Предсказание

Предсказание.

Любовь стоит всего, что мы есть и чем будем. И только любовь освобождает

нас. /«Love costs all we are and will ever be. Yet it is only love which sets us free.»/

Майя Энджелоу. (цитата из стихотворения «Прикосновение ангела»)

90-е — годы смутного десятилетия, особенные, знаковые годы для России, эпоха перелома и перемен. Великая могучая, вторая сверхдержава мира, казалось, не распадётся никогда — единицы могли представить, что это возможно, но процесс занял всего пару лет.

На развалинах державы под названием СССР вдруг повеяло свободой, а с ней и разочарованиями. А ведь КГБ заранее предупреждал руководство страны о том, что СССР в скором времени может прекратить своё существование. По этой причине КГБ часто обвиняют в нерешительности и называют одним из основных виновников развала СССР. Верность партии постепенно в Комитете госбезопасности естественным путем была замещена верностью неким государственным интересам.

В период всеобщего умопомешательства 90-х до КГБ, являвшегося одним из становых хребтов государственной устойчивости, не было доведено никакой понятной концепции происходившего. Комитет госбезопасности, как и всё население страны, огромная армия, находясь в полном смятении, не знали, куда мы движемся и какие у нас цели. Это был паралич всех сфер жизни. Внутри самой системы государственной безопасности не нашлось тех интеллектуальных сил, которые могли бы оказать политике распада и разложения достойное сопротивление.

Следует оговориться, что собственные выводы и оценки автор никоим образом не считает непогрешимыми и по этой причине отнюдь не стремится навязать их читателю. Данный роман в жанре любовно-психологической драмы — не автобиография, а художественное произведение, в котором правда и вымысел сплетены в один романтический сюжет жизни героев, их чувств и переживаний. Совпадения с судьбами реальных людей случайны. Лёгкого путешествия в «ужасные и прекрасные» 90-е!

****************

Глава 1. Ловушка для иллюзий.

«Лесть — это фальшивая монета, находящаяся в

обращении только благодаря нашему тщеславию.»

/Франсуа де Ларошфуко /

Осень 91-го года. Очередная сессия в академии права. Радость от встречи с друзьями, новые знакомства, новые впечатления — всё это придавало энергии, ощущение контакта и присутствия в жизненном пространстве. Чувствовать вкус происходящего в согласии с самим собой, без психологического насилия позволительных или запретительных установок, быть живым, не удобным, или обязанным, а естественным — это и есть радость жизни, настоящая, живая, как тёплый свет, проистекающий из внутренней экосистемы позитивных эмоций.

В начале сессии однокурсник Алекс в доверительной манере сообщил:

— Лен, тут с тобой хочет познакомиться один человек, нужный человек. Он мне помогает иногда делать зачёты, экзамены. Мне готовиться некогда к экзаменам. Сама знаешь, где работаю. Бывает, что по два-три дня домой не появляюсь, в отделе ночую. Когда оперативнику книжки учить?! Я его давно знаю. Он в Высшей школе милиции преподаёт и с нашими преподавателями дружбу водит. Мужик нормальный, культурный, в отличие от меня. Ты как?

Я посмотрела на Алекса с недоверием, пожав плечами. Изобразив на лице кривую улыбку сомнения, ответила:

— Мне-то то он зачем? Я сама всё сдаю.

— Э-э, Лена, не скажи. В жизни всякое может быть. Это очень даже полезное знакомство. Он тебя давно приметил, ещё с прошлой сессии. Часто бывает у нас в институте. Уже не раз меня просил познакомить. Тебя это ни к чему не обязывает, а мне поможешь. Он отказывается со мной сотрудничать, пока не познакомлю.

Предложением Алекса я не впечатлилась, но от знакомства не отказалась на всякий непредвиденный случай.

— Ладно, знакомь. Сразу предупреждаю, Алекс, чтобы никаких глупостей и подстав.

— Я сегодня поляну накрываю за прошлые зачёты. Зайду за тобой и Ольгой, — ответил радостно Алекс.

К Алексу я испытывала дружескую симпатию. Я думаю, и он тоже, хотя смотрел он иногда не совсем как друг, а скорее, как тайный обожатель. Алекс, будучи общительным, энергичным и очень разговорчивым, легко сходился с людьми. Знакомств в институте имел много, общался со всеми легко и непринуждённо. Мне нравилась его лёгкость, даже какая-то беззаботность по жизни. Да и внешне он был довольно симпатичным: темноволосый, с серо-зелёными глазами, излучающими эмпатию.

Жили мы в ту пору благодаря заботам однокурсников в гостинице Центра повышения квалификации муниципальных служащих.

Вечером Алекс, воодушевлённый идеей продолжения своей «эффективной» учёбы, нарисовался на пороге номера в сопровождении своего благодетеля. Благодетель Алекса представлял собой мужчину лет пятидесяти или около того, среднего роста, интеллигентного вида, в темно-сером костюме, светло-серой рубашке и явно дорогом галстуке, оттеняющем серый цвет одеяния. В целом цветовая гамма была выдержана очень гармонично. Внешне мужчина был довольно симпатичным: темноволосый, голубоглазый, ухоженный во всех отношениях, но меня почему-то не впечатлил. Видимо, всё-таки сказалась большая разница в возрасте.

— Лена, познакомься, это мой друг Геннадий. Прошу любить и жаловать, — представил радостно гостя Алекс, определяя далее своё место пребывания на моей кровати.

Изобразив благосклонную улыбку, я протянула новоиспечённому приятелю руку и представилась: «Елена».

Геннадий поднёс мою руку к губам и, внимательно смотря в глаза, медленно произнёс:

— Леночка, давно хотел с Вами познакомиться. Вы — само очарование, настоящий ангел во плоти. Эта голубая блузка Вам к лицу, делает Ваши глаза цвета бирюзы ещё более яркими.

Всё это он проговаривал с какой-то елейной улыбкой, но вроде говорил искренне. Во всяком случае фальши я не почувствовала.

— И как же, милая девушка, Вас муж на учёбу отпускает? — ласково продолжил Геннадий, заметив на руке обручальное кольцо. — Неужели не ревнует?! В институте столько молодых, красивых мальчиков, озабоченных отношениями с прекрасным полом.

«Кажется, он изучает меня на предмет легкомысленности», — подумала я и ответила с лёгкой усмешкой:

— Нет, не ревнует. Я не даю для этого поводов.

Дабы не продолжать этот бессмысленный для меня диалог, перевела взгляд на Алекса, устроившегося комфортно на моей кровати и с интересом изучавшего содержимое моей косметички.

— Алекс, ты испортишь мою косметику, положи сейчас же всё на место. Ты даже представить себе не можешь, сколько стоит хорошая косметика, — довольно громко с недовольством произнесла я, приблизившись к однокурснику.

— Да ничего я не испортил, — обиженно заявил Алекс. — Зачем тебе вообще косметика? Ты и так красивая.

— Ну уж это не твоё дело, Алекс.

— Почему это не моё? А может, я на тебе жениться хочу, — сморозил Алекс, явно в продолжение темы Геннадия.

— Ну да, прямо так сразу и жениться? — удивлённо посмотрев на Алекса, весело произнесла я, убирая косметику подальше от любопытного Алекса.— Вот ведь какое счастье привалило. Я всю жизнь мечтала о муже, который будет приходить домой пару раз в неделю, а может, и того реже. И вот моя мечта почти сбылась. Жаль только, что я уже замужем. Это как же я так не подрассчитала? Ну ничего, эту проблему, думаю, мы совместными усилиями решим. Главное, чтобы ты, Алекс, не передумал.

Геннадий, улыбаясь, с любопытством наблюдал, как мы с Алексом прикалываемся.

Алекс сначала надулся, но потом, улыбнувшись, дружелюбно сказал:

— По-твоему, Лена, операм и жениться нельзя? Я же не вечно в оперативниках буду ходить. Ладно, пошлите в мои апартаменты. Ольга одна там всё режет и накрывает, а мы тут лясы точим.

Посидели беспечно весело, как могут веселиться только студенты заочных отделений, оторвавшись от серых обыденностей жизни, иногда надоевшей работы и застоя семейных отношений, чтобы, вернувшись домой, окунуться в то же самое болото, по которому соскучился. Люди привыкают к обыденности и живут в ней, считая её зоной комфорта, даже если это некомфортная зона комфорта. Но в обыденности отсутствует страсть, экспрессия, что делает её серой и скучной, лишает энергии. Из этого состояния хочется вырваться и ощутить полноту и яркость жизни хотя бы ненадолго, чтобы зарядиться энергией ярких впечатлений. Метаморфозы в нашей жизни происходят лишь тогда, когда мы не боимся расправить крылья, покинув кокон обыденности. Жить обыденно — это как бы нормально, при условии, что ты не чувствуешь обыденности. Обыденность тяготит, вызывает чувство скуки. Потому неизвестность так заманчива и привлекает нас, как желание познания себя и мира, которое возможно только в результате отклонения от наезженной колеи обыденности.

Геннадий легко вписался в наш, сложившийся ещё на первой сессии небольшой коллектив. Он рассказывал анекдоты про незадачливых студентов, осторожно высказывал своё мнение относительно политической обстановки в стране, естественно, красиво произносил тосты за прекрасных дам. Умение поддержать, вести беседу сочеталось в нём с изысканными манерами. Кажется, каждый жест, взгляд, к месту сказанная реплика свидетельствовали об исключительных чертах характера Геннадия. При этом эти проявления не были манерными, наигранными. Всё перечисленное органично сочеталось с его внешним антуражем. В отношении меня Геннадий проявлял изысканную, утончённую галантность, а в его взгляде чувствовался неподдельный интерес.

«Наверное, у него талант чувствовать себя комфортно в любых обстоятельствах, в любой компании. Или он хороший актёр. Если он действительно играет роль, то рано или поздно он должен выйти из роли. Что ж, это интересно. Будем посмотреть», — думала тогда я, наблюдая за новым другом.

Около десяти вечера Геннадий откланялся, поцеловав на прощание руку, и сообщив, что на неделе он обязательно объявится, чтобы пригласить на ужин. Я поймала себя на мысли, что в некотором смысле необычный стиль его общения начал импонировать мне. Обволакивающая любезность, искренность во взоре, невозмутимое спокойствие вызывали состояние безмятежного доверия. Кто знает, а может, это спокойствие удава. Мне стало любопытно, захотелось понять, что на самом деле представляет из себя этот человек, который явился из века рыцарской галантности. На фоне общей бесцеремонности, а порою и хамства, Геннадий выглядел довольно непривычно. Сначала его необычное отношение казалось странным, выходящим за рамки обыденности, но постепенно я так привыкла к его галантности, что мне даже стало это нравиться. А может, мне просто не хватало романтики в жизни. Отношения в браке стали обыденными, привычными, предсказуемыми. Общение с Геннадием не вызывало во мне чувства вины или сожаления. Оправдание я находила в собственных размышлениях о причинах неудовлетворённости своим жизненным опытом: «И кто придумал миф, что в браке чувства должны быть вечными и неизменными? Рутина, обыденность убивает любовь. А была ли вообще она любовь?»

Геннадий, как и обещал, действительно появился в конце рабочей недели, пригласив на ужин в тихое «зелёное» кафе, где можно было пообщаться в уютной, спокойной обстановке. Зелёным кафе заочно называлось по причине внутреннего антуража заведения. Геннадий детально, но корректно интересовался, какие у меня отношения с мужем, чем он занимается. Так сказать, — обычный интерес мужчины, который, как мне казалось, увлечён знакомством.

— Леночка, а Вы, я заметил, даже не интересуетесь моим социальным статусом, — чуть обиженно произнёс Геннадий.

— Геннадий, просто мне не трудно догадаться и без вопросов, что Ваш статус соответствует внешним критериям мужчины, давно находящегося в браке, — с улыбкой присутствия в теме ответила я. — Отсутствие кольца на руке — это обстоятельство вовсе не опровергает, а скорее наоборот, подтверждает. Если Вы захотите что-то рассказать о себе дополнительно к моему впечатлению, то я буду Вам признательна. Мне действительно интересно, что Вы из себя представляете на самом деле, так как в некотором смысле Вы личность несколько загадочная, — слегка подсластив обиду Геннадия, закончила свою реплику.

Геннадий улыбнулся внутренней улыбкой: видимо, что-то в манере изложения моих мыслей его зацепило.

— Леночка, можно я всё-таки буду обращаться на «ты»? У нас большая разница в возрасте. Я думаю, мне это позволительно, — доброжелательно спросил Геннадий.

— Гена, конечно, не против. Я думаю, наоборот, это сократит дистанцию в рамках наших дружеских отношений, — благосклонно ответила я, обозначив сразу, что на большее, чем дружба, претендовать не имеет смысла.

Геннадий понимающе улыбнулся, потом ответил на мою реплику:

— Я так понимаю, Леночка деликатно обозначила границы наших отношений. Лена, тебе не стоит об этом беспокоиться. Больше чем на дружбу я не претендую. Всё намного проще, чем может показаться на первый взгляд. Просто ты удивительно похожа на мою первую любовь, на женщину, которую я очень любил, может, и до сих пор люблю. Но тогда я был молод, глуп и совершил ошибку, за которую расплачиваюсь до сих пор.

— Гена, вы говорите об этом с сожалением, — отреагировала я с сочувствием. — Стоит ли сожалеть о том, что было и прошло? Сожаление неконструктивно, из сожаления нельзя создать ничего полезного. Даже если опыт был горестный, тяжёлый, Вы же извлекли из него урок, сделали выводы — этого достаточно, чтобы по отношению к прошлому быть просто благодарным. Но жить прошлым бессмысленно.

— Знаешь, Леночка, я в тебе не ошибся. Меня всё сильнее впечатляет гармоничное сочетание в тебе внешнего и внутреннего содержания. Как бы не влюбиться, — с грустью заметил Геннадий. — В моём возрасте это было бы глупо.

— Гена, всё, что происходит с нами в жизни, не просто так, а имеет какой-то смысл, который изначально нам бывает не ясен, но он точно есть. И смысл этот точно не может быть глупым, раз уж он даётся нам по жизни, — дружелюбно улыбаясь, произнесла я.

— Кажется, Ошо говорил: «Случайных встреч не бывает! Каждый человек в нашей жизни — это либо испытание, либо наказание, либо подарок судьбы». Противодействовать судьбе можно, но всегда ли нужно? Вот в чём вопрос. На мой взгляд, стоит придерживаться золотой середины: что можно реально изменить — стоит изменить, что нельзя изменить — стоит принять с благодарностью, как жизненный урок.

— Ну-у, Леночка, ты ещё и философ. В моём случае ты, наверно, подарок судьбы, ангел небесный, посланный скрасить мою унылую жизнь, — загадочно улыбнувшись, ответил Геннадий. — Чувствую, что мне придётся бороться с искушением.

— Гена, это иллюзии Вашего воображения. Я точно не ангел, у меня даже крыльев нет, и иногда я падаю в бездну любовных чувств. А ангелы должны сохранять чистоту помыслов, как принято в Поднебесном царстве, — пристально посмотрев в глаза Геннадию, с доброй насмешкой ответила я.

— Леночка, запретить мне думать, что ты ангел, у тебя не получится. Это моё личное право, — весело заметил Геннадий.

Почувствовав некоторую неловкость от сентиментальных умозаключений Геннадия, я решила сменить тему разговора:

— Гена, вопрос по поводу права. А Вы какие предметы преподаёте в школе милиции?

— Государство и право, — ответил Геннадий.

— Тогда Вы должны хорошо разбираться в политической обстановке в стране. Как Вы считаете, почему развалился СССР? Это было обусловлено историческим процессом или это был переворот? Мне вообще не понятно, почему ГКЧП и руководство КГБ так быстро сдали свои позиции и не предприняли реальных действий по защите безопасности и сохранению государства. Как Вы думаете, что теперь ждёт ГКЧПистов?

— Леночка, ты задаёшь провокационные вопросы. Не забивай милую головку политикой, — вполне серьёзно ответил Геннадий. — Пойдём лучше потанцуем, хорошая музыка.

— Лена, я не оставляю твои вопросы без внимания, но говорить об этом в общественных местах, в увеселительных учреждениях нецелесообразно, — тихо продолжил тему Геннадий, пока танцевали. — Мы можем поговорить об этом, если тебе это действительно интересно, в другом нейтральном месте. Понимаешь, о чём я?

— Да, Гена, понимаю, простите за глупость. Брат моего мужа работает в крупном ресторане в Москве, — извинительно произнесла я. — Знаю, что слушают.

— Тем более, Леночка, — ласково ответил Геннадий. — О своей политической приверженности вообще стоит высказываться осторожно. Время сейчас смутное, идеология неустоявшаяся. Верить каждому слову наших вождей можно только сегодня, завтра будет новое слово. Не стоит забегать вперёд. Спина — удобная мишень.

— Вы правы, Геннадий. Люди в большинстве случаев позволяют себе быть слишком правдивыми. Однако их правда периодически меняется.

За период нашего недолгого знакомства я привыкла, что Геннадий относился ко мне с симпатией, но за рамки дружеских отношений не выходил, не предлагал перейти на другой уровень отношений, не позволял себе даже намёков на этот предмет. Единственное, что имело место в наших отношениях, — это поцелуи в щёчку после походов в увеселительные учреждения. Меня это устраивало. Мало ли, может понадобиться его помощь в экзаменах. Жизнь непредсказуема.

******************

1992 год — конец марта. Замечательное время пробуждения природы. Весна является самой прекрасной порой, вдохновляющей людей на прекрасные поступки, создание чего-то нового, обновление природы и людей в едином вдохновляющем порыве. Весенние картины природы наполнены радостью и ожиданием чего-то чистого, искреннего и настоящего.

Именно в этот раз, в мартовскую сессию, нам с подружкой не повезло. Приехала какая-то большая делегация по обмену опытом, и мест в нашей постоянной гостинице не было. Пришлось определяться в обычную гостиницу.

В кафе слегка отметили с однокурсниками успешное окончание очередной сессии. До конца обучения оставалось четыре сессии. Билеты домой с подружкой приобрели заблаговременно. Сегодня можно расслабиться, погулять. Днём в институте меня нашёл Геннадий, предложил отметить вечером благополучное завершение сессии. Договорились, что он заедет за мной в восемнадцать часов. Переоделась на вечернее рандеву в чёрные брюки классического стиля из кожзаменителя под натуральную кожу и серебристую блузку цвета металлик, с глубоким декольте, умеренно обтягивающую, но не мешающую свободе движений. В брюках, как мне казалось, я выглядела визуально выше за счёт длины ног, так как рост был всего 163 см. Кроме того, классические брюки подчёркивали почти идеальные и привлекательные пропорции тела. Когда-то до замужества меня не взяли в манекенщицы только из-за маленького роста. Кроме того, танцевать в брюках можно, как бог на душу положит. Короткие юбки всё-таки ограничивали диапазон движений. Главное, что мне нравился мой имидж, и я чувствовала себя вполне уверенно и комфортно. Моя привязанность к вещам из кожи не являлась степенью зависимости, но в них я ощущала себя эффектнее, более защищённой от чужого влияния, поскольку всегда ценила собственную независимость. Кожаные куртки, юбки, плащи достаточно долго оставались атрибутом моего гардероба. Тем более что вещи из натуральной кожи доставались мне без особых финансовых затрат, так как муж был закройщиком верхней женской одежды, и заказать вещь любого образца и цвета не составляло никакого труда. Думаю, корни привязанностей к определённым вещам — в эмоциональном отношении ко всему, что нас окружает. Это загадочные механизмы нашей психики, процессы, происходящие на уровне бессознательного.

Подкрутив слегка концы длинных волос плойкой, повертелась перед зеркалом и занялась макияжем. Ярко краситься я не любила, как впрочем и яркие вещи. Предпочтение отдавала чёрным, серым, голубым, белым вещам, хотя дома одевалась поярче. Видимо, эта разница в предпочтениях была обусловлена желанием скрасить серую обыденность. Всегда считала, что красота должна быть максимально естественной. Весь мой макияж обычно состоял из малозаметных теней серо-голубых и бежевых оттенков, губной помады терракотового цвета среднего оттенка и покраски ресниц. Ну и, конечно, духи, обычно французский парфюм. Но не просто духи, а именно тонкие экзотические ароматы, гармонирующие с моим внутренним содержанием. Я уже заканчивала наводить «естественную» красоту, когда в дверь постучали. Ровно 18 часов. Геннадий, как всегда, пунктуален. В этот раз он был в сером костюме среднего оттенка и тонком джемпере кобальтового цвета под горло. Джемпер выгодно подчёркивал голубизну его глаз.

— Леночка милая, привет ещё раз. В этих кожаных брюках ты сводишь мужчин с ума. Хотя ты в любой одежде очаровательна, — произнёс Геннадий свой банальный комплемент, переведя своё внимание на новости, которые транслировали по включенному телевизору.

Я особо политикой не увлекалась, но время было смутное: великая держава распадалась на глазах у изумлённых граждан, страна находилась в состоянии глубокого системного кризиса, поневоле приходилось интересоваться политическими событиями. В передаче шло обсуждение мартовского митинга протеста в Москве, самого массового в постсоветской истории России, собравшего около полумиллиона человек на Манежной площади и состоявшегося в годовщину референдума о сохранении СССР. Митингующие требовали выполнения решений референдума и отставки Ельцина.

— Что ты, Лена, обо всём этом думаешь? — спросил Геннадий, поскольку видел, что я тоже внимательно слушаю новости.

— Не знаю, есть ли вообще смысл об этом думать? Политические амбиции, интриги, война за власть. И референдум этот прошлогодний о сохранении СССР — это сплошная профанация. Народу не легче от всех этих перестроечных манипуляций. И впрямь чудо чудное. Экономику уничтожили, а народ всё ещё живёт и даже на митинги ходит.

Геннадий, посмотрев на меня с некоторым удивлением, спросил:

— Так ты за кого, Лена, за коммунистов или демократов?

— Я за народ, — весело ответила я, уклонившись от конкретики, посчитав, что мнение относительно приверженности той или иной политической силе лучше держать при себе.

— Наверно, ты права, Леночка. Как говорит мой друг: «Никому еще общечеловеческие ценности не обходились так дорого, как России». Оставим лучше политику для политиков, поскольку подвергать сомнению можно всё, кроме мудрости действующего руководства, — улыбнувшись, ответил Геннадий.

— Да уж. Народу нечего терять, кроме чужих идей! — подытожила я беседу на актуальные темы.

«Геннадий о своей политической приверженности тоже умалчивает, говорит витиевато», — подумала я, вспомнив расхожее выражение: «Суть гласности не в словах, а в умолчаниях».

Геннадий посмотрел на себя в зеркало, пригладил слегка растрепанные волосы, улыбнулся, оставшись довольным своим внешним видом, потом несколько озабоченно, наблюдая за моей реакцией, произнес:

— Леночка милая, сразу хочу предупредить, что я не один сегодня, с другом. Он военный, сын моих близких друзей, вернулся недавно из Нагорного Карабаха. В общем, он нам с женой как сын. Его родители сейчас в Германии. Жена сказала: «У тебя встреча с друзьями?! Возьми мальчика с собой, он скучает». Отказать жене я не смог. Думаю, и тебе веселее будет. Надеюсь, ты не будешь возражать, Леночка?

Последняя фраза была чисто риторической, поскольку, как известно, «кто платит, тот и заказывает музыку».

— Нет, конечно, — улыбаясь, ответила я, подумав про себя: «Если как сын, то значит молодой. Посмотрим, что там за мальчик такой замечательный, что о нем печется жена Геннадия. В конце концов, меня это ни к чему не обязывает. Надеюсь, мальчик, который друг, будет симпатичным, на крайний случай хотя бы веселым, как Алекс. Будем надеяться, что мальчик танцует».

На выходе из гостиницы Геннадий сказал:

— Лена, на улице похолодало. Лучше надеть капюшон.

Он заботливо, по-отечески, поправляя мои длинные волосы, накинул на голову капюшон куртки. Но в голове почему-то сработал дух противоречия. Я сняла одеяние, заявив: