Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том

Том 1. Роль второстепенной героини…

Глава 1. Попадание и первый шок

Вселенная, как выяснилось, обладает извращённым чувством юмора. Фраза «не загадывай вслух, а то сбудется» оказалась не просто страшилкой для скучных бабушек, а своего рода системным запросом. Если ты, к примеру, студентка-лингвист, до рассвета зачитывающаяся сэнсяй-новеллами и в сердцах восклицающая: «Да я бы на её месте всю эту фэнтези-драму переписала!», — вселенная не просто слышит. Она берёт тебя на слабо, пинком отправляя через пространственно-временной клапан прямиком в эпицентр сюжета, который ты знаешь наизусть.

Прошу, не надо той снисходительной улыбки. Да, я обожала эти романы. Да, я мысленно критиковала сценарии и симпатизировала злодеям — они хотя бы честны в своём желании сломать игру. Но в мои планы на жизнь, поверьте, не входило состояние перманентного адреналинового коктейля, подозрительного отношения к каждому придорожному псу и личной встречи с персонажем, о котором в тексте писали: «того боятся даже демоны».

Сознание вернулось ко мне волной ледяной боли. Я лежала на сырой, колючей земле. Туман над долиной был настолько густым, что напоминал многослойный саван, наброшенный на спящий мир. Воздух пах влажной глиной, дымом и прелыми листьями — запах, которого нет в городе, где пахнет асфальтом и кофе. В висках стучало, а в левом боку пылал огнём синяк, будто по мне проехались грузовой тачкой.

«Вселилась» — красивое слово для дневника. На практике же это напоминает жуткий хаксобственного «Я». В голове всплывали обрывки: я — Линь Сяо, 21 год, филфак, ночные бдения над книгами и крепчайший кофе. А ещё — я знала сюжет. Почти дословно. И одно имя заставило всё внутри сжаться в ледяной ком:

Ху Янь.

Едва я подумала о нём, в сознании щёлкнул невидимый переключатель. Перед мысленным взором возникло что-то вроде голографического интерфейса — бездушного, резкого, как удар хлыста. Это не было магией. Это был баг в матрице, фатальная ошибка, загрузившая мне читерский мод «Знание сюжета». Стоило мне сфокусироваться на чём-либо, как всплывала лаконичная карточка: имя, роль, уровень опасности. Польза от того, что ты запоем читала книгу, — точное знание, кто из окружающих тебя людей обречён.

Я попыталась подняться. Тело отозвалось протестующей болью в мышцах. Запястья были до неприличия тонкими, кожа — бледной. На мне было традиционное платье из тонкой ткани с вышитыми лотосами, от которого несло пудрой и стариной. «Идеальный костюм для сцены "бедная родственница ждёт своего часа"», — с горькой иронией подметила я. Эта саркастичная мысль стала моим первым крошечным щитом против накатывающей паники.

Мир, однако, решил подлить масла в огонь моего личного ада.

— Леди Лянь Шэн? Вы в сознании? — послышался голос, молодой, с заметной хрипотцой от усталости.

Я повернула голову. К ней приближался слуга — худой, загорелый, с глазами, в которых читались бессонные ночи. Его одежда была чистой, но поношенной. Прежде чем он успел договорить, интерфейс в голове безжалостно выдал справку:

«Чжэнь Юн. Слуга клана. Верный, но морально истощён. В каноне остаётся на втором плане. Уровень опасности: Низкий.»

Он смотрел на меня с таким облегчением, будто только что отвёл от себя казнь. «Жива», — кричал его взгляд. Он назвал меня по имени — Лянь Шэн — и в тот же миг в память врезалось горькое знание: в исходном сюжете я — внебрачная дочь главы клана Лянь.

Нелюбимая. Обуза. И у меня есть мачеха, женщина, чью холодную красоту автор сравнивал с ледяной скульптурой, способной улыбаться и одновременно подписывать смертный приговор.

Причину моего визита в эту богом забытую деревню карточка мачехи озвучила с убийственной простотой:

«Лян Та. Мачеха. Расчётлива, холодна. Цель: устранить приёмную дочь, укрепив положение своих детей. Уровень опасности: Высокий.»

И тут осознание накрыло меня с новой, доселе неведомой силой. Я — не просто зритель. Я — та самая второстепенная героиня, чья роль в повествовании исчерпывается одним эпизодом: «погибла при нападении демонов на деревню». Это была не метафора. Это — мой приговор, вынесенный автором. И он должен быть приведён в исполнение. Очень скоро.

Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Дыши. Просто дыши. Раз ты ещё жива и мыслишь — значит, есть шанс. Любой сценарий можно переписать. Сначала — выжить. Потом — разобраться с мачехой, что меня сюда отправила.

Я посмотрела на Чжэнь Юна, заставляя губы сложиться в подобие успокаивающей улыбки.

— Всё в порядке, Чжэнь Юн, — мой голос прозвучал неестественно ровно, будто его натянули на каркас из стали. Я пыталась изобразить ту самую сдержанную героиню, которой, по идее, должна была быть. Получалось отвратительно. — Я… пришла в себя.

— Леди, по приказу госпожи Лян Та мы следовали в деревню, но вы… оступились на склоне. Я перенёс вас сюда, в безопасное место в деревне.

«Безопасное место». Ирония этой фразы была ядовита. Если сюжет уже запущен, то безопасных мест здесь не осталось. Всё было лишь декорацией к моей казни.

Я заставила себя осмотреться. Деревня внизу, утопающая в утренней дымке, была одновременно идиллической и беззащитной. Деревянные дома, мостики через ручей, первые торговцы на улице. Лучи восходящего солнца золотили кроны деревьев, но не могли прогнать липкое, парализующее предчувствие беды. Оно витало в воздухе, гуще тумана.

Я сделала шаг, опираясь на руку слуги, и в этот момент чей-то крик разорвал утреннюю тишину. Не крик, а вопль — рваный, полный животного ужаса. Его тут же подхватилидругие. Мир замер, а затем сорвался в адский водоворот паники.

Мы бросились бежать. Мой внутренний интерфейс работал без перебоев, помечая встречных людей безжалостными тегами: «Крестьянин. Обречён. Уровень опасности: Средний (в контексте атаки)», «Торговец. Паникёр. Уровень опасности: Низкий». Это было ужасающе и бесценно одновременно. Я знала, кого можно проигнорировать, а за кем лучше последовать.

И тогда я увидела Его. Ху Яня.

Он стоял на пригорке, неподвижный, как изваяние, высеченное из самой ночи. Длинные тёмно-пепельные волосы струились, словно потоки чёрной воды. Лицо — острые, безупречные черты, будто выточенные изо льда. А глаза… глаза были не просто красными. Они горели, смесью янтаря и крови, в которых тонули души. Интерфейс выдал предупреждение, от которого кровь стыла в жилах:

«ХУ ЯНЬ. ГЛАВНЫЙ АНТАГОНИСТ. САДИСТ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. НАСЛАЖДАЕТСЯ ЧУЖИМ СТРАХОМ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: СМЕРТЕЛЬНЫЙ.»

Он всего лишь хлопнул в ладоши — почти бесшумно. И двое стражников у входа в деревню рухнули замертво. Не было ни вспышки, ни крови. Просто… жизнь из них ушла, как будто её выключили. Я застыла, не в силах отвести взгляд, парализованная этим безмолвным, совершенным злом. Единственная мысль, пробившаяся сквозь ледяной ужас: Не двигаться. Не дышать. Стать невидимкой.

И тут небо почернело от огненных шаров, с рёвом несущихся к деревне. Начался хаос. Толпа, мечущаяся в панике, отбросила меня от Чжэнь Юна. Меня швыряло из стороны в сторону, я едва увернулась от снаряда, врезавшегося в соседний дом с оглушительным грохотом. Демоны. Первая глава. Всё идёт по плану. По плану моей смерти.

И в этот миг отчаяния меня осенило. Паника не поможет. Ты же знаешь, что будет дальше. Каждый их шаг. Каждая атака. Это не интуиция — это спойлер. Используй его!

— Быстро, сюда! — раздался позади властный, собранный голос.

Я обернулась. И увидела его. Сяо Фэй.

Его имя вспыхнуло в сознании, как знамя:

«СЯО ФЭЙ. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. РЕШИТЕЛЬНЫЙ, ЖЕРТВЕННЫЙ. ОБРЕЧЁН ПОТЕРЯТЬ БЛИЗКИХ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: НИЗКИЙ (союзник)».

Он, не церемонясь, схватил меня за руку и потащил под прикрытие каменной стены. Его пальцы были твёрдыми и уверенными. В его глазах горел огонь, которого так не хватало мне, — огонь не слепой надежды, а яростной решимости бороться до конца.

Мы оказались за грубым каменным заслоном, рядом с несколькими бочками. Сяо Фэй уже оценивал обстановку с хладнокровием ветерана.

— Помоги мне! — крикнул он, указывая на груду досок и верёвок. — Соорудим завал! Замедлим их!

Моё сердце бешено колотилось, но разум наконец-то проснулся. Да. Ловушка. В оригинале её не было. Это мой шанс. Первое изменение. Я кинулась к обломкам, движения стали резкими и точными. Я не просто выполняла его приказ — я знала, куда именно положить доску, как натянуть верёвку, чтобы создать максимальные неудобства низкорослым демонам. Я действовала не интуитивно, а как инженер, видящий чертёж будущей катастрофы и ставящий на её пути контролируемый заслон. Сяо Фэй на мгновение застыл, увидев, с какой точностью я укладываю доску именно в то место, откуда, как он знал по опыту, будет следующая атака. В его глазах мелькнул вопрос, но некогда было его задавать.

— Осторожно! — крикнула я, когда очередной шар пролетел в сантиметрах от нас. Сяо Фэй рывком оттащил меня глубже в укрытие. Наше краткое соприкосновение вызвало странный прилив уверенности. Он должен выжить. А для этого должен выжить и я.

Мы работали в унисон. Он — меч и щит, отбивающий атаки и организующий людей. Я — тень, архитектор хаоса для врагов, возводящая несложные, но эффективные преграды. Когда первая волна демонов врезалась в наши сооружения, несколько из них споткнулись, создав давку. Это дало Сяо Фэю драгоценные секунды, чтобы перегруппировать силы.

И снова я почувствовала на себе его взгляд. Ху Янь. Он стоял по-прежнему неподвижно, но его горящие угли-глаза были теперь направлены на наш участок обороны. Холодный ужас снова сжал горло.

Когда первый натиск стих, воздух наполнился гарью и стонами. Деревня устояла, но цена была ужасна. Я знала, что Сяо Фэю предстоит пережить личную трагедию — это была неизменная часть его пути. Но глядя на него — усталого, в поту и пыли, но не сломленного, — я поняла главное.

Я больше не Линь Сяо – читатель новеллы. Я — Лянь Шэн, персонаж, который должен умереть. Он — главный герой, несущий свет. И если я хочу выжить, мне придётся переписать не только свою судьбу. Возможно, и его тоже.

Наши взгляды встретились на мгновение — усталые, полные немых вопросов, но в них читалось нечто новое: зарождающееся доверие на краю пропасти.

Моя история борьбы за выживание — только началась.

Глава 2. Когда сценарий идёт вразнос

Я всегда думала, что фраза «ночь пережили — уже праздник» звучит слишком пафосно. Оказалось, в мире культиваторов это — суровая констатация факта. Если утром твои лёгкие наполняются воздухом, а не дымом погребального костра, это уже повод мысленно поблагодарить небеса, соседей и даже ту самую курицу, что отчаянным кудахтаньем отвлекла демона в решающий момент.

Мы выжили. Если можно назвать «выживанием» состояние, когда каждый мускул ноет от усталости, в ушах до сих пор стоит звон от воплей, а перед глазами стоит картинка: как Ху Янь растворяется в дыму, бросив на прощание взгляд своих раскалённых-угольковглаз. Было ли его присутствие страшнее этой пустоты, что он оставил после себя? Пустоты, наполненной болью и пеплом?

Сяо Фэй держался до последнего, как и положено главному герою. Он был живым штабом, мозгом и сердцем сопротивления. Я же помогала как могла — мои попытки были неуклюжими, больше похожими на метания испуганного котёнка, но факт оставался фактом: я не умерла. В условиях жестокого романа о культивации это уже было тактической победой.

А утро принесло с собой то, на что у меня не хватало духа смотреть.

Похороны.

Длинный ряд простых гробов из неструганных досок выстроился на площади. Воздух, густой от запаха ладана, лечебных трав и горького дыма, резал глаза. Плач женщин сливался в монотонный, пронзительный хор. Мужчины стояли молча, с каменными лицами, а дети, не до конца понимая масштаб трагедии, тихо шмыгали носами.

Именно тогда мой взгляд упал на один из гробов, и внутри всё похолодело. Внезапно появившаяся карточка была лишь формальностью, я и так знала, кто это.

«Дядя Сяо. Старейшина, наставник. В каноне: должен погибнуть в арке "Осаждённый город". СТАТУС: НЕЖИВ. СЮЖЕТНЫЙ СДВИГ: КРИТИЧЕСКИЙ.»

В книге он был жив ещё добрых триста страниц! Мудрый старик с бородой, которой можно было подметать улицы, опора Сяо Фэя и всей деревни. Его смерть здесь и сейчас была не просто трагедией. Это был первый звонок, громкий и неумолимый: сюжет поехал по швам.

В груди что-то неприятно и тяжело ухнуло, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Отлично, — выдохнула я почти беззвучно. — Просто шикарно. Вселенная решила сыграть в «а давайте поменяем правила, не предупреждая игроков». Очень мило с её стороны.

— Ты что-то сказала? — раздался рядом сдержанный голос Сяо Фэя.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох.

— Я сказала… что это невосполнимая потеря, — поспешно подобрала я слова, чувствуя, как горит лицо. — И что теперь деревне придётся очень нелегко.

Он лишь кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах стояла такая глубокая, немая боль, что моё сердце сжалось. Никакие книжные формулы о «закалке характера» не могли оправдать этого пустого взгляда. Впервые я поняла разницу между чтением о страданиях героя и созерцанием их вживую.

Церемония началась. Мы опустились на колени. Мои городские суставы заныли и затекли уже через пару минут, но я стиснула зубы.

«Не выделяйся. Ты всего лишь второстепенная героиня на чужих похоронах. Не напоминай им о себе».

— Пусть их души обретут покой… — тянул староста.

Я украдкой скользнула взглядом по Чжэнь Юну. Он стоял по стойке «смирно», но его уставшие глаза безошибочно считывали каждый мой мускульный спазм и транслировали единственное послание:

«Миледи, ради всех святых, просто помолчите и не привлекайте внимания».

Но молчать, когда твой единственный козырь — знание будущего — превращается в пыль, было невыносимо. В голове лихорадочно прокручивались новые планы.

«План "Не умереть" актуален как никогда. План "Выяснить, почему сюжет ломается" переходит в категорию "срочно". План "Заставить мачеху подавиться собственным ядом" пока откладывается, но я о нём не забуду».

Я невольно ухмыльнулась этой едкой мысли. Чжэнь Юн тут же бросил на меня взгляд, полный немого укора, словно я плясала на могиле. Что ж, он был недалёк от истины. Неловко.

Когда церемония завершилась, Сяо Фэй снова подошёл ко мне.

— Твои действия вчера… были правильными, — произнёс он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — Без той ловушки потерь было бы больше.

— Благодарю, — я сделала лёгкий, почтительный поклон, из последних сил изображая ту самую сдержанную благородную девицу. «Первое достижение в этом аду: не умерла и получила аплодисменты от главного героя. Табличку "Лучшему статисту" можно вешать».

Он хотел что-то добавить, но его отвлёк горький плач женщины, припавшей к гробу дяди Сяо. Её отчаяние эхом отразилось в шёпоте окружающих: «Как мы теперь выстоим?..»

И я поняла окончательно: мой сюжетный щит треснул. Знание книги превращалось из стратегической карты в сборник устаревших слухов. Всё может пойти наперекосяк. И если Ху Янь вчера смотрел на меня с тем странным, пристальным интересом… значит, я сама стала тем самым «багом» в системе, тем вирусом, что запускает цепную реакцию изменений.

А всё, чего мне по-настоящему хотелось, — это допить остывший кофе и наконец-то дописать свою курсовую по мёртвым языкам, которые внезапно показались райским островком стабильности.

Похороны окончательно выдохлисьпод низким серым небом. Солнце и не думало показываться, словно испугавшись тени Ху Яня. Люди расходились медленно, унося с собой горе, пустоту или тихую ярость.

Я собиралась затеряться в толпе, чтобы хотя бы сохранить лицо, но Чжэнь Юн мягко, но настойчиво приблизился.

— Миледи, нам необходимо обсудитьдальнейшие шаги, — его шёпот был едва слышен, но в нём чувствовалась сталь.

Я поняла этот тон. Он означал: «Или вы идёте сами, или я понесу вас через плечо, но мы уходим отсюда прямо сейчас». Пришлось сдаться.

Мы отошли за угол самого уцелевшего дома, где запах ладана уже не перехватывал дыхание.

— Миледи, — продолжил он, понизив голос, — наша инспекция деревни… официально завершена. Досрочно. В сложившихся обстоятельствах возвращение в клан — единственный разумный выход.

Я едва сдержала саркастичный смешок. «Завершена» — это самый дипломатичный способ описать «прервана кровавой бойней, устроенной главным антагонистом». Мой «экскурсионный тур», задуманный мачехой как изящный способ избавиться от падчерицы, благополучно провалился. Я выжила. Что само по себе было жестоким оскорблением для её планов.

— Значит, возвращаемся, — констатировала я, и в моём голосе прозвучала непритворная усталость.

В голове пронеслись обрывки канона: Ху Янь должен был лишь продемонстрировать силу, отправив пару демонов-разведчиков. Деревня должна была устоять. Дядя Сяо должен был жить. Сяо Фэй должен был получить первый, но не такой сокрушительный урок.

Всё было вверх дном.

И снова перед глазами встало лицо Ху Яня. Его взгляд. Не отстранённо-жестокий, каким он должен был быть, а… заинтересованный. Пристальный. Будто он разглядел в толпе безликой статистки нечто иное. Может, я сама, своим паническим, но осознанным сопротивлением, попала в фокус его внимания? Словно мышка, которая внезапно подняла голову и посмотрела на кота не с тупым ужасом, а с холодной яростью.

Мы вернулись на площадь. Сяо Фэй всё ещё был там, помогая разбирать завалы, перенося раненых, отдавая тихие распоряжения. Его плечи были напряжены, будто на них давила тяжесть не только обрушившихся балок, но и всех этих сломанных судеб.

Я смотрела на него, и привычный книжный образ «несгибаемого героя» треснул, открывая нечто более хрупкое и человеческое. Его ждала череда потерь, предательств, каждая победа будет оплачена кровью. В романе это выглядело эпично. Здесь, среди пепла и слёз, это выглядело как изощрённая пытка.

«А что, если из-за сдвигов его судьба станет ещё страшнее? Если он не выдержит, сломается, превратится в того, с кем сам же будет сражаться?»— эта мысль вонзилась в сознание с такой остротой, что я сама испугалась силы этой внезапной, иррациональной тревоги.

Я не могла всё изменить. Но я могла попытаться смягчить удар. Дать ему инструмент, а не готовый ответ. Если сюжет искажается, то и мои «подсказки» могут стать частью нового нарратива.

И он сам подошёл к этому моменту.

— Вы уезжаете? — его голос был низким и усталым, но в нём не было ни капли слабости. Его взгляд скользнул по мне, изучающий, запоминающий.

— Да, — кивнула я. — Моя миссия здесь завершена. А вашей деревне сейчас нужен её защитник, а не чужая дочь с сомнительной репутацией.

Я позволила себе лёгкую, почти невесомую улыбку, словно делясь тонкой шуткой. На самом деле мне отчаянно хотелось в мир, где самый страшный враг — это дедлайн по курсовой работе.

Он кивнул, но я заметила, как сжались его пальцы. Сильный, несломленный — и в то же время сейчас он выглядел как юноша, у которого внезапно выбили из-под ног опору.

— Сяо Фэй, — начала я, тщательно подбирая слова, — иногда… тень врага падает от того, кто стоит рядом. Не все, кто предлагает помощь, желают тебе добра. Особенно те, кто слишком осведомлён о повадках демонов.

Я не назвала имён. Фраза «твой названый брат Сяо Жэнь продаст тебя демонам за глоток силы» звучала бы как бред сумасшедшей. Но намёк, как семя, был брошен в почву.

Он нахмурился, его взгляд стал острее.

— Ты что-то знаешь конкретное?

— Я знаю лишь, что тени иногда длиннее тех, кто их отбрасывает, — я развела руками, изображая лёгкое смущение. — А кто станет слушать вторую дочь без положения и влияния?

Он долго и пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать между строк. В его взгляде было недоверие, но и зарождающееся любопытство.

— Я учту твои слова, — наконец произнёс он. — Спасибо.

К вечеру повозка была готова. Лошади беспокойно переступали с ноги на ногу, уставшие люди догружали скудные пожитки. Я стояла в стороне, ловя странное, двойственное чувство: желание бежать отсюда подальше и непонятную тягу остаться.

Впереди меня ждала мачеха, клановые интриги и новые попытки списать меня со счетов. А здесь оставался он — герой, чья дорога только начиналась, и была усыпана не славой, а осколками его прежней жизни.

Я сделала несколько шагов в его сторону. Он как раз отдавал последние распоряжения.

— Сяо Фэй, — позвала я, и он обернулся. — Моё имя… Лянь Шэн. Запомни его.

На его усталом лице на мгновение проступила слабая, но искренняя улыбка. В глубине его глаз мелькнуло что-то тёплое, предчувствующее, будто он и вправду ощутил, что это имя ещё не раз прозвучит на его пути.

— Лянь Шэн, — повторил он, обжигая мой слух собственным именем, произнесённым его голосом. — Запомню.

И это необъяснимым образом согрело что-то внутри, став маленьким островком тепла в ледяном океане неопределённости.

Повозка тронулась. Я устроилась на жёсткой скамье, позволив глазам закрыться. Внутри всё переворачивалось: тревога за героя, холодный страх перед мачехой, жгучее любопытство к мотивам Ху Яня и странное, щекочущее нервы предвкушение.

«Если правила игры меняются, значит, и я могу стать тем, кто их пишет. Вопрос лишь в том, удастся ли мне переписать его судьбу, не уничтожив при этом свою?»

И именно в эту секунду вселенная решила вручить мне мой первый бонус за прохождение.

Под сиденьем раздался тихий, но отчётливый щелчок. Я наклонилась, отодвинула грубый половик — и замерла. Там лежала она. Небольшая деревянная шкатулка. Но это была не деревенская поделка. Изумительная работа, тончайшая резьба, и сквозь дерево проступал едва уловимый голубоватый свет. Замок не имел замочной скважины.

Я узнала её. По сюжету, этот артефакт должен был найтись на развалинах древнего храма десятки глав спустя. И нашёл его определённо не я.

— Восхитительно, — прошептала я, ощупывая гладкую, тёплую поверхность шкатулки. — Теперь у нас квест с дополнением. Спасибо, вселенная. Похоже, ты действительно настроена играть со мной в «угадай новый сюжет» до конца.

Глава 3. Дом родной, но чужой

Возвращение в клан в романах всегда описывалось как торжественный момент: повозка плавно подкатывает к воротам, слуги почтительно раскрывают створки, ты грациозно сходишь на землю — вся такая загадочная и значительная, даже если ты всего лишь статистка. В реальности же моё возвращение больше напоминало транспортировку мешка с картошкой. Повозка скрипела и подпрыгивала на каждой кочке с таким упоением, что мои внутренние органы заключили пакт о взаимном ненападении и просто перестали коммуницировать. Пыль въедалась в поры с настойчивостью голодного комара, а деревянное сиденье щедро делилось со мной своими занозами, словно это было проявлением гостеприимства.

— Миледи, мы приближаемся, — голос Чжэнь Юна прозвучал устало, но собранно. Он выглядел так, будто его жизненные силы поддерживались лишь одной мыслью: «доставить хозяйку живой, а там хоть потоп».

— Восхитительно, — пробормотала я, чувствуя, как желудок совершает кульбит на очередной колдобине. — Можно запускать сценарий «Зловещая мачеха и несчастная падчерица». Где мой попкорн?

Под сиденьем шкатулка отозвалась едва заметной вибрацией, словно дразня: «открой, открой меня». В оригинальной новелле этот артефакт был легендой — Древним Оракулом, способным отвечать на вопросы и хранящим знания прошлого. По сюжету, главный герой находил её гораздо позже, после долгих испытаний, и она становилась его мудрым проводником. А сейчас эта штуковина сама приплыла ко мне в руки, как нахальный кот, решивший, что отныне я его хозяйка. Замок не поддавался, а я не горела желанием взрывать сюжет раньше времени. Сначала нужно было разобраться с проблемами, которые кусались больнее.

Ворота клана встретили нас холодным величием, которое казалось слегка театральным. Две каменные глыбы в форме львов — таких размеров, что любая деревенская бабка перекрестилась бы и пробормотала заклинание от сглаза. Стены вздымались вверх, словно пытаясь достать до небес, крыши с закрученными краями напоминали застывшие волны, а камушки на дорожке были уложены с такой геометрической точностью, будто над ними трудились монахи-перфекционисты. Но стоило мне переступить порог, как идеальная картинка дрогнула.