Лицей 2019. Третий выпуск

© Пономарёв П., Немцев Н., Разумова А., Васякина О., Шалашова А., Азаренков А.

© Ким Тэ Хон, предисловие

© Григорьев В., предисловие

© Архангельский А., предисловие

© Бондаренко А., художественное оформление

© ООО “Издательство АСТ”

Обращение Генерального директора АО “ЛОТТЕ РУС” г-на Ким Тэ Хона

Уже третий год проходит вручение Литературной премии “Лицей” имени Александра Пушкина для молодых писателей и поэтов. Я хотел бы поблагодарить всех, кто решился представить свои произведения на суд нашего жюри и публики. Радует, что молодые и талантливые люди смело и бойко пробуют себя в литературе! Спасибо вам за ваш труд! Данный сборник – подтверждение того, что русская литература продолжает развиваться и дарить нам новых писателей и поэтов. И хотя в этот сборник вошли только лауреаты, я надеюсь, что в ближайшем будущем мы сможем увидеть и услышать имена остальных молодых писателей и поэтов.

В этом году география поступивших работ была обширнее, чем в прошлом, что непременно радует и одновременно удивляет, как много молодых, начинающих русских писателей и поэтов по всему миру. Я очень надеюсь, что участие в нашем конкурсе будет хорошим заделом для всех участников и дальше продолжать творить и дерзать.

Я искренне благодарен председателю Наблюдательного совета Сергею Степашину, специальному представителю Президента Российской Федерации по международному культурному сотрудничеству Михаилу Швыдкому, Заместителю руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Владимиру Григорьеву, Чрезвычайному и Полномочному послу Республики КореяЛи Сок Пэ за помощь в развитии премии, всем членам жюри и Совету экспертов за их усилия в выборе лучших произведений.

Мы будем продолжать стремиться к тому, чтобы наша премия процветала и развивалась, а также стала бы одной из престижных литературных Премий в России. Прошу вас и впредь оказывать премии “Лицей” внимание, поддержку и любовь.

Владимир Григорьев

Третья: знак взрослости

Не секрет, что число ТРИ, может быть, самое важное и в творчестве, да и в любом культурном проекте. Третий роман, третья книга, ТРЕТИЙ СЕЗОН премии “Лицей” имени Александра Пушкина. Это уже знак взрослости. Пусть даже речь идёт о претендентах на звание лучшего молодого русского писателя, главное – премия живёт и РАБОТАЕТ. Уже четыре лицеиста-лауреата прошлых лет выпустили отдельные книги – Кристина Гептинг, Булат Ханов, Константин Куприянов, Евгения Некрасова, а роман последней “Калечина-Малечина” вошёл в список финалистов премии “Большая книга”.

Объявляя победителей 2019-го, члены жюри Александр Архангельский, Дмитрий Воденников, Борис Куприянов, Валерия Пустовая, Дарья Суховей отметили, что все прозаики демонстрируют разные литературные стратегии: явное тяготения к биографизму (Павел Пономарёв “Мышиные песни” – 1-е место), литературная игра, гротеск (Никита Немцев “Ни ума, ни фантазии” – 2-е место), прямое высказывание с мощной рефлексией на тему трудного подростка (Анастасия Разумова “Дрожащий мост” – 3-е место).

Очень разные и победители-стихотворцы: Оксана Васякина – 1-е место (“Для меня поэзия – то, что меняет представление о поэзии”), Александра Шалашова – 2-е место (“Никого у нас не было, только мы, а теперь – одна память”), Антон Азаренков – 3-е место (“Когда с неба вопросительно промычит сирена, / нужно будет отвечать за слова, / многочисленные слова – / отвечать не словами”).

А что общее: тяга к свободе, энергия противостояния повседневности, выяснение отношений с миром и самим собой. Так и бывает у молодых – но у каждого свой способ расстановки букв.

Наша благодарность южнокорейской компанииLOTTE и всем неравнодушным отечественным гуманитарным институциям, которые неизменно поддерживают “Лицей” и лицеистов. Кстати, первый сборник лауреатов премии “Лицей” вышел в этом году на корейском языке.

Александр Архангельский

Герои третьего сезона

Эпоха у нас прагматическая, приходится отвечать на неприятные вопросы, которые когда-то казались неприличными. Например, а стоит ли читать эту книгу? И если да, то зачем? Пожалуйста, по пунктам. Увы, в этом есть своя логика. Писатели предельно жёстко конкурируют за свободное время читателей: мало написать неплохо и даже хорошо, нужно что-то ещё. Либо полный блеск и восторг. Либо глубина, которая не снилась предшественникам. Либо густой материал. Либо прорыв в литературное будущее.

Когда речь заходит о сборнике работ молодых авторов, победителей третьего сезона премии “Лицей”, само собой приходит слово “поколение”. Как же! Мы ведь встречаем новое – славное, с большим будущим – писательское поколение. В ход идут готовые сравнения: Ахматова родилась в 1889-м, Пастернак – в 1890-м, Мандельштам – в “девяносто одном ненадёжном году”, Цветаева – в 1892-м, Маяковский – в 1893-м. Лидеры новых генераций рождаются подряд, вот и сегодня…

На самом деле поколения в литературе складываются редко и почти случайно. Вот примеры – вразброс. Никакого поколения “семидесятников” в ХХ веке не было, как ни подталкивали критики навстречу друг другу Руслана Киреева и Людмилу Петрушевскую, Анатолия Кима и Александра Вампилова. А предвоенное поколение – “сороковые, роковые” – было. Да, потом они пошли разными путями, Слуцкий очень далёк от Самойлова, а Самойлов – от погибших ифлийцев. Но всё-таки они похожи на писательское поколение. А что такое генерация 1990-х – неясно. А шестидесятников особо и представлять не надо; все, кажется, в курсе.

При этом в состоявшееся поколение, как в детскую песочницу, берут не всех ровесников: “а вас с ребёнком здесь не стояло”, как написал Андрей Вознесенский. Великий русский писатель Владимир Маканин был 1937 года рождения. И переводчик, филолог, религиозный мыслитель Сергей Сергеевич Аверинцев – тоже 1937-го. Но кому придёт в голову включать их в славные ряды шестидесятников, в отличие от Битова, Ахмадулиной или Эдуарда Успенского, их одногодков? Маканин и Аверинцев совсем другие, слеплены из другого теста. Не поколенческого.

Вывод из этого прост. Книгу, которую вы держите в руках, нужно читать. Но совсем не потому, что в ней представлено новое поколение русских писателей. Авторы, которых ищет и находит премия “Лицей” вот уже три сезона кряду, никакого поколения (пока) не образуют. А сложится ли оно, или это будут личные, отдельные пути – Бог весть. Зато и премия “Лицей”, и этот сборник дают нечто более важное. Они знакомят с яркими индивидуальностями. С людьми, которые идут в литературу своими неповторимыми путями. Дают чувство новой литературной энергии. И дарят удовольствие от подлинности. Честное слово, это немало.

Некоторые из победителей предшествующих двух сезонов уже вполне писательски сложились и подтвердили “лауреатскую” репутацию – вспомним хотя бы лауреата первого сезона, прозаика Евгению Некрасову, чья яркая “Калечина-Малечина” в 2019-м вошла в короткий список “Большой книги” и стала частью полноценного литературного пейзажа. Без скидок, авансов и отеческого похлопывания по плечу. Кто-то продолжает искать себя, но так сильно, так мощно, что с изумлением следишь за этим поиском. Недаром в слове “сезон” звучит сериальный отголосок: премия удерживает внимание аудитории, как хороший сериал, не отпуская, сохраняя интерес, выводя на сцену новых и новых героев.

Кто же вышел на неё сейчас, по итогам третьего сезона? Прозу, прямо скажем, читают больше и охотней, но начнём с поэтов; споров в этой номинации (открою тайну совещательной комнаты) было меньше, чем в разделе прозы, где у большинства финалистов был шанс войти в итоговую тройку и консенсус был достигнут не сразу.

Лауреатом сталаОксана Васякина, родом из Усть-Илимска, живущая сейчас в Москве. Она давно известна в литературном кругу. Впрочем, и шире – тоже. Васякина демонстративно, резко разрывает с убеждением, будто русский стих предпочитает классические формы. Вопреки тому, что говорят поэты старших генераций (и особо непреклонно – Александр Кушнер), Васякина дышит стихами как хочет, затягивая в поэзию низовые темы, взламывая и заново собирая ритмы. Что-то есть в её стихах от силы раннего русского рока – я говорю не о поэтике, скорей об интонации.

Разрывает Васякина и с представлениями о границе “поэтического” и “прозаического”, о природе “женского” начала в словесности, о гендерном статусе в целом. Её принципиальный феминизм – не хипстерский, не игровой; это убеждение, вызревшее и переведённое на современный поэтический язык. Но если бы она лишь разрывала, отказывалась, преодолевала, а не создавала, утверждала, предъявляла опыт, то её стихи не вызывали бы такого отклика. А отклик есть. И отвержение, и приятие сопровождают публикации и выступления Васякиной; она одна из немногих поэтов (поэток?), чьи стихи прорываются к новой аудитории и завоёвывают её.

Занявшая второе местоАлександра Шалашова тоже работает с вольными ритмическими конструкциями, тоже отходит от привычного размеренного и как бы уснувшего стиха. Но отходит, как бы сказать, деликатней и мягче; впрочем, она и вообще – мягче. И в картине мира, и в интонациях, и в словах, сквозь которые просвечивает лёгкая (опять же, в её мире почти всё лёгкое) ностальгия:

Ставший третьим поэтическим лауреатом смолянинАнтон Азаренков не боится быть куда классичней. Нет, он тоже предпочитает свободный стих, тоже втягивает в лирическую воронку самые разные сюжеты, от бытовых до бытийственных. Но при этом сам его тон, сам его внутренний ритм соотнесены с опытом ближайших предшественников. И это не традиционализм – просто литературные обстоятельства переменились. Если большинство твоих ровесников работает на грани слома, значит, слом и стал традицией. А обратиться через голову эпохи к высокой норме – всё равно что переступить через конвенцию, проявить ту поэтическую волю, без которой успеха не будет.

Кстати, случайная, но важная параллель: не попавшая в итоговую тройку, но заслужившая особого упоминания жюри Снежана Каримова тоже пишет в своей повести “Идущие полем” о детской травме, которая связана с верой родителей. Её героиня растёт в семье, где мать, разочарованная в жизни, ищет выхода из тупиков среди старообрядцев, и дети расплачиваются за материнский страх и материнскую растерянность. А ставший первым “прозаическим лауреатом”Павел Пономарёв из Рубцовска Алтайского края открывает подборку рассказов историей бегства автобиографического (как минимум тесно связанного с автором) героя – из шумного мира, где человек теряет себя, в глушь, где он себя находит. А может быть, и не вполне…

Значит ли это, что всё-таки есть очевидные пересечения и выстраивается общий поколенческий сюжет? Иногда начинает казаться, что – да, выстраивается. Скажем, прозаики, вошедшие в финал “Лицея”, довольно часто пользуются схожими приёмами и следуют общим трендам. Во многих текстах – в том числе включённых в эту книгу – поперёк торжествующего модерна возникают стилистические “ходы” советской прозы – и “деревенщиков”, и трифоновской школы. И это не вторичность, не повторение задов, а свободное литературное решение.

Ещё один повод для сомнения в начальном тезисе статьи – характерное распределение литературных сил. Словно кто-то властно поделил писателей по группам:либо яркая словесная игра, либо глубоко освоенный жизненный материал. Обычно бывает иначе; хитросплетение фабулы и сгущение стиля сочетаются с погружением в современность, в те пласты действительности, которые не проработаны предшественниками. А здесь – ставка на слово как таковое расходится со ставкой на рассказ о неизвестной части нашей жизни.

Считать ли использование узнаваемых ходов позднесоветской прозы и расхождение по стилистическим полюсам – общим поколенческим признаком? Стоят ли за этим отчётливый литературный выбор, демонстративная ориентация на прошлое и установка на безыскусность как приём? Нет. Потому что причина – в другом.

Окружающая нас российская жизнь содержит слишком много узнаваемых советских черт. Особенно за пределами крупных городов. Не изменилось место “маленького человека” в бюрократическом, обезличенном мире. Увяз в семидесятых элементарный быт, которого не коснулись веяния консюмеризма. И рассказать об этом проще и естественней, отыгрывая (именно отыгрывая, а не повторяя!) старые советские приёмы и ходы. Ну и литературный нарциссизм – не новое явление; многие славные прозаики начинали с этого, а потом – как тот же ранний Аксёнов – делали шаг от Себя к Другому.

Но продолжим знакомство с лауреатами третьего сезона. Второе место занял сибирякНикита Немцев. Он, казалось бы, полная противоположность Павлу Пономарёву. Его рассказы – игровые, ироничные, с подвывертом; название сборника – “Ни ума, ни фантазии” – словно бы нарочно противонаправлено названию цикла рассказов Пономарёва “Мышиные песни”. Но на самом деле – поверх стилистических разногласий – их лирические герои аукаются; слишком нежные для этой грубой жизни, они ищут возможность закрыться, защититься от давления чужого, чуждого. Да, работают с травмой они по-разному. У Пономарёва юноша, играющий на флейте, бежит от дикости – в глушь; Немцев создаёт обманный шлейф ассоциаций, дробный, оскольчатый мир, в котором миллионы отражений прячут героя от опасности быть осмеянным и непонятым.

А писательница из города Березники Пермского краяАнастасия Разумова в сюжетной повести “Дрожащий мост” (третье место) ставит в центр повествования трудного подростка. Он совершает преступление, он виновник, но на самом деле дети – жертвы, а преступники – взрослые. Создавшие вселенную одиночества, мир кровоточащих ран. Из этой вселенной бежит герой Пономарёва. В её пределах персонажам Немцева ничего не остаётся, как жонглировать иронией. Против неё идёт и главный герой Анастасии Разумовой. Причём идёт до конца, без оглядки…

Поскольку споры о том, кто достоин стать лауреатом, шли довольно жёсткие, позволю себе напомнить имена писателей, не попавших в желанную тройку, но сверкнувших в коротком списке. В поэзии это Александра Герасимова из Томска с циклом “Перемолчание” и ярко экспериментирующий Евгений Горон из Москвы – обоих жюри также удостоило особого упоминания. Воронежца Василия Нацентова и Евгению Баранову (Москва) отметил специальным призом журнал “Юность”. Самых добрых слов заслужили Ксения Правкина (Лосино-Петровский), Денис Безносов (Москва) и Эгвина Фет (Ставрополь). В разделе “Проза” за победу боролись на равных Родион Мариничев (Люберцы), написавший мощную антиутопию в духе альтернативной истории – “Западный перенос”, – и Малика Атей (Бадамбаева) из Алматы, представившая на конкурс роман “Я никогда не”, в котором слышатся то отголоски молодёжной прозы, то интонации Франсуазы Саган. И Тимур Валитов, уже громко заявивший о себе публикациями в лучших литературных журналах. И владеющий “судебным” материалом Сергей Кубрин из Пензы (“Хабиби”).

И москвич Игорь Белодед, отыгравший в повести “Синий кит” тему спорного расследования “Новой газеты” о клубах детей-самоубийц, и развернувший публицистический сюжет в неожиданном литературном направлении. И автор ещё одной антиутопии, “Плюсквамфутурум”, Борис Пономарёв (Калининград)…

В отличие от “просто” финалистов, лауреаты третьего сезона (как, видимо, и первых двух) получили и свою минуту славы, и пятиминутки ненависти; та же Разумова могла прочесть о своей прозе приязненный отзыв критика Ольги Тимофеевой (“Новая газета”) и отрицательный Николая Александрова – (“Эхо Москвы”). О лауреатстве Оксаны Васякиной с восторгом написал Глеб Морев, главный редакторColta.ru, и с раздражением – часть поэтической тусовки. А сколько было сказано в глаза и за глаза… Вечная формула Ельцина “Не так сели” – любимая фраза литературной среды.

Но к этому нужно привыкать с самого начала. И к восхищению сверх меры, и к отвержению сверх разума, и к перешёптыванию за спиной. Иначе можно запросто сломаться, сгореть в двойном пламени восторга и отвержения, не состояться в жизни и в литературе. Пушкинский совет ещё никто не отменял.

От этого выбора не освободят ни премии, ни жёсткая критика, ни миф о литературных поколениях. Сам – свободно – один – не требуя.

Потому что словесность – это не конвейер по производству новых поколений, а почва для произрастания литературных личностей. Прочтите книгу – убедитесь в этом сами.

Павел Пономарёв

Мышиные песни.Сборник рассказов