Горы обещали тебя

Глава 1

Алиса хорошо запомнила тот день в начале июня, когда в последний раз видела своего мужа живым. Тогда Дима в первый и последний раз попросил, чтобы она уволилась. За обедом, как ни в чем не бывало.

– Пока не могу объяснить, скоро все расскажу, – это все, что он отвечал на ее вопросы, сидя на кухне и сосредоточенно прихлебывая суп.

Нет, Алиса никогда не была фанатом своей работы. Но не до такой степени, чтобы увольняться. Адекватный босс Тимур, команда из ровесников, офис в самом центре, отпуск и годовой бонус за выполнение целей по объемам продаж. Алиса работала в крупной строительной компании «Клик», которая населяла бескрайние периферии больших городов однотипными высотными новостройками. «Все, и даже больше,» – гласил корпоративный слоган.

Алиса продавала другим людям квартиры, в которых хотела бы жить сама. Да, ипотека, зато своя. А еще, рядом будет садик и школа, и парк, где когда-нибудь можно гулять с коляской. Поэтому, предложение Димы застало ее врасплох.

– Расскажешь, что случилось, тогда я подумаю, – сказала она.

– Хорошо, – сказал Дима, – но тогда возьми больничный пока. Не возвращайся в офис.

– Что значит «не возвращайся»? У меня работа, новый проект. На следующей неделе защищаем план у руководства.

Кажется, ее слова наводили на Диму тоску.

– Возьми работу на дом, – невозмутимо предложил он. – Вряд ли это проблема.

– Ну конечно, никакой проблемы. По-твоему, я вообще ничего важного не делаю, да?

Его равнодушный тон больно задел Алису. Будучи замужем за активистом, она и без того привыкла постоянно сравнивать. Вот ее муж – руководит экологическим сообществом, ведет блог на сотни тысяч человек, защищает мир от вырубок леса, а кавказских выдр от вымирания. А что полезного делает она? Уговаривает людей влезть в ипотеку? Продает квартиры, в которых слышно, как за стенкой чихает сосед?

– Я ничего такого не имел в виду, – пожал плечами Дима. – Просто, по-моему, если бы ты уволилась, ничего страшного не случилось бы. Менеджеры по продажам нужны везде, одних только строительных компаний сколько.

Алиса почувствовала, как внутреннее раздражение перерастает в злость.

– Ясно, ты думаешь это так просто. Можно тебе напомнить, как трудно я искала это место? Здесь зарплата выше рынка, перспективы, зеленая ветка – удобно ездить без пересадок…

Алиса замялась, закусила губу и не упомянула самый главный, самый важный аргумент. Оставаясь на текущем месте работы, она в любой момент могла уйти в декрет. Если бы только Дима тоже этого захотел. На новом месте сразу же уходить в декрет – не честно, придется начинать все заново.

– Ничего страшного, поищешь и найдешь, – ничуть не смутился Дима. – Финансовая подушка у нас есть.

И тут Алиса не выдержала.

– Финансовая подушка есть не у нас – у меня! Ты вообще помнишь, что из нас двоих только у меня стабильная зарплата? Конечно, ты считаешь, что я не делаю ничего полезного, что я скучный офисный планктон.

– Ты не скучная, – игриво возразил Дима, изо всех сил пытаясь изменить тон разговора. – Ты же пишешь, занимаешься творчеством. Почему бы тебе не писать сериалы?

Это напоминание причинило Алисе новую боль. «Писать сериалы» – как будто это так легко! Дима намекал на ее жалкие попытки вырваться из корпоративного мира, стать сценаристом и реанимировать юношескую любовь к сочинениям и пьесам Ростана и Фриша. Вспоминать о никому не нужных историях и многочисленных отказах было также невыносимо, как искать пользу в работе менеджера по продажам.

– Я, кстати, прочитал то, что ты мне прислала., – продолжил он, пользуясь паузой. – Это очень круто, хотя и жалко твоего главного героя.

Эти слова он произнес с особым чувством, и будь она более внимательной, обязательно бы распознала в его реакции предчувствие большой беды, которая была предсказана в ее коротком рассказе про экологического активиста. Активист, как не трудно было догадаться, был списан с мужа, но в конце действия трагически погибал. Алиса никогда не придавала этому значения, как не придавала значения и своему таланту. В его замечании ей послышалось не предчувствие, а очередное обвинение.

– Дело не в творчестве! – почти закричала она.

Алиса сама не ожидала, что так сильно расстроится, но долго сдерживаемая обида искала выход. Так в бабушкином погребе разрывались забродившие банки с солеными помидорами. В ушах звенело, и она слушала себя, и не верила, что это ее собственный голос.

– Только моя скучная работа много раз нас спасала, когда у тебя не было донатов и рекламы, ты помнишь?! Знаешь, почему я не хочу увольняться? Потому, что на тебя нельзя положиться. Ты – свободный художник, блогер, фрилансер! Тебе ничего не нужно – ни квартиры, ни машины, не ребенка, ты выше этого! Так вот, можно я признаюсь. Я – обычный человек, понял? Мне нравится, когда у меня есть деньги и финансовые цели. Я была бы рада, наконец, перестать мотаться по съемным квартирам, где я даже обои переклеить не могу! Тимур обещал мне повышение в конце года, если что! Но тебе это не интересно, потому что куда мне до тебя!

Дима перестал есть и внимательно слушал монолог жены. Когда она закончила, он на несколько секунд закрыл глаза, словно собирался с силами.

– Прости, – сказал он. – Я не знал, что тебе так сложно со мной.

С этими словами он встал из-за стола и направился к выходу.

– Ты куда? – спросила Алиса, все еще переводя дух.

Внутри нее что-то оборвалось, когда Дима начал обуваться.

– Съезжу в офис, – сказал он. – Заберу кое-что, проветрюсь. Ребята хотели показать мне новые макеты для сайта.

Слова звучали глухо и скупо, словно кто-то по капле цедил воду. Алиса не знала, что сказать. Вернее, знала. Они взрослые люди, они должны были поговорить обо всем спокойно. Но они повели себя как дети, и Дима ушел. Если бы она знала, что случится, если бы могла предугадать, она бы ни за что не выпустила мужа из квартиры.

В ту же ночь Диму нашли переломанного как куклу, на земле у бизнес-центра, где он арендовал скромный бюджетный офис своего эко-сообщества. Полиция и следователи сочли причиной смерти суицид, падение с большой высоты. Конечно, ни Алиса, ни соратники Димы в это не верили. Но они остались одни наедине с государственной следственной машиной, и сделать ничего не смогли. Не смогли, даже несмотря на то, что у них была версия и подозреваемый – Роман Баженов, владелец крупнейшего химического холдинга Химпром.

Расследование экологических преступлений Химпрома было делом Диминой жизни, во всяком случае последнего ее года. Оказалось, что несколько лет назад выбросы одного из заводов холдинга отравили грунтовые воды в прилегающем к заводу поселке. В результате тяжело заболели не менее сотни человек, в основном дети. Примерно половина заболевших погибли. Но руководство холдинга явно догадывалось о ситуации, поэтому завод спешно закрыли, так чтобы не поднялся лишний шум. Спустя несколько лет Диме удалось найти свидетелей, взять интервью у некоторых пострадавших, а также получить независимую экспертизу проб грунта, взятых в окрестностях заброшенного завода. Все было готово для публикации и громкой огласки. Услышав всю эту историю, Алиса не могла дождаться, когда Роман Баженов сядет в тюрьму. Но Дима почему-то медлил, и расследование пылилось в его компьютере.

С момента Диминой смерти прошло два месяца. Два месяца боли, вопросов родственников, похорон и поминок, странных организационных вопросов вроде выбора памятника или фотографии для него. Два месяца полного одиночества, конца. Каждый день она удивлялась, что Димы нет, а ее жизнь почему-то продолжается. Словно все это был фильм или передача, и момент смерти мужа должен был стать финальной сценой. Но кто-то не выключил камеру, не остановил мотор, и съемка продолжалась. Хотя в происходящем больше не было ни смысла, ни пользы, ни сюжета.

Когда деньги стали заканчиваться, Алисе пришло в голову вернуться к работе. Она уже два месяца находилась в отпуске за свой счет. Тимур все понимал и никуда не торопил. И все же, недавно написал ей многозначительное сообщение с запоздалыми соболезнованиями и приглашением вернуться. Мол, работа помогает отвлечься, ребята тут будут рады, у нас много интересных проектов, и так далее. Алиса ничего не ответила и решила начать с короткой тайной вылазки в кафе возле офиса. Просто попробовать снова побыть в месте, где еще есть другие люди. А вдруг у нее начнется истерика? Вдруг она будет бесконтрольно плакать? Это нужно было проверить заранее, перед выходом на работу. И вот она сидела на террасе, в кафе на Белой площади с чашкой капучино, как в засаде.

Вокруг возвышались бизнес-центры. И несмотря на то, что на улице вовсю цвело лето, они напомнили Алисе айсберги. Дима как-то показывал ей такие на каком-то видео про белых медведей. Приближалось время обеда, и Алиса надела большие черные очки – не хватало только встретить жизнерадостных коллег, которые спешили на обед.

«Может быть, действительно пора выйти на работу?» – отозвался Дима в ее голове. О да, он бы посоветовал именно это. Работа и спорт были Диминым лекарством от всех болезней. Тяжело вставать по утрам – сделай зарядку. Депрессия – прогуляйся пешком или сходи на пробежку. Грустно – поработай на любимой работе, почувствуй, как ты нужен миру.

«Я не хочу на работу,» – ответила она Диме. Пожалуй, это было ее единственный упрек мужу. Несколько раз она пыталась уйти и найти себе новое место. Но освоение новой профессии чаще всего требовало либо нового обучения, либо перехода на более низкооплачиваемую должность, а Дима никогда не мог ее подстраховать. Они так и не обзавелись финансовой подушкой на квартиру, на ребенка или на машину. Дима не умел копить, впрочем, как и не особо умел зарабатывать. Будь у Алисы любимая работа, ее бы ничуть это не тяготило. Но в особенно тяжелые периоды, возвращаясь с очередного объекта, она мысленно жалела, что не может просто уволиться и дать себе время. Протестировать домашнюю духовку и заняться выпеканием маффинов, например. А может быть, завести тик ток? Или пройти курсы фотографии? Все это хорошо, но Дима никогда не давал ей шанса, чтобы решиться на такие перемены. Поэтому она и отвлекалась заметками и рассказами – они ничего не требуют от тебя, кроме ручки с бумагой или ноутбука.

И все же, при всех его недостатках, Дима не был плохим мужем. Она любила Диму. Он совсем не заслужил смерти, а она убила его дважды: сначала, когда описала в книге смерть его прототипа, а потом, когда накричала и отпустила из дома в последний вечер его жизни. Чувство вины пожирало ее изнутри, как паразит, как яд, как кислота. Ее не оставляло ощущение, что она сама недостаточно верила в Диму и потому убила его на страницах своего рассказа. Что было бы, если бы поверила? Может быть, погиб бы не ее муж, а Роман Баженов?

«Так перепиши свою рукопись,» – предложил мысленный Дима.

«Нет, я никогда больше ничего не напишу,» – грустно подумала она. Вселенная преподнесла слишком отчетливый знак. Можно было бы написать рассказ-реванш или даже роман про смерть Романа Баженова, но Алиса уже месяц не чувствовала в себе сил даже на написание рабочих писем. Что говорить про новую книгу. Нет, теперь в жизни не осталось никаких других дел, кроме работы.

Алиса достала из кармана телефон и ввела в поисковике «Роман Баженов». На экране немедленно появились многочисленные старые фотографии и подробная статья из Википедии (Роман давно не появлялся на публике). Да, он был неуязвим. Люди его положения всегда неуязвимы, подумала Алиса. Не важно, что она говорила следователю и даже не важно, кто вел дело.

Она убрала телефон в карман и снова принялась изучать людей, которые семенили вдоль мраморной стены. Среди этого движения Алиса разглядела неподвижную фигуру. Какой-то человек стоял без всякого движения, словно камень в русле речного потока. Сквозь бликующие струи фонтана его было плохо видно, и Алисе пришлось немного пересесть, чтобы удостовериться. Она забыла, как дышать. Роман Баженов, убийца, все это время наблюдал за ней, и их взгляды встретились.

Глава 2

Педали на ее новом велосипеде крутились легко, щедро возвращая мощный импульс от каждого вращения. Алиса изо всех сил разогналась, спускаясь с горки к набережной.

– Осторожно! – крикнул Дима, ускоряясь вслед за ней.

Велодорожка почти пропала под слоем желтой хрустящей листвы. Наступил самый теплый сентябрь из тех, что Алиса могла вспомнить. Река переливалась на солнце, и вода казалась гораздо чище, чем на самом деле.

Они направлялись в противоположный конец парка, где в небольшом киоске продавали пончики и кофе. Заплатив за стандартный набор (шесть пончиков с пудрой и два капучино без сахара), Дима и Алиса устроились на лавочке. Она не притрагивалась к еде, пока муж не сделает фотографию или не скажет, что снимать не собирается. Звучит странно, но на какие только жертвы не приходится идти, если твой муж блогер.

– Меня ты никогда не выложишь в свой блог, да? – ревниво заметила Алиса, наблюдая за тем, как Дима выкладывает фото своего велосипеда с забавной подписью в сторис.

Дима улыбнулся, не глядя на нее. Так смеются, надеясь, что вопрос сам собой сойдет на нет.

– Так что, не выложишь? – настояла Алиса. – А мне кажется, твоим подписчикам было бы интересно, с кем ты встречаешься.

– Я понимаю, к чему ты, – кивнул Дима. – Но хочу оставить тебя в тени, ладно?

– Почему? Я что, не слишком красивая для твоей ленты?

Дима посмотрел на нее и отложил телефон в сторону.

– Слушай, я не из тех, кто выезжает на фотках голого торса, красивой девушки или детях, понимаешь?

– Понятно. Только на фотках велосипедов, – усмехнулась Алиса.

– Нет, не так. Я имел в виду… Черт, Алиса, я ведь серьезно. Я занимаюсь серьезными вещами и у меня… У меня могут быть враги. Чем больше моей настоящей жизни останется в тени, тем больше свободы у меня будет.

– Враги?

Дима на мгновение закрыл глаза и сжал губы.

– Все, кому я перешел дорогу. Кому я задаю неудобные вопросы.

Алису больно кольнули его оправдания.

– Даже звезды публикуют свои семьи в социальных сетях, это же нормально. И вообще, в чем проблема? Ты что, разоблачаешь мафию?

– Моя последняя петиция собрала почти пятьдесят тысяч подписей. Это довольно много.

– Да, но эти петиции ничем не заканчиваются. Я имею в виду… Они же не имеют юридической силы.

Когда она договорила, то поняла, что совершила ошибку. Что-то в Диминых глазах потухло, он отвел взгляд.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Пока ты не на виду, на мне одной мишенью меньше.

Алиса молчала. Она не знала, насколько убедительны такие аргументы. В ее окружении не было подруг, чьи мужья занимались бы чем-то подобным. А серьезных отношений до Димы у нее не было. Но ведь другие парни выкладывают фото со своими девушками!

– Алиса, пожалуйста, поверь мне, что так будет лучше.

– Я верю, – рассеянно кивнула она, словно не до конца погрузившись в смысл сказанного.

Что ж, такова была ее роль. Она была невидимкой.

Алиса прокручивала в голове этот разговор, встретившись глазами с Романом Баженовым на Белой площади. Вот, что муж имел в виду. Теперь она больше не была невидимкой. Но Диме хватило смертельных мишеней и без нее, поэтому теперь у Алисы не было защиты.

Она встала, пытаясь оценить, будет ли он преследовать ее. Роман не пошевелился. Быстрее, чем она успела это осознать, Алиса развернулась и побежала к метро. Ей казалось, что боковым зрением она видит темную тень, которая движется за ней, спешит, расталкивает людей плечами. Но вход в подземку оказался вдруг спасительным ходом, и стоило Алисе спуститься на несколько ступенек вниз, как толпа обступила ее, и она слилась с людским потоком. Алиса оборачивалась назад, но не могла разобрать своего преследователя. «Наверное, он слишком давно не спускался в метро,» – злорадно подумала она.

Плюхнувшись на сиденье в поезде, она первый раз смогла свободно выдохнуть. В вагоне ее окружали люди, которым не нужно было убегать или прятаться от кого-то. Кто-то читал книгу, как всегда, а кто-то просто слушал музыку, пытаясь разобрать мелодию сквозь рев метрополитена. Жизнь продолжалась, и большинству людей ничего не угрожало. Это окутывало каким-то спокойствием и заставляло чувствовать тихую зависть. И в этот момент, в успокаивающем потряхивании поезда, до Алисы окончательно дошло: «Роман Баженов знает, как я выгляжу».

Когда Алиса приехала домой, ей показалось, что она отсутствовала не пять часов, а по меньшей мере несколько лет. Каждая минута вне дома словно высасывала из нее оставшиеся силы. Напротив, каждая минута затворничества – нет, ничего не возвращала, но хотя бы не тратила. Дома боль закупоривалась, словно в бутылке, и оседала глубоко внутри. Стоило ей выйти на улицу или с кем-то поговорить, как все эмоции внутри нее взбалтывались, и боль разрасталась как метастаза до тех пор, пока все тело Алисы не превращалось в большую болевую точку. В такие моменты она излечивалась длительным прослушиванием Диминых голосовых. Она ставила их на повтор, словно любимую песню до тех пор, пока глаза ее не закрывались сами собой.

На следующий день Алиса проснулась от назойливого оповещения в телефоне. На экране горело напоминание: «Встретиться с Жанной». Как она могла забыть про встречу с тетей? На самом деле, они договорились еще месяц назад, когда Жанна заполнила собой все Алисины мессенджеры. Она почему-то была уверена, что Алисе необходимо общение. Алиса же была уверена, что вылазка в Кофеманию спустя несколько дней после смерти мужа ее убьет. Сошлись на сегодняшнем дне, потому что «Два месяца – нормальный срок, моя дорогая». Относительно чего оценивается нормальность Алиса не знала.

Но два, так два. Жанна была не из тех людей, с которыми стоит спорить. В отличие от импульсивной записи на наращивание ресниц, встречу с ней нельзя было отменить день в день. Только за пару дней, предупредив и извинившись. Жанна жила строго по графикам, расписаниям и Гугл таблицам, потому что: «А как еще можно выжить в этом городе, милая?»

Вот почему несмотря на то, что меньше всего на свете Алисе хотелось вылезти из постели, пришлось встать и начать новый день. Она, конечно, опоздала, потому что в последний момент обнаружила, что не поставила на зарядку телефон, который разрядился в процессе бесконечного воспроизведения голосовых сообщений. Пришлось возвращаться и брать с собой зарядное устройство. Так или иначе, к тому моменту, как Алиса переступила порог кафе, Жанна уже сидела за столиком у окна и выглядела, как всегда, великолепно. Чистая, ровного цвета кожа, белоснежные зубы, идеально сидящие новые джинсы и мастерски подобранные украшения в цвет принта на блузке – Жанна умудрялась выглядеть дорого, не зарабатывая при этом никаких сверхъестественных денег.

– Здравствуй, милая! – она привстала и заключила племянницу в свои объятия.

Пахнуло густым ароматом сладких духов. Алиса с досадой подумала о том, как не ухоженно выглядят ее не выщипанные брови, распущенные без всякой укладки волосы, и скатавшийся консилер, которым она пыталась замаскировать синяки под глазами. Едва они сели за столик, как к ним сразу же подошел официант и принял заказ. Как назло, официант тоже оказался очень хорош собой, и в своем мысленном рейтинге опрятности Алиса опустилась на последнее место.

– Ну как ты? – спросила Жанна.

Ее красивые глаза в обрамлении слишком широкой оправы очков, казалось, пытались заглянуть куда-то внутрь черепной коробки племянницы.

– Ничего, – ответила Алиса, жалея, что еще не принесли кофе и ей некуда деть руки.

От волнения она вцепилась в телефон.

– Сестра говорит, что ты совсем не выходишь из дома, – Жанна постаралась придать голосу интонацию озабоченности, но он все равно звучал слишком отстраненно.

– Ну так.

– С подругами встречаешься?

– Не особо, – призналась Алиса и попыталась перевести разговор в другое русло. – А как твои дела?

– А, все динамично.

У Жанны дела никогда не были хороши или плохи. Чаще всего – «динамичны», реже – «стабильны».

– Уже месяц хожу на живопись, беру уроки у одной художницы. Так, для себя. Очень успокаивает. Может быть тебе тоже стоит попробовать?

– Живопись? – уточнила Алиса.

– Ну живопись или что-то другое. Это же Москва, здесь тебя за деньги научат чему угодно: от вышивания крестиком до ваяния из глины. Ну, знаешь, как в фильме «Привидение». Моя коллега, например, делает посуду.

– Здорово. Но ты знаешь…

– Знаю-знаю, все это дорого. Одно мое занятие стоит три тысячи! Правда, в эту цену уже включены все материалы – я ничего не покупала дополнительно, это очень удобно. Ну а что ты хотела, солнышко, это большой город.

– Да, наверное, у меня пока просто нет настроения.

– Или денег? Сестра очень беспокоится, говорит, что ты до сих пор в отпуске.

– Да, меня отпустили за свой счет.

– Имей в виду, они не будут ждать вечно. Любая выпускница экономического на все пойдет, чтобы заполучить твою должность.

– Вряд ли, – заметила Алиса и улыбнулась, представив как толпы вчерашних студенток выстроились в очередь, чтобы продавать квартиры в «Клике».

– Ну а как у тебя с накоплениями? Твой муж, прости, что-то тебе оставил?

Алиса пожала плечами. Жанна глубоко вздохнула и медленно прикрыла глаза, с пониманием кивнув несколько раз.

– Да, детка, это такое несчастье. Но нужно идти вперед. Работа снова вернет тебе смысл жизни.

– Но я не очень люблю свою работу, – признала Алиса.

Ей не нравилось то, какой оборот принимал разговор. Казалось, будто они обсуждают реабилитацию после перелома руки, а не возвращение к жизни после смерти любимого человека.

– Значит, хобби. Рисунки, прогулки, спорт. Занимаешься спортом?

– У меня есть велосипед. Вообще-то, даже два.

От мысли про Димин велосипед у Алисы подступили слезы. Она пока не думала, что делать с ним. Как и с другими вещами мужа. Родителей у него не было (отец ушел в раннем детстве, а мать умерла от пневмонии), так что и посоветоваться на этот счет было не с кем.

– Вот и прекрасно – покатайся в парке на велике, тем более обещают прекрасную погоду, – Жанна понизила голос. – Мэрия разгоняет тучи, чтобы поднять людям настроение.

– Я подумаю.

– Все-таки, дорогая, нельзя оставаться без средств к существованию. А что, если арендодатель попросит тебя выселиться? Что, если в следующем месяце не удастся выполнить объем продаж и заработать свой процент? Тем более, уйдет время, чтобы вернуться в колею.

Алиса сосредоточенно смахнула экран телефона, делая вид что ее очень интересует невидимое уведомление. Тем временем Жанна продолжала рассуждения.

– И кстати, вы ведь наверняка платили за квартиру вместе. Ты уверена, что сейчас она тебе по карману? Может быть, стоит переехать в однокомнатную?

И тут Алису осенило, к чему шел разговор.

– Тебя мама попросила узнать, сколько у меня денег?

Жанна сжала губы и откинулась на спинку стула. В этот момент официант, очень кстати, наконец-то принес кофе. Тётя дождалась, пока он скрылся где-то за стойкой бара, прежде чем продолжить.

– Она волнуется. И дай мне знать, если нужно. Я одолжу тебе.

– И это все, что вас волнует обо мне? О Диме?

Жанна явно не ожидала такой постановки вопроса, и выждала паузу, отхлебнув немного кофе.

– Детка, мы с Димой почти не были знакомы, ты же знаешь…

– Он был моим мужем! – Алиса почувствовала, как теряет контроль.

– Я понимаю, солнышко.

– Нет! У вас никогда не было мужа, вы не понимаете!

– У меня была мать. Твоя бабушка, кстати. Она умерла тоже, если помнишь, – сухо ответила Жанна.

У Алисы не осталось сил, чтобы парировать. Если внутри нее и была какая-то бутылка с болью, то сейчас пробка была выдавлена, а содержимое разрывало ее изнутри. Она встала из-за стола.

– Ты куда? – казалось, глаза Жанны вот-вот станут шире оправы.

– Домой, – отрезала Алиса.

Уже потом она поняла, что забыла рассчитаться, но решила, что это пойдет в счет возмещения психологического ущерба. Она не сомневалась, что Жанна уже позвонила сестре, Алисиной маме, и пересказала все подробности разговора.

Когда есть любимый муж, то после неудачного диалога с родственниками нет ничего более целительного, чем пересказать ему все подробности. Дима всегда знал, что сказать и как расслабиться, если что-то сказать не удалось. Поговорив с ним, Алиса как бы заканчивала те диалоги, которые зашли не туда. Теперь Димы не было, а разговоры остались, и это было больнее всего. Она перематывала снова и снова реплики Жанны в своей голове и подбирала новые и новые ответы. Ответы, которые она ни за что бы не высказала в лицо. Ответы, которые заставляли ее сердце удовлетворенно стучать дальше, а не биться в панике. Она пыталась представить разговор с родителями. Они не звонили уже несколько дней, потому что Алиса перестала брать трубки. Она каждый день собиралась им перезвонить, но каждый раз выбирала не делать этого.