Исцеляющий миры. Книга 2. Ползучая тень

Пролог

Станвелл распевался утренними нотами, расцветал этюдами нового дня, и сияние госпожи Венеры потихоньку размывали белила горизонта. Британия сбрасывала с себя остатки сна, и шум утренней суеты приобретал явственность.

Терпкий аромат трав выпрыгивал с подносов улыбчивых официантов в строгой черно-белой форме, разносился между столиками китайского чайного домика с вывеской, имитирующей восточную письменность — «Красный дракон». В соответствии с названием — в интерьере ресторана преобладали оттенки красного, а на флажках, растянутых под потолком, этот мифический зверь грозно раздувал ноздри.

Обрюзгший мужчина с зачесанными назад волосами зашел в заведение и устало плюхнулся за стол, подозвав жестом обслуживающий персонал. Ожидая, он подпер ладонью голову и распахнул книжку меню, неразборчиво обхаживая глазами гладкие странички с нереалистично яркими изображениями блюд.

Через мгновение к нему подошёл официант. Это был высокий молодой человек, который мог бы выглядеть ещё выше, если бы не сутулился. Со стороны он смотрелся так, будто ему было тесно в собственном теле. Его ум, явно, распирали бранные мысли, однако, должность обязывала к вежливому общению с клиентами, и он пробурчал:

— Чего изволите?

Посетитель поднял взгляд и не удержался от смешка. Нелепый вид официанта развеселил его: растрепанные волосы, густо закрывающие лоб, темные очки под ними, плотно сидящие на носу, словно у секретного агента какого-нибудь дурацкого боевика. Но больше всего мужчину позабавили кожаные перчатки, которые тот беспрерывно подтягивал, будто боясь, что если они соскочат — настанет конец света.

— Что-то не так? — огрызнулся официант, уткнувшись в блокнот с заказами. Он агрессивно буравил шариковой ручкой лист бумаги, пока та не протекла, запачкав неподвернутые рукава синими чернилами.

Посетитель залился издевательским хохотом, обратив на себя взоры всего заведения. Люди начали шептаться и мерзко хихикать, отчего молодой человек громко заскрипел зубами.

— Что… — глубоко вздохнул он и ещё раз повторил свою заученную фразу, — будете заказывать?

Мужчина отдышался, вытер слёзы и, наконец, объявил:

— Самого лучшего вина, пожалуйста!

Официант стряхнул тыльной стороной запястья налипшие волосы: кондиционер сломался, и пар горячих напитков нагревал воздух, оставляя на языке сладковатый привкус пряностей.

— Простите, сэр… У нас не подают алкоголь. Вам название «Семейный ресторан» ни о чем не говорит?

— Что ж, в таком случае… — продолжал некультурно щериться посетитель, — я буду зеленый чай. С сахаром.

Молодой человек кивнул и удалился, шаркая ногами. Даже в своих движениях он был смешон: зажат и непоследователен, словно человек, пробирающийся через пыльный подвал, обжитый грязными крысами и тараканами. Он шарахался от нарушающих его личное пространство фигур — не в страхе, но в отвращении, как будто они могли заразить его смертельным недугом.

Когда официант вернулся, на его подносе стояла аккуратная чашечка с дымящимся напитком. Посетитель понюхал чай и, не попробовав, наигранно поморщился:

— Ваш чай воняет, как помои! Заберите назад и принесите мне нормальный чай!

Молодой человек раздраженно хмыкнул:

— Мы не меняем заказы!

— Правда, что ли? А позови-ка сюда администратора! Давай же, живее!

Официант подцепил пальцами чашку со стола и оценивающе отхлебнул:

— Нормальный чай!

— Да как ты смеешь пить мой чай! — Мужчина ошеломленно ударил кулаком по столу и нарочито опрокинул вазу с топиари. — Администратор! — раздирал он горло. — Ваш криворукий официант разбил вазу и испортил мой напиток!

Миниатюрная женщина с пучком редких волос озадаченно прискакала к столику и извиняющим тоном пропищала:

— Простите за неудобства, сэр, этого больше не повторится. Мы принесем вам новый чай. За счёт заведения. Гордон, попроси прощения!

Официант, названный Гордоном, выпустил из своих лёгких скрипучий звук и беспардонно стянул галстук-бабочку.

— Да, — расплылся он в хитрой улыбке и лениво потер шею, — конечно, мне очень жаль… Очень жаль, что чай остыл и уже не обожжет ваше уродливое подобие лица так сильно, как мне бы того хотелось!

Чашка вновь попала в его руки, перевернулась и опорожнилась над головой мужчины.

— Спасибо за заказ. Приходите ещё! — Официант незаинтересованно развернулся.

— А ну стоять! — вылетел посетитель из-за стола и отпихнул в сторону женщину-администратора, которую сам же позвал. — Тебе жить надоело?

Липкая жидкость стекала с выдающегося подбородка, въедаясь в брендовую рубаху отвратительным пятном.

Он вдруг зарычал и замахнулся на Гордона кулаком. Официант ловко увернулся, из-за чего нарушитель спокойствия неказисто распластался на соседнем столике, раздавив своей тушей чужую еду и напитки. Эта выходка привела мужчину в ещё большую ярость. Он выхватил уцелевшее блюдце из-под чьего-то недоеденного десерта и запустил им в дерзкого официанта. Однако Гордон вновь проявил нечеловеческую изворотливость. Посуда просвистела над головой испуганной женщины-администратора, побежавшей за охраной, и, продырявив светильник в виде бумажного фонарика, шумно разбилась об арку.

Мужчина покрылся красными пятнами и в гневе опрокинул на официанта стол. Следом в полёт отправился стул. Гордон отпрыгнул назад, но в попытке уклониться от предмета мебели — поскользнулся на разбрызганном по полу сладком чае. Те из посетителей, кто ещё не разбежался, толпились на безопасном расстоянии. Странный официант завладел их вниманием.

Улучив момент, мужчина запрыгнул на молодого человека и с неистовыми воплями влепил мощный удар в челюсть. Они вместе упали между столиков, но Гордон лишь заливисто рассмеялся, не оказывая никакого сопротивления. Что же посетитель — тот вдруг вытянулся и обмяк. Подождите-ка… Кажется, он захрапел!

— Надеюсь, я не перепутал вещество. — Гордон сбросил с себя тело, отряхнулся и утомленно зевнул.

— Гордон Уильямс, ты уволен! — смерила его суровым взором администратор.

— О, славно! — Молодой человек встал на ноги и под всеобщие возгласы покинул заведение, громко хлопнув дверью. Китайские колокольчики мелодично зазвенели, рассеивая его диковатую ауру.

Администратор подсчитала в уме ущерб разгрома, учиненного Гордоном Уильямсом, и взбешённо топнула ногой:

— Чёрт возьми, Эдвард, что у тебя вообще за приятели такие?

Глава 1. Жизнь на Земле

Днями ранее…

К очередному летнему дню в Станвелле Ацель тщательно готовился в ванной. У него не было никаких планов, не назревало никаких важных дел, кроме как очистить пространство человеческой квартиры, в которой он поселился, от вчерашней пыли, и окружить себя ароматами чистоты. Дорвавшись до благ цивилизации после долгого скитания по грязным планетам, он слегка перебарщивал со своим чистоплюйством. Но Эдвард, предоставивший ему обиталище, не имел слова против. Сам юноша не всегда располагал временем на уборку из-за учебы в колледже и подработки в музыкальном магазине. Круглые сутки следить за пришельцем у него тоже не было возможности. Ацель чем-то занят, и это - хорошо: меньше будет посматривать в сторону неприятностей. Ведь, как известно, все беды от безделья.

Ацель напевал под нос веселую песню и красовался перед зеркалом, распыляя лак и взбивая черные как уголь волосы руками, облаченными в скрипучие кожаные перчатки. Это был высокотехнологичный инструмент, который маскировал его специфический для земного глаза сондэсианский облик под лицеприятный человеческий. Но даже наедине с собой, как сейчас, пришелец не всегда имел смелость смотреть на себя настоящего. Парадокс заключался в том, что, пылая ярой антипатией к человечеству, для которого истинный он представлялся монстром, Ацель, при этом, не сильно расходился в своем мнении с людьми. За свои долгие годы странствий по планетам, он так привык сравнению с чудовищем, что, наверное, в какой-то момент сам увидел его в себе. И хотя случай был запущенный, предавать огласке свой комплекс пришелец, разумеется, не стал бы, и никто бы никогда не узнал, что его снобизм — это всего лишь затянувшаяся игра. Не узнал бы… не случись с ним… Эдвард. Этот юный парнишка уже дважды разгадал его — когда понял, что он не человек и когда догадался, что Ацель страдает отвращением не только к целому миру, но и к самому себе как его неотъемлемой части. Простодыра оказался прозорливее многих. Кто бы мог подумать…

Облачившись в чистую белую рубашку, с которой еще не выветрился свежий запах порошка, Ацель вымыл перчатки до блеска, перекрыл кран и на секунду заколебался. Это все, конечно, здорово, но руки тоже не мешает помыть! Вода снова зажурчала, так и крича голосом Эдварда: «Дружище, а нельзя ли поэкомнее?» Но Ацель все стоял, таращился на свое побледневшее лицо в отражении и никак не решался снять перчатки. Обычно при подобной надобности, он спасался тем, что отводил взгляд от зеркала, стараясь не зацикливаться на том чешуйчатом уроде, выглядывающим из него. Но в этот раз ему было важно хорошенько рассмотреть свою рептилоидную физиономию, чтобы не упустить проявление генетических метаморфоз в своей внешности. «Твое ДНК переписывается». Так сказала девочка с цепями. Исцеляющий миры? Так же она себя нарекла?

И что вообще это должно значить?

Ацель не чувствовал в себе изменений, за исключением редких приступов жара и слабости, быстро проходящих и не оставляющих никаких симптомов.

Избавившись от перчаток, ящер с ненавистью уставился в зеркало. Он неосознанно покривился, оценивая свои заостренные уши, повертел головой влево-вправо, обнажил перед отражением черные десны и белые клыки. Все как всегда. Длинный лоснящийся хвост раздраженно хлестнул кончиком, с грохотом смахнув в ванну шампунь, который Ацель еще не убрал после использования, и призвав собирающегося на учебу Эдварда.

— Ацель! — постучал тот в дверь…

Наскоро возвратив себе человеческое обличие, пришелец выглянул в коридор.

— Уже выхожу!

— Мне кажется, или я слышал, как ты напеваешь новый сингл Мии Донсон? — иронично улыбнулся Эдвард.

Ему было всего шестнадцать, но из-за низкого роста его, зачастую, принимали за учащегося средней школы. Синий студенческий жилет, в который он сейчас был одет, тоже возраста не прибавлял. Вообще форма местного колледжа Эдварду не симпатизировала. Ему было комфортнее в широких кофтах, худи, в штанах с заклепками и браслетами на запястьях. И хотя он всерьёз причислял себя к «панкам» и всяким там «рокерам», в нем напрочь отсутствовала черта характера, отвечающая за «крутость». И ни игра на гитаре, ни длинные волосы не помогали компенсировать ее отсутствие.

— Вот именно, что послышалось.

— Я узнаю эту песню из тысячи!

— Ну ладно, твоя взяла! — Ацель встал в отстраненную позу: — Эта отвратительная мелодия играет из всех щелей. Сама как-то заела в голове.

— Да-да, так оно обычно и бывает. Сначала ты ругаешь песню за прилипчивость, а потом твоя стена вся заклеена плакатами. Со мной было также, когда я стал фанатом «Go-go, Furry!»

Эдвард тыкал себя в грудь, довольный, что пришелец попался под чары его любимой музыкальной группы. Ацель же терпел и закатывал глаза под черными очками.

— Постой-ка, чем это от тебя пахнет? — Эдвард изменился в лице.

Ацель принюхался, и его осенило, о чем идет речь.

— А-а, это лак для волос. Знаю, запах резковат, зато хорошо держит укладку! Что скажешь? Как я выгляжу? — попозировал он, ожидая восхищений.

Эдвард только теперь заметил его новую прическу.

— Сног… шибательно, — произнес он, но не тем тоном, каким преподносят хвалебные оды (а ведь Ацель на них так надеялся).

— Что? — Пришелец тоже сделался хмурым. — Что не так?

— Ты? — Эдвард округлил бровь. — Спрашиваешь меня… что не так? — Он прошел мимо Ацеля в ванну и взял с полки лак для укладки волос. — У меня не было лака для волос.

— Ну да. Поэтому я купил его.

Эдвард мрачно кашлянул.

— Кхм, ты брал мою наличку?

— Нет, — честно признался тот. — Я ее не нашел. Я брал твою карту.

— Ты что???

— Я положил ее обратно в твою сумку, не волнуйся.

Эдвард залез в приложение банка на телефоне (который, к слову, был у него только благодаря щедрости тёти Молл, ведь его прошлый смартфон был принесён Ацелем в жертву мутанту), чтобы проверить трансакции, и к ужасу обнаружил, что это была не единственная нагло-спонтанная покупка пришельца.

— Когда ты успел?.. И почему мне не пришли смс-оповещения?

Ацель резал правдой как ножом:

— Чтобы между нами не было этого разговора. Да ладно тебе, друг, — перешел он в режим подхалима, — это всего лишь лак для волос…

— Всего лишь лак??? Почти пятьдесят фунтов! Ты потратил почти пятьдесят фунтов! На что?

— Думал, ты не заметишь.

— Не замечу, что у меня с карты списали треть моей зарплаты?

Ацель бессовестно пожимал плечами.

— Для этого я и отключил оповещения.

Понимая, что такой ответ не прокатит, Ацель вздохнул и прибегнул к другому методу, всегда безотказно работающему на Эдварде. Он стал давить на жалость:

— Представь, каково мне на чужой планете. У меня нет ничего, кроме заношенного пальто... Мне нужны были предметы первой необходимости для выживания на этой планете…

— Ну да, без лака для волос ты бы, наверняка, умер.

Безотрадно пошутив, Эдвард поставил злосчастный лак на место, сложил руки и закрыл глаза. На его переносице отпечатался темный след от напряженных дум, наводнивших его голову.

— Я тут на днях прикинул наш бюджет… В общем… Со своей зарплатой я не потяну нас двоих… Короче… — Эдвард вызывающе кашлянул в кулак, зная, что собирается озвучить то, что Ацелю точно не придётся по нраву, и… покраснел от гнева. Этот наглец воспользовался его прелюдией к главному объявлению и умотал вниз по лестнице. — Эй! Нельзя убегать, когда с тобой говорят!

Эдвард сперва хотел бежать за ним, но по итогу только дернулся и налег сверху на перила в слабой надежде докричаться до пришельца.

Ацель упал на диван, который служил ему еще и кроватью, и накрылся газетой, делая вид, что читает. В действительности его глаза просто бегали туда-сюда, ища спасение от рассерженного юноши, который хотел навязать ему очевидное суждение.

— Имей хоть каплю уважения! — возмущался Эдвард. — Я разрешил тебе жить в своей квартире бесплатно. Бесплатно! — сделал он акцент. — Просто… выслушай меня…

— Я знаю, что ты скажешь, — пробурчал Ацель из-за газеты.

— Тем лучше. Значит, мое предложение для тебя не будет ударом. Ты… — Эдвард важно подбочился. — Должен найти работу.

— О, если это предложение, то я могу его отвергнуть, не так ли? — Ацель показал кривую улыбку.

— Настояние, — поправился Эдвард, пораздумав.

— М, настояния можно ослушаться…

— Приказ!

Ацель изверг гортанный смешок и вновь отгородился газетой, но уже смелее.

— Дети не могут приказывать взрослым, — заявил он и забросил ногу на ногу.

Эдвард многое мог стерпеть, но не когда его обзывают ребенком.

Так! Спокойно. Увещевал он себя. Ацель хорош в словесных перепалках, он знает, как и что ляпнуть, чтобы у собеседника земля разверзлась под ногами. Нельзя терять самообладание!

— Ты сам выбрал жизнь на Земле, так будь добр жить, как человек!

— Не хочу.

Эдвард вырвал газету из перчаток Ацеля, чтобы взглянуть в его бесстыжие глаза, но за темными очками, которые тот снимал лишь ночью, когда спал, их все равно было не видать.

— Я тоже не хочу.

Ацель в немом удивлении вскинул черные острые брови.

— Да. И не смотри на меня так. Мне тоже не по душе пять раз в неделю вставать ни свет ни заря, чтобы успеть на первую пару в колледж, а потом чесать в музыкальный магазин и улыбаться посетителям, как дурак, лишь бы продать что-то! Я не могу позволить себе бездельничать. Прости, но это называется жизнь на Земле, Ацель. — Эдвард умолк, чтобы отдышаться и посмотреть на реакцию пришельца. Тот выглядел внемлющим и бледным. То, что надо!

Он продолжал:

— Ты любишь вкусно поесть. Ты любишь принимать ванну. Ты любишь выглядеть хорошо. Еда и мыло…вода… это все стоит денег, Ацель! Ты же космический пират, в конце концов, тебе должно быть известно, что редко какие блага в нашем мире достаются задаром…

Ацель надулся и отвернулся лицом к спинке дивана. Это был хороший знак, повествующий о том, что у него начала просыпаться совесть.

Эдвард глянул на время, вздохнул о том, что пора уходить, и сказал примирительно:

— Не пойми не правильно, мне не жалко покупать тебе еду и какие-то вещи, но, если так и дальше пойдет… нам просто нечем будет платить за жилье и мы с тобой окажемся на улице.

— А твоя тетя… — подал голос пришелец. — Ты же сам говорил, что у нее своей ресторанный бизнес…

— Да. А еще я говорил, что моя тётя уже и так платит за мою учебу. У нее маленький ребенок, которого надо поднять на ноги. Ты хоть знаешь, как быстро растут дети? И сколько финансовых расходов требуют их нужды? В общем, — подытожил Эдвард, — хочешь ты того или нет, но тебе придется подумать о том, чтобы найти работу.

После его слов Ацель действительно подумал, но немного о другом.

— Меня никуда не возьмут. У меня нет документов.

Эдвард напряг мозги и, кажется, нашёл лазейку.

— У меня есть одна мысль, — улыбнулся он своей идее.

Ацелю его просветленное лицо не понравилось. А после последней фразы его и вовсе покоробило.

— Раз уж речь зашла о моей тете…

Глава 2. Неудачник

Ещё этой весной Станвелл был богом забытым городком, который мог привлечь туристов только сосновым парком и дешёвым жильём. Но после июньских событий достопримечательностей здесь поприбавилось. Первым делом, конечно же, прославился Уиллоубрук — лесной массив, вокруг которого и раздули всю шумиху про инопланетян. Именно там обнаружили два космических корабля, а позже гремели взрывы и кружили вертолёты. Однако вскоре, чтобы не наводить панику, дело осторожно замяли, а ранее обнародованные новостные материалы опровергли и замаскировали под «череду терактов» незатыкающимися устами официальных источников СМИ, под чьим натиском любая истина вытеснялась, как красота цветка под грязным оползнем. Но дабы народ не решил, что их принимают за дураков, часть правды пришлось сохранить. По новой легенде космические корабли не падали на землю вовсе, но инопланетный монстр, напугавший округу, действительно существовал. Его описывали как неразумное звероподобное создание, попавшее на планету вместе с космическим мусором в ночь тринадцатого июня. Само собой разумеется, он был успешно схвачен бравыми военными силами Великобритании и отправлен в лабораторию для дальнейшего изучения, потому больше не представляет опасности для мирных жителей.

Так интерес англичан к событию остался, но их уровень спокойствия значительно подрос.

И хотя мнение одного не имело места быть в этом политическом сценарии, каждый располагал своим взглядом на вещи. Люди открывали тематические пабы, использовали словосочетания «пришельцы» и «вторжение» в названиях для популязации брендов, примеряли на себя образ инопланетного гостя и плодили подкасты и ролики в интернете с теориями заговора.

Эдвард остановился напротив доски объявлений и задумчиво сорвал цветную брошюру. «Вы уверены в том, что среди ваших родных и знакомых нет инопланетян? Гадалка Бенинья откроет вам глаза», — прочитал он вслух и глупо улыбнулся. Он уже дружил с одним пришельцем, и эта странная дружба его вполне устраивала. Ну, за исключением убытков, которые влекло соседство с тем под одной крышей …

У Эдварда больше не было близких людей. Может быть, только Лили Молл — старшая сестра его матери. Эта добрая женщина помогла ему освоиться в Станвелле, а теперь еще и пристроить на должность официанта в свой ресторан этого бестолоча Ацеля. Не всякий согласиться трудоустроить к себе человека без документов. Интересно, как он там? Справляется? Хочется надеяться, он никому не нагрубил.

Порою, Эдвард задумывался над тем, сколько времени требуется, чтобы сделать из пришельца и космического бандита законопослушного человека и гражданина Великобритании. Несмотря на их крепкую дружбу и путь исправления, на который Ацель послушно встал, юноша переживал о его дурных привычках. Ацель мог впасть в беспричинную ярость, а потом залечь на дно с тяжёлой депрессией, закрывшись на три дня в комнате без еды и воды. Причем это всегда была спальня Эдварда! Ещё одна вещь, которая могла смутить, состояла в том, что пришелец жил в его съемной квартире с таким своеволием, будто иначе и быть не могло.

Эдвард не спеша направился к парковке, запрятав руки в спортивную синюю куртку. Он почти не поднимал ноги, отчего его кеды быстро изнашивались. Наверное, это немного безвкусно носить под брюки и жилет спортивную обувь, но Эдвард не принимал альтернатив. Он уже тысячу лет не надевал туфли, у него дома их просто не было!

Сегодняшний день не задался. Сначала Эдварда выставили из музыкальной группы, а потом испачкали его сумку кленовым сиропом. Якобы не нарочно. Но это же лишь самовнушение, так? Это все дело рук того новенького, который перевелся к ним под конец года… Как же его звали?.. Джейкоб Анистер, кажется.. Да уж, он звезда, ничего не скажешь…

Эдвард даже получил от него извинения, пусть в форме ехидной и неискренней. Но это лучше, чем ничего.

После купаний в унитазе, которые устраивали ему одногруппники, кленовый сироп — это такая мелочь. И почти не обидно. Почти.

Эдвард потратил около часа, оттирая пятно со штанов в уборной колледжа, но горьковато-сладкий запах настырно не отступал. Он облаком сидело у него на плече, словно чертик.

В невеселой задумчивости, Эдвард завернул в переулок, в котором почти всегда стойко держались тени, за исключением тех коротких часов, когда солнце пламенело в зените. Последний прямоугольник жёлтого пятна затягивали постройки, сообщая о том, что время уже перевалило за полдень. Он вздохнул. Сейчас его бывшие коллеги репетировали «Every Rose Has its Thorn» для студенческого фестиваля, что состоится в конце июля в день закрытия очередного учебного года. Эта песня многое значила для Эдварда. Он самолично участвовал в выборе композиции — один из немногих случаев, когда жизнь предоставила ему выбор. Однако в последний момент они нашли ему замену. Да, вот что действительно обидно! А кленовый сироп на штанах — ерунда!

Эдвард гулко вздохнул. Нет, не стоит унывать! Во всем есть плюсы. И плюс его ухода из группы заключается в том, что теперь у него будет время, чтобы отдохнуть перед вечерней сменой в музыкальном магазине. Эдвард прошел несколько шагов и оглянулся — ему почудилось, что кто-то внимательно рассматривает его со спины. «Все нормально, — успокаивал он себя. — После опасных приключений с Габриэль и её товарищами, паранойя — ожидаемый побочный эффект». Эдвард продолжил путь. Когда он снова расслабился, его горла коснулся охотничий нож.

— Отдавай деньги! — приказным тоном представил свои требования уличный вор.

Эдвард безоговорочно достал кошелёк с тем немногим, что у него было. Человек удовлетворённо ослабил хватку, бестактно вырвал из неловких пальцев юноши добычу и умчался прочь в одну из тёмных развилок переулка, шурша черным дождевиком. Перепуганный, Эдвард осел на асфальт и посмотрел на свои вспотевшие ладони — они неконтролируемо дрожали. Видимо, чудовища и инопланетяне, с которыми он сталкивался этим летом, так и не выработали в нем иммунитет к страху.

Добравшись до дома и сунув ключ в замочную скважину двери своей убогой квартирки на Волкер-стрит, 2в Эдвард озадачился.

«Очень странно, — подумал он и полез в телефон. — Ацель же должен быть сейчас… Не может быть! Пропущенный от Лили! Так и знал…»

Эдвард натянул на свое лицо самое строгое выражение, на которое был способен, и уверенно распахнул дверь. Густой дым и едкий запах гари любезно встречали его на кухне. Ацель отчаянно пытался потушить горящую сковороду.

— О, Эдвард, ты сегодня рано! — прокашлялся он.

— Что ты творишь? — Эдвард поторопился открыть окно, что вызвало некоторые трудности, поскольку большую половину и без того тесной кухни занимала самодельная химическая лаборатория. Огонь насытился кислородом и перепрыгнул на жалюзи.

— Ацель, сделай что-нибудь! — Эдвард был в панике. Жалюзи быстро воспламенились, провоцируя черные валы дыма.

Пришелец без проблем сорвал их и растоптал ногой.

— Кто тебя просил открывать окно? — прорычал он, выкидывая угольки обеда в мусорное ведро.

— Вот не тебе сейчас меня отсчитывать!

— Ты чуть не устроил пожар!

— Я не устроил пожар? Это у тебя сковорода загорелась вообще-то!