Четыре столицы Древней Руси. Старая Ладога, Новгород, Киев, Владимир. Легенды и памятники

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Переиздание книги Е. Нелидовой «Русь в ее столицах» посвящается 1150-й годовщине российской государственности, отмечаемой в 2012 году.

Предисловие

В 1862 году Российская империя торжественно отметила тысячелетнюю годовщину своей государственности. По этому случаю в одной из прежних столиц страны – Новгороде Великом – был сооружен великолепный многофигурный памятник Тысячелетию России. 80 лет спустя, во время Великой Отечественной войны немцы разобрали его на части, дабы увезти в Германию на переплавку, словно бы признавая некоторую историческую ошибочность сооружения монумента. На самом деле немцам во время войны банально не хватало металла, к тому же к СССР, равно как и к России и ее истории они питали самую искреннюю ненависть, а памятник служил великолепным зримым символом величия русской истории… Ведь его не рискнули уничтожить даже большевики, к отечественной старине тоже не питавшие особой привязанности.

Именно немцам, точнее немецким историкам, служившим в России на рубеже XVIII–XIX столетий, принадлежит сомнительная честь определения памятной даты тысячелетия Руси. На самом деле 862 год по Рождестве Христовом отмечен всего лишь приглашением на Русь князя-варяга Рюрика. Это скромное по историческим меркам событие – наем очередного стороннего специалиста-менеджера, выражаясь современным языком, – позволило немцам подвести базу для своей пресловутой норманнской теории. Основной ее смысл заключался в том, что русские-де не могли сами справиться ни с населением, ни с территорией страны, правильно ее организовать – говоря проще, были дебилами, и только цивилизованные европейцы смогли все устроить на Руси как полагается, да и то ненадолго.

Богоматерь Нерушимая Стена.

Мозаика Киевского собора Святой Софии

На самом деле история Руси к этому периоду насчитывала уже не первое тысячелетие, но то была бесписьменная история, история, от которой не сохранилось документальных источников, а иные свидетельства вроде огромного числа небольших городков-крепостей, археологических и иных материальных памятников в расчет намеренно не брались. Обнаруженные на рубеже ХIХ – ХХ столетий рунические письменные источники, как предполагается, насчитывающие более тысячи лет, по сию пору вызывают такие большие споры и сомнения, что пользоваться ими приходится с большой долей осторожности, цитируя преимущественно в сугубо научных публикациях, и то с большими оговорками.

К тому же пресловутая норманнская теория оказалась очень удобной для продворянски настроенных историков и генеалогов, вьющих лавровые венки для дворянских родословных деревьев. Для них важнейшим фактором стало происхождение сиятельных родов отечественной знати первой величины исключительно от князя Рюрика, как будто бы имевшиеся до него правители Руси на протяжении нескольких столетий не обладали соответствующими органами и размножались исключительно почкованием и выдающихся потомков не оставили. Немало сил потратили русские историки, начиная с великого Сергея Михайловича Соловьева, на разоблачение норманнской теории, но победа над норманнистами и сейчас иногда кажется призрачной. Достаточно открыть сочинения иных современных генеалогов из бывших инженеров и энергетиков…

Все течет, все изменяется. Как ни удивительно, но эта прописная истина имеет отношение не только ко всей многовековой истории России, но и к истории столиц нашей страны. Менялись экономические, политические и иные условия существования государства, а с ними вместе менялись и центры притяжения экономических, политических и иных сил страны, менялись столицы – и древней Руси, и Российской империи, и страны Советов. Самая громкая замена разумеется, связана с основанием на берегах Невы «града Петра» и затем возвращением столицы уже большевистской России на берега Москвы-реки, но столь важное событие, по понятным причинам, не нашло отражения на страницах этой книги.

Прибыв на русское княжение в 862 году по Рождеству Христову, Рюрик высадился отнюдь не на пустынный берег Ладожского озера. Здесь уже имелась мощная система городов-крепостей, позволявшая сдерживать завоевательные походы «добрых соседей». Было хорошо развито производство – гончарное, металлургическое. Не требовало современного «импортозамещения» сельское хозяйство, проще говоря – выращивали и потребляли все свое. Одевались в одежду и обувь собственного производства. Их делали из собственного, а не привозного сырья. При этом внутри российские экономические связи развивались вполне успешно – Древнюю Русь объединял хорошо поставленный товарообмен. В стране имелось сравнительно немного хороших дорог в их более или менее современном понимании, но вполне надежными путями сообщений служили реки, тогда еще очень полноводные и рыбой чрезвычайно обильные…

Каналов между реками славяне, разумеется, не копали, но существовала развитая система волоков, соединявших водные пути. Так что Москва стала «портом пяти морей» задолго до того, как «великий вождь и учитель народов земли» опоясал ее системой каналов. Кстати, волоки – своеобразные перекрестки водных дорог – часто становились и местами зарождения будущих городов. Таких волоков имелось несколько в ближайших окрестностях того места, где впоследствии суждено было появиться и граду Москве – первоначально в виде небольшого городка-крепости, о будущих столичных функциях которого, разумеется, еще никто не мог и помыслить. Тогда столица располагалась совсем в ином месте…

730 год принято считать датой основания Старой Ладоги – одного из древнейших городов России и первой ее столицы. Князь Рюрик после 862 года провел тут совсем немного времени, перенеся свою столицу-резиденцию в «господин Великий Новгород», какового тогда в природе еще не существовало – имелось только место, которое начало активно осваиваться и застраиваться.

Старая Ладога долгое время выполняла функции одной из рядовых цитаделей-крепостей, покуда надобности в них окончательно не отпали. К концу XVIII столетия память об исторических заслугах города улетучилась окончательно. Отношение к Старой Ладоге оказалось весьма характерным для отношения к памятникам русской старины вообще. Подобное случалось и в Москве, и в Киеве, и во Владимире. Ведь это не анекдот, а историческая реальность, когда иконостас работы очень почитаемого и в те времена преподобного Андрея Рублева во Владимире был заменен на более торжественный, в стиле пышного классицизма. «Сделали красиво…», а Рублев в конце концов оказался на колокольне под дождем и снегом.

Рюриковские укрепления вокруг церкви Святого Георгия в Старой Ладоге.

Фотография С.М. Прокудина-Горского. 1909 г.

В Новой Ладоге, которая административно заменила Ладогу Старую, во второй половине XVIII века стоял Новоладожский полк. Его командир – выдающийся русский полководец Александр Васильевич Суворов историей не особенно интересовался. Его больше занимали проблемы войсковых учений. Для подготовки солдат к штурму крепостей он использовал… укрепления Старой Ладоги. Использовал, разумеется, в качестве вражеских, с применением всех тогдашних новейших способов ведения осады и штурма крепостей, включая артиллерию. Далеко не все древние постройки города выдержали натиск суворовских «чудо-богатырей», хотя и сооружались на совесть, а не как-нибудь…

Не отставали от Суворова и служители церкви. Вот что сообщал о состоянии исторических памятников, описанных в настоящей книге, граф Алексей Константинович Толстой – великий русский поэт, драматический и исторический писатель, знаток и почитатель отечественной старины, глубоко верующий человек, что важно отметить. Сообщал достаточно регулярно своему другу детства и постоянному корреспонденту, которого обыкновенно звал просто Сашей. По счастью для русских древностей, Саша по совместительству оказался еще и императором Всероссийским Александром II Освободителем. Однако последствия даже из этого обстоятельства для памятников отечественной старины проистекали не всегда благоприятные. Находилось немало цивилизованных способов послать Самодержца, равно как и желающих сохранить древности… Читатель, надеюсь, сам догадается, как далеко и уж точно что надолго…

«Ваше Величество!

Вследствие нового жестокого приступа моей болезни я несколько дней не был в состоянии двигаться и так как еще и сейчас не могу выходить, то лишен возможности лично довести до сведения Вашего Величества следующий факт: профессор Костомаров, вернувшись из поездки с научными целями в Новгород и Псков, навестил меня и рассказал, что в Новгороде затевается неразумная и противоречащая данным археологии реставрация древней каменной стены, которую она испортит. Кроме того, когда великий князь Михаил высказал намерение построить в Новгороде церковь в честь своего святого, там, вместо того чтобы просто исполнить это его желание, уже снесли древнюю церковь святого Михаила, относившуюся к XIV веку. Церковь святого Лазаря, относившуюся к тому же времени и нуждавшуюся только в обычном ремонте, точно так же снесли. Во Пскове в настоящее время разрушают древнюю стену, чтобы заменить ее новой в псевдостаринном вкусе. В Изборске древнюю стену всячески стараются изуродовать ненужными пристройками. Древнейшая в России Староладожская церковь, относящаяся к XI веку (!!!), была несколько лет тому назад изувечена усилиями настоятеля, распорядившегося отбить молотком фрески времен Ярослава, сына святого Владимира, чтобы заменить их росписью, соответствующей его вкусу…

Когда спрашиваешь у настоятелей, по каким основаниям производятся все эти разрушения и наносятся все эти увечья, они с гордостью отвечают, что возможность сделать все эти прелести им дали доброхотные датели, и с презрением прибавляют: «О прежней нечего жалеть, она была старая!» И все это бессмысленное и непоправимое варварство творится по всей России на глазах и с благословения губернаторов и высшего духовенства. Именно духовенство отъявленный враг старины, и оно присвоило себе право разрушать то, что ему надлежит охранять, и насколько оно упорно в своем консерватизме и косно по части идей, настолько оно усердствует по части истребления памятников.

Полуфигура Христа. Фреска Георгиевской церкви в Старой Ладоге

Храм Покрова на Нерли во время разлива

Что пощадили татары и огонь, оно берется уничтожить…

Государь, я знаю, что Вашему Величеству не безразлично то уважение, которое наука и наше внутреннее чувство питают к памятникам древности, столь малочисленным у нас по сравнению с другими странами. Обращая внимание на этот беспримерный вандализм, принявший уже характер хронического неистовства, заставляющего вспомнить о византийских иконоборцах, я, как мне кажется, действую в видах Вашего Величества, которое, узнав обо всем, наверное, сжалится над нашими памятниками старины и строгим указом предотвратит опасность их систематического и окончательного разрушения…»

К этому стоит прибавить и такой «милый» исторический факт – только отсутствие финансов не позволило пустить на щебень одну из самых поэтичных жемчужин русской архитектуры – церковь Покрова на Нерли.

А будь бывший стольный град Владимир чуть побогаче, вполне мог бы найтись меценат-благодетель из «ухарей-купцов»…

Справедливости ради следует сказать, что и в среде православного духовенства имелось определенное число просвещенных деятелей, активно исследовавших и сохранявших по мере возможностей, весьма скромных, церковную старину. К ним можно отнести, к примеру, архимандрита Леонида (Кавелина).

В 1863 году было создано Императорское Московское археологическое общество, которое разогнали только большевики. Общество имело весьма куцые права в области сохранения исторического наследия, но шустрое на «поновление» старины купечество вкупе с благодушным духовенством побаивалось его председателей – семейную пару графов Уваровых, особенно Прасковью Сергеевну. Недаром не посмел подступиться к ней влюбленный граф Лев Николаевич Толстой – он чувствовал женщин, которые сильнее его, а что уж говорить о сословии купцов-меценатов.

Император Александр II подарил Археологическому обществу палаты дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневской набережной Москвы-реки, а император Александр III, сам бывший вполне профессиональным историком, выделил 10 тысяч рублей из личных средств на издание трудов…

Многое удалось спасти обществу. Так, даже московские купцы-толстосумы не смогли по собственному желанию обстроить лавками или окончательно снести древнюю стену Китай-города, а также провести линию трамвая непосредственно посередине Красной площади – графиня Уварова не позволила. Сохранилось немало жалоб и провинциальных деятелей разного уровня на то, что Археологическое общество не дозволяет «немного улучшить и украсить» памятники местной старины. Понятно, что общество не пришлось к большевистскому двору, и органы НКВД разогнали его задолго до приснопамятного 1929 года, когда канули в Лету многие вполне невинные с идеологической точки зрения общественные объединения.

Составной частью Археологического общества была образованная в 1909 году комиссия «Старая Москва». Ей повезло несколько больше, и она смогла просуществовать в Советской России вплоть до начала 1930 года. Последний доклад на его заседании должен был сделать молодой библиотекарь Виктор Васильевич Сорокин. Он и сделал его в восстановленной при Государственной публичной исторической библиотеке России «Старой Москве» день в день, но ровно 60 лет спустя. К сожалению, об общественных успехах в сохранении памятников отечественной старины в начале XXI века лучше умолчать.

Две войны и революции, пронесшиеся над страной в первой половине ХХ столетия, нанесли немалый урон древностям всех столиц Руси. Методическому уничтожению исторического наследия страны посвящено немало специальных изданий. Столетней давности книга Е. Нелидовой «Русь в ее столицах» стала не просто рассказом об исторических событиях, но и своеобразным путеводителем по исчезнувшим памятникам.

Возросший интерес к историческому прошлому России весьма содействовал появлению к началу 1970-х годов системы комплексных музеев-заповедников в исторических городах СССР. Статус музея-заповедника позволяет более или менее прочно сохранять большую часть городской территории от разрушения, тем более что многие из древних городов по сию пору раскопаны археологами едва наполовину, а то и меньше.

В 1971 году в Старой Ладоге был открыт Государственный краеведческий музей, обретший к середине 1990-х статус музея-заповедника. Былые руины исторических укреплений крепости постепенно восстанавливаются, проводятся большие археологические раскопки. Эти работы позволят не только сделать Старую Ладогу привлекательным туристическим объектом, но и раскрыть многие загадки старого города, особенно его подземной части. Бывшая столица теперь, кстати, административно числится селом или сельским поселением…

Новгород, Псков, Изборск и другие города северо-запада Древней Руси теперь тоже обрели заповедный статус. Новгородские раскопки, на которых вот уже более полувека работает специальная археологическая экспедиция, дали сенсационные результаты. Главный среди них – собрание берестяных грамот, свидетельствующих о широком распространении грамоты среди простого городского населения. Грамоты найдены также в других исторических городах России и даже в Москве, благо береста прекрасно сохраняется на протяжении столетий во всяком грунте. Об этом читатель может узнать из увлекательной книги историка и археолога В.Л. Янина «Я послал тебе бересту».

Киевская Русь, Киев – мать городов русских – вроде бы давно перевернутая страница истории Отечества; красивая, величественная, но – перевернутая. Однако события конца ХХ столетия, к большому сожалению, показали всю актуальность этой темы. Е. Нелидова в своем очерке о Киеве излагает «прогрессивные» исторические взгляды начала ХХ столетия, которые не в последнюю очередь привели после октября 1917 года к созданию очередной «самостийной Украины». Наука история, которая, как известно, никого и ничему не учит, наверное, покажет, во что оборачивается «незалежность» в наши дни.

Археологическая история Киева, насчитывающая уже не одно столетие, находится сейчас на подъеме. Исследованиям киевских древностей посвящена обширная литература. Большие споры в научных кругах вызвала реставрация, а точнее, восстановление древних киевских Золотых ворот, выполненная с использованием ближайшего аналога – Золотых ворот Владимира. На самом деле реставрация показала не только техническую возможность, но и реальную перспективу восстановления частей древнего Киева, органическое вживление таких исторических реконструкций в ткань современного города.

В начале ХХ столетия на пышных холмах высокого берега Клязьмы уютно располагался небольшой провинциальный городок Владимир – губернский центр. Огороды и вишневые сады составляли главное украшение его улиц. Немногое напоминало о былом столичном величии города, и немногие вспоминали об этом.

Однако нельзя сказать, что Владимир был совершенно забыт высшими властями, подобно Старой Ладоге. Русские цари и императоры регулярно навещали былую столицу, приказывали здесь кое-что поновить, а позднее и отреставрировать. Особенно способствовал этому император Николай 1, искренне любивший и гордившийся отечественной стариной. Другое дело, что реставрационная наука, наука сохранения исторического наследия, пребывала в то время в самом зачаточном состоянии. Это обстоятельство привело к некоторым печальным ошибкам, но важнее стало другое – «поновители» постепенно начали восприниматься в качестве губителей, а не «спасителей» русской старины.

При большевиках Владимир утратил даже свой былой губернский статус, превратившись в районный центр Ивановской промышленной области. Соответствующим образом смотрели власти и на владимирские древности. Для их полного сноса недоставало только полновесного финансирования.

Во Владимирском крае живет такая легенда. Как-то раз, уже после войны, Суздаль посетил один из представителей рода Ротшильдов. Иностранную фамилию иной раз называют другую, что не особенно меняет суть дела. Суздаль, где буквально каждый камень наполнен древней историей, тогда представлял собою некое подобие только что оставленного врагом-разрушителем города. Древности лежали в руинах, хотя немецкие фашисты побывали здесь исключительно в качестве военнопленных. Ротшильд обратился к властям восстановленной в 1944 году Владимирской области с предложением сдать ему в аренду Суздаль на сто лет. Обещал платить хорошую арендную плату и все отреставрировать. Иностранному гостю отказали, но и сами власти взялись за ум.

К концу хрущевской «оттепели», когда осуществлялись последние массовые сносы владимирских храмов, начался медленный процесс восстановления исторических городов Владимирщины. Был создан Владимиро-Суздальский музей-заповедник, ставший одним из крупнейших и самых посещаемых музеев русской провинции. Вереницы автобусов с советскими и иностранными туристами буквально брали в осаду исторические города туристического Золотого кольца. Оказалось, что история не только в Европе может приносить весьма ощутимый доход в бюджеты как местные, так и всей страны.

Печальные 1990-е годы основательно умерили туристический поток в Центральной России. На владимирские красоты стало возможно взглянуть без привычных туристических толп. Стоя возле древнего Димитриевского собора, мне не раз довелось почувствовать ту головокружительную красоту, которой много столетий тому назад восхищались жители древнего Киева, когда впервые побывали на высоком берегу Клязьмы, когда выбирали место для нового города, для новой столицы. Старый Владимир как никакой другой город России позволяет ощутить неразрывную связь времен, цепь истории, каковой соединены все прежние и нынешняя столица нашей прекрасной Родины – России.

К началу ХХ столетия в России активно складывалась система учебных книг – не только непосредственно учебников, но и дополнительных изданий, предназначенных для домашнего чтения. «Русь в ее столицах» – одна из таких книг. Министерством народного просвещения издание было отмечено и «внесено в список книг, заслуживающих внимания при пополнении бесплатных народных читален и библиотек».

Е. Нелидова, автор книги, которую держит в руках читатель, принадлежала всего лишь к скромным историкам-популяризаторам, а не теоретикам науки, чьи работы оказались обращены преимущественно к учащейся молодежи. Взгляды автора, в том числе и антинорманнские, вполне объективны, хотя отражают не только общее состояние, но и серьезную борьбу взглядов русской исторической мысли начала ХХ века, которая имела место ровно сто лет тому назад. Отголоски этой борьбы можно наблюдать и по сей день.

К сожалению, найти какие-либо достоверные сведения о самой Е. Нелидовой оказалось практически невозможно – ее имя отсутствует в самых подробных словарях отечественных литераторов и переводчиков, хотя шанс обнаружить некоторые подробности жизни автора «Руси в ее столицах» еще есть. По образованию и кругу литературных занятий она принадлежала к Петербургу. К началу ХХ столетия в Северной столице была выстроена неплохая система высшего женского образования. Выпускницы высших женских учебных заведений имели неплохой шанс заниматься конкретным делом, а не сидеть дома на шее у мужа.

Нелидова, судя по библиографии, много и удачно переводила произведения европейских писателей, публиковалась в различных петербургских издательствах. Видимо, «Русь в ее столицах» осталась единственной самостоятельной работой автора. Фамилия Нелидовой в каталоге Российской национальной библиотеки встречается только единожды, в связи с «Русью».

По некоторым сведениям, она входила в круг знакомых писателя-демократа Владимира Галактионовича Короленко. После революции ее имя исчезает из литературного процесса навсегда. О причинах остается только догадываться, хотя – как знать, вдруг где-нибудь в частных руках найдутся ее мемуары или иные сочинения. Кстати, подробный указатель персональных фондов в отечественных архивохранилищах фамилии Нелидовой не упоминает.

Со времени создания «Руси в ее столицах» прошло целое столетие. За это время отечественная историческая наука накопила немало новых данных. Во всех четырех городах, исполнявших столичные функции Руси и описанных в книге, проводились большие археологические раскопки и исследовательские реставрационные работы на сохранившихся памятниках, которые частью опровергли, но по большей части подтвердили и дополнили изложенные автором исторические сведения.

Если об авторе «Руси» сведения имеются самые приблизительные, то вот об издательстве, которое выпустило книгу, можно сказать многое. В советское время говорить полагалось преимущественно плохое. Сейчас времена и мнения вроде бы несколько изменились.

Создатель издательства «Товарищество А.С. Суворина – “Новое время”» – Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912) родился в доме под соломенной крышей в селе Коршево Бобровского уезда Воронежской губернии. Большую часть жизни прожил в Петербурге, который искренне не любил и откуда частенько сбегал отдохнуть душой и телом в любимую Москву. Начинал Суворин полунищим учителем. Умер Суворин миллионером, заработав деньги собственным неустанным трудом, в том числе и писательским. У него имелось издательство, крупнейшая национальная газета «Новое время» и даже Суворинский театр. Алексей Сергеевич был не только большим поклонником театра, но и вполне приличным драматургом. К тому же его единственная дочка Анастасия Алексеевна наивно полагала себя актрисой, что при больших деньгах отца некоторыми поддерживалось.

Алексей Сергеевич Суворин. Фотография

Суворина ругали и при жизни, и по смерти. Иногда справедливо, но вот чего никак нельзя отнять у Алексея Сергеевича, так это его пристрастия к учебной книге для массового читателя – сказывалась учительская закваска. В издательском репертуаре Суворина учебная книга, книга научно-популярного жанра занимала почетное место. Издания эти не приносили большого дохода, но небольшая цена очень способствовала их широкому распространению по стране солидными тиражами, при которых каждая копейка прибыли с книжки оборачивалась общим тысячным доходом.