- -
- 100%
- +
— Решать проблемы? — усмехнулся другой парень, с темными волосами и пронзительным взглядом. — У нас нет проблем. У нас есть деньги.
— Деньги не решают всех проблем, — возразила я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Они могут обеспечить комфорт, но не могут купить счастье, любовь, понимание.
— Вы такая наивная, — протянула Кира, закатывая глаза. — В нашем мире все продается и покупается. И счастье, и любовь, и понимание. Вопрос только в цене.
В кабинете повисла напряженная тишина. Я чувствовала, как на меня давят десятки оценивающих взглядов. Понимала, что сейчас решается моя судьба в этой Академии. Если я сейчас дам слабину, они меня сожрут. Но если я смогу их заинтересовать, заставить задуматься, у меня появится шанс.
В этот момент бесцеремонно открылась дверь аудитории, в которую вошел парень. Я не сразу обратила на него внимания, борясь с закипающим гневом, но только мои глаза столкнулись с ним — поняла. Это тот самый незнакомец, с которым я переспала в клубе.
Взгляд его был спокоен и уверен, как у человека, привыкшего быть в центре внимания. Он небрежно облокотился на дверной косяк, окидывая взглядом собравшихся.
На нем была с виду простая черная рубашка и джинсы, но в этой простоте чувствовалась какая-то особая, неприкрытая уверенность в себе. И почему-то именно его появление заставило замолчать всю эту самоуверенную стаю.
— О, а вот и наш пропавший принц, — протянула Кира, с каким-то странным смешением восторга и раздражения в голосе. — Думала, ты уже совсем забыл, что у тебя есть какая-то там учеба.
Парень проигнорировал ее слова, продолжая смотреть прямо на меня.
Я же постаралась не выдать своего замешательства, хотя внутри все перевернулось. Кажется, Лев Николаевич был прав – этот семестр будет незабываемым.
Сохраняя профессиональное выражение лица, я слегка кивнула парню в знак приветствия. Он ответил едва заметной улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки.
— Прошу прощения за опоздание,— произнес он ровным голосом, обращаясь ко мне.— Пробки. Могу я присоединиться к занятию?
— Конечно,— ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно.— Присаживайся. Мы как раз знакомимся.
Парень прошел вглубь аудитории и сел за свободную парту, не отрывая взгляда от меня. Я постаралась сосредоточиться на остальных студентах, делая вид, что ничего особенного не произошло. Но его присутствие ощущалось в каждой клетке моего тела.
— Итак,— продолжила я, стараясь восстановить нить разговора.— Мы говорили о том, что психология – это не только теория, но и практика. И что деньги не решают всех проблем.
Я специально выделила последнюю фразу, бросив мимолетный взгляд на Киру. Та лишь презрительно скривилась в ответ. Но я заметила, как парень, только что вошедший, слегка приподнял бровь, словно заинтересовавшись.
— В таком случае,— произнес он, нарушая напряженную тишину,— может быть, вы расскажете нам, какие проблемы, по вашему мнению, мы можем испытывать? Несмотря на наше богатство и привилегированное положение?
В аудитории снова повисла тишина. Все взгляды были устремлены на меня, ожидая ответа.
Вопрос был провокационным, но задан с интересом, а не с целью унизить. Это был шанс.
— Это хороший вопрос, — начала я, стараясь говорить непринужденно. — Я не экстрасенс и не могу знать, какие именно проблемы есть у каждого из вас. Но, основываясь на своем опыте и знаниях, могу предположить, что даже у самых богатых и успешных людей могут быть проблемы с самооценкой, отношениями, поиском смысла жизни. Деньги не заменят вам любовь, дружбу или же самореализацию. Иногда, наоборот, они могут стать препятствием на пути к настоящим ценностям. Приходится постоянно доказывать, что тебя любят не за деньги, а просто так. Это тяжело.
Я обвела взглядом аудиторию. Многие слушали с неприкрытым интересом, но были и те, кто по-прежнему смотрел на меня с насмешкой. Кира продолжала демонстрировать свое презрение, а Андрей Верховный ухмылялся, словно знал что-то, чего не знала я.
— Давайте проведем небольшой эксперимент, — предложила я. — Каждый из вас напишет на листке бумаги одну проблему, которая его волнует. Это может быть что угодно: страх, неуверенность, обида, одиночество. Главное — быть честными с самими собой. А потом мы вместе попробуем найти решение. Анонимно, разумеется, для начала.
В аудитории воцарилось молчание. Студенты переглядывались, словно не понимая, что делать. Но постепенно они начали доставать ручки и листки бумаги. Даже тот парень с которым у меня случился постыдный эпизод в VIP-комнате, после которого я сбежала, тоже изъявил желание написать свою проблему.
7 глава. Оксана
Через пятнадцать минут листки стали возвращаться ко мне. Мои пальцы автоматически их собирали в одну стопку, чтобы приступить к разбору нашего небольшого эксперимента.
Пересчитав работы, я начала зачитывать проблемы наугад, стараясь голосом передать спокойствие и участие, которого сама не чувствовала, ибо все мысли возвращались к парню, следящему за каждым моим действием.
— Страх не оправдать ожидания родителей…— монотонно произнесла я. Да, знакомо. Не их уровень, конечно, но суть та же.
— Чувство одиночества в толпе людей…— ага, сейчас я знаю об этом все.
— Постоянное сравнение себя с другими…
И вот мои пальцы наткнулись на него. Листок был скомкан чуть сильнее остальных, будто его сжимали в кулаке. Почерк – размашистый, агрессивный, буквы впивались в бумагу. И слова, от которых кровь отхлынула от лица, оставив ледяную пустоту.
«Проблема? Одна блондиночка занялась со мной сексом в клубе и сбежала, как последняя шлюха, не сказав даже своего имени. Теперь я не знаю, что с ней сделать. Она меня дико разозлила. А я не привык, чтобы после того как мной попользуются, от меня сбегали. Особенно после того, как я в них вложился».
В ушах зазвенело. Комната поплыла. Я инстинктивно ухватилась за край стола, чувствуя, как дрожь охватывает все тело. «Вложился». Этот циничный, грубый намек на то, что он кончил в меня… Это было слишком. Слишком личное. Слишком унизительное. Слишком… опасное. Перед глазами опять встали мгновения той ночи.
— Оксана Валерьевна? Вы… в порядке?— чей-то голос, Киры или Андрея, прозвучал откуда-то издалека, сквозь вату в ушах. В нем сквозило не столько участие, сколько любопытство и злорадство. Они почуяли слабину.
Я резко вдохнула, заставив себя поднять голову. Вся группа смотрел на меня. Кира с едва заметной усмешкой. Андрей с нарочитой озабоченностью. Остальные – с любопытством, наблюдающих за мучениями жертвы.
А тот кто вывел меня из строя, преспокойненько сидел, откинувшись на спинку стула. Взгляд был тяжелым, липким, как в дверном проеме той комнаты. В нем читалось все: узнавание, ярость, и… странное, леденящее душу удовлетворение от моей паники.
— Прошу прощения,— мой голос прозвучал хрипло, я сглотнула комок в горле, пытаясь вернуть ему твердость. — Продолжаем разбор.— говорю я, возвращая свое хладнокровие на место. Я не могла бросить этот листок или просто проигнорировать — будет выглядеть подозрительно. Так что остается продержаться до конца пары.
Я перевела взгляд на бумагу, избегая его глаз, но чувство жжения сохраняется на моей коже.
— Следующая проблема…— я намеренно пропустила его текст, выхватив взглядом другой, верхний листок.— …боязнь публичных выступлений.
Я начала говорить что-то об упражнениях на расслабление, о техниках дыхания, но слова казались чужими, пустыми. Весь мой фокус был прикован к тому листку в моей руке, к тому мужчине за партой, который знал мой самый постыдный секрет и теперь публично, пусть и анонимно, угрожал мне.
«Не знаю, что с ней сделать».
Фраза крутилась в голове, обрастая леденящими кровь интерпретациями. Что он задумал? Месть? Унижение? Или что-то… похуже?
Я закончила разбор последней, безобидной проблемы, чувствуя, как пот стекает по спине под блузкой. Взглянула на часы. Спасение.
— Итак, время нашего первого занятия подошло к концу,— объявила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Надеюсь, это упражнение помогло вам задуматься, что даже самые… неожиданные проблемы можно анализировать. До следующей недели.
Обычно в конце пары ученики не спешили уходить, болтали, задавали вопросы. Сейчас они вскакивали мгновенно, как по команде, шумно собирая вещи. Они почувствовали напряжение и спешили унести сплетни. Я отвернулась к столу, делая вид, что раскладываю бумаги, не в силах смотреть, как они уходят. Особенно как уходит он.
Шаги затихли в коридоре. Я осталась одна в неожиданно гулкой тишине кабинета. Руки все еще дрожали. Я плюхнулась в кресло, закрыв лицо ладонями. В голове полнейший хаос.
Что делать? Бежать? Но куда? Увольняться? Бросить работу мечты из-за… из-за этого кошмара? Но если остаться… Он не оставит это просто так. Его «не знаю, что с ней сделать» – это не вопрос, это заявка на действие. На его действие.
Я открыла глаза и невольно взглянула на тот злополучный листок, лежащий поверх стопки. Его слова горели на бумаге. «Дико разозлила» и «Не привык, чтобы от меня сбегали».
И вдруг, сквозь панику, пробилась острая, почти истерическая мысль:
«А что, собственно, он может сделать? Пожаловаться директору, что преподавательница переспала с ним в клубе? Скандал? Но это уничтожит и его репутацию в этой элитной академии. Его родителям это вряд ли понравится. Или… или он хочет чего-то другого? Мести более изощренной?»
Дверь кабинета скрипнула. Я вздрогнула, как от удара током, и резко подняла голову.
На пороге стоял тот, кого я меньше всего хотела сейчас видеть.
Какого черта он не ушел вместе со всеми? Хотя чему я удивляюсь. Было бы странно, если бы он не захотел расставить все точки над i.
Парень стоял, опираясь одним плечом о косяк, повторяя свою позу из начала занятия, и смотрел на меня. Не сканируя, как раньше. Поглощая. В его темных глазах не было ярости сейчас. Было что-то другое. Холодное. Расчетливое. Удовлетворенное. Как у кота, загнавшего мышь в угол.
— Оксана Валерьевна,— его голос был тихим, низким, таким знакомым до мурашек. Он произнес мое имя и отчество с едва уловимым, циничным ударением. — Кажется, вы забыли кое-что.
Он закрыл за собою дверь и медленно подошел к столу. Каждый его шаг отдавался гулко в тишине. Он остановился напротив меня. Я не могла пошевелиться, прикованная к креслу его взглядом. Он протянул руку и легонько ткнул пальцем в тот самый, лежащий сверху листок. Тот самый, с его «проблемой».
— Моя работа,— сказал он просто. Его палец не убирался, лежа на бумаге, будто помечая ее.— Вы же собираетесь ее проверить? Дать совет? Как опытный психолог?
Он наклонился чуть ближе. Я почувствовала легкий шлейф его дорогого парфюма, смешанный с чем-то неуловимо опасным и мужским. Его губы тронула едва заметная, безжалостная усмешка.
— Ведь проблема-то серьезная, Оксана Валерьевна. Очень серьезная. И требует… индивидуального подхода.— он задержал взгляд на моем лице, выискивая следы паники, которые я уже не могла скрыть.— Не правда ли?
8 глава. Оксана
— То, что произошло в клубе, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на ком в горле. — Было ошибкой. Мы оба были не в себе. Давай просто забудем об этом и будем соблюдать субординацию. Я здесь, чтобы преподавать, а не...
— Не обсуждать наши личные дела? — перебил он, наклонившись еще ближе. Его дыхание коснулось моей кожи, и я невольно отпрянула. — Очень удобная позиция для тебя. Но ты забываешь одну важную деталь.
— Какую? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.
Он ухмыльнулся, и в его взгляде вспыхнул опасный огонек.
— Не стоит дразнить дикого зверя, он и откусить может что-нибудь.
От его слов по спине пробежали мурашки. Я резко встала, стараясь создать хоть какую-то дистанцию между нами, но он не отступил. Его присутствие заполнило весь кабинет, оставив мне ощущение ловушки.
— Послушай, это безумие, — прошептала я. — Мы не можем продолжать в том же духе. Я твой преподаватель, а ты мой студент. Если кто-то узнает...
— А кто узнает? — порень медленно провел пальцем по краю стола, словно играя со мной. — Думаешь, я собираюсь кричать об этом на весь коридор? Нет. Это будет наш с тобой маленький секрет. Но только при одном условии.
Я судорожно сглотнула, пытаясь хоть немного увлажнить пересохшее горло. Условие? Какое еще к черту условие, если у него на лбу черным по белому написано «Бежать некуда»
Я чувствовала, как теряю контроль над ситуацией, как он медленно, но верно затягивает меня в свои сети.
— Какое условие? — повторила я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все дрожало.
Он остановился прямо передо мной, его глаза смотрели прямо в мои, прожигая насквозь. В них я видела и вызов, и насмешку, и какое-то темное, неукротимое желание.
Только его губы слегка разомкнулись, чтобы озвучить ответ на мой вопрос, как звук открывающейся двери прервал нас.
Мы резко отошли друг от друга на приемлемое расстояние, когда в кабинете показался Лев Николаевич.
— Прошу прощения, Оксана Валерьевна. Вы ещё не закончили?
Мужчина окинул нас обоих быстрым, изучающим взглядом, но, к счастью, ничего не сказал. Лишь слегка нахмурил брови, словно почувствовал некую напряженность в воздухе.
— Нет, Лев Николаевич, уже заканчиваю, — ответила я, стараясь говорить как можно более небрежно. — Поговорим о твоей проблеме позже.— эти слова уже были обращены моему студенту.
Лев Николаевич задержался в дверях, его проницательный взгляд скользнул от меня к парню и обратно. Я чувствовала, как под этим взглядом кожа наливается жаром, словно он видит все, что только что произошло здесь.
— Максим, — произнес Лев Николаевич, и его голос, обычно бархатный, теперь звучал как сталь. — Ты задерживаешь преподавателя.
Наконец-то, теперь я знаю его имя.
Максим медленно повернул голову и его губы растянулись в улыбке, лишенной тепла.
— Просто обсуждал важный вопрос, Лев Николаевич. — он сделал паузу, подчеркивая каждое слово. — Очень... личный.
Мое сердце упало. Он играл с огнем, и я знала, что рано или поздно это закончится пожаром.
Мужчина же напротив оставался хладнокровным, скрестив руки на груди, показывая всем своим видом безразличие к сложившейся ситуации.
— В таком случае, предлагаю перенести дискуссию на более подходящее время. У Оксаны Валерьевны, ещё много работы.
Я быстро кивнула, подтверждая слова своего коллеги.
— Конечно перенесем… На более подходящее время.
Максим задержался на секунду, его глаза снова встретились с моими. В них читалось обещание: «Это ещё не конец». Затем он развернулся и вышел, оставив меня наконец в покое.
Только дверь за ним закрылась, как я позволила себе облегченно выдохнуть.
— Он вас беспокоит? — спросил мужчина, чей голос ко мне стал снова мягким и дружелюбным, но в глазах оставалась настороженность.
Я отрицательно покачала головой. Нечего вмешивать постороннего человека в свои проблемы, которые я совершила по глупости.
— Нет, просто... студент с непростым характером.
Лев Николаевич вздохнул, словно разочарованный моим ответом.
— Будьте осторожны с ним. Максим Белов — не тот, кого стоит недооценивать.
Теперь я знаю не только его имя, но ещё и фамилию. Уже неплохо для той, кто считала, что больше никогда не пересечется с мимолетным любовником из клуба.
— Что вы имеете в виду?
Он подошел ближе, понизив голос.
— Его отец очень влиятельный человек, который спонсирует данное заведение. А сам он привык получать то, что хочет. Любой ценой.
— Вот оно что… Спасибо за предупреждение, — прошептала я.
Лев Николаевич кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся.
— Если что-то случится... вы знаете, где меня найти.
После того, как меня оставили одну, я обессиленно опустилась обратно в кресло. Голова гудела от напряжения, а в животе поселился неприятный холодок. А ведь это только начало рабочего дня.
Белов… Максим Белов. Имя звучало как приговор. Теперь все встало на свои места. Влиятельный отец, избалованный сын, привыкший получать все, что захочет. И я, по глупости, оказалась втянута в эту игру.
Нужно было что-то решать. Продолжать преподавать, делая вид, что ничего не произошло, было невозможно. Он не оставит меня в покое. Уволиться? Возможно, это был бы самый разумный выход из сложившейся ситуации. Сбежать, пока еще не поздно. Но гордость не позволяла. Почему я должна бежать? Это моя работа, моя жизнь. Я не сделала ничего плохого.
Открыла ноутбук и принялась лихорадочно искать хоть какую-нибудь информацию о своем студенте. И чем больше я узнавала, тем яснее становилось мое положение. Сказать, что я в дерьмовом положении, означало — ничего не сказать.
Оказывается у Максима есть младший брат — Адиль Белов. Весьма необычное имя для русской семьи, но у богатых свои причуды. Он учится в этом же городе, только в университете. Странно, что братья не захотели быть вместе, обычно принято держаться друг за дружку, а тут вон как… Не ладят что ль? Отец — Белов Владимир Сергеевич — является нефтяным магнатом, помимо всего владелец различных ресторанов, магазинов и дальше по списку. О матери информации никакой нет, но я могу посмотреть о ней в личном архиве.
Открыв доступ к закрытой базе данных, я обнаружила скудную информацию о матери Максима и Адиля. Белова (в девичестве – Иванова) Юлия Андреевна. Умерла двадцать лет назад при невыясненных обстоятельствах. Официальная версия – сердечный приступ. Но что-то подсказывало, что здесь не все так просто.
Неужели у моего настойчивого студента была трагичная история? И это объясняет его дерзкий характер? Нет, Оксана, не смей оправдывать его! Он все равно остается наглым самоуверенным типом, от которого лучше держаться подальше.
Все свое свободное время я потратила на поиски, а потом пошли пары одна за одной. Итак до самого вечера…
А мы снова знакомимся с очередным мальчиком и его историей нашего замечательного литмоба.
Савелий от Киры Хо
Аннотация к книге "Почувствуй мой страх"
План был до безумия прост:
✅ Найти работу
✅ Подкопить денег
✅ Поступить в академию мечты
Но в одну из смен мне не повезло столкнуться с теми, кто думает, что им все позволено. А спасителем оказался тот, от чьего присутствия по спине бежит холодный пот.
Его взгляд пустой, а аура – душит.
Психопат, решивший, что теперь я – его игрушка.
Он видит меня насквозь и теряет рассудок, почувствовав мой страх. Он ломает таких, как я.
А мне не у кого просить помощи.
Осталось… не утонуть в черноте его души.
https://litnet.com/shrt/ga-K
9 глава. Максим
Какого было мое удивление, когда придя на дурацкую линейку я встречу ЕЕ.
Новый преподаватель. Психолог. Знакомящаяся с коллективом. И это — она, та самая таинственная незнакомка.
Стояла там, вся такая подобранная, строгая, в своем жакете и юбке, волосы убраны в тугой пучок. Смотрела на директора с фальшивым вниманием, но я видел — видимость. Под маской собранности сквозил тот же испуг, что был в ее глазах в клубе, когда она пыталась казаться неприступной. Тот же внутренний стержень и та же проклятая уязвимость.
Кровь ударила в голову. Так вот ты кто. Самойлова Оксана Валерьевна. Не просто случайная телка из клуба, а моя новая училка.
Внутри все ликовало от восторга. Игра стала в тысячу раз интереснее. Скорее всего думала раз сбежала, то мы больше никогда не увидим? Только вот судьба сама привела ее ко мне.
Я наблюдал за ней всю линейку. Как она краснела под оценивающими взглядами. Как старалась казаться уверенной. Смешно. Жалко. Возбуждающе до боли.
Психология стояла первой парой у моей группы. Идеально.
Я специально опоздал. Дать ей время почувствовать себя хозяйкой положения. Позволить этим ничтожествам из моей группы пошутить над ней, поставить ее на место. Учуять ее слабину. Чтобы мое появление стало последним гвоздем в крышку ее спокойствия.
И когда я вошел, это зрелище стоило того. Она пыталась вести свой дурацкий урок, а они травили ее, как стая гончих зайца. На мое удивление она держалась неплохо. Голос дрожал лишь слегка. Лишь глаза выдали панику, но не более. Моя строптивая, девочка.
А потом ее «гениальное» упражнение. Написать свои проблемы. Анонимно. Какая прелесть.
Раз ей так хочется, то я удовлетворю ее любопытство.
Вот и написал свою проблему, которая меня волновала в тот момент.
Мое желание найти и… разобраться.
А после наблюдал, за ее милой реакцией. Как кровь отливает от ее лица. Как пальцы впиваются в край стола. Как ее профессиональная маска трескается и рассыпается в прах. Это было прекрасно. Идеальный момент. Я добился своего. Она была в полном смятении, вся дрожала, как осиновый лист.
И после пары я остался. Чтобы насладиться финалом акта.
Ее попытки отгородиться субординацией, «ошибкой» — просто смешны. Она сама себя загнала в угол. Она здесь преподаватель. Ее репутация, ее карьера — все это теперь разменная монета в моей игре. А я — студент из влиятельной семьи. Кто им поверит — ей или мне? Она это прекрасно понимала. В ее глазах читался именно этот, съедающий ее изнутри, страх.
Я почти добил ее. Почти заставил озвучить то самое «условие», с которым пришел. Условие простого — ты моя. Здесь и сейчас.
Но этот идиот Лев со своим своевременным появлением все испортил. Мужик, вечно сующий нос не в свое дело. Его предупреждающие взгляды, его намеки… Он думает, я не знаю, как он смотрит на нее? Как смотрит на что-то свое, еще не тронутое? Он ошибся. Она уже тронута. Помечена мной. И скоро он это поймет.
Я вышел из кабинета, но не ушел. Прислонился к холодной стене коридора, ждал, когда этот зануда уберется восвояси. Мысли лихорадочно работали. Она здесь. Под моим боком. Бежать ей уже некуда. Теперь можно не спешить. Можно растянуть удовольствие. Можно сломать ее не спеша, наслаждаясь каждой секундой.
Дождавшись, когда дверь кабинета снова откроется, я замер в тени. Лев вышел, нахмуренный, бросил на меня короткий, полный предостережения взгляд и скрылся за поворотом. Вот же пес. Наверняка успел прочитать ей какую-нибудь мораль о недопустимости "связей со студентами". Плевать.
Дверь была приоткрыта, и я услышал, как Оксана глубоко вздыхает. Наблюдал за ней из дверного проема, но не спешил заходить.
Хотел сначала ворваться, но отчего-то передумал. Стало интересно узнать, что планирует моя девочка делать дальше, но та решился с головой уйти в свой ноутбук, не обращая ни на что внимания.
Что она там выискивает в этом ноутбуке? Неужели ищет пути отступления? Глупая. От меня уже не сбежишь.
Я смотрел на нее, затаив дыхание. На изгиб ее шеи, белой и уязвимой, на то, как она прикусывала свои пухлые губы, целиком погрузившись в экран. Каждый ее вздох, каждое микроскопическое движение отзывалось во мне низким, животным гулом. Она была здесь, в нескольких шагах, напуганная, загнанная в ловушку собственной профессией, и абсолютно ничего не подозревающая о том, что я наблюдаю за каждым ее нервным вздрагиванием.
Зверь внутри требовал действия. Войти. Запереть дверь. Прижать ее к этому самому столу, заваленному глупыми бумажками с «проблемами», и показать ей, что такое настоящая проблема. Заставить ее признать, что она моя. С того самого момента в клубе.
Рука сама потянулась к ручке двери, пальцы уже обхватили холодный металл. Но я заставил себя остановиться. Нет. Слишком рано. Сейчас не время.
Взрывной натиск — это для тех, кто не уверен в своей силе. Кто боится проиграть и потому торопится сорвать куш. Я не такой. Я выигрываю не силой, а терпением. Я наслаждаюсь не самой победой, а процессом. Каждой секундой ее страха, каждой каплей ее осознания того, что выхода нет.
Сейчас, ворвавшись туда, я получу лишь ее испуг, ее сопротивление, ее слезы. Возможно, даже крик. Это тоже приятно, но… мимолетно. Как вспышка. Я же хотел растянуть это удовольствие на долгие недели. Месяцы. Хотел, чтобы она сама начала играть по моим правилам, сама искала моих прикосновений, оправдывая себя тем, что «так надо», что «все уже случилось, главное не быть пойманной».
Я видел, как она поежилась, будто почувствовала тяжесть моего взгляда на себе. Она обернулась к двери, и я едва успел отпрянуть вглубь коридора, в тень. Мое сердце колотилось не от страха быть пойманным, а от азарта. От этой порочной близости.