Нежная Лилия

ГЛАВА 32

Пробуждение на следующий день после нашей с Эйданом ночи было похожим на погружение в абсолютно иную, неведомую мне ранее реальность. Я открыла глаза, ощущая не привычный, сковывающий грудь страх, а глубокое, густое тепло, разливавшееся по каждой клеточке моего тела.

Я лежала в постели, слушая тихий шум осеннего леса за окном. Вся моя кожа до сих пор помнила прикосновения его горячих, сильных рук, шероховатость его ладоней со старыми мозолями и татуировкой волка, трепет его губ. Эта ночь стирала границы между моей бывшей жизнью и той опасной бездной, в которую я погрузилась. Однако затяжная тень горя никуда не исчезла. Стоило мне остаться наедине со своими мыслями, как образ ушедших родителей снова вставал перед глазами. Бледность не сходила с моего лица, а тёмные круги под глазами подчёркивали общую истощенность. Я превращалась в бледный признак внутри этого огромного, бетонированного особняка в Суррее.

***

Днем, когда мы сидели на просторной кухне, Эйдан внимательно наблюдал за мной. Он пил свой традиционный черный кофе, опершись бедрами о край мраморного кухонного острова. На нем была темная футболка, подчеркивавшая рельефные плечи, а каштановые волосы казались слегка растрепанными.

Вдруг он поставил чашку на стол, развернулся и вытащил из подсобного шкафа большой, массивный матовый черный мотоциклетный шлем с глубоким темным визором. Он положил его на столешницу прямо передо мной. Я удивленно подняла на него свои глаза:

— Эйдан?.. Что это?

— Собирайся, моя лилия, — его губы тронула легкая, едва заметная, но невероятно теплая улыбка.

В его глазах промелькнул мальчишеский, сдержанный задор.

— Мы едем на прогулку. Тебе нужно вырваться из этих четырех стен, подышать настоящим ветром, иначе ты окончательно превратишься в прозрачную тень.

— Но Эйдан... — я поперхнулась горячим напитком от неожиданности, сжимая в пальцах чашку с чаем. — Марк же говорил, что выходить за пределы охраняемого периметра смертельно опасно. Соколов и его люди перерыли весь Ист-Энд... Вдруг нас увидят?

— Соколов ищет тебя в трущобах и бедных кварталах Лондона, а не на частных закрытых дорогах моей семьи, — ответил он твердо, но без тени жесткости.

Он подошел ближе, накрыв мою руку своей ладонью.

— Я сам буду за рулем. Никто, поверь мне, никто на этой земле не сможет подобраться к нам.

Его голос подействовал на меня как гипноз. Спорить с ним было бесполезно, да и, если честно, внутри меня затрепетал сладкий, забытый за эти недели голод по свежему воздуху и свободе.

Через тридцать минут я спустилась вниз. Я переоделась в плотные тёмно-синие джинсы, тёплую водолазку и надела его тяжелую черную кожаную куртку-байкер. Она пахла им — дорогим табаком, замшей и осенней прохладой. Куртка висела на моих хрупких плечах немного мешковато, укутывая меня своей тяжестью и создавая невидимый кокон безопасности.

Эйдан повел меня не к главному выходу, а вниз, по винтовой лестнице в подземный гараж. Гараж особняка впечатлял своими масштабами: идеальный наливной пол из серого камня, мощное светодиодное освещение и стройный ряд тёмных внедорожников. Но посередине зала стоял он — огромный, хищный, запредельно мощный черный мотоцикл класса «круизер» — матовый Harley-Davidson. Его хромированные детали отбрасывали блики под лампами, а массивные колеса говорили о бешенной скорости.

Я робко остановилась в нескольких шагах, сглатывая ком в горле. Мое сердце заколотилось у самого горла. Я никогда в жизни не ездила на мотоциклах. Для меня это казалось чем-то безумным, вибрирующим и неуправляемым.

Эйдан же в свою очередь надел кожаный костюм. Он выглядел в нем как настоящий ночной дьявол — высокий, с широким разворотом плеч, излучающий силу и абсолютный контроль. Заметив мою растерянность и страх, он мягко улыбнулся, подошел ко мне и взял шлем.

— Не бойся, — прошептал он, накрывая мою голову тяжелым шлемом.

Он бережно застегнул ремешок под моим подбородком, проверив фиксацию.

— Я никому и ничему не позволю причинить тебе боль.

Он опустил темный визор своего шлема. В наушниках встроенной гарнитуры раздался его низкий, вибрирующий голос:

— Забирайся позади меня, Диана. Обними меня за талию так крепко, как только сможешь. И не отпускай. Если станет страшно — просто зажмурься и прижмись к моей спине.

Я кивнула, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. Эйдан легко перекинул длинную ногу через сиденье мотоцикла. Я забралась следом за ним, нащупав подножки, и изо всех сил обняла его за талию. Мои пальцы вцепились в плотную кожу его куртки. Я ощутила стальную твердость его торса и ровное, глубокое дыхание.

Эйдан повернул ключ зажигания и нажал кнопку стартера. Могучий мотор Harley-Davidson взревел с таким оглушительным, рыкающим басом, что звук эхом отозвался в моих ребрах. Мотоцикл задрожал под нами, наполняясь бешеной энергией. Эйдан включил первую передачу, и автоматические стальные ворота подземного гаража медленно поползли вверх, открывая путь в дождливую осеннюю серость.

Мы выскочили на лесную дорогу подобно черной молнии. Первые секунды были наполнены чистым, диким ужасом. Мотоцикл набрал огромную скорость за доли секунды. Встречный холодный поток ветра бил в грудь и шлем, деревья и сосновые лапы проносились мимо нас стремительным, размытым зеленым калейдоскопом. Дорога извивалась по холмам Суррея, и на каждом повороте Эйдан плавно заваливал тяжелую машину набок, выверяя угол с хирургической точностью.

Я крепко зажмурилась, уткнувшись лицом в его куртку между лопаток. От него веяло жаром, уверенностью и полной невозмутимостью. Я слышала, как ровно и ритмично бьется его сердце. Постепенно перворожденный страх начал отступать. Ему на смену пришло совершенно неизвестное мне ранее, дикое и пьянящее чувство абсолютной свободы. Я осторожно открыла глаза.

Мы мчались по узкой серпантинной дороге, огибая туманные холмы. Осенние листья срывались с деревьев и кружились за нами в бешеном вихре. Встречный ветер уносил прочь из моей головы удушающие мысли о смерти, о мафии, о Братве и о прошлом.

Я ослабила хватку, просто ласково обнимая его за талию и чувствуя, как на моих губах под шлемом появляется первая настоящая, легкая улыбка.

— Нравится? — раздался в наушниках его бархатный голос.

— Это... это невероятно, Эйдан! — выдохнула я.

Он тихо рассмеялся — глубоким, грудным смехом — и еще сильнее прибавил газ.

***

Мы ехали около сорока минут, углубляясь в закрытые частные владения, куда не имела доступа ни одна посторонняя машина. Наконец мотоцикл сбавил ход, сворачивая на старинную аллею, выложенную потемневшим брусчатым камнем и обсаженную вековыми дубами. Впереди, сквозь густую пелену тумана, выросли контуры огромного, завораживающего здания. Это была величественная викторианская оранжерея XIX века, построенная из кованого черного железа и тысяч панорамных стекол. Ее арочные своды и высокие купола были увиты диким виноградом и плющом. Здание смотрелось посреди осеннего сада как сказочный замок хрустального короля.

Эйдан заглушил двигатель. Мощный гул мотора стих, уступая место звонкой, правильной тишине осеннего леса и тихому шелесту листвы. Мы сняли шлемы. Я выдохнула, растрепав свои волосы, и с немым восторгом уставилась на оранжерею.

— Боже мой... Эйдан, где мы? — тихо прошептала я.

Эйдан слез с мотоцикла, снял куртку и протянул мне руку, помогая аккуратно спуститься. Он провел пальцами по своим растрепанным каштановым волосам и окинул здание теплым взглядом.

— Это закрытая оранжерея моей семьи, — ответил он, ведя меня за руку к высоким стеклянным дверям. — Ее построил мой прадед еще в начале прошлого века. Сюда никто не приезжает, Диана. Ни люди Винсента, ни посторонние. Здесь о ней знают только садовники, которые поддерживают микроклимат. Я хотел показать тебе это место.

Он подошел к стальной панели управления у дверей и ввел длинный цифровой код. Тяжелые стеклянные створки с тихим шипением разъехались в стороны. Мы шагнули внутрь. После прохладного осеннего воздуха оранжерея встретила нас совершенно иным микроклиматом. Здесь было влажно, невероятно тепло, а воздух пах густой сырой землей, тропическими растениями и чем-то ослепительно свежим.

Мы прошли через первый зал с гигантскими папоротниками и пальмами, поднялись по нескольким ажурным чугунным ступеням и вышли в центральный, самый огромный купольный зал.

Я замерла на месте. Моя рука выпала из ладони Эйдана, а из груди вырвался восхищенный выдох. Под огромным стеклянным куполом, сквозь который пробивался мягкий свет уходящего дня, простирался бескрайний, колышущийся океан белых лилий. Тысячи, десятки тысяч ослепительно-белых, безупречных цветов распускались на аккуратных каменных клумбах. Их изысканный, глубокий, сладковатый аромат заполонил весь зал, создавая ощущение полного погружения в сказку. Лепестки лилий переливались в тусклом свете, словно сделанные из чистейшего фарфора.

— Эйдан... — прошептала я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы — но на этот раз это были слезы чистого, ослепительного счастья. — Они... они потрясающие.

Я медленно пошла вдоль клумб, касаясь кончиками пальцев нежных, шелковистых лепестков. Эйдан бесшумно подошел ко мне сзади. Он обнял меня за талию, прижимаясь своей грудью к моей спине, и уткнулся носом в мои волосы, вдыхая их запах.

— Ты — моя Нежная Лилия, Диана, — тихо, пронзительно произнес он прямо мне на ухо. — И когда я видел, как ты угасаешь в том бетонированном особняке... я пообещал себе, что привезу тебя сюда. Я хотел, чтобы у тебя было свое место. Твой личный сад, где не существует войны, крови и долгов. Где есть только ты и эти цветы.

Я повернулась в его руках, взяла его лицо в свои ладони и посмотрела ему прямо в карие глаза.

— Спасибо тебе, Эйдан, — прошептала я, целуя его в губы — долго, нежно, со всей искренностью, на которую была способна. — Спасибо за то, что возвращаешь меня к жизни.

Он ответил на поцелуй с трепетной страстью, прижимая меня к себе посреди этого океана белых цветов. В этот вечер под стеклянным куполом оранжереи я окончательно поверила, что наша любовь сможет победить любой ад.

ГЛАВА 33

Мрачный полумрак закрытого элитного клуба "Archangel" в Мэйфэйр давил на органы чувств с привычной силой. Воздух здесь был насквозь пропитан тяжелыми ароматами селективного парфюма, дорогих сигар, старого бархата и прохладного шотландского виски.

В дальнем углу бордового зала тихо наигрывал джазовый пианист, заглушая звон хрустальных бокалов, в которых верхушка британского криминального мира заключала сделки на десятки миллионов фунтов. Эйдан сидел в глубоком кожаном кресле за дальним столиком на втором ярусе. Он не притронулся к бокалу с виски, стоящему перед ним. Его правая рука с татуировкой волка лежала на подлокотнике, а карие глаза с острым разрезом холодно и отрешенно сканировали первый этаж.

Тяжелые шаги за спиной возвестили о появлении Винсента Адамса. Адамс-старший в своем безупречном зеленом костюме, с крупными золотыми перстнями на мозолистых пальцах, вальяжно опустился на стул напротив сына. Он небрежно поправил темные волосы, бросил тяжелый взгляд на охрану, приказывая тем отойти на десять шагов, и наконец устремил на Эйдан свой пронзительный, испытывающий взгляд.

— Ты заставил меня ждать, сын, — начал Винсент без предисловий, его голос звучал сухо и властно. — В последнее время ты слишком часто пропадаешь из поля зрения. Клуб в Мэйфэйр тебя больше не интересует? Портовые поставки на севере идут со сбоями, а твои люди докладывают, что тебя неделями не видят в Сити.

Эйдан сохранял абсолютное внешнее спокойствие. На его лице застыла непроницаемая маска — ни единый мускул не дрогнул под жестким прессингом отца.

— У меня были дела, отец, — ровным, без эмоциональным тоном ответил Эйдан. — Я подчищал хвосты после русских.

Винсент прищурился, затягиваясь сигарой и выпуская сизый дым в сторону сына:

— Русские... Да, этот Соколов поднял на уши весь Ист-Энд в поисках тех беглецов из Петербурга. Инженера Смирнова и его семьи. Но меня беспокоит другое, Эйдан. До меня доходят странные слухи. Говорят, твой автомобиль часто видят на трассах, ведущих в графство Суррей. В глухом лесу, где у нашей семьи есть старый заброшенный бункер.

Сердце Эйдана в груди сделало тяжелый удар, но внешне он даже не моргнул. Он спокойно переложил руку, скрестив пальцы на столе.

— Слухи — это всего лишь слухи, отец, — холодно ответил он. — В Суррее я проверял наши старые узлы связи. Тебе незачем беспокоиться.

Винсент долго молчал, изучая лицо сына, пытаясь найти в нем хоть трещину, хоть намек на ложь. Но Эйдан был идеальным творением своего отца — хладнокровным, расчетливым убийцей, который впитал мафиозные законы с молоком матери.

— Смотри мне, Эйдан, — наконец произнес Винсент, наклоняясь ближе через стол и понизив голос до опасного шёпота. — Клан Адамс не прощает предательства. Если я узнаю, что ты скрываешь от меня должников или покрываешь кого-то... последствия будут самыми жесткими. Тебе памятны шрамы на твоей спине? Я могу освежить их.

Внутри Эйдана взметнулась волна ярости, но он подавил её на самом корню, ответив отцу ледяной, безупречной ухмылкой:

— Не беспокойся за меня, отец. Смирновых больше нет. Русские сами расправились с ними пару дней назад в Ист-Энде. Вопрос закрыт.

Винсент облегченно откинулся на спинку кресла, удовлетворенно кивнув:

— Вот и отлично. Наконец-то ты начал думать головой Синдиката. Занимайся портами, Эйдан. Скоро нам понадобятся новые люди для серьезной игры.

Эйдан коротко кивнул в ответ, поднимаясь из-за стола. Он развернулся и зашагал к выходу из клуба, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Он только что солгал самому опасному человеку Лондона, поставив на кон не только свою жизнь, но и жизнь Дианы. И он знал: у него оставались считанные дни до того момента, как ложь вскроется окончательно.

ГЛАВА 34

В субботу вечер выдался сырым, промозглым и на редкость угрюмым. Эйдан уехал в Лондон еще в обед — Винсент срочно вызвал его на совет клана в клуб "Archangel". Эйдан очень не хотел уезжать, его карие глаза были темнее тучи, но отказаться было нельзя, чтобы не вызывать лишних подозрений у отца. Он оставил меня под жесткой, усиленной охраной Марка и Маттео.

После сытного ужина, который Маттео приготовил на кухне, постоянно шутя и развлекая меня историями о своем детстве на Сицилии, мы разошлись по комнатам. Маттео поднялся к себе на второй этаж играть в консоль, Марк остался на первом этаже у мониторов наблюдения, а я ушла в свою гостевую спальню.

Я сидела у окна в глубоком кресле, накинув на плечи тёплый плед, и листала старый архитектурный журнал. За окном накрапывал мелкий дождь, шурша по сосновым иглам. В доме царила умиротворяющая тишина.

Вдруг всё изменилось за какую-то долю секунды. Звенящую тишину особняка разорвал дикий, режущий уши вой аварийной сирены. Звук был настолько громким и агрессивным, что я от неожиданности подскочила в кресле, уронив журнал на паркет. В ту же секунду обычное освещение в комнате погасло, и включились алые, мигающие со стробоскопической частотой аварийные лампы. Вся спальня пульсировала кроваво-красным светом. Мое сердце мгновенно ухнуло куда-то в пятки, кровь в жилах застыла. Страх — тот самый животный, ледяной ужас — вернулся с новой силой.

Не успела я сделать и шага к двери, как она вылетела от мощного, таранящего удара. В спальню ворвался Марк. Он выглядел абсолютно иначе, чем в университете: поверх черной водолазки на нем был надет тяжелый тактический бронежилет с подсумками для магазинов, на бедре висела кобура, а в руках он с железной уверенностью держал укороченный автомат с глушителем. Его серые глаза были абсолютно бесстрастными, плоскими и холодными.

— Диана, в бункер! Быстро! — прорычал он голосом, в котором звучит стальной приказ.

Он перехватил меня за локоть и буквально волоком потащил через комнату к противоположной стене. Там, за большим настенным гобеленом, скрывалась потайная стальная дверь скрытой панической комнаты.

— Марк! Что происходит?! — закричала я в истерике, цепляясь за его бронежилет. — Это они?! Это Соколов?!

— Периметр пробит, — отрезал Марк, откидывая гобелен и быстро набивая пальцами восьмизначный код на цифровой панели замка. — Тепловые датчики в лесу зафиксировали движение. Три черных внедорожника без номеров выбили северные ворота и движутся прямо к дому. Работают профессионалы.

В этот момент со стороны коридора раздался топот тяжелых ботинок. В комнату вбежал Маттео. Он был в спортивных штанах и майке, открывавшей его черные крылья на груди, но в руках он сжимал два тяжелых пистолета Glock. На его челюсти заиграли желваки, а на правой щеке уже красовалась глубокая кровоточащая царапина от битого стекла.

— Марк! Они уже на первой линии обороны у террасы! — крикнул Маттео, перезаряжая затвор. — Наша охрана приняла бой, но их больше! Наемники Винсента работают группами!

И в эту же секунду снаружи — со стороны сада — прогремел первый оглушительный взрыв. Взрывная волна была такой силы, что панорамные бронированные стекла в моей спальне покрылись крупной паутиной трещин и со звоном вылетели внутрь. По комнате посыпался град стеклянных осколков. Я закричала, закрывая голову руками. Сразу за взрывом частой, сухой дробью затрещали автоматные очереди. Глухие хлопки глушителей, крики на итальянском языке, ругань охраны на английском и звон разбиваемых стекол заполнили весь особняк.

По коридорам пополз сизый, вонючий дым с запахом сгоревшего пороха и копоти.

— Заходи внутри! Живо! — Марк грубо, но бережно затолкнул меня внутрь открывшейся тяжелой стальной двери панической комнаты.

— Нет! Марк! Маттео! Не оставляйте меня здесь! — зарыдала я, пытаюсь удержать дверь пальцами. — Они убьют вас! Пожалуйста!

— Сиди тихо и не издавай ни звука, Диана, — жестко проговорил Маттео, встречаясь со мной взглядом.

В его обычно веселых карих глазах сейчас горел беспощадный огонь воина клана Адамс.

— Что бы ты ни услышала за этой дверью — не выходи. Эйдан уже едет сюда.

Марк нажал кнопку изнутри панели. Тяжелая, полуметровая стальная дверь бункера с глухим гидромеханическим шипением начала закрываться.

— Нет-нет-нет! — кричала я, но последняя щель света исчезла.

Ригели замка встали на место. В панической комнате воцарилась полная, абсолютная, непроглядная тьма. Я осталась одна в маленьком стальном бункере. Воздуха казалось катастрофически мало. Я опустилась на пол, обхватив колени руками, и зажала уши пальцами. Даже сквозь толстенную броню стен до меня доносились вибрирующие эхо-удары: треск автоматов, глухие взрывы гранат и крики умирающих людей.

В этой темноте меня охватил дикий панический приступ. Мое детство, побег из России, гибель родителей и этот ад слились в один кошмар. Я плакала, задыхаясь от всхлипов, и молилась только об одном — чтобы Эйдан успел, и чтобы Маттео и Марк выжили в этой бойне.

ГЛАВА 35

Прошло около двадцати бесконечных, адских минут, которые показались мне вечностью. Внутри стального бункера не было слышно, прекратилась ли стрельба, или бой переместился в глубину дома.

Я сидела на ледяном полу, задыхаясь от паники и собственного рыдания. Вдруг тяжелая стальная дверь сейфа вздрогнула. Гидравлика сработала, и тяжелая дверь медленно поползла в сторону. В темноту панической комнаты ворвался сизый, едкий дым с резким запахом пороховой гари, сгоревшей пластмассы и свежей крови.

Я зажмурилась от резкого света. В проеме двери стоял Маттео. Он выглядел жутко: его белая майка была пропитана копотью и темно-красными пятнами крови, на руках виднелись ссадины, а в глазах горел дикий, взвинченный адреналин. Он держал пистолет наготове, сканируя комнату.

— Диана! Выходи! Быстро! — рявкнул он, хватая меня за руку и буквально вытягивая из бункера.

Я выскочила в свою спальню и обомлела. Комнаты больше не было. Панорамное окно было полностью уничтожено, занавески сгорели, стены были испещрены сотнями пулевых отверстий, а на паркете валялись гильзы и битое стекло. Через проем окна внутрь врывался ледяной осенний дождь.

— Держись за меня и не смотри по сторонам! — приказал Маттео, утягивая меня за собой в коридор.

Но не смотреть было невозможно. Загородный особняк в Суррее превратился в зону боевых действий. В коридорах висел густой дым, мигали аварийные красные лампы. На мраморном полу, залитом темно-бордовой кровью, лежали тела трех итальянских наемников в черных куртках и двух охранников Адамса. У меня к горлу подступила тошнота, ноги подкосились, но Маттео жестко волок меня дальше к служебной лестнице.

Мы спустились в подземный гараж. Там стоял рев мотора. Бронированный черный внедорожник Mercedes G-Class уже работал на повышенных оборотах. За рулем сидел Марк. Его руки были испачканы в копоти и крови, но лицо оставалось ледяным. Он судорожно загонял новые магазины в автомат.

В этот момент двери лифта гаража с грохотом раскрылись, и оттуда выбежал Эйдан. Он был вне себя от обезумевшей, зверской ярости. Он не успел на начало штурма — мчал из Лондона на бешеной скорости, ломая все правила. На нем не было пиджака, белая рубашка была порвана на груди, а на левом плече расплывалось темное, быстро растущее кровавое пятно — он пробивался сквозь остатки нападавших у ворот и получил касательное ранение.

Увидев меня, живую и невредимую, Эйдан мгновенно преодолел расстояние между нами. Он наплевал на свою рану, схватил меня в охапку и с такой безумной, отчаянной силой прижал к своей груди, что у меня перехватило дыхание.

— Диана... Господи, Диана... — прохрипел он мне в волосы. Он дрожал от переполнявшего его гнева и облегчения.

— Ты ранен! Эйдан, у тебя кровь! — закричала я, пытаясь осмотреть его плечо.

— Неважно! Все в машину! Быстро! — рявкнул он, буквально заталкивая меня на заднее сиденье Гелленвагена.

Маттео и Эйдан запрыгнули следом, захлопнув тяжелые бронированные двери.

— Марк, рви! —холодным голосом сказал Эйдан.

Марк утопил педаль газа в пол. Мощный V8 взревел с оглушительным рыком. Бронированный внедорожник сорвался с места, с визгом шин протаранил помятые стальные ворота гаража и вылетел на проселочную лесную дорогу.

За нами в лесу остались догорающие машины и тела. Погони не было — Марк и Маттео уничтожили всю первую волну нападавших. Машина на бешеной скорости мчалась сквозь непроглядную, штормовую ночь. Я сидела на заднем сиденье между Эйданом и Маттео. Меня всю крупно трясло от пережитого шока, слезы градом текли по щекам. Эйдан одной рукой крепко прижимал меня к своему боку, а второй достал из подлокотника автомобильную аптечку.

— Диана, тихо... Посмотри на меня, милая, — его голос, хоть и оставался жестким от адреналина, звучал для меня самым нежным звуком на свете. — Всё кончено. Мы ушли. Ты в безопасности.

Я дрожащими руками взяла из его аптечки бинт и антисептик. Мои пальцы были в его крови. Я начала аккуратно обработать его рану на плече, пока машина подпрыгивала на ухабах. Пуля прошла по касательной, рассеча плоть, но рана сильно кровоточила.

— Соколов сходит с ума, — глухо произнес Марк с переднего сиденья, не отрывая глаз от дороги. — Он задействовал серьезные ресурсы. Кто-то слил ему координаты Дианы.

— Это не Соколов слил, — прорычал Маттео, вытирая кровь со щеки. — Русские не смогли бы так быстро вычислить эту локацию. Их кто-то навел из Сити. Из Синдиката. Не зря же вместе с ними пришли и итальянцы.

Эйдан сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели. В его карих глазах вспыхнул ледяной, страшный огонёк Волка:

— Винсент... Это ищейки отца. Он понял, что я его обманываю, и стравил русских с нашей охраной, чтобы проверить свои догадки.

Я замерла с бинтом в руках. Снова имя его отца. Снова этот монстр из Синдиката, который держит весь город.

— Куда мы едем, Эйдан? — тихо, с замиранием сердца спросила я, завязывая узел на его плече.

Эйдан обнял меня за талию, притягивая к себе и целуя лоб:

— Мы едем в Суссекс, моя лилия. На самое побережье, к скалам. Там у Маттео есть абсолютно чистый, не засвеченный дом, о котором не знает даже мой отец. Там мы переведем дух и подготовим ответный удар.

Я прижалась к его груди, слушая сильный ритм его сердца. Машина неслась сквозь ночной шторм к краю земли, а за нашими спинами догорал наш прежний мир, уступая место окончательной, беспощадной войне.

ГЛАВА 36