Летать не поздно никогда

.

1

Кроме Аарона на уровне было еще пятеро мужчин – все его коллеги. Грен на этот раз выбрал прекрасный уровень с отличным видом на город. Не на ту его южную часть, где можно было видеть только офис-башни, загораживающие обзор. Компания, видимо, решила раскошелиться, чтобы простимулировать творческий процесс, как это у них называется. Да, вид был прекрасный! Аарон сидел рядом со стеклянной стеной башни и мог наблюдать внизу, как солнце миллионами отблесков усеивает реку. Как она прекрасна, эта река! Разве может быть что-либо лучше, чем вид реки с высоты полета в солнечный день? Ему очень захотелось сейчас перенестись на террасу городского пляжа, полоска которого выглядывала из-за поворота. Конечно, никто бы не купался в марте, но посидеть и посмотреть на реку в этот солнечный день было бы очень здорово.

Идея. Показать вид с пляжа. Подтвердить?  – спросил голос. Не нужно, – сожалея, подумал Аарон в ответ.

– Грен, ну ты знаешь, что я думаю. Не заставляй меня говорить это еще раз, – раздражение Чена вывело Аарона из размышлений.

Чен почти всегда был чем-то недоволен. Аарон не очень понимал, зачем его держат в группе. Это какие-то изыски теории мотивации. Небось какой-нибудь чересчур светлый ум в компании решил, что в каждой группе должна быть такая вот заноза. Чен если не ныл по какому-нибудь поводу, то перечил всем без разбора.

– Я думаю, Чен, тебе пора принять участие в нашей креативной сессии, – каким-то не особо заинтересованным тоном обратился к нему Грен.

Их шеф, наверное, единственный член группы, которого Чен не доставал. Ну, по крайней мере это не замечалось внешне. Он либо очень верит в теорию мотивации, либо сам же специально нанял этого зануду. Точно, он его нанял специально!  – подумалось Аарону.

Мысль была праздная, не имеющая никакого отношения к тому, о чем он, по правде говоря, должен был думать сейчас, наслаждаясь видом реки за счет компании, но настолько неожиданная, что он невольно улыбнулся. Грен тут же заметил это и переключился на него.

– Ар, тебе пришла в голову светлая идея? Ты поэтому решил вдруг продемонстрировать нам свои тридцать превосходных зубов?

В вопросе не было ничего такого, но, зная Грена много лет, Аарон почувствовал, что нужно сказать что-то умное, иначе это может закончиться штрафом. Все лица повернулись к нему. Чен тоже смотрел на него, радуясь, наверное, что можно не продолжать спор с Греном. Ему больше нравилось спорить с остальными. Аарон с тоской еще раз взглянул на реку, от которой он сам себя по глупости оторвал, и выдал специально приготовленную фразу. Вообще, конечно, на креативных сессиях идеи должны приходить спонтанно. Но если они проводятся раз в неделю, фантазия со временем иссякает: приходится плутовать.

– Я давно об этом думал, Грен, – Аарон немного растягивал слова, чтобы идея (а она была хороша) произвела больший эффект. Все с надеждой взглянули на него, а Аарон вполне наслаждался моментом. – Нам нужно отказаться от тупых вопросов, если интерпретатор не понял, о чем точно сказал командир.

– Как? – почти хором спросили все. Даже Чен забыл, что по правилам жанра он сразу же должен был найти какую-то прореху в идее, но и он смотрел на Аарона, широко раскрыв глаза.

Ар был доволен произведенным эффектом.

– Я думал, ну к чему мы постоянно что-то переспрашиваем? Роботы часто выглядят как полные идиоты. Скажите, вас это не достает?

– Ар, ты предлагаешь отказаться от подтверждений, я правильно понимаю? – Грен опомнился первым. По его глазам Аарон уже понял, что Грен все словил. Он был по-настоящему умным парнем. Но ему еще нужно было вовлечь остальных.

– Меня ужасно достает мой домашний! – Каввира вступил в разговор. Этот добродушный здоровяк нравился Аарону. Он ни с кем не был близко знаком из группы. Всех их видел только раз в неделю на сессиях. Но Каввир ему нравился. Он был как-то человечнее остальных. «Жаль, что, выйдя из подросткового возраста, ты почти полностью теряешь возможность дружить по-настоящему», – подумал Аарон.

– Нет, ну правда! Не могли бы вы уточнить: черный кофе или кофе со сливками? – увлеченно продолжал Каввира. – Как будто я когда-нибудь пил кофе со сливками!

– Послушайте, нам определенно нужно запретить эти бесконечные переспросы, – Аарон решил объяснить свою идею до конца. – От этого наши интерпретаторы будут больше походить на людей. Если что-то непонятно и ошибка не так критична, то нужно дать возможность программе принять решение. Пусть домашний робот Каввиры лучше ошибется один раз, чем все время будет доставать Кави тупыми вопросами. В конце концов, ему будет кому дать взбучку.

Все, и даже Чен, улыбнулись.

– Отличная идея! Давайте это обсудим! – почти закричал Грен. О да, его можно было понять. После нескольких подряд безрезультатных сессий он почти наверняка думал о ротации, но теперь для него все шло как надо.

Группа стала живо обсуждать идею, а Аарон, почивая на лаврах креатора, снова повернулся к окну. Вряд ли Грен будет иметь к нему претензии сегодня. За рекой бизнес-ареа заканчивалась, дальше всю панораму занимали утопающие в зелени усадьбы. Аарон взглянул вверх на другие уровни. Ему очень нравилась эта башня. Она была настолько необычной, что любой модератор мог быть почти уверен в результативности сессии, если его компания платила за аренду уровня здесь. Это был огромный полый стеклянный купол вытянутой вверх формы. Издалека он мог напомнить чуть вкопанное в землю гигантское яйцо. В центре росло пять невероятно высоких секвой. Каждая метров по сто. Эти непостижимо огромные деревья притягивали к себе бесчисленное количество мелких птиц, которые здесь же и жили, без конца чирикали и, если бы не гасители шумов на каждом уровне, то, безусловно, не давали бы никому работать. Эти секвойи пронизывали всю башню и сверху выходили в широкое отверстие в центре купола.

К самому куполу – к внутренней его части – крепились плоские платформы без стен – уровни. В основном они были небольшие, рассчитанные на группы не более десяти человек. По центру уровня стоял довольно простой стол, мягкий диван вокруг и набор презентационного оборудования. Все остальное пространство занимали горшки с растениями. Восхитительно! Одним этим словом можно было охарактеризовать все здание.

Аарон теперь смотрел на секвойи. Если бы они росли в естественной среде, то такого размера могли достигнуть не меньше чем за тысячу лет. Вот эти растили лет десять. Конечно, ботаники покопались в их генах. Но все равно они классные! Он опять забылся и перестал слушать коллег. Идея, которую он подкинул, была хорошая. Он знал, что она дорогого стоит.

Вдруг неприятное ощущение возникло в голове. Что-то как будто зачесалось внутри черепа. Через секунду он понял, что это сообщение от доктора. Адреналин волной прокатился по его телу. Этот человек не так часто давал о себе знать в последнее время. Сообщение чесалось внутри. Так чешутся только важные. Их можно либо удалить, либо прочитать. Иначе от этого зуда никак не избавиться.

Ар нехотя подумал о нем, и голос доктора зазвучал в голове:

ГОСПОДИН ААРОН. МНЕ ЖАЛЬ СООБЩАТЬ ВАМ ТАКИЕ НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ НОВОСТИ, НО ЭТО МОЯ РАБОТА…

Аарон невольно скорчил гримасу боли. Он физически ощутил, как побледнел, словно экран визора, но паузу не вставил.

…РАЗВИТИЕ БОЛЕЗНИ НАЯ СУЩЕСТВЕННО УСКОРИЛОСЬ. ЕМУ ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ. В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ ГОД. В ХУДШЕМ – НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ.

Аарон стал выдыхать воздух. Во время сообщения он задержал дыхание, а теперь не мог нормально выдохнуть. В горле собрался плотный ком, который требовал выхода. Но плакать здесь Аарон не собирался. Эти по сути чужие для него люди стали, вдруг, словно враги. «Сидят тут с такими довольными лицами… Почему же так происходит?» – с этим беспорядком в голове Аарон резко встал. Это неожиданное движение заставило всех замолчать. Грен, кажется, что-то собирался сказать, но Каввир остановил его. Когда-то Аарон рассказал ему о болезни сына, и тот догадался, в чем причина внезапной перемены. Неуклюже переступая через ноги сидящих, Аарон прошел, ничего не видя перед собой. Он смахнул рукой стакан с соком, и он жалобно звякнула под ногами у Чена.

Выбравшись, наконец, из-за стола, Аарон машинально стащил с полки рюкзак и кое-как натянул на плечи, сунул контакт за ухо, а потом, неуклюже развернувшись боком, перевалился через перила и полетел с платформы вниз.

Общее «ах» нарушило тишину. Все ринулись к перилам, чтобы увидеть, как Аарон быстро летит вниз к тому месту, где из земли росли секвойи. «Ну же!» – прошептал Каввир – и в тот же момент они увидели, как Аарон, наконец, раскрыл крылья и после нескольких взмахов остановил падение, а затем вылетел из башни через боковое отверстие в куполе.

Аурика ушла от него, когда Наю было три. С самого начала было видно, что она не выдерживает испытание маленьким ребенком. У нее сносило крышу от необходимости вставать ночью, кормить и успокаивать малыша. Все это пришлось спихнуть на робота-прислугу. Но ведь в нормальных семьях этим занимается мать. Аарон пытался что-то делать, но в тот момент дела на работе шли плохо и приходилось много сидеть, уткнувшись в визор.

В итоге они начали часто ссориться. Аарон четко запомнил один мрачный осенний день, когда он, может быть, впервые с момента рождения ребенка, внимательно посмотрел на Аурику и увидел совершенно чужую ему женщину. Он почувствовал себя совершенно равнодушным к ней. Ну а она-то гораздо раньше его стала видеть в своей новой жизни только заботы, скуку и тоску.

А потом Най заболел. Это был другой день, который Аарон хотел бы выкинуть из памяти, но не мог. Они завтракали вместе. Най как раз набрал большую ложку овсянки и вдруг брякнул ее прямо на пол. Аурика начала на него кричать, но сразу же опешила, когда увидела испуганные глаза мальчика. Он тогда прошептал: «Мама, у меня ручка поломалась». Вот тогда и началось, закрутилось. Одни врачи сменялись другими. Тесты за тестами. Рука то восстанавливала работоспособность, то снова замирала. А через месяц она перестала «выключаться», зато стали отказывать ноги. С ними все было хуже. Не прошло и года, как Най совсем перестал ходить. И ни один врач не мог сказать ничего толкового.

Это было тяжело, но Аарон как-то свыкся. Ко всему привыкаешь, даже к такому. Что касается Аурики, то она, может, и привыкла, но желание жить снова свободной от забот жизни ее перебороло. И однажды она ушла, просто исчезла, оставив короткое сообщение. В нем не было ни объяснений, ни извинений. Аурика написала его только ради того, чтобы ее не объявили пропавшей без вести.

С того момента Аарон жил с Наем один. Най первое время плакал от обиды, злился, но потом свыкся и снова стал обычным радостным, полным жизни ребенком. Сам же Аарон запретил себе думать об Аурике с того дня, как она ушла. Потом он даже рассудил, что без нее лучше. По крайней мере без нее не приходилось жить как бы постоянно оправдываясь – ни ему, ни Наю.

Покинув портал башни, Аарон несколькими сильными взмахами крыльев поднялся на нужную высоту и полетел к дому. Информатор он нарочно выключил и полностью предался размышлениям. Он перелетел реку, которая теперь не казалась ему такой прекрасной. В ней отразилась небольшая туча, нависшая над бизнес-ареа. «Откуда она взялась? Ведь намека на нее не было?» – машинально подумал он.

Сообщение от доктора высосало из него последние надежды и интерес к жизни. Он бы никому не сказал, но когда летел пару минут назад по направлению к корням секвойи, то всерьез думал, а стоит ли расправлять крылья. Каждый день последние восемь лет он пытался найти выход. Все его заработки уходили на гонорары врачей. Последний по крайней мере объяснил, чем болел Най. Это была редкая генетическая аномалия – синдром Райза-Карташова. И Райз, и его коллега Карташов уже давно были на том свете, а за это время было зарегистрировано всего четыре случая проявления этой редкой болезни, включая Ная. Клетки его мышц постепенно превращались в другую ткань: что-то типа той, из которой состоят рубцы после ран. Какой-то сбой генетической программы организма. Все это происходило внутри и не было заметно внешне, но рубцы, как известно, не умеют сокращаться и расслабляться – и мышцы Ная переставали работать. Никто не знал, как лечить эту болезнь. Три предыдущих больных умерли, не дожив до пяти лет. Аарон благодарил судьбу, что Най протянул так долго. Но каждый год он становился все умнее, все талантливее, и оттого все страшнее было думать, что конец близок.

Внизу Аарон вдруг увидел незнакомый флажок. Задумавшись, он отклонился от курса и теперь в густой растительности внизу не мог понять, где оказался. Пришлось включить информатор. Летим домой. Входящие заблокировать. Перед глазами замигали стрелочки, показывающие, куда лететь. Аарон взял круто вправо и сразу же впереди увидел белые флажки, ограничивающие его район. Полупрозрачный кружок обозначил его усадьбу вдалеке. Вот ты где.

Усадьба была куплена в кредит еще до росписи с Аурикой. Это был скромный дом на семью из трех человек: всего триста квадратов и гектар, засаженный популярными в этом районе кленами, сосной и акациями. Ничего особенного, но им хватало вполне.

Иконка, изображающая птицу, приземляющуюся на ветку, возникла прямо в центре зрения и говорила о том, что пора тормозить. Аарон сделал несколько привычных движений крыльями, как будто выгребал ими воду – снизу вверх. Он почувствовал то приятное ощущение, когда крылья наталкивались на сопротивление воздуха. Ноги коснулись ровной площадки во дворе усадьбы. Пара шагов – и он уже твердо стоял на своем участке рядом с домом.

Через секунду мальчик, бойко перебиравший механическими ножками, появился на крыльце. Он был весел, как только могут быть дети его возраста. Разве может этот мальчик умереть так скоро? Глядя на его радостное лицо, Аарон вдруг снова поверил, что не все еще кончено.

Они вместе зашли в дом.

– Па-ап, ты принес ее? – лукаво улыбаясь и смешно приподняв бровь, спросил Най.

– Ох! – Аарон сделал испуганное лицо, как будто забыл, и тут же прочитал в глазах Ная неподдельное разочарование. – Ладно я пошутил, держи! – Аарон вытянул из кармана костяную фигурку и передал ее Наю.

– О! Это что – рыбак? Зачет, па! – механические ножки потянули Ная в другую комнату, где стояла его коллекция.

Каждую неделю после сессии Аарон покупал в лавке у знакомого костяную фигурку. Тот делал эти фигурки сам и отлично знал, для кого Ар их покупал. Поэтому не ленился и всегда придумывал что-то новое. Коллекция скопилась внушительная, и Най очень гордился ею.

Он поставил новую фигурку на специальное место, которое приготовил еще с утра. Теперь он ловко отстегнул свои механические конечности, чтобы дать приток крови в настоящие ноги и спокойно рассмотреть свое богатство, сидя в кресле перед витриной с фигурками.

Последние ноги Аарон купил недавно. Они были быстрыми и обеспечивали Наю такую скорость, что он спокойно играл с соседскими пацанами в мяч. Но для Аарона важнее всего было то, что они вообще не шумели. Как и в крыльях, в них использовался специальный полимер, работающий как биологические мышцы, и последнее поколение этих устройств было совершенно бесшумным. Предыдущие жужжали при каждом движении, и это сводило Аарона с ума. Ему не был неприятен звук, но он постоянно напоминал о неполноценности сына и нависшей над ним угрозе.

Сам Най до недавнего времени не придавал большого значения своему недостатку. От рождения он был очень общительным и даже харизматичным. Это позволило ему не только занять свое место в сложном и подчас очень жестоком детском сообществе, но и стать даже неким лидером в своей компании. Механически ноги полностью заменяли обычные, поэтому он не испытывал каких-либо проблем с этим. Никто никогда не говорил ему о том, что, скорее всего, ему осталось жить недолго. Аарон же считал это правильным и переживал свое горе сам, стараясь не подавать виду. Вот и сейчас он заставил себя выглядеть естественно.

Неделю назад рука снова, спустя столько лет, стала «выключаться». Это не на шутку испугало Ная. Они сделали анализы и молекулярный анализ всего тела. А сегодня пришли результаты. Болезнь, затормозивши было свое развитие, начала снова превращать тело Ная в сплошной рубец. В конце концов болезнь доберется до сердца и это будет конец.

– Папа, что с анализами? Ты получил результаты? – вопрос застал Аарона врасплох. Главное, не делать больших пауз.

– Ничего страшного. Говорят, какой-то подростковый невроз. Скоро пройдет. Завтра куплю тебе таблетки. Попьешь, и все пройдет. Не беспокойся, – он смотрел в исполненные надежды и доверия глаза своего сына и думал о том, что рано или поздно ему придется рассказать всю правду. Возможно, следовало бы рассказать ему прямо сейчас.

Какой-то отблеск этих мыслей, видимо, не ускользнул от Ная. Он отвернулся и, не поворачивая головы, проговорил тихо:

– Это хорошо, пап.

Пауза затянулась, и, чтобы сменить тему, Аарон спросил о школе. В ответ Най охотно объявил, что сегодня у него только хорошие оценки. О том, что Гаппи принес сегодня в школу табак, но его засекли на входе и был большой скандал. Пока он это рассказывал, Аарон, поддавшись инстинкту родителя, захотел вдруг спросить, не пробовал ли Най сигаретку, и, как это полагается, испытывающее посмотреть тому в глаза. Но потом передумал. Най еще рассказал, как они словили на пруду жабу и Киру хотела ее надуть, но он не дал.

– Ты молодец, Най. Человек должен быть добр к животным. Они ведь не могут за себя постоять, – поощрял он сына.

Так они сидели в детской еще довольно долго. Най вдруг разболтался вовсю. Видно было, что после сообщения о том, что ему ничего не угрожает, у него как будто камень с плеч свалился. А Аарону же хотелось его слушать. Он смотрел на него и будто впитывал его хорошее настроение. Он даже на мгновение забыл, какая опасность нависла над его сыном.

Аарон пожелал доброй ночи сыну ближе к полуночи. Най заснул еще до того, как Ар мысленно выключил свет и вышел из комнаты. Когда они расстались, эта аура благоденствия, царившая в спальне сына, растворилась, и горе всей тяжестью навалилось на Аарона. Его мучила безысходность. Если была бы хоть капля надежды, но никто не мог ее ему дать.

Прежде чем самому ложиться в постель, Аарон сел за столик, где стоял миниатюрный визор. Многие сейчас стали переходить на глазной визор, который проектировал изображение прямо в глазной нерв, но Ара он утомлял и даже немного пугал. Мало ли как может глюкнуть эта электроника и что она может послать в мозг, если в программе произойдет сбой. Он использовал свой глазной визор только в полете, ведь там он действительно очень помогал. Но для остальных случаев использовал старый добрый визор. Маленькое устройство создавало непрозрачное изображение прямо в воздухе. Смотреть на него было комфортно, и за работой можно было провести больше времени.

Целый день маленький компьютер, встроенный в визор, сканировал для Ара все медиапорталы. Просмотр отчета стал для него ежедневным ритуалом. Иногда визор что-то обнаруживал по серии ключевых слов, которые Ар надиктовывал и время от времени обновлял. Чаще всего ничего стоящего обнаруживать не удавалось. Все темы были слишком далеки от того, что он действительно искал.

Аарон помнил вечер, когда визор показал стопроцентное попадание. Сердце его тогда так заколотилось, что контроллер здоровья выдал сигнал тревоги. Но все было зря. В интервью один доктор назвал синдром как пример очень редкой болезни наряду еще с десятком таких же.

Без особой надежды Аарон просматривал список совпадений. На этот раз улов был совсем бедным: несколько совпадений с ключами «синдром», «неизлечимая болезнь». По отрывкам было видно, что все это чушь. Но вот в конце списка скромно помещалась выдержка, привлекшая его внимание.

Заокеанским ученым удалось разработать универсальный метод генетических отклонений. Метод позволяет изменять дефектный ген человека…

Сердце Аарона не стучало, как тогда, но ему показалось, что запись может быть интересна. Эта была всего лишь маленькая рекламная заметка. В ней говорилось, что дефектный ген, какой бы он ни был, подлежит замене за счет специальной комбинации нанороботов, заселяемых в организм, и нужных препаратов. Ар и раньше слышал об успешном лечении с использованием нанороботов, но чтобы исправить ген во всем организме… Это в принципе выглядело невероятным.

Однако Аарон и мог рассчитывать сейчас только на невероятные методы лечения, поскольку все традиционные к болезни его сына не подходили. Давая мысленную команду браузеру, он перешел на страницу создателей гена. Там было не так уж много информации: собирали добровольцев на апробирование метода среди детей до 1 года с синдромом Дауна. При этом гарантированный максимальный уровень смертности 10 %, который такие экспериментаторы должны были публиковать в соответствии с законом, явно не привлекал много желающих.

Рассказывалось о методе как таковом. Группа ученых, ранее создававших нанороботов для решения более грубых и простых медицинских задач, таких как, например, удаление раковых опухолей, решила опуститься на молекулярный уровень. Метод был успешно апробирован на животных, и теперь следовало перейти к следующему шагу.

Аарон, недолго думая, надиктовал сообщение:

– Синдром Райза-Карташева. Как вам такой доброволец?

И моргнуть не успел, как получил ответ.

– Не пробовали, но думаем не проблема. Только не бесплатно. Для апробирования у нас готовы роботы только для детей с синдромом Дауна.

В груди у Аарона заныло. Неужели он что-то нашел? После стольких лет поисков искра надежды появляется как раз тогда, когда, казалось, ей пора угаснуть навсегда. Тут вдруг сомнение начало подтачивать его новую надежду.

– Неужели вы знаете об этом синдроме? Он не так часто встречается.

– Ткани мышц превращаются в коллаген. Оно?

Вот теперь адреналин, наконец, пробил себе в дорогу в кровь. У Ара даже закружилась немного голова от возбуждения. Человек, который сейчас с ним общался (а это определенно был человек, роботы так фамильярно не изъясняются) так быстро дал ответ, что сомнения быть не могло: он знает, о чем говорит. Тот другой решил приписать что-то к своей последней фразе.

– Мы интересуемся всеми генетическими дефектами. Синдром, о котором ты говоришь, друг, не такой уж страшный с точки зрения нашего метода. Нужно подкрутить только один ген.

– Какова вероятность успеха?

– Без понятия. У крыс 40 % выздоравливали (от других болезней, конечно), а 10 % откидывали лапки. Я пытаюсь быть предельно откровенным. Без обид.

Вот так вот. Аарону подумалось: может, стоит прекратить разговор, пока не поздно? Но осталось задать еще один вопрос:

– Сколько это может стоить?

– Запрограммировать робота мы сможем бесплатно. Ведь нам же будет для эксперимента. Один робот стоит фигню – одну сотую цента.

– Сколько же их нужно?

– В этом-то и проблема. Десять миллиардов, думаю, хватит.

Аарон быстро отнял нужное количество нулей и ужаснулся. Это стоимость трех его усадьб, которая и так куплена в кредит. Он замер, уставившись на цифру на экране. Через некоторое время тот на другой стороне дописал:

– Чего молчишь? Ты в курсе, сколько клеток вообще в теле? Примерно сто триллионов. Ладно, мне пора сворачиваться. Захочешь поговорить серьезно, поговори с моим дедом. Днем он всегда в онлайне, а сейчас дрыхнет. Я у него на подработке. Только не думай, я не шутил по поводу синдрома. Мы действительно можем помочь, хоть и стоит это до хрена, не спорю. Чао!

Некоторое время Аарон ничего не делал и совсем не двигался. Он так и смотрел на визор. Бывают в жизни моменты, когда ты вдруг достигаешь того, чего так хотел, и начинается новая веха. Сколько лет он искал решение? Сколько бессонных ночей он провел в поисках – и вот оно. Но разве было это решением? Где достать такие деньги? Это не просто большая сумма. Это нечто недосягаемое! Вот живет себе человек и знает, что кто-то способен купить себе собственный самолет или трехъярусную яхту. И конечно, где-то в мечтах он может увидеть себя на этой яхте, но всерьез никогда не думает о ней. И вдруг он, рядовой разработчик интерпретаторов речи для бытовых устройств, оказывается лицом к лицу с практической задачей. Ему нужно найти денег на три такие яхты и не потом, а как можно быстрее, пока его сын, которого он любит больше всего на свете, не умер, не став даже тинейджером.

Аарон шумно выдохнул и откинулся назад на спинку. Может быть, лучше было и не находить эту страницу? Что теперь делать с этим знанием? Это тупик.

Полежав немного с закрытыми глазами и почти ни о чем не думая, Аарон, наконец, постарался взять себя в руки. Сперва нужно загрузить поиск решения. Он открыл нужную страницу и надиктовал запрос: нужно достать миллион эгеров за месяц, только законные методы. Выбрал платный подход и, недолго думая, вписал очень крупную сумму: пять тысяч эгеров, которая тут же улетучилась с его счета. Это была большая комиссия, и Аарон знал, зачем ее платить. Сейчас ресурс нескольких суперкомпьютеров на пару часов полностью будет использован именно для этого запроса. За эти два часа они сделают столько работы, сколько в бесплатном режиме не сделали бы и за год. Не беда, что он отдал половину месячного дохода. Ему нужно было однозначно удостовериться в том, что решения нет. Или, если чудо возможно, эта штука найдет, как его отыскать.