Ханнин

Глава 3.Веер, прикрывающий часть лица, не может спрятать екая.

Но оказалась в небольшой комнате с расписными стенами и столом со шкатулкой.

В комнате ее уже поджидало трое: незнакомец в очках, парень в толстовке и девушка с растрепанными волосами, державшая во рту догорающую сигарету. Она стояла, прислонившись к стене, а дым, горький и сизый, медленно расползался по затхлому воздуху.

— Есть ли смысл дожидаться остальных? — Спросила она, скидывая кончиком пальца пепел.

Парень, казавшийся Рэйке прекрасным, достал телефон из кармана и слегка дернул плечами.

— Выигрыш уже зачислен, — вздохнул он. — Из восьмерых нас выжило четверо.

Парень в толстовке застонал и опустил голову. Он ожидал, что выживших будет намного больше, а потому, чтобы не показывать никому досаду, он накинул на голову капюшон и первым вышел на улицу. Затушив сигарету о шкатулку, девушка стала следующей, кто покинул комнату.

Рэйка не могла заставить себя поднять голову и посмотреть на что-то кроме шкатулки. В голове все еще проскакивали моменты смерти незнакомой ей девушки: такая быстра и ужасная, что она каждый раз вздрагивала. И, если бы парень не помог ей – девушки тут уже не было.

— Меня зовут Ямада Хидео, — парень вежливо поклонился и поправил скатившееся очки. — Я рад, что ты выжила.

— Хидео, — протянула имя девушка, на что парень резко поднял голову. — Миура Рэйка.

Хидео ничего не ответил, но кивнул головой. Собираясь выйти из комнаты, он на секунду остановился возле двери, и Рэйка, посчитав, что нужно расспросить парня об этом месте, проглотила все вопросы. Будучи из тех, кто искал ответы самостоятельно, она посчитала собственные вопросы неловкими и неправильными. Часть ее все еще верила в розыгрыш и постановку, потому ей не хотелось казаться забавной. Девушка посчитала, что нужно самой попытаться найти ответы. Благо, люди в пустом Токио все же были.

— Как мне поверить, что все это реальность? — единственный вопрос, который она смогла вытащить из себя.

— Все зависит от тебя самой. От того, как ты сама ко всему относишься.

Бродя в беспамятстве по безлюдным улицам, Токио уже не казался одиноким. Рэйка оставила попытки напрягать зрение, вытягивать шею и искать в пустых глазницах окон какое-либо движение. Здесь никого не было – даже Хидео испарился в воздухе, выйдя за порог комнаты.

Поролоновая накладка на животе предательски жала, голова гудела под тяжестью парика, а ноги ныли от свежих мозолей. Мучил и голод, тянувший желудок. Стоило мыслям о еде затуманить разум, как ей тут же вспоминались личинки в рисе, и Рэйка отчаянно пыталась переключиться: на погоду, животных или мечтами об отпуске.

Игра, в которую они сыграли, до безумия напоминала легенду о «Старике, любившем загадки» – те же минка, старик и заблудившийся путник, которому предстояло загадать загадки. Девушка смутно помнила финал истории, но явно она не заканчивалась жутко. Путник выживал. Старик в легенде не обращался в кошмарное существо с длинными руками, и не пытался его убить. Здесь крылся какой-то подвох и, чтобы его выяснить, требовалось сыграть как минимум еще две игры; поговорить с кем-нибудь, наладить контакт.

— Ай!

Споткнувшись, Рэйка рухнула на землю, и хруст сломанного каблука эхом отозвался в ночи. Сняв испорченную обувь, она с силой откинула их в сторону и прикрыла ладонями лицо – даже сейчас она не позволяла себе выйти из строя.

Девушка легла на продрогший асфальт, глядя в бездонное небо. Осколки звездных бриллиантов мерцали на черном небе. Чтобы наладить с кем-либо контакт нужно доверие, а Рэйка могла лишь искусно плести его иллюзию. Сколько еще она встретит таких же, как она – алчных, изъеденной злобой, жестоких? Хидео.... Он был иным, искренне стремясь помочь каждому. Узнав ответ, он стоял на улице, заходя в дом только для того, чтобы загадать старику очередную загадку и выиграть время. Парень мог бы стать идеальным спутником по поискам выхода, разъедающее душу недоверие и маниакальная потребность держать все под контролем толкнули Рэйку к роковой черте. Она его потеряла. Отпустила. А он не стал сопротивляться.

— Проклятие!

Глаза зажгло от слез. Хотелось завыть, вцепиться зубами в асфальт и прогрызть себе путь в тот мир, где еще теплилась надежда на отпуск на островах. Но тихий разговор, донесшийся издалека, вырвал ее из омута отчаяния. Рэйка встала на четвереньки и вгляделась в темноту. Где-то там брели люди. Неважно: добрые или злые. У них должна быть еда! И хрупкий осколок безопасности.

Она поползла вдоль дороги, крадучись, как тень, а затем, выпрямившись, продолжила путь, стараясь держаться ближе к стенам домов.

Их было трое. Двое – худощавый парень и миниатюрная девушка, вышли из боковой улицы, тихо ругаясь. В руке парень сжимал бейсбольную биту, обмотанную красным скотчем, и на каждом шагу слегка подбрасывал ее. Девушка шла нарочито медленно, скрестив руки на груди. Ее волосы были заплетены в сотни мелких косичек, украшенных разноцветными лентами – желтыми, красными, синими, зелеными – и собраны в высокий хвост. Несмотря на прохладную погоду, она была одета в короткие шорты и черный топ, обнажающий живот.

Дверь аптеки медленно отворилась, и луч керосиновой лампы пронзил темноту. В тусклом свете появился невысокий парень в черной толстовке. Он кутался в нее, словно в плед, а дрожащая лампа отбрасывала тени на его лицо.

— Почему так поздно? — парень опустил руку с лампой, и свет скрылся за его ногами. — Вы встретили Акиру?

Стоило ему произнести незнакомое для Рэйки имя, как девчонка с косичками громко хмыкнула, а парнишка, шедший впереди, оглянулся по сторонам.

— Проклятый Акира! — процедил он, развернувшись в девушке. — Где он, Юки?

— А я откуда знаю? Я разве нянькой нанималась?

Юки выхватила биту из рук парня и замахнулась ей, разрезая воздух по полам, но остановилась в паре сантиметров от лица мальчишки. Тот не шелохнулся – знал, что замах будет скорее предупреждающим. Это и взбесило Юки – ясность в глазах. Ясность в месте, где она была мечтой.

Разозлившись, она все же слегка хлопнула ударной части биты по его торсу и взмахнула косичками. Парень с лампой громко вздохнул — даже на незначительном расстоянии можно было разглядеть его нахмуренное выражение лица.

— Хэндо проломили череп, Хэйдзо вырвали глотку, а виновник Акира сбежал? — он опустил голову, а затем и сам осел на прохладный асфальт. — Миоко разодрали в клочья, Адзуми сожрали змеи, а Акира простодушно наблюдал? Не верю.

— Они всегда так, — Рэйка резко обернулась, едва различимый шепот коснулся края ее уха. Рядом примостился парень в рваных джинсах и выцветшей черной майке. Черные волосы туго собраны на затылке в небрежный хвост, обнажая белоснежную шею. — Всегда во всем винят меня.

Акира выпрямил ноги и вытащил из кармана пачку Мальборо и зажигалку с вырезанными буквами: «М. Г».

Рэйка похлопала глазами – хлоп-хлоп, как затвор фотоаппарата, желающий запечатлеть момент или прогнать парня. Но Акира никуда не уходил: он потянулся, зевнул и засунул в рот сигарету. Эти движения были обычными, но в темноте пустого Токио для Рэйки эти движения казались неправильными, словно сам Акира давно свыкся с этим пустым фактом.

— Будешь? — он протянул открытую пачку сигарет, продолжая смотреть в темную улицу перед собой.

Капля пота прочертила медленный путь по лицу и застыла хрустальной росинкой на линии подбородка. В душном парике Рэйка задыхалась. Она, не отрываясь, смотрела на пачку и хлопала ресницами. Хлоп-хлоп.

— Ты не куришь? Спортсменка что ли?

И удрученно засунул пачку назад в карман, явно расстроившись, что сигарета, как гвоздь, будет вбита только в его гроб. А Рэйка не сводила глаз. Если Акира захочет, то расскажет своим приятелям, а у тех была бита, керосиновая лампа и злоба. У Рэйки только растерянность, и в этой битве шансов нет. Но, что делать? Бежать? Кричать? Оба варианта – мимо.

— Ты сегодня играла?

Рэйка медленно качнула головой, пытаясь вытряхнуть из нее туман, и принялась сплетать в уме хоть какой-то план. Ей претило любое взаимодействие с людьми, пока она не разберется, где правда, где ложь; чем следует пожертвовать ради большего блага, а что необходимо сохранить; и, самое главное, – кому можно доверить свою жизнь, а кого следовало опасаться. Но и Акира, назло, задавал вопросы не впопад. Встретил девушку, крадущуюся по углам и наблюдающую за его товарищами, и задал вопрос: не играла ли она сегодня?

Да и внешность незнакомца не внушала ни капли доверия. Рэйку учили с детства – человек, имеющий чернильные отметины – гнилой. От таких нужно бежать. Рэйка по себе знала. На руках Акиры увековечены десятки бессмысленных татуировок: канцелярские скрепки, извивающиеся змеи, цитаты в духе «memento mori», оскаленные черепа, обрубленные крылья. На ключице даже можно различить нахального мальчишку, справляющего нужду, – его струя неприлично тянулась куда-то в сторону соска. От таких людей точно следовало держаться на расстоянии.

— Я тоже играл, — Акира сбросил пепел на землю, словно стараясь так же сбросить воспоминания. Он крепко зажмурил глаза и качнул головой – длинные сережки в его ушах тихо звякнули. — Нас было четверо. Выжил только я. Поэтому Юки, Асада и Джуничи злы на меня. Выжить должны были они, а не я.

— С чего вдруг? — Рэйка выплюнула слова, как не нависший изюм в булочках. Ее шепот показался Акире слишком жестоким для такого миловидного лица, но вида не подал, хотя слегка повернул головой. — Бей или беги – закон природы. Ты убежал. Другие не смогли.

Рэйка и сама убежала. Хотя, если бы не прислушалась к словам Хидео, то оказалась на месте той девчонки и остальных, чьи тела, слава Богам, она не видела. Но Рэйка прислушалась, а незнакомка – нет.

— Но, я бил. И бил их. Легенда про Ямату Такэру и его победой над змеем, — он сделал глубокую и долгую затяжку. Рэйка слышала, как его легкие прожигались от никотина, и нехотя посмотрела на мирно вздымающуюся грудь. — Нужно найти змея и убить. Иначе – змей поочередно убьет каждого.

Рэйка задержала дыхание. Игры не всегда давали шанс выжить. Иногда, кто-то должен был умереть. Ей повезло оказаться в истории про загадки. И повезло, что не пришлось никого убивать. Но, смогла бы она? Если бы Рэйка выбрала «Змея», а не «Загадки» смогла бы она выжить? Или – смогла бы убить?

— И я был змеем. Убил каждого. Сначала парня с ожогом, потом Миоко и Адзуми, а тощего задушить было сложнее. Он бегал вокруг костра и пищал, пока я несся, вытянув руки. Я задушил каждого этими руками. Руками, которыми теперь я курю.

Акира говорил медленно, смакуя и наслаждаясь каждым словом, но на лице не отражалось ничего – ни радости, ни печали. Казалось, он специально вспоминал это, чтобы сделать больно. Самому себе. И с каждой последующей затяжкой это читалось лучше.

— Не говори им, — Рэйка качнула головой в сторону незнакомцев, что до сих пор выглядывали Акиру на улице, но из-за разговора с ним, их голоса терялись в темноте. — Не говори, что «змеем» был ты. Скажи, что выяснил «змею» в самом конце.

— Но я должен.

— Кому?

Кому он нужен со своей правдой? Живым? Мертвым? Токио? Кому Акира должен исповедаться? Рэйка, которой, казалось бы, плевать на курящего парня с ужасными тату, вдруг на доли секунды ощутила себя в его шкуре, и это ощущение воротило душу. В мире, где судьба благосклонна лишь к выжившим, врать – не худшее занятие. И больше всего Рэйку волновало то, что Акира, по ее мнению, не должен быть способен на рефлексию. Человек, уродующий себя столь странными рисунками, вряд ли задумывался о чувствах и мнениях других.

— Ты главное у себя в должниках не останься.

Акира рассмеялся: тихо, почти беззвучно. Он откинул окурок куда-то в сторону припаркованной машины и снова достал пачку сигарет.

— Ты хороший собеседник, принцесса. Не против, если мы посидим в тишине еще немного?

Он зажег сигарету, но не поднес ее к губам, оставив тлеть между пальцами. Пепел падал на его грязные джинсы и рассыпался в прах. Рэйка подняла голову к звездам. Они, прикованные насмерть к небосводу, подчинялись воле судьбе. Хотелось загадать желание – выбраться и отправиться в отпуск. Проснуться. Но это глупое, отчаянное желание осталось храниться в горле несказанным.

Девушка посмотрела на сигарету – она тлела медленно, почти нехотя, а Акире было все равно.

Интересно, о чем он сейчас думал? Желал ли так яростно, как и Рэйка, отыскать выход? Или создавал план собственной кончины на игре? Или обдумывал, какой еще участок тела закрасить краской?

— Я встречал тех, кто не верил в реальность. Они бежали на рожон, умирали мучительной смертью, но не кричали. В их глазах не читалось страха. А встречал и тех, кто боялся ставить ставки. Они боялись и заходить в дома, где проводились игры. Боялись спать, есть, разговаривать с другими. Но, в конце концов, тоже умирали. Выбери для себя, что такое смерть: освобождение или страх.

Сигарета еще не истлела, но оставалось еще немного. Рэйке казалось, что так и у него истекало время. Хотелось задать еще вопросы, расспросить его или потребовать ответы, приложив к горлу кайкэн, но слова более никак не хотели выходить. Она открывала и сразу закрывала рот – захлопывала, как капкан. Мысли обволакивали, сводили с ума и не соединялись воедино. Рэйка не могла найти ответ, не могла сообразить, и оказывалась беспомощной – такой, какой не хотела быть.

— Пойдешь к нам? — девушка качнула головой. Ей показалось, что такого ответа будет достаточно, но Акира хмыкнул и сделал последнюю затяжку. Сигарета истлела. — Я думал, что новеньким необходим социум. Ну, знаешь, объяснения или помощь?

— Я сама разберусь, спасибо.

Акира поднялся, отряхнул пыль с джинсов и застыл, глядя на друзей. Видно, как он неохотно к ним рвался, но он не Рэйка – Акира загнется от одиночества. Ему нужны расспросы и осуждающие взгляды. Ему было нужно, чтобы с ним разговаривали.

Но что-то останавливало. Он не осмеливался сделать и шагу навстречу. Акира застыл под баннером рекламы музыкальной школы; застыл рядом с черной Toyota Camry и кофейней. Застыл и не смел шевелиться, словно ему прописано в судьбе: «Шевельнешься и умрешь без права на перерождение». Но вопреки этому он шевельнулся. Сделал небольшой шаг, замер, потом попробовал снова и, в конце концов дошел до ребят.

То, о чем они начали разговаривать, Рэйка уже не слушала. Ее в мозг въелась фраза: «Выбери для себя, что такое смерть: освобождение или страх?». Она прокручивалась пластинкой раз за разом. Освобождение или страх?

Поднявшись, она устремила свой взгляд на тусклую вывеску напротив аптеки. «Магазин матрасов», – прочитала девушка и подумала, что сегодня ей выпал шанс на маленькое чудо: уснуть голодной, грязной и потной, но на мягком, чистом матрасе. На удивление, дверь оказалась не заперта, но внутри царил хаос: половина магазина пустовала, а остальные матрасы были изрезаны или запачканы. В целлофане уцелели лишь два экземпляра, но один был явно не класса «люкс». Рэйка же считала, что она заслуживала большего, чем просто «матрас для среднего класса». Подходящим оказался лишь один, и тот лежал у двери в подсобку. Сунуться в склад или поискать более надежное место? Рэйка не решилась: глаза слипались, а тело молило о горизонтальной поверхности. Она нашла запечатанную подушку, но постельного белья не было и в помине.

Стянув с себя брюки, она бережно положила их на подоконник. Затем избавилась от поролонового живота и бразильской попы, которые и создавали иллюзию пышных форм. Блондинистый парик полетел на пол – она поклялась больше никогда не надевать эту копну волос в плюс сорок. Под сеткой волосы смялись и встали дыбом, стоило ее стянуть. Под волосяной шапкой ее собственные короткие волосы взмокли и отвердели, потеряв всякую послушность. Блузка отправилась на подоконник, а пиджаком Рэйка накрылась, словно одеялом. Кайкэн она спрятала под подушку.

Глава 4.В чайной церемонии появляется новая чаша, а на татами появляется еще один дзабутон.

Казалось, что она не провалилась в сон ни разу. Рэйке то и дело слышались шаги, лязг, шепот. Девушка даже приоткрывала глаза и смотрела в окно, заметив в углу стекла что-то грязное и лохматое, но, стоило ей приподняться на локти, как мираж рассеивался.

Пробуждение принесло лишь измотанность, и с первыми лучами солнца Рэйка больше не могла лежать. Тело требовало движения, поиска выхода, ответов. И тогда же она вспомнила лицо Хидео – его тоже надо бы найти.

Босые ноги коснулись ледяного кафеля. Рэйка почесала ногу под коленкой и широко зевнула. Краска под кожей ощущалась тонкими еще не зажившими линями и, если провести по ним пальцами, то на ощупь можно почувствовать, где находилось крыло и начиналась голова. Идея набить четырех журавлей в третьесортной студии, была явно необдуманной. И, хоть воровской кодекс запрещал какие-либо опознавательные знаки не теле, Рэйка чувствовала в этом необходимость. Потому что ее учили с детства – человек, имеющий чернильные отметины – гнилой, и ей не хотелось быть исключением.

Поролоновые накладки и парик она решила оставить, но без накладок дорогие брюки свисали уродливыми тряпками. Бежевый пиджак тоже казался бесформенным, поэтому она ограничилась одной блузкой, потуже затянув ремень на брюках.

Рэйка вышла на улицу. Ребята, с которыми она столкнулась вечером, еще спали: в окнах аптеки виднелись очертания шести разбросанных матрасов: три пустовали, на остальных же, укрывшись одеялами, спали люди. Не задерживаясь взглядом, Рэйка двинулась в путь.

Первой целью стала квартира госпожи Мицусавы, расположенная в трех кварталах от аптеки и магазина матрасов. Там, по плану Рэйки, госпожа должна была сидеть в кресле с чашкой зеленого чая. Вряд ли старая ворчливая женщина поддастся уловкам продюсера шоу и уйдет из своей обжитой квартиры. Рэйка даже зайдет через дверь, а не полезет через черный вход!

На улице она по-прежнему никого не встретила: все те же пустые кафе, брошенные машины, разбросанная бумага. От гнетущей пустоты в голове снова зароились вопросы: может, была эвакуация? Или метеорит разнес пол планеты, и теперь Рэйка мертва? Оба варианта провалились: эвакуацию она не слышала, а привидений, бродивших по Токио, было бы в миллион раз больше. Может, она попала в дзигоку? Или ад? Тогда здесь подозрительно мало людей. Или она в коме? Но Рэйка отчетливо ощущала и голод, и страх.

Взгляд зацепился за рекламный щит: «Будь добрым. Помни о жизни» на черном фоне. Рэйка оглянулась в попытках увидеть что-то подобное, но в округе подобных плакатом не встречалось. Она не могла и припомнить, чтобы в ее Токио на жилых домах висели подобные баннеры. И в мертвом городе эта лицемерная реклама казалась издевкой. Кому здесь нужна доброта? И кто будет добр к Рэйке? Был бы толк, распечатав она подобную рекламу с собственным лицом и надписью: «Помогите ей выбраться». Рэйка засмеялась.

Дом госпожи Мицусавы, трехэтажный колосс, ютился в грязном переулке меж продуктовой лавкой и затхлой букинистической. Обычно вход охранялся бдительным охранником, но сейчас внутри тусклого подъезда не было никого. Рэйка поднялась по лестнице на второй этаж, скользя взглядом по обшарпанным дверям в поисках роковой квартиры с номером сорок четыре.

— Проклятое число, — прошипела она, толкая дверь.

Внутри царила пустота. Ни резных шкафов, забитый пыльными статуэтками, ни диванов с вытертыми персидскими коврами, которые она хотела продать после отпуска, ни книжных полок с выцветшими фотографиями, ни шелковых занавесок, колыхавшихся от случайного ветерка.

Невозможно вынести все за такой короткий срок. Должно было что-то остаться.

«Трубы», – лихорадочно подумала Рэйка, и метнулась в ванную, затем на кухню, но в квартире не было никаких труб: ни газовых, ни водных.

Она вышла в коридор, уверенная, что картонному миру должен где-то прийти конец. Девушка металась от квартиры к квартире, ощупывала стены в поисках потайных дверей, проверяла каждую половицу, открывала и захлопывала окна, но все старания были тщетны.

Измотанная, Рэйка рухнула на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Теперь, когда вопросов стало больше, она решила сосредоточиться на приложении, сиротливо маячившем на главном экране. Смахнув по экрану вниз, она обнаружила, что связи нет. Ни единой полоски. Все значки – мобильная связь, Wi-Fi, Bluetooth – были перечеркнуты. Даже не работала геолокация. Заряд остановился на тридцати восьми процентах, застыв в вечном ожидании.

В самом приложении на главном экране была карта города, усеянная черными отметинами в виде каруселей. Их было бесчисленно много, а в её районе – всего три. Карусели не имели никаких обозначений, и едва ли они могли стать выходом. Стоило проверить.

Внизу экрана скромно мерцали две кнопки: «Баланс» и «Магазин». Палец коснулся пиктограммы с мешком монет, и моментально всплыло новое окно. Кроме цифры баланса, в нем зияла одинокая, тускло-серая кнопка «Ставка» – пока неактивная. Зато «Магазин» искрился соблазнами: едва напитки, одежда, обувь, мыльные принадлежности, постельное белье, мебель, спиртное, книги, настольные игры, букеты цветов, медикаменты. Все, чего пожелала бы душа, пусть и по кусачим ценам. Простой рис стоил полторы тысячи монет. У Рэйки было всего пятьсот. С другой стороны, в «Магазине» напрочь отсутствовали колющие-режущие предметы: ни ножей, ни иголок, ни вилок, ни гвоздей. При повторном просмотре Рэйка заметила, что и напитки предлагались исключительно в пластиковой таре.