История Улюлюйска для детей и туристов

Дизайнер обложки Анастасия Башаева

© Веснописец Нектор, 2024

© Анастасия Башаева, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-7773-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Послание веснописца Нектора

Книга, что сейчас открыта вашему взору состоит из коротких историй. В былые времена их называли анекдотами и не всегда они заканчивались раскатами гомерического хохота. Просто случай, который произошёл и оставил в душе рассказчика какой-то след.

История Улюлюйска оставляет не след, но колею и попав один раз на этот карнавал, выбраться из него становится невозможно.

Так что давайте считать, что это книга – сеть, а я рыбарь, который ваши думы-карпы ловит в улюлюйский аквариум чудес.

Вначале я расскажу немного про Улюлюйск, про свою работу и славное происхождение жителей благословенного края. А уже потом будут анекдоты.

Вы, конечно, можете сразу отправиться к ним, но без аперитива ощущения будут не те. Ведь история Улюлюйска намного богаче его прошлого.

На этом всё, я беру в руки веретено.

География Улюлюйска

Точное расположение Улюлюйского края легко определит любой школьник. Одна его граница у Хабаровска, другая у Персии, сверху тундра, слева дикие народы немытой Европы. А ещё кругом наш заклятый враг Ербохомохоль, где нет правды и сострадания, а только сплошной разврат, кривда и хозрасчёт.

Протекает у нас много рек, стоит много болот, есть пустыни и горы, степи и заливные луга, а ещё сильно богатые недра, в которые можно погружаться бесконечно.

Вот только составить карту Улюлюйского края так никто и не смог. Пытались купцы Античности и послы Модерна, но скоро бросали это дело. Говорят, что со спутника даже пытались, но то Улюлюйск моргнёт хитро, то пленку засветит, а может, ради озорства и рожу состроить. Грустит спутник, а с ним грустят и в Ербохомохле. И поделом им там всем.

Так что карты Улюлюйска нет. Он просто есть. Вокруг и в сердце.

Что касается нашей главной реки Улюлюйки, то иногда её называют «сестра Волги». Правда, скорее всего, вы никогда не слыхали такого выражения, потому что используют его в основном поэты третьей руки. А их книги открывают как раз иногда.

Но если посмотреть на записи географов, то можно увидеть, что Улюлюйка ведет себя весьма странно. Во-первых, она пересекает Улюлюйск с севера на юг и с запада на восток. Во-вторых, там, где Улюлюйка касается Ербохомохля, она внезапно уходит под землю, чтобы вынырнуть посреди реликтовой тайги.

А ещё у нашей Улюлюйки много тихих заводей. Раньше в них любили уходить ушкуйники. Там они чинили свои лодьи, штаны и переломы. А ещё пели залихватские песни и готовили ячневую кашу.

Сегодня в этих заводях тоже собираются лихие люди, но уже приличные. Есть среди молодёжи такой странный вид спорта – взять доску, выплыть на середину заводи и подраться с выдрой. Часто молодёжь проигрывает, потому что на помощь выдрам приходят бобры и подлещики. Они кусают экстремалов за потаённые места и тем наносят позор.

Ещё учёные долго спорили, какой самый большой приток Улюлюйки: Волга или Дон? Но после постройки известного канала их можно считать одной рекой и одним притоком Улюлюйки.

А веснописи сохранил данные, что давным-давно водились в Улюлюйке ракокрабы, которые с трудом помещались в ведро. И было их так много, что ходили на них не с раколовкой, а с дрекольем и вилами, а потом закатывали в корчаги колбасы и карбонаты.

Иными словами, Улюлюйка – центр нашего края и его сердце, которое пульсирует среди русла и порой показывает норов.

Кто такой веснописец

и как устроена улюлюйская историческая школа

Улюлюйск появился ровно в тот момент, когда первое животное вышло из мирового океана на мировую сушу. Правда, то животное ещё было неразумно и потому своего счастья оценить не смогло.

Должны были пройти миллионы лет, прежде чем первые люди из Африки в поисках лучшей жизни пришли обратно в Улюлюйск. Там они стали сеять, пахать, драться с насекомым Пчелой за мёд и всячески развивать культуру танца и ублажения духов. А между делом плодились и расселялись.

Важнейшим событием в нашей истории стоит считать столкновение улюлюйцев с берёзой. Тогда один из моих далеких протоколлег вырезал каменным ножом на бересте картинки про свой поход. Сейчас копия этой бересты хранится в нашем краеведческом музее. Злые языки говорят, что береста поддельная, так что копия на самом деле выдумка. Но слушать эти языки – себя не уважать. Так что это копия, твёрдо и чётко.

Когда улюлюйцы изобрели буквы, они стали записывать важные дела и новости на бересту и хранить её в большой яме. Чтобы мышь не погрызла бесценные амбарные записи, яму обмазывали глиной и разводили в ней костёр. Получалось прочное укрытие, куда записки и убирали.

Бересту сменил папирус из рогоза, потом пергамен, а затем и бумага. Записи по традиции хранили в яме. Мыши попасть туда не могли, а вот вешние воды от растаявшего снега проникали только так.

В итоге записи приходилось регулярно приводить в порядок. На то были отдельно выделенные люди, которых и прозвали веснописцами, поскольку именно весной начиналось восстановление записей. Этот процесс ещё именовали «переписывать историю».

Оттого хроники прошлого полны лакун, противоречий и странных совпадений. Так, есть рассказ о том, как улюлюйцы отбились от войск Юлия Цезаря с помощью паровоза, который пугал его слонов. А после, в честь победы, запустили в космос курицу.

Какое-то время подобные записи никого не смущали, но с проникновением научного подхода, а веснопись – это строгая наука, между прочим, – кто-то задумался.

Так мой предшественник обратился с высочайшей запиской к Начальству, где и рассказал, что наша история полна странных событий, нестыковок и откровенной белиберды.

Начальство записку прочитало и крепко задумалось. А потом вышло с мудрым решением: история – это вам не лента, а огромное количество событий, которые произошли и могли бы произойти. И превосходство нашей исторической школы в том, что оба нарратива у нас сливаются в один. Так что более полной и правдивой хроники событий нет и быть не может.

Ещё Начальство посетовало, что не может выпороть веснописца, поскольку времена уже были не те. Всё-таки железная дорога появилась, телеграф и прочие атрибуты будущего.

На этой парадигме множественных версий прошлого и строится наша историческая наука. И меня, веснописца, так учили.

Тут я могу и про себя, презренного, немного сказать. Зовут меня Нектор, а фамилия мне по статусу не положена. Точнее, есть у меня всё, в паспорте указано, но в общественном пространстве и месте я живу под принятым именем Нектор. На нём и остановимся.

Учился я на истфаке УГУ (Улюлюйский государственный университет) и уже на пятом курсе мне предложили пойти в подмастерья тогдашнего веснописца Григория. А я и не стал отказываться. Так и работаю потихоньку: разбираю архивы, создаю новые и рассказываю истории разные.

Вообще о нашей работе говорят много, а знают мало. Одни считают, что веснописцы – это хитрая машинка, другие – заговор группы неопределённых лиц. Но нет, мы живые и даже иногда едим. Главное же – продолжать традицию.

Нет ничего правдивей улюлюйских веснописей. Нет и уже не будет. И вы всё узнаете. Хотите вы этого или нет, спрашивал ли я вас об этом или нет.

И чтобы не прослыть голословцем, сразу расскажу, как у нас принимают научные решения не только в истории.

Вот был случай один в 1892 году. Тогда прошёл большой съезд агрономов, и даже пару немцев приезжали и показывали новые машины. Сам Губернатор открывал съезд, а значит, событие важное было.

Но вот завязался спор о брюкве. Один агроном говорил, что перед посадкой её надо чистить или хотя бы резать. Другой – что и так сойдёт. Собравшиеся быстро разделились на два лагеря. Немцы впали в недоумение.

Разумеется, спор быстро перерос в неистовую ругань и драку. Зазвенели люстры, засвистели портфели. Да, это традиция поисков научной истины такая.

Немцы побежали за полицией, и скоро агрономические светила оказались в околотке. Там они быстро примирились и нашли соломоново решение: сеять половину так, а вторую эдак. Причем не только брюквы, но и свеклы, например. Ну чтобы потом опять ссор и споров не было.

С тех пор так и повелось. И если кто-то называет подобное полумерами, то он в дипломатии ничего не смыслит. Из Ербохомохля, значит.

По причине множественных вариантов истории Улюлюйска я не могу рассказать историю его происхождения. Археология говорит о IX веке нашей эры, но тогда как мы могли сражаться с ромейцами Цезария?

Источники иноземные вообще относят появление города к XIV веку, но веры им нет никакой, потому что часто они говорят от зависти, а не от желания раскрыть правду.

Потому считается, что Улюлюйск был всегда. А день города можно всегда назначить в удобное и свободное от посевных-уборочных время. И если все дороги ведут в Рим, то все временные линии – в Улюлюйск. Так и держится гармония мироздания на нашей планете.

Кто такие Губернатор и Начальство

Улюлюйск – место богатое на порядок. Изначально им правили альфа-австралопитеки, потом самые умелые из габилисов и самые прямоходящие из эректусов. А когда мы до сапиенсов дошли, тогда традиция окончательно устаканилась – правит нами самый умный, смелый и умеющий глядеть вдаль лучше остальных.

Правда, некоторые остряки говорят, что первым Начальством стали обезьяны, которые взяли в руки палки. Но так они говорят, потому что времена нынче не те, и за слова не уедешь получать профессию лесоруба.

Однако Улюлюйск всегда был в пучине истории, а часто и задавал ей движение. И потому во времена оные нами правили князья, великие князья, председатели реввоенсоветов и первые секретари. Это всё правильные названия, но неправильные.

Что есть власть Губернатора? Это концентрация тысячелетий мудрого правления, прозорливости и умения принимать хорошие решения, даже если они кажутся сегодня абсурдными. И потому не каждый может возложить на себя этот тяжкий труд.

И в нашем обществе есть Великое Согласие, которое касается того, что Губернатору мы доверяем целиком и полностью, поскольку он продолжатель великих двоякодышащих и габилисов.

А уж как называется эта должность – вопрос второй и неважный. Так что мы можем погрешить против исторической правды и говорить о Губернаторе во времена Ромейской империи, возвышения Москвы и Олимпиады-80.

Потому что правда не в слове. Правда – в непрерывной нити правления, которую никто не смог никакими ножницами Смуты перерезать.

И даже порой неважно, как зовут Губернатора. Потому что имён у него может быть много, но ни одно истинной сути не коснётся даже жучиной лапкой.

Есть и другой взгляд на происхождение Начальства. Он противоречит тому, что я описал выше, но, согласно улюлюйской концепции истории, всё могло быть и было.

По второй версии, первый Губернатор Пуруша родился на заре мира. Но было ему скучно, и потому Губернатор разделил себя на части. Из тела вырос Улюлюйск, из рук – урядники, из головы – Начальство, а из ног – сами улюлюйцы.

Но порядка не было, потому как не были спущены каждой части тела задачи. Тогда второй Губернатор победил дракона Еброхомохля и засеял его зубами жирные улюлюйские нивы. Тут жизнь как-то сама по себе и наладилась.

Второй Губернатор правил несколько веков и самостоятельно сошёл в склеп, когда сильно устал. И это первый задокументированный случай добровольного отказа от правления Улюлюйском.

Однако история и миф слишком часто идут рука об руку. В 1747 году шахтёры нашли странное при добыче меди и раскопали. Это оказалась крипта Второго Губернатора, и от громкого шума его мумия проснулась. Второй Губернатор не стал ничего ни у кого спрашивать и прошёл сразу в резиденцию тогдашнего Губернатора.

Там мумия заявила, что хоть ушла от правления Улюлюйска добровольно, никаких бумаг не подписывала, поскольку тогда ещё даже букв не придумали. Так что он, Второй, законный властитель, а тогдашний Губернатор – не более чем заместитель и, может, даже мятежник.

Так началась Третья Улюлюйская Смута, она же Смумия, она же Площадная замятня. Второй Губернатор и тогдашний наш правитель три года выясняли, кто настоящий правитель, и поставили под удар экономическое развитие нашего края. Разумеется, дошло до отряда стрельцов и лихих людей, которые пищалями и саблями доказывали легитимность нанимателя.

Спасло ситуацию Начальство, которое продолжало собирать подати, выдавать ссуды и штрафы. Потому вне самого Улюлюйска никто ничего не заметил, а узнал о событиях сильно позже из лубков.

Только к 1750 году стороны пришли к согласию. Тогдашний Губернатор строит для второго новый склеп в тайном месте, хоронит со всеми почестями и потом больше никогда не тревожит. Второй Губернатор же обязуется прийти, когда Улюлюйску будет совсем худо. Придёт и порешает все вопросы, а также недругов.

На том Третья смута завершилась, и скоро Улюлюйск открыл месторождения красной ртути, с которой не знал, что делать, но на всякий случай хранил. И хранит до сих пор.

У Губернатора есть свой день. Отмечается он всегда 12 декабря. И вот почему.

Первым повелел отмечать свой день рождения Губернатор Корф. Было это ещё при Екатерине II Матушке. Корфа не смутил Рождественский пост, потому как был он из немцев, а у них не принято.

Следующий за ним Губернатор родился в апреле. Но рассудил, что подводы с подарками и гостями обязательно застрянут в грязи. И потом ещё ковры натопчут. А в декабре уже почище.

Прибывший за ним Губернатор был очень увлечен разведением бойцовых дятлов и на такую мелочь, как день рождения, не обращал внимания. К тому же, если что-то произошло два раза, то на третий будет уже традиция. Прочие Губернаторы посчитали аналогично.

При советской власти отмечать день рождения Губернатора было невозможно, но некоторые тайком продолжали. В этот день было принято ставить перед портретом Губернатора мочёные яблоки и мазать его губы мёдом.

При новой власти вернули губернаторов, а с ними и праздник. Правда, про традицию яблок и мёда забыли, но что поделать. Да и где сейчас мочёные яблоки достать?

Ну, нельзя умолчать о венчальной карете улюлюйских Губернаторов. Впервые она проехала по улицам столицы нашего славного края в 1789 году. Это была уменьшенная копия императорской кареты, только вместо золота её украшало серебро, лошади были сильно дешевле, и форейторы небритые.

Но проезд по главной улице так понравился всем участникам, что в каждую годовщину назначения Губернатор повторял свой, так сказать, триумф. И никакие циркуляры из столицы не могли ему помешать.

С годами карета менялась. Обросла фигурами из бука и дуба, позолотой и шоколадным фонтаном, местами для крепления фейерверков. Так что никому уже и в голову не могло прийти, что Губернатор может выезжать иначе.

Традиция прервалась в 1917 году, но карету сохранили в музее «Улюлюйского царизма». Оттуда её периодически брали на торжественные парады и съёмки в кино. Ведь карету столичную из Эрмитажа не даст никто, а Улюлюйску она приносила копеечку.

Туровскому, первому секретарю, однажды предложили подобный променад, но тот благоразумно отказался. Но на всякий случай в годовщину назначения украсил машину огромной плюшевой пчелой.

В 1992 году, когда Губернаторство официально вернулось, решили и традицию возродить. Тогда карету вытащили из музея и запрягли в «Чайку». Тогдашний веснописец подсказал, как надо правильно карету украсить и каким маршрутом двигаться. Но на фоне времён и лихих вихрей экономики символизм оказался неуместным, так что традицию решили больше не повторять, пока ситуация не станет более подходящей для возрождения традиции.

Геральдический гусь

Многие спрашивают: «Почему на гербе Улюлюйска гусь? Ведь есть прекрасные животные вроде медведя или грифона, и они лучше подходят такому славному краю».

Краевед Сметанин ответил бы вам, что гусь символизирует двойственность края. Красота и орбита эстетики, но с зубами. Так что берегись! Но краевед Сметанин гранты получает, а вот к веснопиям доступа у него нет – я не пускаю. И да, оба факта плотно связаны.

Вот как дело было. Гусей в Улюлюйске всегда было много. На мясо, на паштет, на писчее перо пускали. Всё как у людей.

Но в 1847 году Ербохомохль тайно нанял известного дрессировщика Мажесто. Тот приехал в Улюлюйск и давал бесплатные выступления. А по вечерам Мажесто и подельники всячески вредили улюлюйским гусям: подмешивали в корма белену, подпаивали вином и показывали похабные картинки.

И скоро Губернатор заметил, что бумаги на подпись ему приходят с ошибками. Писари стали путать Ъ и Ь, писали слово «губернатор» с прописной, а однажды встретилось даже «императришка».

Начали расследование. Давали писарю перо арзамасского гуся. Ошибок нет. Давали перо улюлюйское – и сразу выходило что-то неправильное, вплоть до поддержки декабристов.

Тогда была проведена мощнейшая селекционная операция. Всех гусей Улюлюйска заменили гусями из окрестных деревень. А городских отправили на границу с Ербохомохлем. И знаете? Ошибки сразу исчезли. И документы стали сразу одухотворённые, пышущие державностью.

Так мудрость Губернатора показала, насколько важен улюлюйский гусь – без него не будет паштета к завтраку и документооборота. И постановил поставить его на герб. А Мажесто не пускать больше никогда.

Ну а Сметанин только и умеет, что сказки гуманитарные сочинять.

Любовь улюлюйцев к гусю однажды довела до того, что Арзамас чуть не повторил судьбу Карфагена. Так случилось в 1871 году, когда состоялся (почти) поход на эту гусиную столицу.

Всё началось с того, что конезаводчик Рыжов вернулся с Нижегородской ярмарки и собрал вокруг себя приятелей. Собрались, понятное дело, за самоваром. Рыжов начал в красках описывать лошадей, которых видел, и гости цокали языками. Но потом кто-то спросил: «А как там с гусями-то? Похуже наших?»

Конезаводчик опрокинул кружку чаю с мёдом и попросил полового просто мёду, но настоянного. И пока не принесли кружку, Рыжов молчал. А как принесли, так сразу и стал описывать в подробностях, каков арзамасский гусь: крылья размахом с телегу, лапы хоть подковы ставь, клюв твёрже уральской горы и так далее. Гости тоже сразу отставили чай и замолчали в ожидании.

С каждой кружкой Рыжов вспоминал всё больше достоинств арзамасского гуся и ещё оскорблений, которые отсылали ему заводчики птицы. Мол, ваш улюлюйский гусь – суть курица, только ещё глупей. И пером из крыла вашего гуся можно только Баркова переписывать, но Пушкина оно недостойно.

Тут Рыжов хлопнул по столу, кинул половому купюру и объявил, что возвращается на ярмарку и будет лично каждого гусезаводчика убеждать забрать свои слова обратно. Гости присоединились, и отряд направился прочь из города. По пути они собрали единомышленников, провизии и кольев из заборов.

Отряд мести дошёл только до глуши с Лягушкиным князем и зайцем-барабайцем. Рыжов сотоварищи поняли, что устали, и уснули прямо в клюкве. Но перед этим погрозили кулаками и дрекольем в сторону Арзамаса.

Наутро отряд на удивление бодро вернулся в Улюлюйск и разошёлся по своим торговым и мещанским делам. Но решили, что на следующую ярмарку обязательно поедут вместе и покажут там, кто тут глупее курицы.

Улюлюйские обычаи и праздники