Шаг от туда

Глава 4. Эх, рано, встаёт охрана

         Из спальни она выползла совсем под вечер.  Вялая и опухшая, со следами складок подушки на щеке.  Засада разделилась – один сидел в тени фикуса на веранде. Удобная позиция – самого не видно, а обзор на три стороны вокруг.  Вход как на ладони. Сквозь сетку ограды прекрасно просматривалась и улица с дорогой и редкими пешеходами.

         Второй расположился в кухне-гостиной, два окна которой, как и одно спальни выходило  в запущенный сад.  Но  ждать хозяина оттуда смысла не имело – с той стороны улицы находились сплошь  участки  местных капиталистов с трёхметровыми заборами и  охраной.

         Наконец, проснулся голод.  Светка включила чайник, принесла из спальни свою любимую кружку  с нетронутым кофе и вылила его в раковину.  Достала из холодильника  праздничный ужин и запихнула  в духовку.   Заправила  соусом слегка  потёкшие овощи.

– Товарищи,  давайте пообедаем. Не пропадать же добру.

         Тот мужичок, что был на веранде прибежал сразу и кинулся мыть руки.  Небольшой и кругленький, с заметным брюшком любителя поесть. Для такого  сухие бутерброды сущее наказание.

         А второй, длинный, худой и наверняка злой  сразу занял место коротышки на веранде, не забыв добавить: – Я потом.

         Потом, так потом. Не принципиально. И Светка с аппетитом накинулась на мясо – силы ей ещё понадобятся. Включила телевизор. По местным новостям о Сереге ни гу-гу. Ясный пень, если б они его поймали, то тут же раструбили бы.

         Переключила на какой-то фильм. Посуду мыла под тихий бубнёж мелодрамы.  Сейчас жалела только об одном – о своей бесхозяйственности.  В холодильнике  почти не было еды. Она же планировала с Сережкой сходить на рынок.   Сама обходилась пельменями, когда хотелось горяченького, чаем  да салатиками.

         Когда стемнело,  на улицу   вышла  толстая  тётка с двумя большими сумками. Вперевалочку, не спеша она  потопала  в сторону железнодорожного вокзала через тот злополучный сквер.

– А к кому вы в Желудёво едете? Я там всех знаю, оттуда родом я – не  унимался словоохотливый таксист,  сворачивая на трассу.  Вот  кто дёргал   тебя за язык? Теперь придётся импровизировать.

– Да не, наверно не надо сегодня в Желудёво, поздно уже.  Вези  меня  тогда сразу  к себе, в Никушино.  До Наташки как-нибудь потом доберусь, везу вот ей подарочков с моря. Как думаешь, чурчхела за пару дней не пропадёт? А то кто её там знает, может сразу несвежая была.

– Конечно,  нет,  не пропадёт. – скалил зубы малый. – А винца-то южного везёте?

– Да ты что? У ней давление, и диабет. Какое вино? – вошла в роль Светка, прикидывая, сколько километров на одиннадцатом номере она себе так неосмотрительно прибавила.

– Ага, а чурчхела в самый раз будет. С диабетом то! – заржал водила.

– На стенку повесит, для красоты, значит.  Угостит кого-нибудь. Чего-й то я и, правда, не подумала. Ну, не лаврушку же ей дарить.

– Вот лаврушка для неё как раз полезней будет, ей знаете, сколько болезней лечат? Вот у дядьки моего….. – всю дорогу трещал этот поклонник Мясниковых-Малышевых.  А Светка размышляла, сумеет ли в темноте найти дорогу  до Карасёво. О том, что идти теперь придётся через лес, она предпочитала не думать.

       Распрощалась с таксистом у одного из домов, в которых не было света.  Достала ключи и наклонилась к калитке, будто копаясь с замком.  С облегчением выдохнула, когда тот отъехал.  Подхватила сумки и  порысила  к выезду из посёлка.

       Теперь надо быть предельно внимательной и не пропустить  поворот слева.  А в лесу строго на север, вот и пригодились походы.  Телефон она специально не взяла. По нему вычислить её – раз плюнуть.  Хорошо, что после ремонта  она не выбросила старые карты.

       Она  запотела в целой куче одёжек, надетых и для конспирации и для  пользы дела. Но тащить их в руках было бы ещё хуже.  Поэтому шла  и терпела.  Сумки связала ручками и перекинула наподобие коромысла.  Хотя они и не тяжёлые.

       Круг колбасы, кусок сыра, полбуханки хлеба, остаток пирога, банка сгущёнки, кофе, две консервы и пачка пшена. Всё, что было дома. Ещё соль и спички. Пара пледов. Как-нибудь продержимся.

       Скоро показался край леса.  Как топать по нему ночью? Но выбора не оставалось. Как только бравые охранники в засаде проснутся, у неё уже не будет времени.  Поэтому – ноги в руки и вперёд.

       Лес встретил её  ласково.  Шелестом листвы, лёгким шуршанием местных обитателей в траве и стрекотом насекомых. Странно, но ей вовсе не страшно.  Жарко – да,  устала – да. Но не страшно. Светка чувствовала, что здесь ей поможет каждая травинка. Ей, и Сереге, который ни в чём не виноват.

       Она была уверена, что странное видение, посетившее её в ванной, есть не что иное, как реальная картина произошедшего вчерашней ночью.  Вот только  как так получилось, что в шкуре Сережи она ощущала себя? Воображение воображением, но это  было нечто другое.

       Впервые за всё время она пожалела, что никогда не носила часов. Последний раз она увидела время на щитке машины. Было без двадцати одиннадцать.

Так, средняя скорость человека  пять километров в час. Но она идёт ночью, осторожничает. Минус километр. Но идёт быстрым шагом. Пока ещё в силах. Это плюс километр. Итого – снова пять.  Идёт она немного больше часа, значит впереди ещё примерно  два, два с половиной часа. При условии, если  не заблудится.

       Нет. Надо отдохнуть. Надо беречь силы.  Она сбросила с плеча сумки и  легла на землю, задрав ноги на ствол дерева. Пусть отдохнут.

        Луны видно не было, но над просекой узкой полоской  светлело звёздное небо. Светка смотрела в далёкую бездну  и спрашивала того, кто там обитает, где в мире справедливость?  Вот жили они себе, никого не трогали и вдруг такое!

Ни угадать, ни подготовиться к такому  нельзя. Правда говорят. От сумы и от тюрьмы не зарекайся.  Вот и бежишь ты, милая, куда глаза глядят, с сумой. А впереди – тюрьма.

       От нежного прикосновения  щеке чего-то мягкого она заорала так, что в радиусе пары километров вспорхнули с деревьев  испуганные птицы,  и кто-то большой ломанулся  через кусты совсем рядом.

– Мартин, сволочь! – Светка  подхватила на руки ласкающегося кота и принялась целовать  усатую морду. –  Теперь у меня рубец будет во всю миокарду.  Но как же хорошо, что ты пришёл. Пойдём, пойдём скорее к Серёже. Кстати, как ты меня нашёл? – Подхватила сумки  и  пошла вслед за котом, словно указывающим дорогу.

       Все раздумья  по нынешней ситуации она решила отложить до встречи с Серёжей, а пока  пыталась  отвлечься, представив Карасёво.  К деревне она должна выйти с другой стороны – из леса.  Вообще-то   сама деревня тоже лесная.  Только раньше лес рос сзади и со стороны  Никушино, а теперь захватил её всю.

       Во всяком случае, так показывала зимой Гуглкарта.  А ещё она показывала, что деревня заброшена. Только сейчас Светку осенило, как же это?

       Буквально через несколько дней, в качестве подарка на 8 марта, Сергей и повёз её  на экскурсию по заброшенным местам.  А Карасёво находилось ближе всего к городку. И там с шестидесятых годов прошлого века никто не жил.

        Но! Как же их ночёвка? Баба Нюра,  собаки, избы,  которые топились, та троица, что пришла кормить старуху? Как же Мартин? Вот же он!

       После возвращения  они всячески старались отгонять от себя воспоминания о первом неудавшемся путешествии и на явную нестыковку просто не обратили внимания.

       Да, в конце – концов, вчера заброшка,  а сегодня люди вернулись. Сейчас модно стало покидать города.  И девушка прибавила ходу.

       Деревня  появилась неожиданно.  Даже не появилась. Она просто заметила сбоку что-то большое и тёмное, заросшее кустами. Посветила фонариком – дом.  С забитыми окнами и провалившейся крышей.  Дошла.

       Мартин присел, подождал её и коротко мякнув, словно позвал за собой. Разрушенные строения стали попадаться всё чаще. Идти стало труднее. Лес здесь был молодой – частый, беспорядочный самосев  в высоком засохшем с прошлого лета бурьяне.

       Трава сплеталась под ногами, ветки царапали лицо и руки.  Хорошо, что костюм на ней был синтетический и сухие  колючки не могли к нему прицепиться.

       Вот и последние домики. Впереди далёкие огни города. Значит,  дом старухи сейчас должен быть слева.  Точно! Мартин свернул в ту сторону.   Только подойдя почти вплотную, она увидела в низеньком окошке слабый свет.

       Толкнула скрипучую дверь и шагнула в сени. На улице было светлее. Странно, но фонарика не было. Выронила, когда отдыхала? Дверь должна быть где-то в самой глубине. Выставила впереди себя руки и тут увидела две зелёные точки.

– Мартин, что бы я без тебя делала? –  ладони уткнулись в холодную гладкую поверхность, поползли вниз, ощупывая. Кот сидел у ног. Наконец, пальцы ухватили металлическую скобу,  и она потянула её на себя.

        Да, это, несомненно, дом бабы Нюры.  Обстановка ничуть не изменилась, в печи ещё розовеют угли.  И… никого…

  Глава 5. Утро вечера мудренее

       Как ни в чём не бывало, Мартин прыгнул на  сундук и занялся вечерним туалетом.  Изрядно отяжелевшие  сумки  упали на пол, и со стороны печи послышался шорох.

– Ах, вот ты где. – отлегло от сердца. Она подошла к ней и слегка подняла занавеску.  Странно, но там никого не было.

       Прошла к столу и присела на лавку, стараясь не смотреть в сторону кровати с кучей неопрятных тряпок.  Табуретка  с  большой кружкой и керосиновой лампой  так  и стояла  там,  куда её подвинул  мужик. Палка валялась тут же.

        При воспоминании о последних минутах в этом доме её пробил озноб.  Кровать  пустая, это точно.  Хозяйка была женщиной полной.  Что дом забросили – это понятно, скорее всего, тётка  одинокая. Умерла – сельчане схоронили по-тихому.

       Но где они, эти сельчане? Почему  ни один дом не выглядит обитаемым? Почему здесь топится печь?  Где Серый? Только сейчас Светка поняла, какую глупость совершила.

       У неё часто так бывало, сначала сделает – потом думает. С чего она  решила, что Сережа пойдёт именно сюда?  Почему  снова позволила  воображению взять верх над здравым смыслом?  Теперь под подозрением и она.

– О-о-о… о-о, какая дура, Господи, какая дура! Где были мои мозги? – от звука собственного голоса  ей стало страшно в глухой, вязкой тишине этой странной избы.

       Он пришёл откуда-то  из точки в мозгу, противной мелкой дрожью пробежал по спине, рукам и заставил  вскочить в поисках спасения.  Ужас одолевал её, одновременно велев бежать, куда глаза глядят, и в то же время, сковал, удерживая на месте.

       Весь абсурд ситуации встал  перед глазами. Десятки нестыковок складывались в список,  заставляя немедленно возвращаться домой,  и, если повезёт, сделать вид, что  всё время спокойно проспала.

       В голове затикали часики, отсчитывая контрольное время.  Снотворного полицейским она вбухала на глазок, но немало. Должна успеть вернуться до их пробуждения. Но ведь им кто-то мог позвонить, а не дождавшись ответа приехать.

       Светка быстро скинула с себя лишние одёжки, подхватила на руки спящего кота и выскочила  из избы.  Напрямую и налегке тут всего ничего, километров 6-7.

        Перед тем, как  начать спуск, она оглянулась.  В начавшем медленно светлеть пространстве, почему-то не было видно избы бабы Нюры.  На фоне тёмной стены леса, торчал лишь ещё более тёмный остов печи с обвалившейся трубой.

       Рискуя свернуть себе шею,  весь путь до моста она преодолела бегом.  И даже не запыхалась. Мартин, не выдержав бешеной тряски, а может, и опасаясь за свою жизнь, спрыгнул в самом начале спуска. И исчез.

      В дом  она вошла, когда солнце показалось  над асфальтом в конце улицы. Приятная истома раннего утра  голосовала за мягкую постель. Но оппонент в виде  нервозной тряски жаждал бурной деятельности. Победу одержал второй.

      К тому же за работой ей всегда лучше думалось. Она долго нежилась под  контрастным душем, потом, с маской на лице, чтобы скрыть следы бессонной ночи, принялась  готовить новый пирог.  Из начинки были только консервированные персики и полбанки замороженной сметаны.

      Бравая охрана веранды громко храпела в кресле-качалке.  Серьёзный дядька  в гостиной всё-таки рухнул на диван, предварительно сняв ботинки.  Когда по воздуху поплыл чудный аромат свежей выпечки,  тихо блямкнул телефон длинного.

      Тот  немедленно сел с прямой спиной и  поднёс его к уху, второй рукой потирая лицо и давая односложные ответы.   Его небольшие колючие глазки  следили  за каждым движением хозяйки.

      Она уже успела смыть маску и переодеться в домашние трикотажные брючки и футболку, но глаза всё равно были покрасневшие и  тревожные. Ну и пусть думают, что я всю ночь ревела.

– Утро доброе, дяденьки, идите завтракать. – Пончик с веранды оказался расторопнее, и на правах хозяина помогал Светке разливать чай и резать пирог.

– Ты что ж,  всю ночь не спала, что ли? –  Подобрел длинный,  откусывая большой  кусок. – Не переживай ты так.  Всё выяснится. Вот если б он не сбежал, а то только осложнил жизнь и себе и нам.

– Да, ладно тебе Паш. Ты сам-то не сбежал бы, застань тебя кто в крови над трупом? Струхнул бедный малый и всё.   Надеется, что без него разберутся.  Но вообще-то как самый первый свидетель, он  мог бы нам помочь.

– Да чем он мог помочь? Подбежал к ней, и успел только рану кофтой прижать, ничего понять не успел… – ляпнула, и  сразу увидела вытянувшиеся физиономии обоих. – Ну.., это я так думаю. Я пыталась представить. И… и, наверно, тоже бы сбежала.

– Вот, видишь, Паш. Это нормальная реакция нормального человека. Потому, что полиции не доверяют. Типа,  ага, вот есть кандидат, его и закроют. Наверно он так и подумал.  Только вот про кофту мы тебе ничего не говорили. – пухлый перестал жевать и уставился на неё.

      Длинный усмехнулся и, отодвинув тарелку с недоеденным пирогом, вышел на веранду.  Светка напихала в рот  побольше, чтобы придать неловкой паузе смысл. А заодно всё обдумать.  Но не успела.

– Ладно, давай, колись. Где он? Что тебе рассказал?

– Да вы чё, вообще!? – она вскочила из-за стола, роняя на пол непроглоченные крошки.  И тут, одна из них попала не в то горло.  Девушка почувствовала, что не может ни вздохнуть, ни выдохнуть.

      Она  дико закашлялась, потом засипела, пытаясь пропустить в спавшиеся лёгкие хоть глоточек воздуха,  упала на колени, из глаз брызнули слёзы.   Толстый кинулся к ней, опрокинув стул. На шум прибежал  длинный.

      Мгновенно оценив обстановку, он подскочил к ней сзади, поднял сразу отяжелевшее, непослушное тело, пропустив руки под грудью, и сложил замком. Потом очень сильно и резко  ткнул ими прямо в живот. Внутри словно открылась заслонка, и воздух хлынул в лёгкие.

      В этот момент дверь, с силой ударившись о стенку, хлопнула, словно выстрел.  В проёме, сжав кулаки, стоял… Серый.

– Отпустите её, немедленно.

      Длинный осторожно усадил девушку на стул, и Сергей кинулся к ней, обнимая и заглядывая в глаза.   Пухлый быстро печатал в телефоне, видимо о доблестном задержании злодея.

– Я просто поперхнулась, Серёж. Он мне помог. Спасибо вам.  – едва прохрипела Светка. Наконец, потом откашлялась и расплакалась уже по-настоящему. Она смотрела на  своего мужчину и понимала, что  он действительно не мог сделать того, в чём его подозревают.

– Сядь, поешь.  Сейчас тебя отвезут в отделение, там ресторанов нету. А ты, девушка, давай, собери ему там что-нибудь. И из одежды.  Давай-давай, не спи. – длинный  похоже, был вовсе не плохим дядькой.  Он поставил опрокинутый стул и  сам подошёл к холодильнику, видя, что Светка всё ещё недееспособна.

      Достав какую-то тарелку, засунул её в микроволновку и налив   чай в кружку, подвинул Серому. Светка, наконец, очнулась и забегала  по комнате.

– Давай, расскажи, что там случилось, почему сбежал и где прятался. – длинный уселся напротив Сергея.

– На работе я был,  у меня ключи с собой. Потом подумал и решил сам к вам пойти. Но сначала к Светке. Вот.  А что случилось? Да не знаю даже.   Просто шёл и  шум услышал. Словно боролись,  знаете, пыхтение такое и писк слабый. Он, похоже, ей рот зажимал.  Но она довольно сильная, рослая, и ему было непросто с ней справится.

       Я пошёл в  ту сторону,  он, наверно, меня услышал  и  сбежал. Я видел его только мгновение он сразу скрылся за кустами.  А  когда подбежал к девушке, она  уже хрипела и держалась за грудь.  Падать начала,  я кофту с неё сорвал, ну, на талии была завязана рукавами, и попытался кровь остановить.

А тут  эти двое, я им сказал, чтобы быстрей скорую вызвали, девушка ранена. Но они сразу сбежали.

       Я сумку свою там  на дорожке  бросил,  на ней куртка лежала, а в ней телефон. Я вернулся за ним, и услышал, как эти двое  говорят, что там маньяк весь в крови,  девушку убил.  Ну, что мне оставалось делать?  Я растерялся, побежал опять к  раненой, а она уже хрипеть начала. В горле у неё клокотало. Я понял, что всё, она умирает, а меня сейчас схватят.  И оправдаться мне нечем. Ну… я и сбежал.

– Ты ешь, давай.  В принципе, мы так и думали.  Вещи бросил, телефон, документы и отправился убивать? Нелогично. Но, лучше бы тебе, конечно,  оставаться на месте. Орудия убийства-то мы не нашли. И это сыграло бы в твою пользу, а теперь, получается, что ты мог его  по пути выбросить.

       Видишь,  как сам себе навредил этим побегом. Зря ты о полиции плохо думаешь.   Ну, ничего, не бойся, во всём разберёмся. А пока нам надо всё, что ты сказал, оформить документально.

       Оставшись одна, Светка залезла в кровать прямо в одежде.  Не то, чтобы она совсем успокоилась,  но  немного повертевшись,  всё же уснула.   Говорят, что с проблемой нужно переспать – придёт осмысление и решение. Или  она  сама по себе  рассосётся.

       Сейчас она была почти уверена, что теперь  у Сергея всё будет в порядке, и она сама не наделала глупостей.  Заполошный побег  остался охранниками не замеченным.

       Её обязательно бы тоже стали искать, а этого она допустить никак не могла. Потому, что  Светланы Моряковой  никогда  не существовало…

Глава 6. Карасёвская ведьма

       Да, уж.  Повеселились они в выходные. И Мартин пропал.   Эти несколько дней Светка не находила себе места,  видимо сказывалась недавняя нервотрёпка. В  четверг, после работы они поехали в Карасёво искать кота.

       Грунтовая дорога нещадно пылила, поэтому они даже окна не открывали, спасаясь кондиционером.  Машину снова пришлось оставить возле моста, который  устрашающе топорщился  вывороченными ледоходом брёвнами.

       Можно  бесконечно ругать городское хозяйство и за дороги и за мост, но здесь они  точно никого не волновали. При  дневном свете  перед ними предстала картина крайнего запустения.

       И чёрный дым они зимой видели не зря – на месте дома торчала только печь, да валялась какая-то тёмная кучка.  Светка поняла, что это сумки и одежда, которые она  там оставила.  Но сначала они прошли до конца деревни, шедшей одной небольшой улочкой вдоль границы старого леса.

– Нет, ну вот как это может быть, Свет? Мы же сами видели, что зимой дома топились, следы были.

– Не знаю. Странно всё это.  – у неё  совсем не было желания оставаться здесь дальше. Кот ни на имя, ни на кис-кис не откликался. – Пошли, заберём  вещи и  поехали отсюда. В конце-концов у него тоже может быть личная жизнь.

– Значит, говоришь, вошла в избу и скинула сумки? Прости, Свет, но это невозможно.

– Сама вижу.  Но ведь тогда и зимой мы тоже не могли ночевать в этом доме.  Он сгорел  сто лет назад.  Ты что-нибудь понимаешь? – они подходили к  полуразрушенной печи,  одиноко стоявшей на лугу.  Кое где сквозь  толщу многолетней сухой травы уже пробивалась новая. В нескольких местах самосевом росли  сосёнки и берёзы.

      Их  брошенные  вещи странно смотрелись на этом фоне. Будто они приехали на пикник, и сейчас займутся возведением палатки.

– Светка, – в порыве чувств мужчина  чуть не задушил её в объятиях. – До сих пор не могу поверить, что ты побежала меня спасать.  И не страшно тебе было?

– Пусти…  Страшно? Да я в ужасе была. Сама от себя такого не ожидала, хорошо, что хватило ума вернуться. – только теперь  она поняла, что Серый  для неё не просто ширма. Она его… любит? Неужели у неё могут возникнуть человеческие чувства?

      Серого, видимо, тоже пробило на  лирику, отпустить её он, конечно, не отпустил,  но  поцелуи из неистовых, стали более нежными.

– Надеюсь, теперь  у тебя пропала охота шляться по заброшкам? Первый опыт не удался?

– Да ты что, Серёж, наоборот.  Нам очень повезло, что мы прямо с первого раза столкнулись с чем-то непонятным. Я покопалась в материале и выяснила, что  деревня эта перестала существовать с сорок восьмого года. Укрупнение там, что ли?

      Короче их  заставили переселиться, потому, что там было порядка  пятнадцати домов и даже электричество тянуть  нерентабельно. Скорая  не проедет просто.