Ханнин

Она с шумом выпустила воздух, заблокировав телефон. Теперь, чтобы поесть, придется участвовать в безумных играх. Технически, можно было бы украсть телефон и перевести монеты на свой баланс. Но вдруг, возможно заказать что-то через чужой телефон?

Осознание того, что Рэйка – единственная, кто сохранил оружие, давало хрупкую надежду. Хотя она допускала, что могли найтись и другие, пронесшие что-то опасное из своего мира, их число вряд ли превысит жалкую горстку.

Она поднялась на ноги – раскисать не было времени.

Проходя мимо разгромленных лавок, Рэйка вновь зацепилась взглядом за плакат, свисающим с балкона четвертого этажа и почти касающийся окон первого. Надпись: «То, что сделано – возвращается», теперь вызывала у девушки неподдельную тревогу.

— Такие плакаты повсюду.

Рэйка резко обернулась и отшатнулась, прижавшись спиной к холодному металлу автомобиля. Перед ней стояла та самая девушка, с которой она столкнулась в первой игре. Теперь ее кудрявые, непокорные волосы были заплетены в тугую косу. Вместо черного худи на ней красовались обтягивающие лосины и голубая олимпийка.

Остановившись возле Рэйки, девушка продолжала бежать на месте, тяжело дыша.

— Меня зовут Киемидзу Акико, — она протянула руку, не прекращая бег. — Акико. Кажется, мы с тобой где-то виделись, girl.

Она прищурилась и опустила голову, рассматривая штаны Рэйки. Будет неловко, если она не догадается, что полная девушка в парике – всего лишь прикрытие, и настоящая Рэйка, тощая брюнетка, не выглядит так запоминающейся.

— Точно! Игра с тем стариком! Girl, раньше ты была стандартом KFC, а сейчас СМИ1. А с волосами что сделала? Потратила монеты на краску? Ой, а разве новенькие не навязываются в группы? Ну, и правильно, что ты не стала. Какой в них смысл? Поверь мне, сестра, выживать одной намного легче. Ты сама в ответе за собственную жизнь. Хотя, тому парню в очках я бы доверила собственную. Он вроде как ответственный. Я таких не видела. Видела, но они все мертвы.

Рэйка демонстративно закатила глаза. Возможно, если бы она развернулась и ушла, Акико так и осталась барахтаться в словесном водовороте, прикованная к одному месту. Так и поступив, отвернувшись на роковом слове «мертвы», Акико продолжила делиться откровениями с машинами, плакатом и пустотой. Она опомнилась, когда Рэйка стояла уже у светофора – девушка по привычке обернулась по сторонам. Машины хоть и были, но стояли на месте – никто не смел их трогать или же они просто не заводились?

— Эй, кукла, постой. Куда ты направляешься? Добежим до бокса? Я купила еду, но боюсь, что не донесу. Но делиться не буду! Сегодня у меня пир! Я заказала рис, онигири, суши, жаренную курицу, пиво и карбонару. Зачем взяла последнее – не помню. Помню, что хотела взять чипсы, но выбрала пиво, а потом и карбонару. Если хочешь, ее могу отдать тебе. А вот завтра я обязательно закажу картошку, запеченную в беконе на луке. Звучит очень вкусно.

Рэйка достала телефон и сверилась с картой. Прямо по улице, куда направлялась Акико, была черная карусель. Теперь появился мотив проверить, что там находилось.

— Во сколько игр ты играла? — девушка решила, что беседа в духе товарищей по несчастью, ее привлекала больше, чем пустой треп.

— Кажется, десять. Или более. Но десять точно! Я перестала считать после того, как сдалась. Выхода отсюда точно нет. Я обежала все Токио. Все! Побывала точно в каждом доме. По крайней мере в шести, что знаю. Но во всех музеях, кинотеатрах, выставочных комплексах – планировка та же. Я-то знаю. Со мной как-то поспорил Симада, что планировка в национальном музее отличается, но я работала там и да, выучила планировку. У меня, как же это, профессия такая – обязательно нужно знать планировку.

Между словами Акико не делала пауз. Ее рассказ был сплошным одним словом, и Рэйке приходилось мысленно отделять, ставить запятые, точки. Что касалось планировок – Рэйку тоже обязывала работа. Она знала планировку двух музеев: Мирайкан и Тейен наизусть. Так же знала планы гостиниц в центре и около десятка торговых центров. Даже, если взять во внимание дом госпожи Мицусавы, чью планировку она изучала до прихода, то ничего не отличалось. Вот только, трубы исчезли. А этого чисто физически не могло произойти.

— А транспорт?

— Имеешь в виду: ходит или нет? Вообще, нет. Там нет, как их там, двигателей всяких, проводов. От машины только оболочка да четыре колеса. С автобусами то же самое. И метро. Но в метро нет электричества, поэтому можно погулять по путям.

— А что насчет конца города? Кто-то пытался выйти?

Увлеченная дорогой, Рэйка не сразу заметила, как Акико притормозила. Почти остановилась. Обернувшись, она увидела, что та жадно ловила ртом воздух, а взгляд прикован к далеким небоскребам. В глазах Акико плескалось странное, болезненное восхищение.

— Акико?

— Как бы тебе сказать. Конца...

Концовку предложения Рэйка не услышала – кто-то совсем рядом крикнул и расхохотался. Акико, схватив девушку за руку, резко присела, прячась за автомобилем.

— Так, как там тебя зовут?

— Рэйка.

— Так вот, Рэйка. Увидишь Такеши – беги. Они не могут украсть еду или что-то около того, но они сто процентов засядут тебе в мозг и попросят играть вместе с ними. А это – очень плохо. Такеши использует людей, как пробный вариант. Так, видишь вон тот подземный тоннель. Ныряй туда через пять...четыре... Все, ныряй.

Акико оттолкнула девушку, и та, потеряв равновесие, рухнула на грязный бетон, принялась беспомощно ползти к ступеням. Акико, ослепленная собственным стремительным бегством, даже не заметила лежавшую на земле девушку – грубо наступила ей на спину, в бешеном рывке устремляясь вниз по лестнице.

Рэйка не успела разглядеть Такеши, но тот точно был выше на полторы-две головы, и это означало, что в равном поединке девушке не выйти победителем. Лучше уж послушать Акико и убежать от потенциальной опасности.

Коснувшись последней ступени, девушка заметила, как Акико убежала вглубь станции, спрятавшись за массивной колонной, высматривая Такеши на ступенях эскалатора. Может, Такеши даже не заметил их, или же, заметив, не придал значения. Рэйка бегала быстро, и в этот раз смогла бы убежать. Главная опасность Такеши – на играх, но и там без него хватало хищников: Акико, Акира и, возможно, Хидео, загнанный в угол. В ситуациях «ты или он» Хидео вряд ли пожертвует собой.

Девушка выпрямилась, игнорируя отчаянные попытки Акико загнать ее в угол жестами. Она подошла к информационной панели с картой запутанных линий токийского метрополитена. Сейчас они находились на синей ветке – линии Тодзай. Кратчайший путь домой лежал через этот выход, всего две улицы, но, видя панический ужас в глазах Акико, Рэйка поняла – придется идти в обход.

Так и случилось. Они вышли совсем не там, где нужно. Даже, если следовать причудливому маршруту Акико, до черной карусели им следовало обойти квартал и в итоге выйти на улицу, где они повстречали Такеши. Всю дорогу Акико что-то бормотала – то ли о играх, то ли о каких-то неписаных правилах. Сначала Рэйка пыталась вслушиваться, вычленять полезную информацию, придумывать стратегии, но вскоре поток бессвязных слов превратился в не перевариваемый ком.

Наконец, они оказались перед высоким зданием, фасад которого был обезображен огромным черным полотном со зловещей надписью: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

— Это выдержки из Библии, — Акико подошла к небольшому черному ящику на противоположной улице, встроенным вместо окна первого этажа. — Таких здесь много.

— Что они обозначают?

— Изречения? — Акико пожала плечами, доставая из кармана телефон. — Не знаю. Кто-то пытался найти связь между играми и фразами, но не нашел никакой зацепки. Так что, скорее всего это антураж, — она снова пожала плечами.

Нет! Эти огромные полотна, разбросанные по всему городу, не могли быть просто антуражем.

Рэйка напрягла зрение, пытаясь проникнуть взглядом в самую глубину качественной печати. На полотне холодным белым шрифтом красовалась лаконичная надпись на английском. Ничего примечательного. Разочарование уже подступало к горлу, заставляя девушку почти отказаться от поисков, но вдруг взгляд зацепился за едва уловимую надпись, просыпающую на два тона светлее, чем всепоглощающий черный фон. Буквы. Крошечные буквы, не больше пары сантиметров, ютились в нижнем правом углу – заметить их на полотне было практически невозможно.

— С.А:Т.У.Р.Н, — еле шевеля губами произнесла Рэйка, а затем развернулась к Акико. — Такие буквы на всех плакатах?

Неохотно оторвав взгляд от телефона, Акико уставилась не на полотно, а на Рэйку — ей пришлось подойти к полотну, встать на носочки и указать пальцем на надпись. Только тогда, прищурив глаза, Акико подошла ближе, прижимая к груди включенный телефон.

— Вот это да, — вскрикнула она. — А издалека не видно вообще! Как будто просто потерто. Так на всех плакатах? — она посмотрел на Рэйку явно ожидая ответа, но та молча смотрела в ответ. Потребовалось несколько секунд, чтобы Рэйка все же оттаяла и пожала плечами. — Ты прям гений. Что-то между Эйнштейном и да Винчи. Но, к чему это нас приблизило? К еще одной головной боли? Мир, сошедший с ума, не будет подкидывать подсказки. Он хочет уничтожить не только себя, но и других.

Она развернулась и, сохраняя непроницаемое спокойное выражение лица, направилась обратно к черному ящику, чувствуя спиной неодобрительный, прожигающий взгляд.

Но Рэйке не давала покоя мысль, что во всем крылось нечто большее. Возможно, мир, сошедший с ума, хотел найти подстать ему? И именно поэтому следовало обращать пристальное внимание на мелкие детали.

— Если ты не можешь сказать ничего хорошего, то лучше бы вообще молчала! — Буркнула Рэйка, отворачиваясь обратно к полотну.

— Если я буду следовать этому правилу, то больше никогда не заговорю снова. Иди сюда! — В последний раз взглянув на буквы, Рэйка все же развернулась и подошла к Акико, продолжающая листать что-то в телефоне. — Вот, смотри. Я заказала еду, и теперь ввожу номер на это табло, — Акико повернулась к боксу и дважды коснулась указательным пальцем небольшой панели, которая тут же загорелась, отображая цифры. — Так, 1107. Готово! — Дверка ящика открылась и внутри оказалась небольшая коробка без надписей или штрих-кодов. Ничего, что могло бы дать зацепку.

Акико бережно подхватила коробку и обвела взглядом унылое пространство. Рядом ютился обшарпанный магазинчик техники под вывеской «Пиксель Сити», где буква «С» повисла на одиноком шурупе. Но внутри не было и намека на былую роскошь электроники: ни глянцевых телефонов, ни мерцающих экранов телевизоров, ни рядов клавиатур. Лишь жалкие остатки мебели напоминали о прошлой жизни: пара стульев, из которых лишь у трех не была сломана ножка, два письменных стола, одинокий барный стул и горы мусора, словно зловещие барханы, поглощали надежду.

Стараясь не наступать на разбросанные щепки и картонные осколки, Акико все же оступилась о предательскую ножку стула. В это время, Рэйка, сбросив со стола ненужную макулатуру, поставила рядом два шатких стула.

— Знаешь, что я думаю насчет этих полотен? — она уселась на стул и покосилась в окно, где был виден правый угол огромного черного фона. — Суеверие — это попытка найти опору в хаосе. Здесь, эти полотна скорее выполняют функцию защитного механизма, создавая видимость порядка в непредсказуемом мире. Эти знаки создают иллюзию контроля.

— Вот это ты по-умному заговорила. Точно заучка. Думаешь, выдержки из Библии помогают что-либо контролировать? — Акико поставила коробку на стол и стала по очереди вынимать пластиковые контейнеры. — «Видимость порядка», говоришь? В этом мире много тех, кто явно достоин здесь находиться. Например, Такеши, — наконец, когда все контейнеры были на столе, Акико неуверенно пододвинула один к Рэйке. — Прости, но это все, что я могу дать.

— Я понимаю, — перебила Рэйка. — Спасибо. Правда спасибо.

Под ее изучающим взглядом Рэйка открыла контейнер с карбонарой: нежные нити спагетти, усыпанные хрустящими кубиками бекона, и вуаль золотистого сыра. В голове мгновенно вспыхнула яркая картина: она и юный незнакомец, делящие трапезу в ресторане II Tridente, с видом на каскад разноцветных домиков, прилепившихся к склонам Позитано. Чтобы вырваться в этот рай, девушке пришлось похитить бриллиантовое колье, зловеще напоминавшее проклятый «бриллиант Хоупа». Господин Масугуро, заказчик кражи, лишь хмыкнул, оборонив, что этот камень унаследовал не только внешнее сходство, но и зловещую судьбу оригинала.

Отвратительное воспоминание, учитывая, что бриллиант действительно был проклят: юный итальянец был найден мертвым на следующее утро, господина Масугуро задержали в аэропорту с контрабандой, а Рэйка застряла здесь – в опустевшем Токио, три года спустя после того недолгого побега.

Она отломила пару деревянных палочек, прикрепленных к внутренней стороне крышки, и поднесла спагетти ко рту, все еще не понимая, что за странная искра мелькнула в глазах Акико, отчего уголки ее губ медленно поползли вверх, складываясь в подобие улыбки Чеширского кота. Рэйка даже украдкой принюхалась – пахло соблазнительно. Но вкус... Вкус был чудовищен. Девушка тут же выплюнула спагетти, едва они коснулись языка. Омерзительный привкус гнили и затхлой болотной тины. И пока Акико заливалась веселым смехом, Рэйка плевалась на пол.

— Твою еду никто не может есть. Запомни это, малышка! Но, есть лазейка. Нужно сыграть в игру на еду и выиграть, — Акико выставила вперед сжатый кулак. — Сыграем в камень-ножницы!

Рэйка с недоверием глянула на девушку.

— А можно было предупредить заранее?

— Зачем? Это весело. Тем более, ты теперь на своем опыте знаешь вкус. Выставляй руку.

Вытерев рот рукавом пиджака, Рэйка выставила руку вперед, как тут до нее дошло.

— Камень-ножницы? А как же бумага?

Акико вздохнула и закатила глаза.

— Вроде умная, но глупая. Игры ты выбираешь сама, как и условия. Думаешь, сколько тебе нужно попыток, чтобы выиграть?

Умно. Рэйка, осекший на полуслове, нахмурилась, выставив вперед кулак. На счет «раз, два, три» Акико выставила ножницы, а Рэйка камень. От ожидаемого проигрыша Акико вскрикнула, поднимая руки вверх, радуясь чужой победе.

— Ну, давай же. Пробуй.

С некоторым сомнением Рэйка подцепила палочками спагетти и медленно поднесла ко рту, ощущая на себе внимательный, полный предвкушения взгляд. Акико даже сжала кулачки, предвкушая восторг. И восторг действительно последовал незамедлительно. Эта карбонара разительно отличалась от тех, что она пробовала в Италии. Да и вообще, от всего, что она когда-либо ела. Вкус был насыщеннее, ярче, сочнее.

Вероятно, ее лицо выражало одновременно восторг и растерянность, потому что Акико еле слышно рассмеялась. В ее смехе не было и тени насмешки, скорее – разделение момента, общая радость от маленького открытия. Рэйка, позабыв о своей привычной сдержанности, с шумом втянула еще немного спагетти, умудрившись слегка испачкать подбородок.

— Теперь я требую, чтобы ты обращалась ко мне не иначе, как к, — нахмурившись, девушка уставилась перед собой, явно перебирая в голове идеальные варианты. — Солнышко. Да! Звучит отлично, — она хлопнула в ладоши. — Согласись, мир прекрасен, когда ты можешь провести его за столом с едой и выпивкой. Наверное, хорошо, что мы живем один раз. Второго ни я, ни мой желудок не выдержали.

Это прозвучало слишком серьезно для несерьезной Акико. И, хотя она продолжала улыбаться, Рэйке показалось, что в пустом пространстве пробежал странный и противный холодный ветерок. Акико, слегка кивнув головой, отправила в рот онигири. Ела она медленно, сосредоточенно пережевывая каждый кусочек – не из жадности, а с той утонченной грацией, что выдавало безупречное воспитание. Рэйка могла отличить бедного от богача, но в новой знакомой соединились два мира: она запросто обращалась к Рэйке по имени, позволяя себе вольности в общении, но при этом сохраняла аристократическую, безупречную осанку. Ее алебастровая кожа казалась нежданным снегом на грязной улице, но спутанные пряди волос и поношенная одежда всегда оставались неухоженными.

— Я жажду свободы и не вижу ничего хорошего в непредсказуемом мире. Знаешь, страх действительно может парализовать и тело, и ум. Просто нужно найти что-то, заставляющее действовать. Что-то, что выводит из состояния паралича, и я считаю, что это воля. Только благодаря ней ты способен двигаться дальше, играть в игры, продолжать жить. И, если ты ищешь выход из нашего «герметичного ада», то иного выхода я пока вообразить не могу.

— Хочешь сказать, что единственный выход – смирение? — Рэйка качнула головой. — Я так не думаю. К примеру, эти полотна. Их не было в Токио, — она прокашлялась. — Ну, в том, что настоящий.

— А чем этот Токио отличается от «настоящего»? Я слышу и вижу все вокруг. Я чувствую голод, холод, сонливость и желание выпить. Я чувствую боль и страх. Я понимаю, что я – живая. И это не отличает меня от меня из «настоящего» Токио, тогда, в чем разница?

— Разница в том, что в «настоящем» Токио ты не можешь умереть.

— Разве? Мне казалось, что смерть неизбежна.

— Ты поняла меня, Акико, — фыркнула Рэйка. — Дома не умирают от игр. Дома не нужно рисковать жизнью, чтобы купить еды.

Акико ничего не ответила – она молча таращилась на девушку, изредка позволяя себе моргать, чтобы никто не принял ее за робота. Рэйка же закрыла глаза и потерла виски. Раньше такое простое действие помогало отвлечься и успокоиться.

— Я имею в виду, что иногда полотна – это просто полотна.

Это было правдой в том мире, где жила Акико. Для Рэйки же ее слова были чужды, и в ее мире, с разницей минимум в десять игр, сдаваться было еще рано.

Интересно, какой станет Рэйка, когда продолжит играть? На кого станет похожей? На Хидео, Акиру или Акико? На того, кто продолжил сражаться или того, кто сдался?

Внезапно воздух распорола противная детская мелодия. Телефоны ожили в карманах и задрожали в унисон. Не сговариваясь, девушки вынули их, завороженно уставившись на мерцающие экраны.

— Скоро начнется игра? Разве не должно быть какого-то определенного времени?

Акико отрицательно качнула головой, увеличивая масштаб экрана.

— Куда пойдешь?

Взгляд Рэйки замер на карусели с манящим названием: «Легенда», мерцающей на другом конце улицы.

— Я думаю, что выберу «Легенду», а ты?

— «Дворец» звучит как-то благородно.

— Ты выбираешь игру по названию? — Рэйка изогнула бровь.

— Ты не понимаешь, — Акико покачала головой. — Я выбираю игру по чувству. По наитию. Если у меня в душе что-то откликается, то я явно выбрала нужный вариант.

— Это не в душе откликается, а сердце твое стучит, солнышко, — Рэйка тут же вспомнила о том, что Акико просила называть ее «солнышком» после того, как та поделилась с ней едой. Сейчас ей хотело подколоть этим милым прозвищем как можно больше.

— Хорошо, — Акико протянула руку, — давай, если мы обе выживем, то при следующей встрече напьемся?

Рэйка улыбнулась. «При следующей встрече»... Звучало пугающе. Когда могла случиться их следующая встреча? И случиться ли?

Она поднялась со стула и уставилась на надпись внизу экрана: «Игра начнется через тридцать минут». До конца улицы она дойдет максимум за десять, и останется время, чтобы осмотреть своих оппонентов. Или, быть может, в этот раз они станут союзниками? Рэйке нравилась идея обзавестись еще парой товарищей схожими на Хидео. Возможно тогда, объединив усилия, они смогли бы что-то отыскать.

Глава 5.Пустой рукав кимоно воина хранит память о коварстве.

К назначенному месту она кралась вдоль домов, надеясь издалека высмотреть участников встречи. Ей навстречу, по самой середине дороги, двигался парень болезненного вида. Даже на приличном расстоянии бросалась в глаза его мертвенно-бледная кожа, угловатые, неуверенные движения. Он кутался в тонкую черную ветровку, хотя солнце скорее согревало, чем холодило.

Перед самым поворотом он оглянулся, достал телефон и сверился с адресом, но, ожидая, что незнакомец являлся первым пришедшим, он дернулся, когда услышал нежный женский голос. Девушка, стояла за углом, скрытая от взгляда Рэйки. Она лишь заметила нервозность парня: едва незнакомка задала вопрос, тот задергался и натянул капюшон.

Девушка, видимо, оставила свои попытки, потому что парень отступил на два шага назад, а она, хмыкнув, вышла из тени. В ее длинные распущенные волосы были вплетены две красные ленты, кокетливо обрамлявшие лицо и ниспадавшие мягкими волнами к оголенным ключицам. Короткое алое платье никак не вписывалось во внешний уличный антураж, и ее внешний вид, казалось, был сказочным, словно элемент нормальности из того мира, где привыкла жить Рэйка, появился и здесь.

Третьим появился Акира. Сперва Рэйка удивилась неожиданной встрече и уже готова была выйти из укрытия, чтобы поздороваться, но нечто ее удержало: то ли взгляд парня, то ли его шатающаяся походка.

Четвертым из-за угла ресторана «Муцу Минато» возник Хидео. Он обвел всех равнодушным взглядом, поправил очки и вдруг посмотрел в сторону Рэйки. На мгновение их взгляды встретились. Переплелись. Схлестнулись в безмолвной схватке, и Хидео, побежденный, отвел взгляд и поправил лямку рюкзака, свисающего с левого плеча. Он все же не заметил Рэйку – отвернулся и улыбнулся девушке в красном платье.

Пятым подошел еще один парень в строгом деловом костюме, на спине которого был вышит бисером грозный тигр. Он приветливо поклонился всем и тут же отошел к магазинчику «Family Mart», разглядывая сквозь пыльное стекло пустые полки.

Рэйка решила, что лучше идти шестой, и еще раз оценила обстановку. Девчонку в красном платье можно не бояться – она меньше ее ростом и была до дрожжи напугана. Хоть Рэйка и сама напугана до чертиков, свой страх девушка даже не пыталась скрыть. Парень в деловом костюме тоже не выглядел опасным – слишком уж он далек от образа бандита. От парня, пришедшим вторым, следовало держаться подальше. Он не внушал доверия ни своим шмыганьем носом, ни колючими взглядами, ни нервными жестами. Темной лошадкой для Рэйки оставался Акира. Внутри что-то кричало о том, что беду нужно не просто ждать, а готовиться к ней. В голове всплыли слова девушки с косичками о том, что на его руках слишком много крови. А к Хидео стоило держаться ближе.

Набрав в грудь побольше воздуха, она наконец вышла из тени и направилась ко входу в Bar Five, двери которого венчала голубая карусель.

— Может, подождем внутри? — девушка в коротком красном платье обняла себя за плечи. На ее вопрос все ответили молчанием, даже Хидео молчаливо покосился на Рэйку. — Меня зовут Садао Есико, — спохватилась она и быстро поклонилась. — Это моя третья игра, и я буду очень благодарна за поддержку с вашей стороны.

Рэйка снова пробежалась взглядом по каждому, кто молчал. Забавно, но они старались не смотреть на девушку, и даже отводили взгляды.

— Среди нас есть новенькие? — спросил парень в костюме, наконец отходя от витрины «Family Mart», вставая практически в самом центре перекрестка. — Меня зовут Сугавара Тиба, и я могу помочь. Это моя шестая игра. Я знаю правила и тонкости нового мира.

Теперь и он с надеждой посмотрел каждому в глаза, пытаясь выманить ответ. Даже прижимал руку к груди и поднимал брови, стараясь вызвать доверие. Но Рэйка вместо этого хмурилась. Примыкать к тем, кто так яростно предлагает помощь – гиблое дело. Хорошая тактика, чтобы остаться в живых. Кажется, по словам Акико, таким промышлял и Такеши. Было бы интересно сыграть и с ним.

— Ага, а еще заплетем друг другу косички и будем сплетничать под фильмы нулевых, — Акира громко хмыкнул и подошел к двери, толкая Тибу в плечо. — Прекращайте оттягивать неизбежное.

Он стал первым, кто открыл дверь и скрылся в пугающей темноте. Дверь с глухим стуком закрылась, и улица снова погрузилась в тишину. Есико все еще пыталась встретиться с кем-то взглядом, пыталась найти поддержку, утешение, но ее надежда вдребезги разбивалась о каменное безразличие.

Рэйка уставилась на голубую дверку с каруселью, пытаясь представить, что же делал Акира в одиночестве. Грыз ли губы, прижимаясь спиной к холодной двери? Или, наоборот, сверлил взглядом шкатулку, ожидая начала?