- -
- 100%
- +
— Ты… ты только что послал меня? Ты совсем охренел, Давид? Страх потерял? Может тебе напомнить, благодаря кому ты добился таких высот?
— Оль, успокойся!— сказал муж, даже не удостоив меня взглядом. Будто говорил с прислугой, а не с женщиной, с которой делил постель и жизнь.— Все кончено, ясно? Я устал от тебя. Ты меня окончательно достала.
— Достала?! Да ты без меня был бы никем! Сидел бы в своей дыре, клепал бы свои никому не нужные железки и мечтал бы о круассане на завтрак! А кто тебя вытащил? Кто поверил в твой талант? Я! Я, Оля, мать твоего ребенка, которую ты сейчас выставляешь за дверь!
Я почувствовала, как внутри меня закипает лава. Хотелось разнести все вокруг, разорвать в клочья этот дизайнерский интерьер, который я, между прочим, выбирала лично! Давид, с его вечной любовью к минимализму, без меня бы жил в белом кубе, как в стерильной палате!
— Ах, устал он от меня! — передразнила я его, стараясь не переходить на визг. — Устал он от женщины, которая годами терпела его заскоки, его гениальные прозрения посреди ночи и вечное ковыряние в железе! Да ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? Хоть раз поинтересовался, что у меня на душе, кроме твоих чертовых микросхем?!
Я схватила со стола его любимую статуэтку, дорогущую, между прочим, и замахнулась.
Да, это был порыв… Я не успела обдумать последствия, перед тем как бросить тяжелую вещь прямо в голову этому ублюдку. Я вообще ничего не подумала.
Статуэтка со звоном дзынь врезалась в затылок Давида, и он, как подкошенный, рухнул на пол. Тишина. Звенящая, оглушительная тишина, прерываемая лишь моим сбившимся дыханием. Я стояла, как громом пораженная, наблюдая за багровой лужей, растекающейся по белоснежному персидскому ковру. Ну, вот и минимализм твоего любимого цвета! Иронично, правда?
И тут до меня дошло. Кажется, я слегка переборщила с выяснением отношений.
«Слегка» – это как если бы Титаник слегка задел айсберг. Полный крах!
Паника начала подкрадываться, как вороватая кошка, но я не из тех, кто сдается без боя. Стряхнув оцепенение, я принялась соображать, как выйти из этой щекотливой ситуации, запустив руки в свои рыжие волосы. Голова чесалась от изобилия приходящих в нее мыслей.
Может стоит вызвать полицию и признаться? Ага, и лет десять любоваться пейзажами казенного дома. Нет уж, увольте!
В черепной коробке замелькали безумные планы: спрятать тело в лесу, инсценировать несчастный случай, подставить соседа… Но все они были настолько абсурдны, что даже мне, в состоянии аффекта, стало смешно. Я представила, как пытаюсь тащить тело Давида, весом под центнер, по лесу. Зрелище достойное отдельных аплодисментов!
В итоге, решение пришло неожиданно. Простое, как дважды два. Я достала телефон и набрала номер своего лучшего друга, Сашки Смолина – гения компьютерных технологий и человека, который умел взломать Пентагон, сидя в трусах перед монитором.
— Сань, тут такое дело… В общем, мне срочно нужна твоя помощь. И, да, приготовься услышать историю, достойную экранизации!
Операция «Заметание следов» началась. И я, как режиссер этого безумного фильма, была готова к любым поворотам сюжета.
— Окей. Буду через минут двадцать,— бросил он и отключился.
Александр ворвался, как ураган в очках и с рюкзаком хакера-ниндзя. Окинул взглядом сцену, присвистнул:
— Ну ты даешь, Оль. Как погляжу, не скучаешь.
— Шутки позже, — рявкнула я, но уголок губ сам дрогнул. Истерика или облегчение, что он здесь – я пока не разобралась.
Друг расстегнул рюкзак, вытащил ноут, пару гаджетов с проводами — выглядело так, будто собрал на коленке терминатора.
— Камеры в подъезде я уже отключил, пока ехал. Видео с твоих «умных» часов удалил — ты же носила их сегодня?
Киваю. Браслет, мерцающий на запястье, — подарок Давида на годовщину.
«Чтобы следить за твоим пульсом, дорогая». Следил бы за своим.
— Хорошо. Теперь тело. — Смолин взял на кухне бумажное полотенце и с помощью него, деловито стал щупать шею Давида на наличие пульса.— Ты его херакнула статуэткой? Серьезно?— спросил он, заметив рядом лежащих предмет.
— Он сам напросился! — вырвалось у меня, но Сашка махнул рукой:
— Ладно, музейный экспонат потом похороним. Слушай: мы делаем историю с его побегом в другую страну в компании любовницы.
— Любовница? Да у него кроме железок в голове ничего не было! — возмутилась я, но Сашка только закатил глаза.
— Оля, живем в 21 веке! Виртуальная любовница. Моделька из инстаграма, сгенерированная нейросетью. Идеальная блондинка, с идеальными запросами на биткоины. Сейчас состряпаем ей липовый профиль, переписку с Давидом… Короче, он устал от семейной жизни, продал свои гениальные разработки, срубил бабла и укатил на Бали с кибер-богиней! Звучит правдоподобно?
Я представила, как следователи будут ломать голову над этой версией, а соседки сплетничать о коварной разлучнице. Идеально!
— Дай мне его телефон. Надо пару переводов сделать с VPN-ом в другую страну.
Я отдала все необходимое другу, и он принялся колдовать над ноутбуком, создавая фейковые аккаунты, подчищая переписки и заметая цифровые следы. А мне, тем временем, предстояло заняться более прозаичными вещами: вытирать кровь с пола и упаковывать вещи Давида в чемодан. Дорогие костюмы, галстуки, любимый свитер… все должно было выглядеть так, будто он собрался в спешке.
Закончив с «упаковкой», мы перешли к самому сложному вопросу – как избавится от тела. Сашка предложил сжечь его, а пепел развеять.
— Жечь?! Ты с ума сошел, Саш? У меня тут не крематорий, а дизайнерская квартира! Соседи учуют, вызовут пожарных, и вся наша спецоперация накроется медным тазом! — возмутилась я, представив, как моя гостиная превращается в филиал ада.
— Ладно, ладно, спокойствие, только спокойствие! — успокоил меня Сашка, почесывая затылок. — Тогда план "Б": упаковываем в ковер и вывозим на дачу, а от вещей избавимся позже. Закопаем его в лесу, никто не найдет! Делов-то!
План, конечно, был так себе, но лучше уж так, чем кормить рыб в Москва-реке.
И вот мы, как два спецагента на задании, кряхтя и потея, заворачиваем Давида в персидский ковер. Ну, чем не VIP-персона? Только вот вместо красной дорожки – багажник моего нового черного «Мерседеса». Сашка, матерясь, утрамбовывает тело, а я, задыхаясь от нервного смеха, пытаюсь закрыть багажник. Финальный рывок! Захлопнулось! Фух!
— Все, поехали! — командую я, садясь за руль. — Держись крепче, Сашка, у нас сегодня ночная экскурсия в лес!
Дорога до дачи показалась вечностью. Каждая проезжающая машина – потенциальная опасность, каждый фонарь – яркий прожектор, высвечивающий наши грязные делишки. Сашка, как параноик, дергался от каждого шороха, а я, стиснув зубы, гнала машину, как будто от этого зависела судьба всего человечества. Приехали! Дача встретила нас зловещей тишиной и запахом прелой листвы. Романтика!
Копать яму оказалось той еще задачкой. Лопата то и дело натыкалась на корни, руки ныли, а пот заливал глаза. Сашка, пыхтя, помогал мне, попутно отпугивая комаров нецензурной бранью.
— Надо глубже! — сказала я, пока Сашка вытирал лоб рукавом. — Или местные еноты устроят шведский стол.
Пока он был занят работой, мой мозг начал выдавать абсурдные вещи: а что, если он воскреснет? Вылезет из ямы, заляпанный глиной, и потребует объяснений. Как в тех проклятых фильмах ужасов, которые мы смотрели в студенчестве, тесно прижавшись на дешевом диване...
Наконец, яма была готова. Глубокая, мрачная и абсолютно не располагающая к воскрешению. С кряхтением и проклятиями мы с другом сбросили бренные останки Давида в его последнее пристанище. Зрелище, конечно, так себе. Но что поделать, не каждый день приходится хоронить мужа!
Засыпали яму молча, каждый погруженный в свои мысли. Я думала о том, что жизнь, оказывается, штука непредсказуемая. Вчера ты выбираешь цвет обоев, сегодня – место для могилы. Сашка, наверное, прикидывал, как отмазаться, если нас вдруг поймают. В общем, весело проводили время.
Закопав Давида поглубже, мы уселись прямо на свежевырытую могилу, обессиленные и грязные, как черти из преисподней. Сашка достал из рюкзака две бутылки пива – лучшее завершение любой грязной работенки, как он выразился. Открыли с шипением, и этот звук прозвучал словно похоронный марш.
— Ну, Оль, ты и влипла! — констатировал Сашка, отхлебывая пиво. — Даже мне, видавшему виды хакеру, такое в фильмах только снится! Но ничего, прорвемся! Главное, не раскисать и верить в лучшее. Хотя, какое тут лучшее? Мы же труп закопали, елки-палки!
Мы сидели в тишине, прислушиваясь к ночным звукам леса. Где-то ухала сова, вдалеке завыл пес. Атмосфера была гнетущей, давящей. Хотелось выть в голос, но я сдержалась. Не время раскисать. Нужно думать, что делать дальше.
— Слушай, Саш, а что теперь? — тихо спросила я, допивая пиво. — Что будет дальше?
— Дальше? Дальше будем жить, — пожал плечами Сашка. — Будем стараться жить как ни в чем не бывало. Ты — обманутая женщина, которую бросил муж и сбежал со своей любовницей за границу. Я — друг, который тебя поддерживает. Главное, не палиться. Никаких нервных срывов, истерик и прочей женской ерунды. Иначе нас раскусят в два счета.
Сашка был прав. Нужно взять себя в руки. В конце концов, я не какая-нибудь слабачка. Я — Громова Ольга Геннадьевна и не с такими проблемами сталкивалась.
— Хорошо, Саш! — выдохнула я, чувствуя, как ко мне возвращается подобие уверенности. — Но знаешь, что самое ужасное? Мне совсем не жаль этого козла! Ни капельки!
Сашка хмыкнул, выбрасывая пустую бутылку в кусты.
— Это нормально, Оль. После всего, что произошло, было бы странно, если бы ты рыдала, как белуга. Главное, чтобы об этом никто не узнал. А теперь поехали, пока нас тут лешие не окружили. Завтра будет тяжелый день. Надо будет играть роль брошенной жены и вызывать сочувствие у соседей.
Дорогие читатели,
если вам понравилось начало, не забудьте добавить книгу в библиотеку и нажать на звездочку!
2 глава. Свекровь
Вернувшись в город, мы первым делом избавились от улик.
Лопату, персидский ковер с лужей крови и собранные вещи Давида для поездки – все это с аппетитом поглотил огонь в старом и забытом богом ангаре на задворках цивилизации.
Знаете, говорят, огонь очищает. Ну, или как минимум, помогает замести следы. В нашем случае – и то, и другое!
— Слушай, а что если… ну… — начала я, но запнулась, бросив взгляд с пляшущего пламени на моего друга.
— За меня не переживай, — отрезал он, словно прочитал мои мысли. — Ни жены, ни детей, ни тещи с пирогами. Чист, как слеза младенца! Завтра стартую в Саратов под новым именем – Юрий Жарков, собственной персоной. Номер, как видишь, в утиль. Звони – не звони, а услышишь гудки лишь через недельку. Конспирация, понимаешь?
Выдохнула с облегчением. Санек – кремень, всегда знает, что делает. За это я его и обожаю, как друга, разумеется. Выглядит он, конечно, сногсшибательно: высокий брюнет с голубыми глазами и с каждым годом становится все лучше и лучше, но… Не мой формат.
Мы с ним – не разлей вода, с тех пор, как в пятом классе он ворвался в мою школу, словно ураган. Ребята его как-то не взлюбили, а я, наоборот, сразу приметила. Да и общее горе нас сблизило. Оказывается, у Сашки родители ушли в лучший мир, и его взяла бабушка, вот он и сменил пейзаж. У меня тоже не сахар – отец слинял в закат, когда я еще пешком под стол ходила. Мать тянула все на себе, бедная. Так и росли, два сапога – пара, в мире, где взрослых понять было сложнее, чем таблицу умножения.
Домой я вернулась под утро, уставшая и опустошенная, как выжатый лимон. Квартира встретила меня зловещей тишиной, но голова пульсировала, как после дискотеки в девяностых. Я быстро приняла душ, ибо видок мой напоминал черта из табакерки, закинула грязные шмотки в стирку, а после обессилено рухнула на кровать. Накрылась одеялом и попыталась уснуть. Но сон не шел.
Перед глазами стоял Давид, мертвый и завернутый в ковер. Черт, да я за последние сутки насмотрелась на него больше, чем за последние пару лет брака! Смех сквозь слезы. Вот она, жизнь во всей красе!
Утро началось с противного телефонного звонка, который хотелось отправить в полёт, но вовремя сдержалась увидев на дисплее «Свекровь»
Ну вот, приплыли. Сейчас начнётся концерт по заявкам. Натянув на лицо скорбную мину, я приняла вызов.
— Алло, — пролепетала я дрожащим голосом, стараясь изобразить горе.
— Оленька, доброе утро? Давид не отвечает на звонки, вот и звоню тебе узнать, кто из вас сегодня Ярика забирать будет.
— Ой, Марья Ивановна, — всхлипнула я, смакуя каждую ноту трагедии в голосе. — Давид… Давид уехал, так что я сама к вам приеду за сыном.
— Уехал? А почему не предупредил? — забеспокоилась свекровь, но я не дала ей опомниться.
— Марья Ивановна, это ужасно… Он бросил меня и сбежал! — залилась я фальшивыми слезами, щедро приправленными отчаянием.— Но давайте я подробности расскажу Вам при личной встрече.
И вот я, в роли обманутой и покинутой супруги, мчусь к свекрови на всех парах! В глазах – скорбь, в сердце – вулкан, а в голове – лихорадочный план, как убедительнее всего разыграть эту трагическую комедию. Главное, не переборщить с эмоциями, а то Марья Ивановна женщина проницательная, сразу учует подвох. А еще нужно придумать, что сказать Ярославу, моему сыну. Нельзя же ему просто так выпалить: "Папа улетел с кибер-любовницей на Бали!"
Это может слегка травмировать детскую психику.
Дорога к свекрови казалась бесконечной. Каждый светофор, каждый поворот — как испытание на прочность. Я сжимала руль так крепко, что пальцы немели, но это хоть как-то отвлекало от каши в голове.
«Что сказать Ярику? Как объяснить ребенку, что папа неожиданно исчез?» — эти вопросы крутились в мозгу, как назойливая муха.
Марья Ивановна жила в старом кирпичном доме с облупившейся краской, но внутри её квартира напоминала музей советского благополучия: хрусталь, ковры и запах пирогов. Ярика она обожала, и, честно говоря, это было единственное, за что я её терпела.
В остальном же, женщина максимально ставила мне палки в отношениях со своим сыном. То я Давидика довела, то Давидика плохо кормила, то Давидику это не то, то не се… Да и вообще, непутевая невестка! С его та умениями ее сынишка мог найти более подходящую партию и не важно, что три года после свадьбы я тащила на себе все финансовые вопросы, и все его вложения были с моей подачи. Ладно, об этом позже…
Дверь открылась ещё до того, как я успела нажать звонок.
— Оленька, что случилось? — свекровь стояла на пороге, бледная, с глазами, полными тревоги.
Я сделала глубокий вдох и... рухнула на её плечо, заливаясь слезами. Театральных курсов у меня не было, но инстинкт самосохранения творил чудеса.
— Он ушёл... — прошептала я, смазывая тушь по щеке для драматизма. — К какой-то... дряни. Даже записки не оставил!
Марья Ивановна замерла, будто её ударили током.
— Не может быть... Давид? Мой сын? — её голос дрожал.
— Я сама не верю! — всхлипнула я, вытирая тыльной стороной руки скатившиеся слезы — Сказал, что устал от семьи... и ушел.
В объятиях свекрови я чувствовала себя предателем, но игра стоила свеч. Марья Ивановна всегда видела во мне источник всех бед своего гениального сыночка, а тут такой поворот! Вдоволь на обнимавшись, я рискнула глянуть вглубь квартиры.
Ярик сидел на полу, увлечённо собирая лего. Сердце сжалось. Он ещё не знал, что его мир только что перевернулся.
— Мама? — он поднял голову, и его лицо озарилось улыбкой.
— Привет, солнышко, — я поспешила к нему, пряча дрожь в голосе.
— А где папа? Он обещал мне новый конструктор!
Я обняла его так крепко, словно боялась, что он исчезнет.
— Папа... уехал в командировку. Надолго.
— Опять? — Ярик надул губы. — Ну ладно. А конструктор?
— Купим! — бодро сказала я, ловя на себе взгляд свекрови.
Я чувствовала себя паршиво, как последняя злодейка из мексиканского сериала. Но что поделать? Правду не расскажешь, а врать нужно было красиво, с огоньком! Свекровь, кажется, поверила. Во всяком случае, выглядела она так, будто ее только что переехал фургон. Бедная женщина!
Ярик, довольный обещанием о конструкторе, тут же забыл про папу и рванул собирать рюкзак. А я осталась стоять посреди этой музейной тишины, под пристальным взглядом Марьи Ивановны. Её глаза, обычно тёплые, сейчас сверлили меня, как два ледяных шила.
— Оленька… — начала она, и в голосе зазвучали нотки чего-то… подозрительного. — Ты мне всё рассказала?
Меня будто обдало кипятком.
«Чёрт, она что-то почувствовала?»
— Конечно, всё! — выдавила я, делая глаза ещё мокрее. — Разве я стала бы что-то скрывать?
Свекровь медленно покачала головой, будто разговаривала не со мной, а с какой-то невидимой силой.
— Странно… Давид никогда не был таким. Даже в юности. Он… — она замолчала, глядя куда-то за мою спину, будто там стоял её сын и корчил ей рожи.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
«Надо уводить разговор»,— просигналил мне мозг.
— Марья Ивановна, — вздохнула я, беря её руки в свои, — люди меняются. Особенно когда им в голову стучится какая-нибудь… — я закатила глаза, изображая презрение, — фифа с пятым размером.
Свекровь фыркнула, но напряжение в её плечах немного спало.
— Ладно… — пробормотала она. — Но если он позвонит…
— Он не позвонит, — перебила я, слишком резко. Свекровь нахмурилась. «Чёрт, переиграла!»
— То есть… я хочу сказать, — мой голос быстро смягчился как раз в тот момент, когда Ярослав выбежал из комнаты с перекошенным от нетерпения лицом.
— Мам, поехали уже! Ты же обещала новое Лего!
Спасение! Ухватившись за эту соломинку, как утопающая, я переключила все свое внимание на сына.
— Да, конечно, солнышко! Марья Ивановна, мы побежали…
Свекровь кивнула, но её взгляд, полный недоверия, преследовал меня до самой двери.
Визуализация главных героев
Громова Ольга Геннадьевна (30 лет)
Громов Давид Александрович (33 года)
Смолин Александр Сергеевич (30 лет)
3 глава. Я в полном… шоколаде
Дверь захлопнулась за нами с таким звуком, будто за нами навсегда закрыли прошлую жизнь. Ярик тащил меня за руку к лифту, болтая о каком-то новом наборе Лего с космическими роботами. Его голос звенел, как колокольчик, и мне хотелось зарыться в этом звуке, спрятаться от всего, что происходило.
— Мам, ты меня слушаешь? — сын дернул меня за рукав, надув щеки.
— Конечно, солнышко, — я натянула улыбку, гладя его по голове. — Роботы, да? Самых крутых купим.
Лифт ехал медленно, скрипя, будто издеваясь. Я чувствовала, как взгляд свекрови, словно радар, пронизывает дверь и впивается мне в спину.
«Она не поверила», — пронеслось в голове, но и знать об убийстве женщина не может.
Вряд ли она догадается, что ее сынишку случайно прибило статуэткой, которую я кинула ему в голову в порыве злости.
Выскочив из подъезда, словно пуля, я, наконец, выдохнула! Казалось, вся тяжесть мира свалилась с моих плеч. Ярославчик, увлеченный предвкушением Лего-приключений, щебетал без умолку, а я старалась не отставать в этом потоке детской энергии. В голове же крутилась мысль: «Свекровь – это еще цветочки, вот что будет дальше – это ягодки! Скорее всего панику поднимут сотрудники, которые не смогут связаться с Давидом и его партнёры. Тогда-то и начнутся игры разума, в которой проигрыш карается закрытием в местах лишения свободы.»
Накупив сыну целый арсенал пластмассовых солдатиков и космических кораблей, я отвезла его домой. Счастью не было предела – ребенок забыл обо всем на свете, погрузившись в мир конструктора и фантазий. А я… я сидела на диване, смотрела на это детское блаженство и думала: «Вот ради кого стоит жить и выкручиваться из этой передряги!»
Вечер прошел в относительном спокойствии. Я, как примерная мамаша, читала сказки, готовила ужин, и даже умудрилась собрать с Ярославом пару-тройку инопланетных монстров. Но стоило ребенку заснуть, как кошмары вернулись.
Я лежала в постели, уставившись в потолок, будто там были написаны ответы на все мои вопросы. Тело ныло от усталости, но мозг отказывался отключаться. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникал образ мужа — то с презрительной усмешкой, то с пустым, остекленевшим взглядом. А еще эти капли крови на белоснежном ковре... Черт, да я теперь, наверное, до конца жизни не смогу смотреть на персидские узоры без дрожи в коленях.
Утро началось с того, что Ярик влетел в комнату, размахивая новым роботом из Лего.
— Мам, смотри, он стреляет лазерами! — восторженно кричал он, тыча игрушкой мне в лицо.
Я заставила себя улыбнуться:
— Круто, солнышко! Только давай без стрельбы перед завтраком, а?
Пока ребенок уплетал блинчики, я лихорадочно соображала, как вести себя дальше. Сашка был прав — нужно играть роль брошенной жены. Но как это сделать убедительно? Вдруг кто-то заметит нестыковки?
Первым звонком ада стал телефонный звонок от Людмилы, секретарши Давида.
— Доброе утро, Ольга Геннадьевна. А Давид Александрович дома? Он не выходит на связь, а у нас тут срочное совещание с инвесторами…
Я сделала глубокий вдох, стараясь придать голосу оттенок обиженной невинности:
— Людочка, милая, твой босс бросил меня и укатил в закат с молодой любовницей!
На другом конце провода повисла тишина, такая звенящая, что казалось, можно потрогать. Потом Людмила прошептала:
— Но… как же так? Он же…
— А вот так! — выпалила я, кусая губы. — И больше не звоните мне по его душу! Пусть катится ко всем чертям!
Бросив трубку на диван, я выдохнула.
«Отлично! Начало положено! Теперь вся контора будет судачить о его внезапном побеге из семьи».
Но настоящий апокалипсис начался днем, с неожиданного звонка от неизвестного мне номера.
— Это Ольга Геннадьевна Громова? — сухой голос на другом конце провода заставил мое сердце уйти в пятки, когда я приняла звонок.
— Да... — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладонь.
— Вас беспокоит майор юстиции Высоцкий Кирилл Андреевич из следственного комитета. В отношении Громова Давида Александровича возбуждено уголовное дело.
Черт побери! Вот это поворот! Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Полиция! Да еще и следственный комитет! Мне своих проблем тут по горло, так ещё и это.
— А что собственно случилось? — решила поинтересоваться я, стараясь не выдать панику в голосе.
— Ваш муж обвиняется по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Мошенничество в особо крупном размере.
Сердце замерло, будто кто-то выключил свет в груди. Мошенничество? Особо крупный размер? Голос майора звучал, как гвозди по стеклу. Я машинально прикусила язык, чтобы не выдать панический смешок. Давид, мошенник? Да он в жизни не смог бы обмануть даже таксиста с подкрученным счетчиком! Его мозг был заточен под микросхемы, а не под аферы. Значит, это Сашкина подстава с виртуальной любовницей и переводами дала обратный эффект. Или... Или было что-то еще, что я упускала все время из виду.
— Я... я ничего не знаю. Да и не в курсе его дел, — выдавила я, глядя на Ярика, увлеченно строящего башню из кубиков.
— Тем не менее, вам необходимо явиться для дачи показаний. Сегодня, в 15:00. — Голос Высоцкого не оставлял пространства для возражений.
— Хорошо, я приеду к назначенному времени.— ответила я завершая разговор со следователем.
В трубке запищали короткие гудки, а в моей голове – настоящая какофония из тревожных мыслей! Ну вот, приплыли!
Уткнувшись лицом в ладони, я пыталась собрать мысль в едино.
«Какое мошенничество? На мне мокруха висит, так ещё и мертвый благоверный дел прибавил. Блядство! Сашка… Нужно связаться с Сашкой… Нет, он в Саратове, под чужим именем. Черт, черт, черт! Я в полной… шоколаде!»
В голове моей царил хаос, хуже, чем в комнате Ярика после взрыва Лего-фабрики! Следственный комитет, мошенничество, особо крупный размер… Да это же комбо! Чувствую, моя жизнь превращается в захватывающий детектив, где я одновременно и жертва, и подозреваемая, и, по совместительству, главная героиня-идиотка. Браво мне!
Пришлось срочно ретироваться в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Глянула в зеркало – мама дорогая, да я выгляжу, как призрак оперы после ночи с энергетиками! Пару приседаний, умывание ледяной водой, и вуаля – измученная домохозяйка превращается… в чуть менее измученную домохозяйку. Но с решительным взглядом!