Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках
- -
- 100%
- +
Метод был поразительно популярным. На многих крестьянских телах врачи наблюдали сплошные поля шрамов и рубцов от сечки[34]. По оценке земских докторов, от кровопускания возникало малокровие, аневризмы (расширения) кровеносных сосудов и заражение крови, потому что сечку промывали редко. Летальные исходы от кровопускания тоже случались.
Молодой крестьянин почувствовал себя плохо, родные решили: кровь мучает. Послали за рудометом, спустили стакан. Больному стало хуже, семья подумала, что причина – в малом количестве выпущенной «руды». Снова пригласили рудомета, выпустили еще стакан. Осмотревший его после второго кровопускания врач сказал, что состояние уже безнадежное[35].
Смертельные случаи объясняли не ошибками рудометов, а другими причинами.
Крестьянин Смоленской губернии возвращался поздней осенью с пирушки, пьяным свалился с лошади в лужу, пролежал всю ночь. С тех пор почувствовал, что у него «по всему корпусу стала кровь ходить». Пошел к кузнецу бросить кровь, на следующий день умер. В деревне объяснили: сам виноват, потому что кузнец говорил, чтобы по дороге домой не спал, а мужик не вытерпел и заснул – вот и отправился на тот свет[36].
Ошибками в обрядах объясняли многие ситуации, о них еще будет повод рассказать.
Вторым частым недугом, который объясняли более-менее естественными причинами, были проблемы с пупом. По объяснению крестьян, пуп – это центр и основа человека. Иногда он будто бы сдвигался со своего места и переворачивался, рассыпался, даже прирастал к спине. Главными симптомами были рези и колики в животе. Чтобы избавиться от боли, пуп возвращали на место. Знахарь ощупывал живот больного и, если не находил пуп внутри, продолжал искать в других частях тела. Поиски могли затягиваться надолго. Одна крестьянка уверяла, что ее пуп нашли в пятке[37]. Возвращали пуп с помощью массажа или скалки, которой прокатывали по животу. Использовали и горшок: его ставили на живот с зажженной бумажкой или конопляной веревочкой внутри. Процесс называли «метание горшка». В силу известного физического закона кожа, а за ней и внутренности, втягивалась в горшок. Знахарь тянул его вверх, стараясь поднять повыше. Когда больной начинал кричать, горшок снимали или разбивали.
Кроме пупа, мог сдвинуться мозг: если болел затылок – мозг сдвинулся назад; если виски – вбок. Больной сжимал в зубах какой-нибудь предмет, и по предмету с силой били ладонями[38].
Между сглазом и сместившимся мозгом, между порчей и «дурной кровищей» очень зыбкие проницаемые границы. Объяснить боль могли и приткой, и лишней кровью. А народная медицина была подлинным хаосом, со множеством диагнозов для каждого названия.
Нашлось здесь место и особым злым духам, которым приписывались некоторые заболевания.
В русской культуре специальных духов болезней немного, примерно десяток. Воплощенных в более-менее оформленные персонажи – четыре: холера, лихорадка, оспа, коровий мор. Однако и здесь нет четкости: холеру смешивали с вредителями-отравителями, а коровий мор – с ведьмами-оборотнями. Еще более смутные образы – у духов детских болезней. У них были имена (грызь, ночница, переполох, ревун), с ними боролись, как с нечистой силой, однако они не имели ни облика, ни характера, ни биографии. «Эти персонажи обладают “нулеморфным” показателем с точки зрения ипостаси, облика, локуса и т. д.», – пишут современные исследователи[39]. Наконец, как особого духа болезней можно рассмотреть напущенную колдунами и ведьмами порчу-икоту.
Крестьяне боролись с ними по-разному. Некоторые методы были поистине удивительными.
Во Владимирской губернии безумие приписывали влиянию особого духа – лиха. Больного для исцеления вели в жарко натопленную баню, ставили рядом с ним подарки банному духу: ковригу хлеба, соль и бутылку водки, – после чего просили банника прогнать лихо. Сумасшедшего оставляли на час, и, если за это время хлеб, соль или водка оказывались тронутыми, считалось, что банник согласился оказать услугу и безумец выздоровеет[40].
Единой модели не прослеживалось. С разными духами болезней крестьяне справлялись по-разному. Некоторых старались испугать, других – обмануть, от третьих прятались и убегали, четвертых отдавали другому человеку, или угощали, или убивали.
Глава 2. Духи детских болезней
Крестьянский младенец с первого вздоха сталкивался с духами болезней.
На свет он появлялся в мало приспособленном для родов месте: бане, сарае, овине, чулане, за печкой или даже в самой печке. Он не случайно рождался в темноте, в окружении сена, пыли и копоти. Никто посторонний не должен был это увидеть. Лучше, если вообще никто про роды не знал. Широко распространенное в деревнях поверье утверждало: если о родах догадывался случайный человек, особенно незамужняя девица, матери приходилось мучиться дополнительно за его грехи. Чем больше людей знало, тем тяжелее получались роды. Кроме того, о родах мог услышать колдун и «запереть» их. Роды могли сглазить, и тогда они шли несколько дней.
Красноречивая деталь: при схватках крестьянки, скорее всего, молчали и опасались кричать, чтобы до последнего утаить момент родов[41]. Скрывались они не только от людей, но и от злых духов, чтобы не навредили ребенку и матери. Точно так же крестьяне скрывали многие важные дела и начинали их в ночи, опасаясь колдунов, сглаза и нечистой силы. Мужчины задолго до рассвета шли на первое засеивание полей и на первую в сезоне рыбалку. Переезжать в новую избу тоже старались по ночам.
Русская крестьянская семья. Картина В. С. Крюкова, 1887 г.
Wikimedia Commons
Лучшим местом для родов считался хлев, потому что там появился на свет Иисус Христос[42], и поэтому там рожать было будто бы легче всего. Если не получалось уйти в хлев, шли в любое другое укромное место. К родам крестьянки никак не готовились. Большинство буквально до схваток выполняли все свои обязанности: готовили, ухаживали за скотиной, пряли, ткали, мыли белье, пололи огороды.
Крестьянин смотрит на жену прежде всего как на работницу, и часто она и приобретается в семье из-за лишних рук, и потому от работы ее не может избавить даже беременность[43].
Доходило до того, что уже младенец из промежности показывался, а женщина все бегала по хозяйству[44]. Домашние не обращали внимания на беременность, а порой не догадывались о ней. Иногда о беременности и родах не знал даже муж.
Олонецкая крестьянка носила четвертого ребенка. С началом схваток она подготовила все необходимое и вечером, когда боли усилились, тайком ушла в баню, провела там ночь, однако не разродилась. Утром вернулась в избу, приготовила еду, накормила детей, весь день занималась делами, к ночи тихонько отправилась в баню, ни слова не сказав близким. Только на второе утро муж узнал, что жена не может разродиться[45].
Другая крестьянка рассказывала, как хитро обманула домашних, «чтобы не догадались» о родах. После ужина ее стало мутить, она поняла, что близятся схватки. Стояла зима, идти в хлев было холодно. Женщина сказала, что простыла, и полезла греться в печку, где и родила[46].
Соблюдение тайны было основным, но далеко не единственным правилом во время беременности. Запреты интересны, потому что показывают отношение деревни к здоровью и символизму. Запреты различались от деревни к деревне. Наиболее часто встречались три: не перешагивать через коромысла, веревки и грабли; не бить животных; не пугаться. В противном случае мать с младенцем ожидали неприятности. Мать переступит через вожжи – ребенок запутается в ее кишках и удушится. Перешагнет через коромысло – родится горбатым. Ударит животное – будет волосатым. Испугается – на ребенке появится родимое пятно той формы, чего испугалась мать.
Табу исчислялись десятками, некоторые звучали необычно. Будущей матери запрещали плевать при виде гадости, иначе у младенца будет вонять изо рта (таких «душноротых» детей с детства приучали курить табак, чтобы убрать неприятный запах[47]).
Роды нередко заставали крестьянку врасплох, и она рожала в поле, в лесу, на дороге. Отходила в кусты, тужилась, перерезала пуповину серпом или ножом и возвращалась к работе, а младенца клала рядом, завернув в платок. «Во всякой деревне можно указать несколько случаев, когда крестьянки “распрастываются” в поле на полосе, отправившись туда на работу, или под кустом, поздно вечером возвращаясь с полевой работы домой», – писали из Сибири[48]. Большей частью крестьянки рожали самостоятельно, в одиночку[49]. В Прикамье они смеялись: «Легко рожать-то. Натужилася, потужилася […] – и готово, родила»; «Рожу, […] ребенку пинка дам, чтоб заорал, и все нормально»[50].
Тихвинская женщина в повойнике.
Ф. Г. Солнцев «Одежды Русского государства», 1831 / Wikimedia Commons
Олонецкие мужики говорили с иронией о женщинах: «Наши жены рожают, как коровы, без всякой помощи и бабок: выбросила, опросталась от брюха – и пошла сама топить баню и носить воду, а потом уже посылает за старухой, крестьянской бабкой, чтобы та в баню пришла, вымыла новорожденного и пуповину отрезала, а потом и саму родильницу вымыла и слов дала ей от болезни, а младенцу – от двенадцати грыж»[51].
Повитух звали на помощь при первых родах молодой крестьянки или в трудных случаях. В их задачи входила не только помощь роженице (в основном символическая), но и защита младенца от духов болезней, в первую очередь от грызи.
Грызь (грысть, грысь, грызло, грыза, грызун, грызуха) отгоняли немедленно после родов. Название духа (в форме «грыжа») вошло в медицинскую терминологию, при этом диагноз очень сильно сократился. В народной медицине грызь имела намного более широкое значение, чем грыжа у медиков. «Медицинская» грыжа, то есть выпячивание внутренних органов, в традиции была лишь видимым следом, признаком духа-грызи, а точнее, попыткой этого духа выбраться из тела наружу. Грызь могла и не оставлять следов, а просто глодать внутри кости и внутренности. Четко связать грызь с определенным диагнозом невозможно. Под грызью понимали что угодно: от зубной боли до неправильных месячных. В заговорах часто называли двенадцать разновидностей грызи – обычное число в характеристиках народных болезней. Например, грызи нутряные, костяные, головные, хребтовые, колючие, болючие, белые, красные, каменные, женские.
Наиболее распространенной считалась детская пупочная грызь, а ее признаком был выпиравший наружу пупок. Живот, по словам земских медиков, вздувался из-за мышечных усилий от постоянного плача младенца и выталкивал пупок. Знахарки видели в этом стремление грызи проделать в ребенке дыру и вылезти наружу. Чтобы избавить младенца от грызи, некоторые знахарки сразу «помогали» грызи выбраться из тела и не обрезали, а перегрызали пуповину младенца[52]. Другие кусали новорожденного за пупок (мальчика – еще и за член) и разыгрывали с матерью традиционный ритуальный диалог.
Русская крестьянская семья. Иллюстрация из книги Р. Лайолла «Русские нравы и подробная история Москвы», 1823 г.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Анекдотический факт из области «холерных» курьезов // Казанский телеграф. 1910. 16 июля. № 5183.
2
РКЖБН. Т. 7. Ч. 1. С. 263.
3
Юань Мэй. Новые [записи] Ци Се (Синь Ци Се), или О чем не говорил Конфуций (Цзы бу юй). М., 1977. С. 215–216.
4
М. Троянов Житомирского уезда // Волынь. 1890. № 161; Высоцкий Н. Ф. Очерки нашей народной медицины. М., 1911. С. 42; Краснокутский С. А. Народные поверья в Малороссии (со слов сельской бабки) // Киевские ЕВ. 1880. № 37 (неофициальная часть); № 38; Народный взгляд на болезни и способы их лечения // Тульские ЕВ. 1872. 15 января. № 2 (прибавления).
5
АРЭМ. Д. 1161. Л. 51.
6
Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро князя В. Н. Тенишева (на примере Владимирской губернии). СПб. 1993. С. 13.
7
Чарушин А. А. Крестьянские переселения в бытовом их освещении // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1911. № 18. С. 500.
8
Исчерпывающий список литературы см. в: Сисиниева легенда в фольклорных и рукописных традициях Ближнего Востока, Балкан и Восточной Европы. М., 2017.
9
Краинский Н. В. Порча, кликуши и бесноватые как явления русской народной жизни. Новгород, 1900; Лахтин М. Бесоодержимость в современной деревне. Историко-психологическое исследование. М., 1917; Гуськов В. С., Урюпина М. Д. Синдромы одержимости «икотой» (патогенез, клиника, терапия, течение, экспертиза, прогноз). Пермь, 1985; Христофорова О. Б. Одержимость в русской деревне. М.: Неолит, 2016 (2-е изд. 2020).
10
Азадовский М. Утраченный фольклор // Кунсткамера (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН): избранные статьи / сост. А. К. Байбурин, Н. М. Гиренко, К. В. Чистов. СПб., 1995. С. 51.
11
Noxicus. Орловский уезд // Орловский вестник. 1901. 22 июня. № 162.
12
АРГО. Р. 36. Д. 48. Л. 19–19об.
13
Заленский Э. Я. Из записок земского врача: деревенская эпидемия, народное знахарство. Псков, 1908. С. 15–16.
14
Логинов К. К. Традиционный жизненный цикл русских Водлозерья: обряды, обычаи и конфликты. М., 2010. С. 112.
15
Сел. Георгиевка // Восточный вестник. 1903. 27 ноября. № 259.
16
АРЭМ. Д. 426. Л. 14.
17
АРЭМ. Д. 15. Л. 6.
18
Шишонко В. Несколько слов о простонародных средствах от различных болезней // Пермские ГВ. 1864. 20 марта. № 12.
19
Воронеж (корреспонденция «Недели») // Неделя. 1869. 16 марта. № 13.
20
Высоцкий Н. Ф. Очерки нашей народной медицины… С. 96.
21
РКЖБН. Т. 2. Ч. 2. С. 302.
22
История, этнография, фольклор Кубани (материалы Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции). Т. 1. Кореновский район. Краснодар, 2015. С. 214.
23
Г. Р. Из уголка Пермского края // Северный край. 1901. 17 марта. № 71.
24
Бич. Знахарство и медицинская помощь (письмо из Поморья) // Архангельск. 1909. 27 августа. № 189.
25
Цейтлин Г. Знахарства и поверья в Поморье (очерк из быта поморов) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1912. № 1. С. 12.
26
Попов Г. Русская народно-бытовая медицина. СПб., 1903. С. 188.
27
РКЖБН. Т. 2. Ч. 1. С. 190.
28
АРЭМ. Д. 1650. Л. 24.
29
РКЖБН. Т. 7. Ч. 3. С. 497.
30
АРЭМ. Д. 64. Л. 3об–4.
31
АРЭМ. Д. 1517. Л. 54.
32
Высоцкий Н. Ф. Очерки нашей народной медицины… С. VII.
33
Попов Г. Русская народно-бытовая медицина… С. 217, 396.
34
Заленский Э. Я. Из записок земского врача… С. 127.
35
Хвалынский Г. О кровопускании, именно о том, что пускать кровь, или, как говорят, метать руду, без совета врача не только неполезно, но и гибельно // Мирское слово. 1869. 1 ноября. № 21.
36
Самоврачевание (письмо из Смоленской губернии) // Неделя. 1891. 6 октября. № 40.
37
Суеверия крестьян села Песчаного Пудожского уезда // Олонецкие ГВ. 1900. 26 октября. № 126.
38
Макаренко А. Материалы по народной медицине Ужурской волости Ачинского округа Енисейской губ. // ЖС. 1897. Вып. 1. С. 81.
39
Блинова Е. Ю., Лоскутова Д. Н. «Чемер» в мифологических представлениях и медицинской практике тамбовских крестьян // ЖС. 2020. № 4. С. 19.
40
АРЭМ. Д. 31. Л. 71–72.
41
Седакова И. А. Крик в поверьях и обрядах, связанных с рождением и развитием ребенка // Мир звучащий и молчащий. Семиотика звука и речи в традиционной культуре славян. М., 1999. С. 106.
42
Крестьянин Сергей Лебедев. Суеверия и обычаи в приходах Долоцком и Старопольском Гдовского уезда (из записок местного старожила) // Гдовско-Ямбургский листок. 1873. 7 апреля. № 14.
43
Попов Г. Русская народно-бытовая медицина… С. 333.
44
РКЖБН. Т. 1. С. 321.
45
Сельские повитухи в Олонецкой губернии // Олонецкие ГВ. 1876. 28 апреля. № 30.
46
Попов Г. Русская народно-бытовая медицина… С. 336.
47
Виноградов Г. С. Самоврачевание и скотолечение у русского старожилого населения Сибири (материалы по народной медицине и ветеринарии). Восточная Сибирь, Тулуновская волость, Нижнеудинский уезд, Иркутская губерния // ЖС. 1915. Вып. IV. С. 371.
48
Виноградов Г. С. Самоврачевание и скотолечение у русского старожилого населения Сибири (материалы по народной медицине и ветеринарии). Восточная Сибирь, Тулуновская волость, Нижнеудинский уезд, Иркутская губерния // ЖС. 1915. Вып. IV. С. 360.
49
Крестьянин Сергей Лебедев. Суеверия и обычаи…
50
Усольские древности. Сборник трудов и материалов по традиционной культуре русских Усольского района конца ХIХ – ХХ вв. Усолье. 2004. С. 110.
51
Сельские повитухи в Олонецкой губернии…
52
РКЖБН. Т. 5. Ч. 2. С. 566.