Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том

Том 1. Роль второстепенной героини…

Глава 1. Попадание и первый шок

У вселенной, как выяснилось, весьма своеобразное чувство юмора. Фраза «не загадывай вслух — а то сбудется» оказалась не просто пугалкой для скучающих бабушек, а чем-то вроде прямого запроса мирозданию. Если ты, скажем, студентка-филолог, что до рассвета зачитывается любовными и приключенческими романами и в сердцах восклицает: «Да я бы на её месте всю эту драму переписала!» — вселенная не просто слышит. Она берёт тебя на слабо и одним пинком отправляет прямиком в эпицентр сюжета, который ты знаешь наизусть.

Прошу, не надо той снисходительной улыбки. Да, я обожала эти романы. Да, я мысленно ругала сценаристов и втайне симпатизировала злодеям — они хотя бы честны в своём желании сломать чужую судьбу. Но в мои планы на жизнь, поверьте, не входило состояние вечной тревоги, подозрительное отношение к каждой встречной собаке и личное знакомство с персонажем, о котором в книге писали: «его боятся даже демоны».

Сознание вернулось ко мне волной ледяной боли. Я лежала на сырой, колючей земле. Туман над долиной был таким густым, что напоминал многослойный саван, наброшенный на спящий мир. Воздух пах влажной глиной, дымом и прелой листвой — запах, которого не бывает в городе, где пахнет пылью и остывшим чаем. В висках стучало, а левый бок жгло так, будто по мне проехалась гружёная повозка.

«Вселилась» — красивое слово для дневника, который я, само собой, вести не буду. На деле это больше похоже на жестокий подлог собственного «я». В голове всплывали обрывки: я — Линь Сяо, двадцать один год, филфак, ночи над книгами и крепкий чай вместо сна. А ещё — я знала сюжет. Почти дословно. И одно имя заставило всё внутри сжаться в ледяной ком:

Ху Янь.

Стоило мне подумать о нём, как в сознании что-то щёлкнуло — будто открылась потайная дверца. Перед мысленным взором возникло чёткое, безжалостное знание, холодное, как удар хлыста. Это была не магия и не безумие. Это был чудовищный, ничем не заслуженный дар — знание всего сюжета наперёд, доставшееся мне слишком дорогой ценой. Стоило сосредоточиться на ком-либо, как в памяти услужливо всплывала короткая справка: имя, роль, степень опасности. Вот она, польза от запойного чтения — точное знание, кто из окружающих обречён.

Я попыталась подняться. Тело отозвалось ноющей болью в мышцах. Запястья были до неприличия тонкими, кожа — бледной. На мне было традиционное платье из тонкого шёлка, расшитое лотосами, — от него пахло пудрой и стариной. «Идеальный наряд для сцены "бедная родственница ждёт своего часа"», — с горькой иронией подумала я. Эта колкая мысль стала моим первым, крошечным щитом против подступающей паники.

Мир, впрочем, решил подлить масла в огонь моего личного ада.

— Госпожа Лянь Шэн? Вы очнулись? — послышался голос, молодой, с заметной хрипотцой от усталости.

Я повернула голову. Ко мне спешил слуга — худой, загорелый, с глазами, в которых читались бессонные ночи. Одежда его была чистой, но поношенной. Не успел он договорить, как в памяти услужливо всплыла справка:

«Чжэнь Юн. Слуга клана. Верный, но душевно измотан. В каноне остаётся на втором плане. Опасность: низкая».

Он смотрел на меня с таким облегчением, будто только что избежал казни. «Жива», — кричал его взгляд. Он назвал меня по имени — Лянь Шэн, — и тут же в память врезалось горькое знание: в исходном сюжете я — внебрачная дочь главы клана Лянь. Нелюбимая. Обуза. И у меня есть мачеха — женщина, чью холодную красоту автор романа сравнивал с ледяной статуей, способной улыбаться и одновременно подписывать смертный приговор.

Причину моего появления в этой богом забытой деревне память озвучила с убийственной простотой:

«Лян Та. Мачеха. Расчётлива, холодна. Цель — устранить приёмную дочь и укрепить положение родных детей. Опасность: высокая».

И тут на меня накатило осознание совсем иного рода. Я — не просто зритель. Я — та самая второстепенная героиня, чья роль в повествовании исчерпывается одной строкой: «погибла при нападении демонов на деревню». Это была не метафора. Это мой приговор, вынесенный автором. И он должен был вот-вот исполниться.

Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Дыши. Просто дыши. Раз ты ещё жива и способна мыслить — значит, есть шанс. Любую судьбу можно переписать. Сначала — выжить. Потом — разобраться с мачехой, что отправила меня сюда.

Я посмотрела на Чжэнь Юна, заставляя губы сложиться в подобие успокаивающей улыбки.

— Всё хорошо, Чжэнь Юн, — мой голос прозвучал неестественно ровно, будто его вытянули по струне. Я пыталась изобразить ту самую сдержанную героиню, которой, по идее, должна была быть. Получалось скверно. — Я... пришла в себя.

— Госпожа, по приказу госпожи Лян Та мы направлялись в деревню, но вы оступились на склоне. Я отнёс вас сюда, в безопасное место.

«Безопасное место». Ирония этой фразы была ядовитой. Если сюжет уже запущен, безопасных мест здесь не осталось. Всё вокруг было лишь декорацией для моей казни.

Я заставила себя осмотреться. Деревня внизу, укутанная в утреннюю дымку, выглядела одновременно идиллической и беззащитной. Деревянные дома, мостики через ручей, первые торговцы на улицах. Лучи восходящего солнца золотили кроны деревьев, но не могли прогнать липкое, сковывающее предчувствие беды. Оно висело в воздухе гуще самого тумана.

Я сделала шаг, опираясь на руку слуги, и в этот миг чей-то крик разорвал утреннюю тишину. Не крик даже — вопль, рваный, полный животного ужаса. Его тут же подхватили другие голоса. Мир замер на мгновение, а затем сорвался в адский водоворот паники.

Мы бросились бежать. Память безостановочно снабжала меня безжалостными пометками о встречных: «Крестьянин. Обречён. Опасность: средняя (в контексте нападения)», «Торговец. Паникёр. Опасность: низкая». Это было жутко и бесценно одновременно. Я знала, кого можно не замечать, а за кем стоит бежать следом.

И тогда я увидела Его. Ху Яня.

Он стоял на пригорке, неподвижный, точно изваяние, высеченное из самой ночи. Длинные пепельно-тёмные волосы струились, будто потоки чёрной воды. Лицо — острые, безупречные черты, будто вырезанные изо льда. А глаза... глаза были не просто красными. Они горели смесью янтаря и крови, и в них тонули чужие души. Память выдала предупреждение, от которого кровь стыла в жилах:

«ХУ ЯНЬ. ГЛАВНЫЙ АНТАГОНИСТ. САДИСТ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. НАСЛАЖДАЕТСЯ ЧУЖИМ СТРАХОМ. ОПАСНОСТЬ: СМЕРТЕЛЬНАЯ».

Он всего лишь хлопнул в ладоши — почти беззвучно. И двое стражников у входа в деревню рухнули замертво. Ни вспышки, ни крови. Просто... жизнь ушла из них, будто её задули, как свечу. Я застыла, не в силах отвести взгляд, парализованная этим безмолвным, совершенным злом. Единственная мысль, пробившаяся сквозь ледяной ужас: не двигаться. Не дышать. Стать тенью.

И тут небо потемнело от огненных шаров, с рёвом несущихся к деревне. Начался хаос. Толпа, мечущаяся в панике, оторвала меня от Чжэнь Юна. Меня швыряло из стороны в сторону, я едва увернулась от снаряда, врезавшегося в соседний дом с оглушительным грохотом. Демоны. Первая глава. Всё идёт по плану. По плану моей смерти.

И в этот миг отчаяния меня осенило. Паника не поможет. Ты же знаешь, что будет дальше. Каждый их шаг. Каждую атаку. Это не догадка — это подсказка из книги, которую я уже читала. Используй её!

— Быстро, сюда! — раздался позади властный, собранный голос.

Я обернулась. И увидела его. Сяо Фэй.

Его имя вспыхнуло в сознании, будто знамя:

«СЯО ФЭЙ. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. РЕШИТЕЛЬНЫЙ, ЖЕРТВЕННЫЙ. ОБРЕЧЁН ПОТЕРЯТЬ БЛИЗКИХ. ОПАСНОСТЬ: НИЗКАЯ (союзник)».

Он, не церемонясь, схватил меня за руку и потащил под защиту каменной стены. Пальцы его были твёрдыми и уверенными. В глазах горел огонь, которого так не хватало мне, — огонь не слепой надежды, а яростной решимости бороться до конца.

Мы укрылись за грубой каменной стеной, рядом с несколькими бочками. Сяо Фэй уже оценивал обстановку с хладнокровием бывалого воина.

— Помоги мне! — крикнул он, указывая на груду досок и верёвок. — Соорудим завал! Задержим их!

Сердце бешено колотилось, но разум наконец проснулся. Да. Ловушка. В оригинале её не было. Это мой шанс. Первое изменение. Я кинулась к обломкам, движения стали резкими и точными. Я не просто выполняла его приказ — я знала, куда именно положить доску и как натянуть верёвку, чтобы создать максимум неудобств низкорослым демонам. Я действовала не по наитию, а так, точно видела перед собой чертёж будущей беды и ставила на её пути расчётливую преграду. Сяо Фэй на мгновение замер, увидев, с какой точностью я укладываю доску именно там, откуда, как подсказывал ему опыт, будет следующий удар. В его глазах мелькнул вопрос, но задавать его было некогда.

— Осторожно! — крикнула я, когда очередной огненный шар пролетел в сантиметрах от нас. Сяо Фэй рывком оттащил меня глубже в укрытие. От этого краткого прикосновения меня охватило странное чувство уверенности. Он должен выжить. А значит, должна выжить и я.

Мы работали слаженно. Он — меч и щит, отбивающий атаки и собирающий вокруг себя людей. Я — тень, что возводит несложные, но действенные преграды на пути врага. Когда первая волна демонов налетела на наши заграждения, несколько тварей споткнулись, образовав давку. Это дало Сяо Фэю драгоценные секунды, чтобы перегруппировать людей.

И вновь я почувствовала на себе взгляд. Ху Янь. Он по-прежнему стоял неподвижно, но его горящие, точно угли, глаза теперь были обращены к нашему рубежу обороны. Холодный ужас снова сжал горло.

Когда первый натиск стих, воздух наполнился гарью и стонами. Деревня устояла, но цена оказалась ужасной. Я знала: Сяо Фэю предстоит пережить личную трагедию — это неизменная часть его пути. Но глядя на него, усталого, в поту и пыли, но не сломленного, — я поняла главное.

Я больше не Линь Сяо — читательница романа. Я — Лянь Шэн, персонаж, которому суждено умереть. Он — главный герой, несущий свет. И если я хочу выжить, мне придётся переписать не только свою судьбу. Возможно, и его тоже.

Наши взгляды встретились на мгновение — усталые, полные немых вопросов, но в них читалось и нечто новое: зарождающееся доверие на самом краю пропасти.

Моя история борьбы за выживание только началась.

Глава 2. Когда сценарий идёт вразнос

Я всегда думала, что фраза «ночь пережили — уже праздник» звучит слишком пафосно. Оказалось, в мире культиваторов это — суровая констатация факта. Если утром твои лёгкие наполняются воздухом, а не дымом погребального костра, это уже повод мысленно поблагодарить небеса, соседей и даже ту самую курицу, что отчаянным кудахтаньем отвлекла демона в решающий момент.

Мы выжили. Если можно назвать «выживанием» состояние, когда каждый мускул ноет от усталости, в ушах до сих пор стоит звон от воплей, а перед глазами стоит картинка: как Ху Янь растворяется в дыму, бросив на прощание взгляд своих раскалённых-угольковглаз. Было ли его присутствие страшнее этой пустоты, что он оставил после себя? Пустоты, наполненной болью и пеплом?

Сяо Фэй держался до последнего, как и положено главному герою. Он был живым штабом, мозгом и сердцем сопротивления. Я же помогала как могла — мои попытки были неуклюжими, больше похожими на метания испуганного котёнка, но факт оставался фактом: я не умерла. В условиях жестокого романа о культивации это уже было тактической победой.

А утро принесло с собой то, на что у меня не хватало духа смотреть.

Похороны.

Длинный ряд простых гробов из неструганных досок выстроился на площади. Воздух, густой от запаха ладана, лечебных трав и горького дыма, резал глаза. Плач женщин сливался в монотонный, пронзительный хор. Мужчины стояли молча, с каменными лицами, а дети, не до конца понимая масштаб трагедии, тихо шмыгали носами.

Именно тогда мой взгляд упал на один из гробов, и внутри всё похолодело. Внезапно появившаяся карточка была лишь формальностью, я и так знала, кто это.

«Дядя Сяо. Старейшина, наставник. В каноне: должен погибнуть в арке "Осаждённый город". СТАТУС: НЕЖИВ. СЮЖЕТНЫЙ СДВИГ: КРИТИЧЕСКИЙ.»

В книге он был жив ещё добрых триста страниц! Мудрый старик с бородой, которой можно было подметать улицы, опора Сяо Фэя и всей деревни. Его смерть здесь и сейчас была не просто трагедией. Это был первый звонок, громкий и неумолимый: сюжет поехал по швам.

В груди что-то неприятно и тяжело ухнуло, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Отлично, — выдохнула я почти беззвучно. — Просто шикарно. Вселенная решила сыграть в «а давайте поменяем правила, не предупреждая игроков». Очень мило с её стороны.

— Ты что-то сказала? — раздался рядом сдержанный голос Сяо Фэя.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох.

— Я сказала… что это невосполнимая потеря, — поспешно подобрала я слова, чувствуя, как горит лицо. — И что теперь деревне придётся очень нелегко.

Он лишь кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах стояла такая глубокая, немая боль, что моё сердце сжалось. Никакие книжные формулы о «закалке характера» не могли оправдать этого пустого взгляда. Впервые я поняла разницу между чтением о страданиях героя и созерцанием их вживую.

Церемония началась. Мы опустились на колени. Мои городские суставы заныли и затекли уже через пару минут, но я стиснула зубы.

«Не выделяйся. Ты всего лишь второстепенная героиня на чужих похоронах. Не напоминай им о себе».

— Пусть их души обретут покой… — тянул староста.

Я украдкой скользнула взглядом по Чжэнь Юну. Он стоял по стойке «смирно», но его уставшие глаза безошибочно считывали каждый мой мускульный спазм и транслировали единственное послание:

«Миледи, ради всех святых, просто помолчите и не привлекайте внимания».

Но молчать, когда твой единственный козырь — знание будущего — превращается в пыль, было невыносимо. В голове лихорадочно прокручивались новые планы.

«План "Не умереть" актуален как никогда. План "Выяснить, почему сюжет ломается" переходит в категорию "срочно". План "Заставить мачеху подавиться собственным ядом" пока откладывается, но я о нём не забуду».

Я невольно ухмыльнулась этой едкой мысли. Чжэнь Юн тут же бросил на меня взгляд, полный немого укора, словно я плясала на могиле. Что ж, он был недалёк от истины. Неловко.

Когда церемония завершилась, Сяо Фэй снова подошёл ко мне.

— Твои действия вчера… были правильными, — произнёс он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — Без той ловушки потерь было бы больше.

— Благодарю, — я сделала лёгкий, почтительный поклон, из последних сил изображая ту самую сдержанную благородную девицу. «Первое достижение в этом аду: не умерла и получила аплодисменты от главного героя. Табличку "Лучшему статисту" можно вешать».

Он хотел что-то добавить, но его отвлёк горький плач женщины, припавшей к гробу дяди Сяо. Её отчаяние эхом отразилось в шёпоте окружающих: «Как мы теперь выстоим?..»

И я поняла окончательно: мой сюжетный щит треснул. Знание книги превращалось из стратегической карты в сборник устаревших слухов. Всё может пойти наперекосяк. И если Ху Янь вчера смотрел на меня с тем странным, пристальным интересом… значит, я сама стала тем самым «багом» в системе, тем вирусом, что запускает цепную реакцию изменений.

А всё, чего мне по-настоящему хотелось, — это допить остывшийкофе и наконец-то дописать свою курсовую по мёртвым языкам, которые внезапно показались райским островком стабильности.

Похороны окончательно выдохлисьпод низким серым небом. Солнце и не думало показываться, словно испугавшись тени Ху Яня. Люди расходились медленно, унося с собой горе, пустоту или тихую ярость.

Я собиралась затеряться в толпе, чтобы хотя бы сохранить лицо, но Чжэнь Юн мягко, но настойчиво приблизился.

— Миледи, нам необходимо обсудитьдальнейшие шаги, — его шёпот был едва слышен, но в нём чувствовалась сталь.

Я поняла этот тон. Он означал: «Или вы идёте сами, или я понесу вас через плечо, но мы уходим отсюда прямо сейчас». Пришлось сдаться.

Мы отошли за угол самого уцелевшего дома, где запах ладана уже не перехватывал дыхание.

— Миледи, — продолжил он, понизив голос, — наша инспекция деревни… официально завершена. Досрочно. В сложившихся обстоятельствах возвращение в клан — единственный разумный выход.

Я едва сдержала саркастичный смешок. «Завершена» — это самый дипломатичный способ описать «прервана кровавой бойней, устроенной главным антагонистом». Мой «экскурсионный тур», задуманный мачехой как изящный способ избавиться от падчерицы, благополучно провалился. Я выжила. Что само по себе было жестоким оскорблением для её планов.

— Значит, возвращаемся, — констатировала я, и в моём голосе прозвучала непритворная усталость.

В голове пронеслись обрывки канона: Ху Янь должен был лишь продемонстрировать силу, отправив пару демонов-разведчиков. Деревня должна была устоять. Дядя Сяо должен был жить. Сяо Фэй должен был получить первый, но не такой сокрушительный урок.

Всё было вверх дном.

И снова перед глазами встало лицо Ху Яня. Его взгляд. Не отстранённо-жестокий, каким он должен был быть, а… заинтересованный. Пристальный. Будто он разглядел в толпе безликой статистки нечто иное. Может, я сама, своим паническим, но осознанным сопротивлением, попала в фокус его внимания? Словно мышка, которая внезапно подняла голову и посмотрела на кота не с тупым ужасом, а с холодной яростью.

Мы вернулись на площадь. Сяо Фэй всё ещё был там, помогая разбирать завалы, перенося раненых, отдавая тихие распоряжения. Его плечи были напряжены, будто на них давила тяжесть не только обрушившихся балок, но и всех этих сломанных судеб.

Я смотрела на него, и привычный книжный образ «несгибаемого героя» треснул, открывая нечто более хрупкое и человеческое. Его ждала череда потерь, предательств, каждая победа будет оплачена кровью. В романе это выглядело эпично. Здесь, среди пепла и слёз, это выглядело как изощрённая пытка.

«А что, если из-за сдвигов его судьба станет ещё страшнее? Если он не выдержит, сломается, превратится в того, с кем сам же будет сражаться?»— эта мысль вонзилась в сознание с такой остротой, что я сама испугалась силы этой внезапной, иррациональной тревоги.

Я не могла всё изменить. Но я могла попытаться смягчить удар. Дать ему инструмент, а не готовый ответ. Если сюжет искажается, то и мои «подсказки» могут стать частью нового нарратива.

И он сам подошёл к этому моменту.

— Вы уезжаете? — его голос был низким и усталым, но в нём не было ни капли слабости. Его взгляд скользнул по мне, изучающий, запоминающий.

— Да, — кивнула я. — Моя миссия здесь завершена. А вашей деревне сейчас нужен её защитник, а не чужая дочь с сомнительной репутацией.

Я позволила себе лёгкую, почти невесомую улыбку, словно делясь тонкой шуткой. На самом деле мне отчаянно хотелось в мир, где самый страшный враг — это дедлайн по курсовой работе.

Он кивнул, но я заметила, как сжались его пальцы. Сильный, несломленный — и в то же время сейчас он выглядел как юноша, у которого внезапно выбили из-под ног опору.

— Сяо Фэй, — начала я, тщательно подбирая слова, — иногда… тень врага падает от того, кто стоит рядом. Не все, кто предлагает помощь, желают тебе добра. Особенно те, кто слишком осведомлён о повадках демонов.

Я не назвала имён. Фраза «твой названый брат Сяо Жэнь продаст тебя демонам за глоток силы» звучала бы как бред сумасшедшей. Но намёк, как семя, был брошен в почву.

Он нахмурился, его взгляд стал острее.

— Ты что-то знаешь конкретное?

— Я знаю лишь, что тени иногда длиннее тех, кто их отбрасывает, — я развела руками, изображая лёгкое смущение. — А кто станет слушать вторую дочь без положения и влияния?

Он долго и пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать между строк. В его взгляде было недоверие, но и зарождающееся любопытство.

— Я учту твои слова, — наконец произнёс он. — Спасибо.

К вечеру повозка была готова. Лошади беспокойно переступали с ноги на ногу, уставшие люди догружали скудные пожитки. Я стояла в стороне, ловя странное, двойственное чувство: желание бежать отсюда подальше и непонятную тягу остаться.

Впереди меня ждала мачеха, клановые интриги и новые попытки списать меня со счетов. А здесь оставался он — герой, чья дорога только начиналась, и была усыпана не славой, а осколками его прежней жизни.

Я сделала несколько шагов в его сторону. Он как раз отдавал последние распоряжения.

— Сяо Фэй, — позвала я, и он обернулся. — Моё имя… Лянь Шэн. Запомни его.

На его усталом лице на мгновение проступила слабая, но искренняя улыбка. В глубине его глаз мелькнуло что-то тёплое, предчувствующее, будто он и вправду ощутил, что это имя ещё не раз прозвучит на его пути.

— Лянь Шэн, — повторил он, обжигая мой слух собственным именем, произнесённым его голосом. — Запомню.

И это необъяснимым образом согрело что-то внутри, став маленьким островком тепла в ледяном океане неопределённости.

Повозка тронулась. Я устроилась на жёсткой скамье, позволив глазам закрыться. Внутри всё переворачивалось: тревога за героя, холодный страх перед мачехой, жгучее любопытство к мотивам Ху Яня и странное, щекочущее нервы предвкушение.

«Если правила игры меняются, значит, и я могу стать тем, кто их пишет. Вопрос лишь в том, удастся ли мне переписать его судьбу, не уничтожив при этом свою?»

И именно в эту секунду вселенная решила вручить мне мой первый бонус за прохождение.

Под сиденьем раздался тихий, но отчётливый щелчок. Я наклонилась, отодвинула грубый половик — и замерла. Там лежала она. Небольшая деревянная шкатулка. Но это была не деревенская поделка. Изумительная работа, тончайшая резьба, и сквозь дерево проступал едва уловимый голубоватый свет. Замок не имел замочной скважины.

Я узнала её. По сюжету, этот артефакт должен был найтись на развалинах древнего храма десятки глав спустя. И нашёл его определённо не я.

— Восхитительно, — прошептала я, ощупывая гладкую, тёплую поверхность шкатулки. — Теперь у нас квест с дополнением. Спасибо, вселенная. Похоже, ты действительно настроена играть со мной в «угадай новый сюжет» до конца.

Глава 3. Дом родной, но чужой

Возвращение в клан в романах всегда описывалось как торжественный момент: повозка плавно подкатывает к воротам, слуги почтительно раскрывают створки, ты грациозно сходишь на землю — вся такая загадочная и значительная, даже если ты всего лишь статистка. В реальности же моё возвращение больше напоминало транспортировку мешка с картошкой. Повозка скрипела и подпрыгивала на каждой кочке с таким упоением, что мои внутренние органы заключили пакт о взаимном ненападении и просто перестали коммуницировать. Пыль въедалась в поры с настойчивостью голодного комара, а деревянное сиденье щедро делилось со мной своими занозами, словно это было проявлением гостеприимства.

— Миледи, мы приближаемся, — голос Чжэнь Юна прозвучал устало, но собранно. Он выглядел так, будто его жизненные силы поддерживались лишь одной мыслью: «доставить хозяйку живой, а там хоть потоп».

— Восхитительно, — пробормотала я, чувствуя, как желудок совершает кульбит на очередной колдобине. — Можно запускать сценарий «Зловещая мачеха и несчастная падчерица». Где мой попкорн?

Под сиденьем шкатулка отозвалась едва заметной вибрацией, словно дразня: «открой, открой меня». В оригинальной новелле этот артефакт был легендой — Древним Оракулом, способным отвечать на вопросы и хранящим знания прошлого. По сюжету, главный герой находил её гораздо позже, после долгих испытаний, и она становилась его мудрым проводником. А сейчас эта штуковина сама приплыла ко мне в руки, как нахальный кот, решивший, что отныне я его хозяйка. Замок не поддавался, а я не горела желанием взрывать сюжет раньше времени. Сначала нужно было разобраться с проблемами, которые кусались больнее.

Ворота клана встретили нас холодным величием, которое казалось слегка театральным. Две каменные глыбы в форме львов — таких размеров, что любая деревенская бабка перекрестилась бы и пробормотала заклинание от сглаза. Стены вздымались вверх, словно пытаясь достать до небес, крыши с закрученными краями напоминали застывшие волны, а камушки на дорожке были уложены с такой геометрической точностью, будто над ними трудились монахи-перфекционисты. Но стоило мне переступить порог, как идеальная картинка дрогнула.

На нас обрушился шквал взглядов. Ученики, тренировавшиеся на площадке, замерли, и их молчаливое презрение ощущалось почти физически — острыми иголками, впивающимися в кожу. Мой внутренний интерфейс тут же ожил, безжалостно фиксируя каждую деталь: