой, в глаза бросаются яркие жёлтые шторы, на фоне которых выделяются только два предмета — старый коричневый сервант и односпальная кровать, покрытая пушистым, цвета пожухлой травы, покрывалом.

На кровати лежала старушка. Маленькая, сухонькая, сморщенная, с короткими, густыми, полностью седыми волосами. Это была мама Ангелины, парализованная после двойного инсульта и потерявшая частично память. Болезнь никого не делает краше. И некогда красивая женщина за годы лежания в постели превратилась в старуху. Так бывает, это горькая правда жизни.

Ангелина тихонько подошла к кровати и посмотрела с грустью на лежащую маму.

«Как мне больно смотреть на тебя, мамочка... Я так скучаю по твоим добрым рукам, по советам, что ты мне давала. Мне так плохо без тебя жить. Скольких врачей я обегала, сколько я пролила слёз, сколько молитв всем богам было произнесено в отчаянии. Господи, я так хотела, чтобы ты выздоровела! Я так об этом мечтала. Особенно больно слышать, когда ты меня не узнаёшь и называешь другим именем. С этим я никак не могу смириться. Я хочу, чтобы у меня была мама. Я хочу слышать слова поддержки, хочу чувствовать твою любовь».

Ангелина молча поменяла подгузник, аккуратно повернула на бок, постелив свежую простыню. Ловким, выученным движением положила маму на спину, укрыла одеялом, затем покрывалом.

— Сейчас будем кушать, мамуль. Ты хочешь есть? — спросила ласковым тоном Ангелина.

— Нет.

— Поесть нужно, иначе никогда не встанешь.

— Я и так не встану больше никогда…

— Пойду, принесу овсяную кашу с бананом.

В ответ Ангелина услышала лишь мычание.

«Как всегда, ещё надо уговорить поесть. Вот придёт Зинаида Фёдоровна и скажет, что я тебя не кормлю и виновата только я, что довела до такой худобы свою мать. И что я, вообще, плохая дочь, и должна ни на минуту мать свою не оставлять, мало ли что. А я ещё куда-то хожу, небось, за женихами бегаю. А что Игорёк ничего не делает и не ухаживает — это нормально. Он же мужик. Ему всё сходит с рук. Боже, как я от всех устала, и физически, и морально. Ладно, пойду готовить кушать, кто же, кроме меня, это сделает».

Не успела Ангелина зайти на кухню, как услышала привычные, надоедливые слова:

— А что у нас есть пожрать? — вопрошал Игорь. Ему вторили мяукавшие пронзительно три кота — самые любимые и дорогие существа. С ними Ангелина отдыхала, с ними она «жила». «Обнимешь, погладишь пушистика, и слышишь вибрирующее мурлыканье в ответ. Им можно рассказать обо всём и пожаловаться на жизнь. Они точно не предадут и не пойдут разводить сплетни. Самый старший — рыжий Амур. Так назвала его, думая, что привлечёт любовь в мою жизнь. Привлёк, но не того, кого нужно. Влюблённых недоумков мне хватало всегда. А вот любящих по-настоящему — никогда и не было.

Второй — чёрный, с серебристым отливом и белой грудкой с белыми же сапожками — флегматичный Бакс. Его назвала так, чтобы деньги приносил в дом, а именно «баксы». Так сложилось, что за свою жизнь я в глаза такие купюры не видела.

Третьего, самого пушистого серого котёнка, с такой милой мордочкой, что его толстенькие щёчки хочется целовать, с глазами полными преданности, назвала Бася — просто Басичка. Потому что, когда он был маленький, то очень походил на девочку, и имя дала ему девчачье — Буся. Так и повелось звать Бусинку Басей, после того, как со временем обнаружилось выросшее под хвостом достоинство, указывавшее на принадлежность к мужскому полу.

И как я их оставлю? Вот котики точно беззащитные существа, не справятся без меня, не выживут просто. Кому они нужны, эти нежные души, любящие так непосредственно и бескорыстно свою хозяйку? — никому.

Вот я глупая, как могла я не подумать о них, стоя на мосту?! Слава богу, всё позади! Я вас не брошу никогда, мои кото-зайцы».

Ангелина села на корточки, тиская своих питомцев, поглаживая нежно их бархатную шёрстку.

Накормив всех, Ангелина решила побыть одна в своей комнате. Закрылась на защёлку и откинулась на диван, уставшая, но с чувством непонятного волнения. Такого ещё с ней не было. Ощущение, что что-то важное должно произойти в её жизни. Что-то, что изменит её жизнь навсегда. Предчувствие больших перемен. Связано ли оно с предыдущими событиями? Возможно — да, возможно — нет. Она знала одно, что образ мужчины, спасшего её, она не забудет никогда. Его невозможно забыть, потому что он герой. Или просто он так хорош собой?

Может это зарождение чувств, живших в ней всегда, но распустившихся, как молодой бутон прекрасного весеннего цветка, именно сегодня?

Волны радости перемешивались с чувством непонятной тоски. Она плавала по этим волнам, как бумажный кораблик в бурном потоке морской воды. То всплывала на поверхность к свету солнца, то тонула в пучине тёмных вод. Мысли в голове носились, как сумасшедшие. Сон не шёл, хотя ей так хотелось поспать, чтобы успокоить свою нервную систему после пережитого тяжёлого дня.

Она закрыла глаза, но образ Роберта никуда не исчезал.

— Спи же! — Ангелина рукой смахнула надоедливый силуэт красивого брюнета.

— Размечталась, глупышка, — будто ответил его двойник.

В надежде уснуть Ангелина включила любимую музыку, вставила наушники в уши и сама не заметила, как погрузилась в крепкий сон.

Глава 2. Провинциалка

В нашем маленьком провинциальном городке жизнь течёт размеренно. События, сменяющие друг друга, как в фильме «День сурка», не привносят в жизнь местных людей хоть какого-нибудь просвета.

Каждый день, человек, независимо от пола, встаёт рано и бежит на неинтересную, порой, физически очень тяжёлую работу.

После работы обычная женщина спешит, чтобы попасть до закрытия в ближайший к дому продуктовый магазин, приходит домой, готовит ужин, проверяет уроки детей (если они имеются), идёт в душ и падает от усталости на кровать, чтобы на следующий день, проснувшись, опять побежать на работу.

У мужчин жизнь поинтереснее: после рабочего дня нужно обязательно расслабиться, кому с пивком, а кому и покрепче. А всем известно, что, где алкоголь, там и драки, и выяснения отношений, и споры на пустом месте. Всё ничего, если бы эти мужики не шли потом домой – к жене и детям, и не продолжали там буйно доказывать свою правду.

Естественно, многие жёны не рады такой нервотрёпке, поэтому большинство детей растут без отцов, с матерями-разведёнками. Есть и те женщины, что терпят своих супругов и всё прощают, и даже очень гордятся своим замужним статусом. «Лишь бы в доме мужиком пахло», – так они считают.

Вот и где в таком захолустье можно реализовать себя, особенно, если ты – творческая личность? Таковой себя считала наша героиня.

Так уж получилось, что высшее образование она не смогла получить. И не потому, что недостаточно умна, и даже не потому, что не было желания учиться. Очень способная, умная и талантливая девочка, но не имеющая достаточных материальных средств на репетиторов – просто обречена на провал. Ну, а если нет денег на учителей, на само высшее образование на платной основе, тем более.

Очень странно, но среда, в которой воспитывается ребёнок, формирует будущее отношение не только к образованию, но и ко всем аспектам жизни, в принципе.

«Не прыгай выше головы», «Где родился, там и пригодился», – так говорят в народе.

Родители очень пытались отговорить дочь от такого плана: «Ишь, что задумала! Мы без высшего прожили, и ты проживёшь. Рабочих профессий много, выбирай! Все так живут, не выдумывай даже, среднего тебе достаточно будет! А там сразу на работу пойдёшь. Или продавцом, или рабочей на завод. Всегда доход будет хороший!».

Ангелина не сдавалась. Она учила билеты и готовилась к экзаменам. Но не поступила – не хватило баллов на бюджет. На второй год всё повторилось, в этот раз ей повезло – правда, только на платное прошла, но средств оплатить учёбу не было. Жаль, что она не дочь олигархов…

В конце концов, Ангелина оставила попытки поступить в ВУЗ, сдалась. Может зря, а может и нет. Возможно, свобода дала ей толчок, чтобы заниматься любимым делом? А именно – рисовать. То, что у неё хорошо получалось, то, что ей больше всего нравилось, то, что вдохновляло жить дальше.

Только в моменты, когда Ангелина была погружена в свою работу над картиной, она была счастлива по-настоящему. Она творила, воплощая сцены из своих снов, из своих мечтаний.

Сначала набросок. Потом взмах кисти – и разноцветье красок уже на холсте. И вот – рождение чего-то нового, воплощение прекрасного в реальность, в то, что можно увидеть и потрогать. Мыслеформа начинает существовать. И это прекрасно.

«Опять ты занимаешься ерундой! Только время тратишь впустую своим художеством! Ты дармоедка и лентяйка. Видно, толку от тебя не будет никогда. Вот бы поскорее замуж тебя выдать, а то в девках засиделась совсем. Хотя бы муж тогда тебя кормить будет… Домохозяйкой станешь, если детей, конечно, родить сможешь. А то, с такой худобой и родить-то не сможешь. Да и мужики не собаки, на кости не бросаются. Кто на тебя посмотрит?» – так твердили Ангелине все вокруг изо дня в день.

Конечно, после таких слов у Ангелины опускались руки вовсе.

«Такая боль и отчаяние, что ничего не можешь изменить. Вот бы я могла продавать картины и заработать на этом деньги. Тогда меня сразу все зауважают и перестанут тюкать. Какие-то бумажки ценят у нас больше, чем человеческую жизнь. Понятно, что без них никак, да и жить на что-то надо. Но нельзя же ставить их выше человеческих чувств? Совесть тоже мучает, раз так говорят, что я никчёмная, значит так и есть… Конечно, я просто никчёмная неудачница… Физически я не умею работать (моё тело не приспособлено). И не потому, что ленивая. Просто боль от физических нагрузок так изматывает. Я категорически не хочу тратить свою жизнь только на такое беспросветное существование, при котором ты мучаешь себя только для того, чтобы обеспечить естественные потребности. Известно всем – на большее изнурительным трудом не заработать. И почему никто не ставит желания души на первое место, ведь мы неотделимы – дух и тело? Наверное, большинство людей просто биороботы! Всего-навсего аватары-костюмы без души, которые хотят вкусно питаться, красиво одеваться и сидеть в тёпленьком доме с дорогим ремонтом, а больше им ничего и не нужно. А вот мне – очень нужно! Я хочу рисовать, я без этого не могу. Мне это необходимо, как воздух. Без творчества я задыхаюсь, как рыба на берегу. Сжимается сердце от такой несправедливости. Не хочу дальше жить. Так жить».

Многие подумают, что сводят счёты с жизнью только из-за несчастной любви. Это расхожее мнение не является достоверным. На самом деле, куда чаще накладывают на себя руки по причине непонимания обществом. Нереализованность человеком своих надежд, невозможность найти себя, нежелание смириться с несправедливостью – вот главные причины ухода в иной мир тех, кто захотел это сделать.

Если, не дай бог, случалось кому тяжело заболеть в нашем городке, то на излечение шансов практически не было. В огромных, длиннющих очередях к врачу в поликлинике, в надежде подлечить свои хронические хвори, сидели те же старушки, что и у подъездов.

Общение, обсуждение новостей, пока ждёшь, – это ещё одно их развлечение. Врачи принимают по десять минут, выпишут кучу бумажек на анализы, но лечить не будут. Точнее, то, что называется лечением, не делает человека здоровее. То и понятно, что все хорошие врачи ушли работать в платные частные клиники.

Как мы уже узнали из предыдущей главы – у нашей героини была парализованная мама. В столь молодом возрасте быть погруженной в рутину ухода и заботы за больным человеком, значило поставить на себе самой крест. Когда заниматься творчеством, развиваться, как стремиться к чему-то возвышенному? Даже личную жизнь построить невозможно. Нет времени ходить гулять, негде знакомиться с парнями. Не с кем коммуницировать.