- -
- 100%
- +
Его руки блуждали везде, как и его горячие поцелуи, которые оставляли яркие засосы на моей шее, от чего я выгибалась сильнее от этого экстаза. Он наращивал темп, толчки становились все резче, все грубее, стирая границы сознания, оставляя лишь обжигающие ощущения.
— Нет… хватит… я больше не выдержу — прошептала я, но голос дрожал, выдавая истинное желание.
В ответ лишь дикий, торжествующий смех, заставивший меня содрогнуться.
— Не лги мне. Реакция твоего тела куда честнее, чем твои слова.
Он вышел почти до конца, заставив застонать от томящей пустоты, а затем вонзился вновь с неистовой силой, вызвав новый крик.
— Вот так… — его пальцы оставили синяки на моих бедрах. — Признайся, тебе и самой это нравится.
Я не могла отрицать. Тело предательски откликалось на каждый его толчок, бедра сами двигались навстречу, а внутри все горело адским пламенем.
Он наклонился, касаясь губами моего уха, и шепчет так сладко, что наэлектризованные мурашки бегут по всему телу.
— Кончи для меня еще разок. Сейчас.
Сложно сопротивляться, когда мозг плавиться, а тело горит и требует разрядки. Так что оглушительная волна в очередной раз накрыла меня так, что мир расплылся перед глазами. Я кричала, вцепившись в диван, чувствуя, как этот ненасытный продолжает терзать меня, выжимая последние капли удовольствия.
И только когда я была на грани потери сознания, он вошел до упора с утробным рыком, кончая в меня.
После последней волны наслаждения тело обмякло. Дыхание с трудом возвращалось, в ушах звенело, а перед глазами плясали цветные пятна. Незнакомец тоже тяжело дышал, все еще вдавливая меня в диван своим весом. Я чувствовала его рваное дыхание на своей спине. Каждый мускул болел, словно после изнурительной тренировки. Хотелось просто лежать так, неподвижно, в тишине, пока все не вернется в норму.
Но он не дал мне такой возможности. Освободив меня от своего веса, он бережно перевернул меня на спину, оценивающе оглядывая мое истерзанное тело. В его глазах читалось некое удовлетворение, граничащее с насмешкой. Он провел пальцем по багровым следам на моих бедрах, вызывая невольную дрожь. Я попыталась отвернуться, но он властно перехватил мой подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза.
— Ну что, насладилась? — прошептал он, и в его голосе не было и тени раскаяния. Лишь триумф победителя. Я молчала, не в силах произнести ни слова. В голове стоял гул, мысли путались, но где-то на задворках сознания мерцала единственная здравая мысль: «Да, мне понравилось, но повторять подобного не намерена, так что пора сваливать!»
Словно по волшебству, в этот самый момент зазвонил его телефон. Резкий, настойчивый звук заставил незнакомца вздрогнуть. Он неохотно поднялся, вытащил аппарат из заднего кармана и нахмурился.
— Подожди здесь, — бросил он, проведя костяшками пальцев по моей щеке. Голос стал мягче, но во взгляде все еще читалась опасность. — Я скоро вернусь.
Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Не теряя ни секунды, я рывком села на диване, с трудом приводя себя в порядок. Дрожащими руками кое-как поправила на себе платье, благодаря всевышнего за то, что оно было цело в отличии от моих трусиков. Которые жалкой тряпкой валялись где-то.
В зеркале, во всю стену вип-комнаты, отражалась растрепанная девица с пылающими щеками и размазанной тушью. Я выглядела так, словно пережила торнадо.
«Ну и влипла ты, Оксана!» — пронеслось в голове.
Но сейчас не время для самобичевания. Схватив сумочку, я бросила последний взгляд на проклятый диван и решительно направилась к выходу. Рука предательски дрожала, когда я нажимала на ручку, но дверь беспрепятственно поддалась.
Клуб встретил меня оглушительным грохотом музыки и липким запахом пота и алкоголя. Я протиснулась сквозь толпу, не оглядываясь, не думая ни о чем, кроме как вырваться отсюда. Юли нигде не было видно, да сейчас это было к лучшему. Не хочу объяснять подруге, почему я в таком помятом виде.
Выскочив в прохладный ночной воздух, я судорожно вдохнула, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Шатаясь, побрела вдоль тротуара, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих. Голова кружилась, ноги предательски подкашивались.
— Такси! — прокричала я первому попавшемуся желтому автомобилю.
Машина затормозила у обочины. Я плюхнулась на заднее сиденье и едва смогла выдавить из себя адрес. Водитель что-то проворчал себе под нос, но я не слушала. Приоткрытое окно впускало свежий ветер, но даже он не мог привести меня в чувство.
«Ну и докатилась. Переспала с первым встречным! Браво, просто браво.»
Всю дорогу до дома я тупо смотрела в окно, наблюдая за бешеным мельканием огней ночного города. В голове, как в центрифуге, крутились обрывки воспоминаний: его взгляд, его руки, его хриплый голос… Бррр!
Меня аж передернуло. Это ж надо было так напиться! Все, пора завязывать с подобными выходками и вернуться в реальность. А этот эпизод… Забыть как страшный сон. Хоть и чертовски сексуальный.
4 глава. Максим
Тусклый свет. Басы долбили в грудь, словно похоронный марш, от которого дрожали кости. Спертый воздух заполнял легкие коктейлем дешевого парфюма, пота и человеческой безысходности. Обычный вечер в «Изоляции». Ян что-то лопотал о новой партии, Мирон, как зомби, таращился на танцующих в клетках девиц, Тай что-то увлеченно корябал в блокноте – тоска смертная. Зря я вообще сюда заявился. Взгляд скользил по залу, выхватывая привычные типажи: размалеванные девицы в поисках приключений, хищники в премиальных рубашках, жалкие подкаблучники, исподтишка пожирающие чужие декольте. Все до боли знакомо и заурядно, серо и предсказуемо. Если бы не ОНА.
Как вспышка в кромешной тьме. Разряд тока, пронзивший мой позвоночник от кончиков пальцев.
Мой взгляд, отчаявшийся найти хоть что-то живое, зацепился за нее у барной стойки.
Невысокая, но… какая грация в каждом движении. Черное платье, простое, облегающее, словно вторая кожа, выгодно подчеркивало каждый изгиб ее тела – точеные ноги, осиную талию, округлость бедер, небольшую, но весьма аппетитную грудь. Волна белокурых локонов небрежно спадала на лицо, скрывая его от посторонних глаз, но даже в полумраке проступали нежные черты.
Фарфоровая кожа, высокие скулы, чувственные, припухлые губы. И глаза… Когда она запрокинула голову, чтобы сделать глоток воды… Голубые. Бездонные. Как небесная лазурь. В них плескалась усталость, растерянность и… дикая, первозданная искра, мгновенно опалившая меня изнутри.
Она была чужда местным куклам, размалеванным и кричащим, словно павлины.
Она стояла у бара, вся такая… потерянная. Инородная. Как белая ворона в стае галок. Ни грамма вульгарного блеска, ни намека на дешевый гламур. Какая-то… внутренняя чистота, которую нестерпимо хотелось осквернить. Потухший взгляд, но в позе – стальной стержень. Пьяна, да, сильно. Держалась за стойку, как за спасительный якорь. Подруга рядом – хохочущая истеричка, отрывающаяся за двоих. А эта… Эта была из другого теста. Словно ее силой притащили сюда. И эта обреченность, эта уязвимость – они разом развеяли мою тоску, пробуждая болезненный интерес к незнакомке.
Мозг обожгло мыслью: Моя.
Не зная ничего об этой незнакомке, даже ее имени (собственно для меня это было и неважно) я четко понимал, что блондиночка была мне жизненно необходима. Как глоток свежего воздуха, в этом душном и убогом месте для богатых.
Внутри все сжалось в тугой комок, а потом взорвалось адреналином. Проснулся зверь. Тот самый, что обычно спит за маской холодного самоконтроля. Зарычал, потребовал, заставил сфокусироваться только на ней. На ее хрупкой шее, которую хотелось одновременно сдавить и целовать. На том, как платье обтягивает бедра, обжигая воображение.
Я сканировал ее. С головы до ног. Каждый сантиметр. Запоминал изгиб бровей, тень ресниц на щеке, то, как она жадно пила воду, словно утоляла вечную жажду. Она почувствовала мой взгляд. Замерла.
И вдруг бросилась в толпу, танцевать. Сначала неуклюже, словно марионетка, потом… с каким-то отчаянным самозабвением. Ее тело двигалось в такт музыке, выплескивая боль и страсть.
Каждый взмах руки, каждый поворот бедра – это был магнит, неумолимо тянувший меня к ней. Я видел, как на нее смотрят другие. Скользкие, голодные взгляды. И это сводило с ума. Ярость вскипела в груди. Никто не смеет.
Я не выдержал. Не мог больше сдерживаться. Эта потребность была сильнее разума, сильнее осторожности. Я встал. Друзья замолкли, ошеломленные. Я проигнорировал их. Толпа расступалась передо мной, чувствуя волну звериной агрессии, исходившей от меня. Я подошел сзади. Осторожно коснулся ее талии. Тонкий шелк, тепло живой кожи под ним. Она вздрогнула. Обернулась. И наши взгляды встретились.
Вблизи она была еще прекраснее. Испуг в ее глазах смешивался с тем самым дьявольским огнем, что я увидел издалека. И… с любопытством. Она не оттолкнула меня. Не закричала. Она смотрела. И тогда я принял решение: она будет моей.
Я не дал ей опомниться.
Ее губы были мягкими, податливыми, но в них чувствовалась дрожь — то ли от страха, то ли от того же чертового желания, что пульсировало у меня в висках. Она не сопротивлялась. Наоборот, ее пальцы впились в мою футболку, словно боялись, что я исчезну.
И это меня добило. Надо было срочно уводить ее отсюда, пока я способен был контролировать свои действия. И вот тогда я впервые обрадовался свободной VIP-комнате.
Дверь VIP-комнаты захлопнулась, отрезая нас от адского грохота клуба. Тишина здесь была густой, обволакивающей, нарушаемой только нашим прерывистым дыханием. Что и стало точкой невозврата. Да, мы о чем-то разговаривали, но весь диалог прошел мимо меня.
Я не ожидал такого. Не от нее. Не от себя. Так как не в моих правилах брать «первых встречных». Это было низко, грязно, чревато последствиями. А тут... С первой же секунды, как увидел ее у бара, так все мои правила испарились. Зверь проснулся и требовал ее. Только ее.
И я взял. Грубо, без спросу. И она... черт возьми откликнулась. Не просто подчинилась, а горела. Ее губы, ее тело, ее стоны – все кричало о том же голоде, что терзал и меня. Это было... невероятно. Ошеломляюще. Крышесносно.
Когда она села на меня, приняв всю мою длину, я чуть не кончил сразу. Она была идеальна для меня. Узкая, горячая, обжигающая. Я хотел заполнить ее. Полностью. До краев. Не просто войти, а пропитать. Пометить. Сделать своей на этом примитивном, животном уровне, о котором даже думать стыдно, но который сейчас правил балом.
Двух заходов – сначала сверху, потом сзади, чувствуя, как она сжимается в оргазме подо мной – было мало. Катастрофически мало. Зверь рычал внутри, ненасытный. Я хотел больше. Выжать из нее еще один крик, еще одну дрожь, увидеть, как она сломается окончательно подо мной, как эта чистота, что так бесила, превратится в синяки и мои следы.
Я уже переворачивал ее снова, чувствуя, как адреналин и похоть затуманивают последние остатки разума. Мысль о презервативе проскочила, как назойливая муха, и была тут же сметена. Нет. Не сейчас. Не с ней. Я хотел чувствовать ее, кожей к коже, без барьеров. Хотел оставить в ней себя. Грубо, эгоистично, опасно. Потому и кончал в нее, с рыком, впиваясь пальцами в ее бедра, чувствуя, как она содрогается в последней судороге.
Это ощущение обладания, было... опьяняющим. Сильнее любого виски. Я смотрел на нее, на синяки, на следы моих пальцев, на ее удовлетворенное выражение лица – и чувствовал триумф.
Именно тогда зазвонил проклятый телефон. Резко, настойчиво. Его звонок. Тот, что нельзя игнорировать. Я взревел от ярости внутри.
— Подожди здесь,— бросил я, стараясь смягчить голос, но вряд ли вышло. Мои пальцы сами потянулись провести по ее щеке – жест, странно нежный на фоне только что случившегося. Нежность? Хер его знает.
— Я скоро.
Выскочил в шум зала, плотно прикрыв дверь. Звонок требовал немедленного ответа и пары минут моего полного внимания. Всего пару минут! Я рвал и метал, мыслями оставаясь в той комнате, с ее запахом, теплом и полной покорностью. Зверь внутри рычал, требуя вернуться и продолжить.
И вот я распахиваю дверь обратно. Готовый снова наброситься. Готовый взять то, чего мне не хватило. И обнаруживаю пустоту.
Тишина. Лишь запах секса и дорогих духов, смешавшийся в душном воздухе. Диван помят. На полу – жалкий клочок кружев, ее трусики. Она исчезла. Сбежала.
Секунда оцепенения. Потом – ледяная волна ярости, такой силы, что в висках застучало. От всплеска эмоций, кулак сам собой врезался в ближайшую стену, кроша штукатурку и мои костяшки. Как она посмела сбежать? После всего, что произошло здесь?После того, как я влил в нее себя? Вот же сука!
Кулаки сжались до хруста. Ярость пожирала изнутри, смешиваясь с диким, неудовлетворенным желанием и... обманутым ожиданием. Она не просто ушла. Она сбежала. Как от чего-то постыдного. От меня.
— Найду,— прошипел я в тишину комнаты, глядя на помятое место на диване. Голос был низким, опасным. Зверь не успокоился. Он только что попробовал вкус и теперь требовал всю добычу. — Я обязательно найду тебя, блондиночка.
Как вам глава? Понравилось? Ждете продолжения?
Пока вы готовите свои ответы на эти вопросы, хочу познакомить вас с очередным психом нашего литмоба.
Ян Басов от Наргизы Огненной
Аннотация к книге "Прекрасное создание"
- Скажи, чего ты хочешь. Я сделаю. – выдавливаю это из себя, хотя он не душит сильно, скорее я больше паникую. Но нервное облизывание губ от него не скрылось. Придавливает ещё сильней, чуть ощутимей.
- Это твоя задача, развлекать меня. А если скажу сам, то уже будет неинтересно.
Ты посмотри на него, нашёл тут птичку певчую.
- Хочешь спою, — о-о-о-о, ты Мия себя ещё больше закапываешь? Петь-то ты не умеешь. Но меня как-то его это «развлекать» задело немного. Ага! А то, что он тебя душит, это как бы норм?
Вот вообще не та ситуация, чтобы выпендриваться. Я уже говорила, что умом не блещу? Брат бы так и сказал: «Тебе медаль за тупость, систер».
Чувствую горячее дыхание возле уха и смешок.
- Хорошо, Мия. Раз больше ничего не придумала, на сегодня сойдёт и это.
Что правда?!
Погоди-ка, что значит «на сегодня»?
https://litnet.com/shrt/j4H3
Визуализация клуба "Изоляция"
Внешняя вид клуба
Внутри клуба
5 глава. Оксана
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавеске, ударил прямо в глаза. Я вскинула руку, пытаясь защититься от этого наглого вторжения реальности. В голове гудело, словно в кузнице, а горло пересохло настолько, что глотать было больно.
«Ох уж эти выходные.»
Обрывки воспоминаний – неоновые вспышки, грохот басов, властные руки, жаркие прикосновения – проносились в сознании, заставляя сердце бешено колотиться. Я вжалась в подушку, пытаясь загнать их обратно в темный ящик памяти.
«Забудь. Просто забудь.»
Но забыть не получалось. Тело помнило все – каждую дрожь, каждый стон, каждый синяк, скрытый сейчас под пижамой. И это чувство… жгучего стыда, смешанного с чем-то постыдно-притягательным.
«Черт бы побрал тот коктейль! И Юльку! И себя, дуру!»
Звонок будильника прозвучал как сирена воздушной тревоги. Я выключила его с таким чувством, будто обезвреживала бомбу.
Первый рабочий день в академии «Святого Якова». Мечта, ставшая реальностью. Только почему эта реальность казалась такой тяжелой? Почему вместо радостного предвкушения в груди лежал холодный камень тревоги?
Я заставила себя встать с кровати. Сначала надо было принять душ и остудить голову. Холодная вода обожгла кожу, смывая остатки липкого кошмара, который преследовал меня две ночи подряд, но не смогла смыть внутреннюю дрожь.
Перед зеркалом я долго приводила себя в порядок: тщательный подобранный макияж, чтобы скрыть следы бессонницы и напряжения; строгий костюм – серый жакет, белая блузка, прямая юбка чуть ниже колена. Оружие и доспехи преподавателя. Я смотрела на свое отражение: волосы убраны в тугой пучок, взгляд (надеюсь) собранный и профессиональный.
Самойлова Оксана Валерьевна. Преподаватель психологии. Звучало солидно. Почти убедительно. Если бы не эти синяки под глазами, которые не мог скрыть даже тональный крем.
Дорога до Академии пролетела в тумане. Я машинально смотрела в окно такси, не видя проплывающих мимо особняков. Мозг упорно возвращался к темным глазам, к низкому голосу, к ощущению полной потери контроля.
Интересно кем был тот парень? Надо было раньше задаваться этим вопросом, а сейчас толку от этого ноль. Вряд ли мы когда-нибудь ещё встретимся.
Академия «Святого Якова» предстала во всем своем помпезном великолепии. Серое здание с большими окнами, построенное по последней моде. К главному ходу тянулась аллея из декоративных елочек. Роскошь, дышавшая холодом и деньгами. У ворот уже толпились ученики – или скорее, их родители на дорогих машинах, и сами «студенты», больше похожие на юных аристократов с обложек глянца. На меня смотрели с любопытством, оценивающе, иногда с легким высокомерием. Чужая. Новенькая. «Психологша» из простых смертных.
Торжественная линейка проходила в огромном зале под стеклянным куполом. Я старалась держаться в тени высокой пальмы, чувствуя себя букашкой под микроскопом. Директор, сухопарый господин с лицом аскета и пронзительным взглядом, вещал о традициях, ответственности и светлом будущем, которое ждет выпускников Академии. Его голос, металлический и безэмоциональный, эхом отражался от мраморных стен. Я ловила отдельные фразы, но мысли путались. Как-то я морально не готова была к такому приему.
Потом нас, новых преподавателей, начали представлять. Когда назвали мою фамилию и специальность, я сделала шаг вперед, почувствовав, как сотни глаз уставились на меня. Улыбнулась – натянуто, профессионально. Легкий гул пробежал по рядам студентов. Кто-то хихикнул. «Что, слишком молодо выгляжу для психолога?»
Сжала руки в кулаки за спиной, чувствуя, как предательская краска заливает щеки.
«Держись, Оксана. Ты здесь не для того, чтобы им нравиться.»
После линейки меня окружили коллеги – в основном дамы в возрасте, с усталыми, но доброжелательными лицами. Засыпали вопросами:
— Как вам у нас? Тяжело после университета? Надеюсь, быстро освоитесь.
Я отвечала вежливо, стараясь не выдать ни тени своего внутреннего смятения. Чувствовала себя словно в аквариуме, где каждый жест, каждое слово рассматривается под лупой.
В кабинете психологии – небольшом, но уютном, который мне выделили для занятий – я наконец смогла выдохнуть. Окинула взглядом светлые стены, удобное кресло, шкаф с книгами.
Здесь можно спрятаться. Здесь можно быть собой. Хотя бы немного.
Я машинально разложила свои вещи, пытаясь создать видимость порядка. В голове роились мысли: как найти общий язык с этими надменными отпрысками богатых семей? Как заслужить их уважение? Как, в конце концов, забыть о том постыдном эпизоде, который все время маячил у меня перед глазами?
Мои размышления прервал ненавязчивый стук в дверь. На пороге стоял мужчина – высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом.
— Оксана Валерьевна? Я – Лев Николаевич, преподаватель по экономике.— его голос был низким, бархатным, обволакивающим.— Приятно познакомиться с новым преподавателем по психологии. Надеюсь, вы не сбежите от нас, как это сделала Елена Павловна.
Мужчина вошел в кабинет, легко и непринужденно, словно чувствовал себя здесь как дома, а я же удивленно вскинула брови.
— Елена Павловна? А что с ней случилось?— поинтересовалась я, стараясь скрыть замешательство.
— О, это долгая история. Скажем так, не все выдерживают атмосферу нашей Академии, — Лев Николаевич усмехнулся, и в уголках его глаз залегли едва заметные морщинки.— Но не будем о грустном. Если вам понадобится помощь или совет, не стесняйтесь обращаться.
Он протянул мне руку. Его прикосновение было твердым и… неожиданно приятным. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец.
— Спасибо, Лев Николаевич. Я буду иметь в виду, — пробормотала я, стараясь говорить спокойно и уверенно.
— А так же хочу вас предостеречь по поводу последних курсов. Будьте бдительны и не давайте им слабину иначе…— мужчина сделал зловещую паузу.— Сожрут с потрохами.
Лев Николаевич вышел так же внезапно, как и появился, оставив после себя не только запах дорогого парфюма, но и ощущение легкой дезориентации. Его слова о последних курсах и предостережение эхом отдавались в голове. Сожрут с потрохами…
Что он имел в виду? Неужели студенты настолько избалованы и неуправляемы? И кто такая Елена Павловна, и почему она покинула такое заманчивое место работы?
Я подошла к окну, всматриваясь в идеально подстриженные газоны и прогуливающихся учеников. Все казалось таким показным, искусственным. И я – чужая среди этого великолепия, случайная гостья на чужом празднике жизни.
«Так, Оксана, возьми себя в руки… Это всего лишь богатенькие детки. Ничего они со мной не сделают»— успокаивала я себя.
Собрав волю в кулак, я прошла к столу и открыла ноутбук. Нужно было подготовиться к первому уроку. Темы, примеры, наглядные пособия – все должно быть безупречно. Никаких сомнений, никакой неуверенности. Только профессионализм. Только четкость.
Так… а кто у меня сейчас придет? О… как раз последние курсы. Блин… И почему первое занятие должно происходит именно с ними?
6 глава. Оксана
В списке значилась группа 54-А. Судя по примечанию – «особо одаренные, требующие индивидуального подхода». «Одаренные» - это звучало как вызов. Индивидуальный подход - как приговор.
Я тяжело вздохнула и открыла файл с программой курса. «Психология личности. Теории и практики». На первой лекции – вводное занятие, знакомство, определение целей и задач. Все просто. Теоретически.
Дверь открылась с нарочитой небрежностью, и в кабинет вошла группа юношей и девушек. Одетые с иголочки, самоуверенные, с пресыщенными взглядами. Золотая молодежь во всей красе.
Они расселись за партами, не здороваясь, с видом хозяев жизни, снисходительно оглядывая меня. Чувствовала себя мышью, попавшей в террариум к змеям. Один из парней, с наглым взглядом и вызывающей ухмылкой, закинул ноги на соседний стул. Другая, с презрительным выражением лица, начала красить губы, глядя на себя в зеркальце.
Я постаралась сохранить невозмутимость.
— Здравствуйте, меня зовут Оксана Валерьевна, я ваш новый преподаватель по психологии.
Тишина. Только тихий шелест страниц и стук каблуков. Никто не удосужился ответить.
— Итак, давайте начнем с знакомства. Где ваш журнал? Кто староста группы?
Одна из девушек, с длинными темными волосами и пронзительным взглядом, медленно оторвалась от телефона.
— У нас нет старосты. И журнал у куратора.
Ее голос был ледяным и пренебрежительным.
— Хорошо. Тогда я сама отмечу присутствующих. Начнем с вас. Имя и фамилия, пожалуйста?
Девушка закатила глаза.
— Зачем вам это? Все равно забудете через пять минут. Но раз так надо, я – Кира Раевская.
— Очень приятно, Кира. Теперь вы…
Я указала на парня с ногами на стуле. Он ухмыльнулся еще шире.
— А меня можете звать просто Богом. Или Зевсом. Как вам больше нравится,— по аудитории прокатился тихий смешок, от чего я медленно, но уверенно почувствовала, как закипаю изнутри.
— Очень остроумно. Но мне все же нужно ваше настоящее имя.
— Ладно, ладно. Не кипятитесь так. Я – Андрей Верховный.
Дальше знакомство пошло по тому же сценарию: надменные взгляды, колкие замечания, подчеркнутое безразличие. Я старалась сохранять спокойствие, задавала вопросы, рассказывала о программе курса, но чувствовала, как теряю контроль над ситуацией.
Они играли со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь моей растерянностью. И я начинала понимать, что имел в виду Лев Николаевич, когда говорил о том, что они могут «сожрать с потрохами». Это была не просто избалованная молодежь. Это были хищники, привыкшие к власти и безнаказанности. И я стала их новой жертвой.
Закончив отмечать всех присутствующих ко мне обратилась девушка с белокурыми локанами, чья грудь вываливалась из тесной рубашки:
— И что дальше? — ее голос был холодным и надменным. — Будете читать нам скучные лекции про Фрейда и комплексы? Мы это уже проходили.
Я глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться на провокацию.
— Моя задача — не просто пересказывать учебник, а помочь вам понять себя и других. Психология — это не только теория, но и практика. Мы будем обсуждать реальные проблемы, анализировать ситуации, учиться находить решения.