По имени Ангел

Глава 4. Тайна дома

Утро не порадовало, несмотря на отличную погоду. Солнышко проснулось и светило в окно тёплым рассеянным светом. Я потянулась, улыбнулась солнечному зайчику, напавшему на меня сонную, и, прищурив один глаз, сказала: «Доброе утро, солнце, доброе утро, небо!»

Пока не встала с постели, нужно проанализировать свой странный сон.

Всю ночь мне снился образ Роберта, он стоял и тянул ко мне руки, как бы приглашая в свои объятия. Я тоже с радостью шла к нему, но чем я ближе к нему подходила, тем сильнее он отдалялся от меня.

Я шла к нему, почти бежала, а он был всё дальше и дальше, пока не исчез на горизонте.

Поднялась с кровати и, переделав всю утреннюю рутину, первым делом залезла в интернет.

В «Одноклассниках», в поисковике друзей, ввела имя – Роберт. Поисковик выдал сотни мужчин, пролистав бегло которых, даже близко похожего не нашла.

То же самое сделала в других соцсетях – глухо, как в танке. Или он не сидит на этих сайтах, или скрывается под другим «ником» с чужой «аватаркой». Очень жаль…

Сегодня на пляже понаблюдаю, может мимо пройдёт случайно?

– Боже, как это ненормально – следить за тем, кто нравится! – Я закрыла покрасневшее от стыда лицо ладонями. – Глупая это затея! Ну, предположим, я узнаю, что он женат, и что тогда? А даже если и не женат, мне-то что от этого прибудет? Будто он обратит на меня внимание и станет моим парнем Ага, ещё скажи – мужем и пойди свадебное платье купи, дурёха!

Так проскочила очередная неделя, про принца я не смогла узнать ничего, видимо, плохой из меня детектив, а может, просто не судьба.

В тот же час, и тоже в пятницу, смотрю, и не верю своим глазам – приближается Роберт собственной персоной, прямиком ко мне.

– Привет, великая художница! Как дела? – улыбаясь, произнёс он.

– Привет, – только смогла промолвить.

– Как продаются картины? – весёлым голосом спросил он.

– Если честно, не очень, не буду врать, – грустно ответила.

– Я хочу тебе помочь и предложить работу.

– Смотря какую! – насторожилась я.

– У меня есть дом, он мне дорог как память родителей. Хочу его запечатлеть в полной красе. Нарисуешь его с натуры, сможешь? Я заплачу столько, сколько надо.

– Я бы не против, но боюсь, что не смогу, я ведь не так хорошо рисую…

– Не прибедняйся, у тебя получится. Хочу, чтобы картина висела в моей городской квартире и согревала теплом воспоминаний о детстве.

– Ладно, я попробую. Но если не понравится, придётся всё равно заплатить, – просверлила его взглядом.

– Так значит, договорились? По рукам? – протянул он свою ладонь для рукопожатия.

– Договорились. Когда можно начинать? – игнорируя дружеский жест, поинтересовалась.

– Да, хоть завтра можешь приступить к работе! Телефон мой есть у тебя? Завтра заеду в девять утра, будь готова! Назови свой адрес! Давай запишу… – вытащил свой дорогой мобильник и уже открыл в нём окно «записки».

– Ээ, лучше не надо подъезжать за мной. Я сама приеду, куда надо, – отказала я, представив офигевшие глаза моих соседей, когда буду садиться в его, скорее всего, крутую машину.

– Как тебе будет удобно, вот адрес дома, приезжай к девяти, тебя встретит домработница. Он сунул мне бумажку с написанным красивым почерком адресом. – По рукам? – Роберт протянул сильную ладонь с ухоженными длинными пальцами, на указательном красовалась мужская золотая печатка с изображением льва.

– По рукам, – ответила я, положив маленькую худую ручку в его ладонь.

Он так долго сжимал её, казалось, тепло, как ток, разливалось по моим венам, достигая прямо середины самого сердца. Оно колыхалось, как у воробья, чувства хотели выплеснуться наружу, как переполненный кипящий чайник. Но разум останавливал от глупых поступков и действий. Мозг – это наш страж, и его холодок необходим в жизни всегда.

Я побежала домой счастливая, чуть не вприпрыжку. Сразу исполняются две мечты: первая – я всегда мечтала рисовать на заказ, вторая – я буду часто видеть Роберта, и бог знает, к чему наше общение приведёт.

На следующий день, проснувшись пораньше, собрала с собой художественные принадлежности и выдвинулась по данному адресу, к нужному дому. Городок у нас небольшой, поэтому долго искать место назначения не пришлось.

Проехалась в душном автобусе, забитом пассажирами, будто селёдками в банке. Кто-то ехал на работу, кто-то на учёбу, а бабушки – на рынок.

Вылетела на остановке, как пуля – люди, стоявшие сзади, сами вытолкнули меня. Следующая поездка на трамвае была более спокойной. Десять минут – и я в нужном месте.

Вышла, перешла рельсы, затем дорогу по зебре, и оказалась на «Зелёной» улице. Поспрашиваю-ка я людей, где такой дом.

– Женщина, не подскажете, где мне найти дом номер пятнадцать? – уточнила у подвернувшейся на пути бабульки в цветастом платочке.

– Пройдите до конца дороги, поверните налево, и там увидите красный высокий каменный забор… А зачем вам туда? – Пожилая женщина выпятила на меня глаза, осмотрев презрительно с головы до ног.

– По работе надо. Спасибо, – процедила я сквозь зубы.

– Ааа, наверное, дом убирать будешь? – предположила старушка.

– Нет, не убирать, – ускорю шаг, чтобы избежать лишних вопросов. Какие люди любопытные все!

Дойдя до дома с вывеской «ул. Зелёная д. 15», остановилась в нерешительности у двери. Подумав немного, постучала три раза – в ответ тишина. Постучала ещё – то же самое. Подняв глаза, увидела вверху кнопку звонка. Нажала, и раздался пронзительный резкий звук. Кто-то с той стороны подошёл и открыл со скрипом дверь.

– Аа, это вы? Здравствуйте, проходите, я вас ждала, – вежливо предложила женщина лет шестидесяти: полненькая, круглолицая, с короткими кудрявыми каштановыми волосами. Видно, что женщина была не злой. Улыбка у неё была вполне искренней, поэтому моя робость быстро улетучилась.

– Вас Ангелина зовут? Как по отчеству будете? Меня можете звать Марьей Петровной, – блеснула белыми зубами женщина.

– Очень приятно. Я Александровна, но лучше зовите меня просто по имени, так привычнее.

– Хорошо. Значит ты, как наш Роберт Александрович, тоже Александровна будешь, – поперхнулась смешком Марья Петровна.

– Да, я знаю… – помялась я.

Я зашла в дом, входные ворота за мной закрылись, щёлкнув автоматически. Осмотрев двор и сам дом, казалось, будто попадаешь в сказку – настолько всё излучало красоту и ухоженность. Идёшь по тропинке, выложенной плиткой-мозаикой в замысловатые узоры. По краю забора растут плодовые деревья: вишня, слива, яблоня.

Как раз время цветения, поэтому деревца радуют белыми пушистыми одеждами, как у невесты.

Справа – маленький искусственный прудик, украшенный разноцветной галькой, принесённой, видимо, с моря. Недалеко от него находился старенький колодец для личных нужд. Ближе к дому расположились деревянные скамейки, с обеих сторон которых росли кусты жасмина и роз.

Они ещё не цвели, их время красоваться будет чуть позже.

Сад был полон множества цветов: жёлто-белые нарциссы, красные и оранжевые тюльпаны, ещё не распустившиеся бутоны гладиолусов и пионов. Всё вокруг благоухало этими дивными, смешанными ароматами самой жизни, самой матери Земли.

Фасад двухэтажного дома был покрыт белым сайдингом, на современный лад. Вторым этажом являлся, по сути, чердак, хорошо переделанный под полноценный этаж. Крыша цвета «бордо» была оснащена печной трубой, что говорило о наличии в доме печки или камина.

Переключившись на дальнейшие события, хочу упомянуть странный момент, который скорее удивил, чем напугал. Рассматривая дом, мне показалось, что чёрная зловещая тень промелькнула в окне второго этажа.

– Скажите, а в доме кто-то ещё живёт? – спросила у Марьи Петровны.

– Нет, дом пустой. Иногда хозяин приезжает с друзьями или один. Родители же умерли у него, вот лет пять, как дом пустует… – загрустила женщина.

– Я слышала про родителей Роберта. Это очень печально… Ладно, пойду делать набросок на холсте.

– Вон мольберт, холст и краски! Всё готово, у яблоньки стоят, тебя ждут. Роберт Александрович приказал позаботиться, чтобы у тебя всё было. Можешь приступать рисовать!

– Спасибо, это приятно, когда всё готово! – И я пошла к мольберту, чтобы начать работу.

Взяла тонкий уголь и слегка нанесла примерное расположение дома и его окружающих деталей. Вот тут получилось не очень ровно – придётся исправить. Так, за делом, я успевала думать о своём. Всё время мысли носились в моей голове, одна сменяя другую:

Почему Роберт сам меня не встретил? И где он, вообще? А вдруг, он никогда не придёт сюда, за время моей работы? Если, я его увижу только в конце, как же быть с моими чувствами?

Я продолжала рисовать. Прошло достаточно времени, пока что-то похожее на дом начало вырисовываться на холсте.

– Может, чаю попьём? – спросила мягким голосом домохозяйка.

– Пожалуй, да, – ответила я, чувствуя, что спазмы голода уже подступают к моему пустому, не позавтракавшему желудку.

– Тогда пошли, я уже поставила чайник! – махнула пригласительно рукой Марья Петровна.

– Неплохая обстановочка, прямо стиль «Барокко», – не сдержалась я от восхищения, проходя по узкому и длинному коридору прихожей, переходившей в большую гостиную.

В современном мире это выглядит немного безвкусно. Но мне кажется, что зря люди недооценивают такую классическую красоту.

Одна люстра чего стоит – вся из резной меди с красивыми плафонами в виде лилий. Стены покрыты золотисто-голубыми обоями, похожими на гобелены по своей структуре.

Огромные кожаные диван и два кресла, с точёными медными ножками, между ними, в середине, подобный им, лакированный столик.

Старинный шкаф из красного дерева, коричневато-красный и блестящий, хранил в себе красивую посуду и статуэтки, фарфоровые фигурки на разный вкус. Наверное, здесь полно антиквариата.

– Пошли на кухню! – скомандовала домохозяйка.

Я прошла дальше по холлу, соединявшему гостиную с другой частью комнат. Его стены были украшены старинными картинами с портретами пращуров.

– Садись – вот чашка, вот заваренный свежий чай. Надеюсь, ты будешь чёрный? Другого у меня нет, – подставила табуретку к столу Марья Петровна.

– Да, я любой чай пью. Спасибо…

– Вот пирожки с капустой, угощайся, очень вкусные, хозяин такие обожает. Я тесто по особому рецепту делаю. Тебе не скажу, даже не спрашивай, – заливалась смехом хозяюшка.

– Ммм, как вкусно, – промямлила я, откусывая щедрый кусок пирога.

– Я знала, что понравится, всем мои пироги нравятся, – довольно растянула уголки губ.

– Скажите, а вы давно в этом доме работаете?

– С тех пор, как погибли родители Роберта, меня наняли ухаживать за домом. Я нашла это место по объявлению. Слава тебе, Господи! Я так благодарна Богу и судьбе, что я здесь работаю! Если честно, работы хватает, но мне нравится. Я здесь делаю то, что любила делать всю жизнь.

– Получается, что все эти цветы, вся красота во дворе, исключительно ваша заслуга?

– О да, это я сажала их, полола и поливала. Они моя отдушина, моё хобби, можно сказать. Вот ухаживаешь, вкладываешь силы, и не зря. Потом как зацветут всеми красками, – и тут, уже я радуюсь. И глаза не налюбуются, а нос не нанюхается, – с воодушевлением произнесла Марья Петровна.

– Да, сразу видно, что вы этим занимаетесь с любовью, – отхлебнула последний глоток ароматного чая.

– Ну что, допила чай?

– Да, спасибо, пойду дорисовывать.

– На сегодня хватит, закругляйся, и так долго тут рисуешь.

– Ох, и правда, у меня же дома дела, а я с вами совсем забылась. Мне ещё, почти час домой добираться.

– Тогда не буду тебя задерживать, – встала, провожая меня домохозяйка.

– До свидания! До завтра! – попрощалась с ней.

– До свидания, до свидания… Я за тобой закрою, – чуть не вытолкала меня добрая женщина.

Вот и закончился первый день моей работы. Всегда интересно узнавать новых людей, мне всё понравилось. Вот только жаль, что Роберта так и не увидела. Очень надеюсь, что он завтра всё же придёт. Ещё и эта тень на втором этаже поселила в душе какую-то тревогу. Может, это олицетворение моих страхов? Что это вообще было такое?

Глава 5. Мой принц

Прошло несколько дней моей работы в новом амплуа. Марья Петровна забалтывала меня, бесконечно рассказывая про цветы. Я скоро так начну разбираться в сортах и видах цветущих растений, что можно будет сразу идти работать флористом.

За эти дни Роберт не появлялся ни разу, наверное, он забыл про меня. Да и зачем ему нужна бедная девчонка, такая, как я?

Сидя за чаем с Марьей Петровной, решила поговорить на столь для меня деликатную тему:

— Марья Петровна! А почему Роберт Александрович не появляется здесь?

— Так у него работы полно, ему не до нас, — развела руками домохозяйка.

— И что же у него за работа такая, что за неделю почти, на часок не заехать сюда? Хотя бы на обед мог выбраться? — протараторила я, не скрывая обиду.

— Он нам не чета, директор компании по производству стройматериалов.

— Ого, ну тогда понятно…

— А что ты спрашиваешь, у тебя своя работа, а у меня своя. Все при деле и никто друг другу не мешает.

— Это да, — выдохнула я, — без надзора даже лучше получается.

— Вот и я о чём говорю. Мы — где отдохнём, где чаю попьём. Я вот здесь живу и дом этот, считай, родным стал.

— Да, здесь очень уютно, и не скажешь, что дом нежилой, — похвалила я хозяйку. — А что за картины в коридоре висят? Кто на них изображён?

— Оо, — протянула Марья Петровна, — это прадеды и прабабки нашего хозяина. Он ведь не хухры-мухры, а с династии известных купцов и бояр.

Женщина сбавила тон и полушёпотом начала повествовать:

— Рассказывал мне Роберт историю про одного деда своего. Будто был он очень богатый купец. Табуны лошадей, овец держал, даже ходили к нему люди наниматься батраками работать. Очень уважаемый был человек. Но время такое было страшное, нехорошее… Началась революция семнадцатого года, ну и стали после всех богатеньких раскулачивать — отнимать всё имущество для нужд пролетариата. А самих дворян да купцов расстреливали, как врагов народа. Пришла беда и в дом деда нашего хозяина. Стали искать его везде. А он возьми, да в стоге сена спрячься. Они вилами все стога тыкают, и его стог потыкали, где он сидел, но не нашли. Так и спасся Митрофан, — прадед нашего Роберта. Если бы погиб тогда, то род бы прервался, и не было бы нашего Роберта! Храни его, Господи! — перекрестилась Марья Петровна.

— Интересная история. А где Митрофан этот на картине изображён?

— Да вон, второй справа. С чёрной бородой такой и серьёзным взглядом, — махнула рукой в левую сторону коридора.

— А рядом с ним, что за девушка со светлыми вьющимися волосами?

— Жена его, Анастасия…

— Красивая такая… — восхитилась я.

— Ага. Очень красивая, — подтвердила женщина.

***

На следующий день меня ждал сюрприз — заявился, наконец, хозяин дома. Роберт подошёл ко мне, как всегда, со своей очаровательной улыбкой и поинтересовался:

— Как пишется картина? Ну-ка дай посмотрю, что у тебя получается?

— Пока не надо смотреть, ещё ничего не понятно, — ответила я, загораживая собою полотно.

— Ну ладно, не хочешь, смотреть не буду. И отвлекать тоже. — Он отвернулся от меня, желая отойти в сторону.

— Хорошо, смотри, только строго не суди, — пробурчала я, отступив от мольберта.

— А то, что будет?

— А то обижусь и убегу…

— Вот чего-чего, а побега я меньше всего от тебя ожидаю!

— Я сама от себя не знаю чего ожидать, — прыснула смехом.

Роберт бегло взглянул на холст:

— Пока и правда не поймёшь, что это?! Какой-то экспрессионизм, — съязвил парень.

— Всё будет сделано в лучшем виде, Роберт Александрович! Не волнуйтесь! — отрапортовала я.

— Ты смеёшься надо мной? Называй просто по имени, мы же знакомы, считай, полгода…

— Ага, знакомы, только виделись пару раз, — с грустью в голосе высказалась.

— Ты расстроена из-за этого? Хочешь видеть меня чаще? — с нескрываемой радостью произнёс он.

— С чего ты взял?

— Сама сейчас так сказала.

«Ну он и возомнил из себя. Что он несёт?» — внутреннее возмущение накрыло меня.

— Раз так, я буду проведывать тебя и твой холст каждый день.

— А как же загруженность на работе? — удивлённо посмотрела на него.

— Возьму отпуск за свой счёт. Всё равно устал, надо морально отдохнуть и выветриться, — вздохнул Роберт.

— Ты же директор, как без тебя в компании справятся?

— Да куда они денутся? Ещё как справятся! — Марья Петровна! Ну-ка, сообрази нам перекусить с художницей. Да побыстрее, пожалуйста! — приказал хозяин дома.

Марья Петровна засуетилась и поспешила на кухню:

— Скоренько всё будет готово, Роберт Александрович!

«Так странно, когда женщина в возрасте так пресмыкается перед молодым парнем. Роберту не больше тридцати, какой-то диссонанс возникает при виде всего этого. Вот что делают деньги», — подумала я.

Роберт пригласил меня жестом в дом, я повиновалась.

Идя по знакомому коридору, показалось, что Митрофан на стене мне подмигнул. Видимо, они вместе с Робертом затеяли что-то.

Но повёл меня он в противоположную от кухни комнату, отделка которой была более современной, но с элементами декора, сочетающимся со всем интерьером дома.

Выделялся старинный камин из красного кирпича и плетёное кресло рядом с ним.

С другой стороны украшала комнату достаточно обширная библиотека с множеством книг в разнообразных обложках. Я подошла, посмотрела некоторые из них — Александр Дюма (старший и младший), Лев Толстой — полное собрание сочинений. Такая разношёрстная литература.

— Садись сюда, на диван. Это библиотека моего отца, надо бы разобрать, но всё руки не доходят, — предложил Роберт.

Я присела скромно на диванчик, напротив него. Небольшой столик был накрыт перекусами — бутерброды с маслом и красной икрой, какие-то рулетики, мясная нарезка, фрукты, и, конечно, чай с фирменным пирогом с капустой.

— Угощайся, давай, не стесняйся. Когда я дома, то обедать предпочитаю в комнате, а не на кухне.

Я молча стала есть всё подряд, пытаясь изо всех сил создать вид аккуратной леди. Но, видимо, это у меня получалось не очень, потому что Роберт произнёс:

— Ну, ты и голодная, Марья Петровна тебя совсем не кормит. Так нельзя…

— Всё она кормит, спасибо ей, — опровергла я, пережёвывая откусанный кусок бутерброда.

Он пристально вгляделся в меня и сказал:

— Ты такая худенькая, тебя надо хорошо кормить.

— Ого, тоже мне, папочка заботливый нашёлся! Или тебе нравятся полненькие? — саркастично блеснула на него глазами.

— Конечно. Мне нравятся полненькие, с формами. Придётся тебе хорошо питаться, чтобы мне понравиться. Чтобы соответствовать.

— С чего ты взял, что я хочу тебе понравиться? И, вообще, я хочу быть такой, какая есть! — отрезала я, вздёрнув кверху свой нос.

— А в тебе что-то есть, дерзкая такая, в моём вкусе, — заявил он смело, растягивая губы в улыбку.

— То я в твоём вкусе, то не в твоём… Ты уж определись.

— Ты такая наивная, совсем не знаешь жизнь. Хочешь завтра со мной сходить в клуб, как раз будет суббота? — заинтересованно бросил на меня хитрый взгляд парень.

— Не знаю, — пожала плечами я, — в таких злачных местах я никогда не была.

— В жизни нужно увидеть и попробовать всё!

— Я подумаю. Спасибо за предложение!

— Ну, тогда завтра, в семь вечера, у «Жасмина» жду тебя.

Он так уверен, что я пойду, видимо, ему никто никогда не отказывал… — хихикнула я.

Вот беда, мне даже надеть нечего, в чём я пойду? Эх… Придётся не идти… А, может, у Наташки платьице одолжить? У неё их много.

Если пойду за платьем к ней, то придётся признаться, куда я собралась, но я пока не хочу никому рассказывать про Роберта. Тем более что нечего ещё сообщать! Я и сама не знаю, свидание ли это или просто встреча друзей?!

Кажется, искорка между нами уже пробежала и поселилась огоньком в сердцах обоих. По крайней мере, мне хочется в это верить. Вдруг, наша встреча перерастёт во что-то большее и серьёзное?

Вечером, всё же, забежала к Наташке. Она слегка удивилась моему неожиданному визиту.

— Привет, я к тебе по делу, — запыханная, влетела к ней в комнату.

— Привет, потише, а то Витюшку только уложила спать, — прикладывая палец к своим губам, прошептала Наташа.

— Мне нужно срочно платье, — переняла её приглушённый тон.

— Какое ещё платье? — удивилась подруга.

— Красивое. Я иду в ночной клуб.

— Та-ак, — потянула хитро губы Наташка, — рассказывай. У тебя появился парень? С кем идёшь? Почему?

— Никто у меня не появился. Со знакомым иду, ты его не знаешь. Просто хочу немного отвлечься, — приврала я.

— Что-то ты подруга не договариваешь. Хорошо, пошли в спальню…

Мы перешли в комнату с большим платяным шкафом, половинка которого была зеркальной.

Наталья распахнула дверцы — на вешалках красовались разных видов платья. Из десяти штук мне приглянулась парочка: малиновое с люрексом и длиной в пол и пепельно-розовое, из плотной ткани, со слегка открытым декольте и немного открывающим колени подолом. Померив оба платья и покрутившись перед зеркалом, выбрала второе.