Шаг от туда

Глава 1. Вляпались

        Светка  уже не стеснялась стучать зубами. Даже если бы и стеснялась, то всё равно бы стучала. Потому, что  унять дрожь уже не могла.

        Ледяные, мокрые ноги во вконец раскисших сапогах отбили все до единой мысли. Она уже не боялась заболеть, она ЗНАЛА, что заболеет. Горло противно зачесалось, из носа потекло.

         Но Серому, наверняка, было ещё хуже.  У него и штаны  мокрые, потому, что откапывая колёса, долго  ползал по подтаявшему снегу на коленях. Пока этого он,  вгорячах,  не замечал, всё ещё надеясь добраться до деревни на машине. Ему было жалко Светку.

        Вскоре и последняя надежда благополучно скончалась в снежно-водном месиве  этого подобия дороги. Ничего не оставалось, как идти в горку, на недалёкий лай собак. На всякий случай, нацарапав полузасохшим маркером, чудом завалявшимся в бардачке номера их сотовых,  Серый пристроил бумажку за лобовым стеклом и  побежал за ушедшей далеко вперёд Светкой.

        Побежал – это сильно сказано.  Ноги разъезжались по льду, скрывавшемся под свежей порошей.  Спина взмокла, лицо и руки горели.  Догнал Светку и, подхватив её под руку, споро потащил за собой.

        Лай становился громче, но вялый какой-то лай, две, или нет, три собаки перебрёхивались по-соседски.  Наконец, одолели затяжную горку. От ходьбы Светка даже слегка согрелась, запыхалась. Остановились отдышаться.

        В принципе, будет что вспомнить на пенсии. Они смотрели  на раскинувшуюся у ног голубую в свете луны, чудной красоты долину.     Русло неширокой реки  обрамляла рамка из вездесущего ивняка.  Перед мостом, на  кривоватом росчерке дороги темнело пятно их брошенной машины.

        За спинами  исходило сиянием  огромное ночное светило. Сегодня же полнолуние! Поэтому у сосен за спиной такие длинные тени. Поэтому собаки беспокойные.   Стараясь запечатлеть в памяти эту прекрасную картину  зимнего вечера, они уже бросили прощальный взгляд на долину и тут же  подпрыгнули от  жуткого уханья над головой.

– Фу, филин наверно. Или сова.  Надо же иметь такую глотку! Описаться ведь можно. – Засмеялась Света. – Ну, пошли уже, а то я снова замёрзну.

– Ничего, вон дома виднеются. Хоть бы один фонарь, что ли повесили.

– Да ладно тебе, ночь вон какая лунявая, всё прекрасно видно. А, смотри, вон справа домик. Он  ближе, пойдём туда.

– Постой, Свет, он, похоже, заброшенный какой-то. К нему и следов нет.

– Сереж, да какие следы с дороги? Они что ли пешком до города ходят? Пошли скорей. Там смотри, и свет горит в окошке. Будем надеяться, что в беде нас не оставят.

– Ну,  ладно, пошли. – Сергей давно привык со всем соглашаться. С ним даже поругаться было невозможно. Тем более эта ситуация к дебатам не располагала.

        Небольшой дом за хилым, местами обломанным штакетником, действительно стоял на  значительном удалении от остальных, едва выделявшихся на фоне тёмного неба жиденькими струйками дыма из труб. Да и  струек было немного.

        Неяркий свет пробивался из двух  маленьких, со множеством переплётов  окон, и  ложился  на  снег узенького палисада.   Странная парочка, даже не пытаясь найти  к нему дорожку, потопала  напрямик, по целине.   И правильно сделала, потому, что никакой дороги  к дому не было. Краем палисадника шла лишь узенькая тропка, уходящая к  деревне.

        Сережа долго стучал в дверь, пока, наконец, не догадался толкнуть её внутрь, в тёмные пахучие сени. Похоже, их просто не слышали.  Это он понял, осветив телефонным фонариком странно большое, захламлённое  помещение, с низкой дверью в самой глубине.

        Светя  себе под ноги, они прошли к двери и снова постучали.  Из-за двери донёсся  неразборчивый звук, и Сергей потянул её на себя. Дохнуло  теплом и дымом. Они ввалились в едва освещённую комнату.

– Кого чёрти принесли, на ночь глядя? – Голос был странный, хриплый, скрипучий. Сразу и не разберёшь, мужской или женский.

– Э-э, здравствуйте, хозяева. – Они по-прежнему топтались  возле двери, не решаясь  продвинуться ни на шаг.  Сергей  попытался объясниться.– Мы просим прощения за вторжение…. За такое вот вторжение, но…  Но мы застряли возле моста, промокли и очень замёрзли. Вы не могли бы  приютить нас на пару часов и подсказать, где найти трактор, ну, или джип?

        В дальнем тёмном углу  послышалось шуршание.

– И кто это мы?

– Мы с женой. – И, одёрнутый за рукав, добавил: – Сергей  Сёмин и Светлана.

        В это время они разглядывали комнату.  Выглядевший снаружи небольшим, внутри домик был довольно просторным.  Или так казалось из-за скудости обстановки?

        Справа от входа  большая, давно не беленая печь. За откинутой занавеской возле неё крохотный кухонный отсек со столом, лавкой и нехитрой утварью. Дальше за печью, видимо располагалась кровать, во всяком случае, голос доносился явно из того угла.  И источник  света был там же.

        Слева  грубый окованный сундук таких размеров, что казалось, сам дом строился вокруг него.  На сундуке развалился огромный чёрный кот.  Над ним на гвоздях висел неаккуратный ворох одежды.

         Посередине стол с  широкой лавкой возле противоположной стены, да большое мутное зеркало в широком тёмном подрамнике между окошек. На полу  валялась  длинная корявая палка с  раздвоенным концом. Ни на трость, ни на костыли она похожа не была.  И совсем непонятно  для чего она здесь. Небогато, не особо тепло.  Хотя  печь и сейчас топилась.

– Светлана… Это хорошо. Чего уж там, проходите. Грейтесь. Только уж сами, не обессудьте. Болею я, сильно болею. Встать наверно и не смогу теперь.  Так вот. Переночуете, да завтра  и поедете себе дальше, не нужен вам никакой трактор.

– Прошу прощения, а как к вам обращаться?  – Не унимался Серый.

– Баба Нюра зовите. Если холодно вам, то в сенях дрова есть. Принесите, да подбросьте, а то обувка к утру и на печи не высохнет. Сами на печь ляжете, девку охватило сильно.  Чайник на плите, попейте горяченького, только угостить нечем.  Саму люди кормят. Кружку воды подать некому, э-эх…

        Гости переглянулись и Сергей сразу вышел в сени. А Светка стащила с себя куртку и  развесила на занавеске. Точно так же поступила и с курткой парня, заодно стащив с него штаны.  Обувь и носки разместила на печи в каких-то  выемках-карманах.

         Скоро огонь в печке стал веселее, они подтащили лавку  и грели ноги, открыв дверку.  Заодно хлебали  из тяжёлых глиняных кружек  дивно пахнущий летним  лугом огненный чай.  Налили и хозяйке, но он пока  остывал  на столе.

        Саму хозяйку было немного видно из-за занавески. Полное одутловатое, явно болезненное лицо. Достаточно приятное и сейчас. Открытые до локтя, бледные  руки бессильно лежат вдоль тела. Дыхание прерывистое, хриплое. Запах давно не мытого тела.

        Чувствовалось, что и  немногие слова даются ей с трудом. Поэтому гости пили чай молча и радовались, что им  вот так  просто, в двух словах, предложили переночевать.

        Долго засиживаться не стали. От печи исходило такое гостеприимное тепло, что  глаза слипались. Не в силах бороться со сном Серый, полез на печь и улёгся на  расстеленных там половиках.

        Старуха лежала, прикрыв глаза, наверно, заснула.  А ведь просила чаю. На  колченогой табуретке перед кроватью  стояла только пустая кружка, и  горящая керосиновая лампа.  Светка решила  поставить на неё уже остывший чай.

        Когда она приблизилась к кровати, старуха открыла глаза.  В  полутьме Светке показалось, что глаза у неё какие-то странные.

– Баб Нюр, я вот чайку вам поставлю…

– Что ж поставишь, дай, я  щас попью… Помоги мне…

       Светка помогла старухе слегка приподняться  на сбитой подушке.  Поднесла чай прямо к губам и несколько минут  та пила жидкость мелкими глотками из её рук. Потом  взяла кружку сама.

       Девушка смотрела на неё сквозь слёзы и думала, как же вот так, прожив целую жизнь оказаться совсем одной, неухоженной, голодной, никому не нужной. Лежать и умирать в одиночестве. Не дай Бог.

– Жалеешь меня…  Не надо, не жалей… Отжила я своё, отмучилась. Теперь хорошо мне будет. На, забери… – Старуха тыкала в неё пустой кружкой, но из рук её не выпускала.  Светка тянула кружку на себя, старуха вцепилась в неё словно в драгоценность.

– Давайте, давайте же… – Кружка осталась в её руках, а рука старухи упала на  постель. Светка потихоньку, на цыпочках отошла от кровати, оставила кружку на столе и полезла на печь.

       Проснулась она сама и сразу.  Голова необычайно свежая, ощущения как после суточного релакса в дорогом СПА-центре. Кажется, вчерашняя прогулка  осталась для неё без последствий. Спасибо печке и чаю. Серёжка тихо сопел рядом.

       За окном  начало светать.  Валяться на сомнительной чистоты дерюжках, конечно, особого удовольствия не доставляло, но вставать совсем не хотелось.  Да и тихо в доме. Никто не торопит. Ещё пару минут…

       Светка  с удовольствием прикрыла глаза и … проснулась от каких-то приглушённых голосов.

       В дверях стояли две бабы со свёртком и мужик. Светка поздоровалась прямо с печки, но, похоже, её не услышали или не заметили.  Тогда она слезла и отряхнулась.

       Мужик тем временем прошёл вперёд, взяв из рук одной из баб какую-то посудину.  Поставил её на стол, потом, подняв с пола  палку, осторожно подтянул ею к себе табуретку. Одна из баб взяла потухшую лампу и вышла в сени, другая прошла мимо Светки за печь и вернулась с кружкой воды.

       В это время мужик повёл себя ещё более странно. Он несколько раз окликал старуху по имени, но, не видя никакой реакции, толкнул той же палкой  её руку.

        Снова ничего. Он недоумённо развернулся к бабам, а они сбились вместе и начали  что-то шептать и креститься.

       Тогда мужик легонько  ткнул концом палки прямо в лицо больной и тут уж бабы заголосили и выскочили в дверь.  Мужик бросил палку и за ними.  Светка осталась стоять посреди  избы как истукан.

       До неё дошло, что хозяйка умерла, чем очень испугала утренних посетителей.  Она подскочила к печке и начала тормошить ничего не понимающего Серегу.

       Меньше чем за минуту они оделись и вылетели из избы, за ними чёрной тенью выскочил  бабкин кот.  С самого края горки они увидели большую гомонящую толпу, двигающуюся в сторону  их ночного приюта.

       Что-то подсказывало им  быстрее покинуть  странное  место, и скоро они сидели в машине.   Колёса за ночь ничуть не примёрзли, и  один сильный рывок  задним ходом  вынес автомобиль из глубокой колеи.

– Странно,  я думал мы на пузо крепко сели.  А что это там? Гляди, Свет, бабкин кот за нами бежит.

– Серёж, остановись, давай возьмём его, а?  Он же теперь никому не нужен, погибнет…

– На фиг, Свет. Кошка в деревне всегда прокормится, там скотины полно, значит мышей много.

– Ну, пожалуйста, Серёж, давай возьмём, смотри, он же всё ещё бежит.  Нельзя прогонять кошку, тем более чёрную.  Мы бабке не смогли помочь, проспали, как сурки. А надо было бы хоть скорую вызвать.  Как в таких условиях больному человеку? Давай хоть его спасём.

       Машина остановилась. Светка, боясь, что он передумает, выскочила и начала ласково звать кота. Тот подбежал и потерся лбом об её ноги. Она подняла его на руки и посмотрела   прямо в глаза.  А потом уселась, разместив кота на коленях.

– Смотри, какой умный, Серёж. Он сразу всё понял.

– Ладно, пусть будет. Только если хоть раз где нагадит, обратно отвезу. Понятно? Странная какая-то деревня, да? Мне там сейчас жутко страшно стало… а  ты ничего такого не заметила?

– Знаешь, я не поняла, эти местные, почему они никак на нас не реагировали? Будто  вообще не видели.

– Не знаю, но мне тоже так показалось. Ой,  Свет, смотри!!! – Сергей так резко остановился, что она чуть не треснулась носом о лобовое стекло.  Повернула голову и обомлела – над поросшей лесом горкой поднимался густой  чёрный дым.

– Ни фига себе! Они подожгли избу! Неужели вместе с ней? Серёж, слушай, а почему они боялись к ней прикоснуться? Палкой даже табуретку двигали. Неужели болела чем-то страшным? И мы… мы теперь, что? Тоже заболеем и умрём?

– Не  знаю, я не видел. Свет, выкинь этого кота, пожалуйста.

– Ни за что. Теперь уже в любом случае поздно.

Глава 2. Утро добрым не бывает

        Какой прекрасный вечер, нежное весеннее солнце заставило снять  льняную курточку и сразу же надеть тёмные очки.  В последнее время она без них уже не могла обходиться.  Обычный солнечный денёк или просто яркий свет вызывали ощущение жуткого дискомфорта.

        Глаза слезились, размывая макияж,  буквально слепли, заставляя сильно щуриться,  в них плясали  огненные сполохи.  Реально – становилось страшно.  Впервые ощутив такое, она сразу побежала к Лариске, но та при обследовании глазного дна, не обнаружила никакой патологии.

        Зато Светка после щелевой лампы и линзы Гольдмана дня три натыкалась на все углы.  В глазах  был постоянный фейерверк. Опасаясь за сетчатку,  она на этом не остановилась и  съездила  в область. Но и там, сразу в трёх клиниках  глаза признали  здоровыми.  К тому же  небольшая близорукость словно испарилась.  Но это не обрадовало – старость пришла,  уже развивается дальнозоркость.  И это в её-то двадцать семь.

        Она всё чаще проводила время перед зеркалом, выискивая признаки увядания на лице, от переживаний даже немного осунулась и похудела.  Стала более раздражённой и обидчивой, плаксивой.

         Неконфликтный Серёжа вообще перестал открывать рот, опасаясь ссор на ровном месте. А вскоре  ему подвернулась длительная командировка, на которую он с облегчением согласился. Эти полтора месяца должны были  немного освежить их отношения, да и неплохие денежки не помешают.

        А пока Светка жила только с котом, названном ею Мартином. В честь месяца приобретения. Котяра оказался на редкость умным, иногда ей даже казалось, что это человек в кошачьей шкуре. Даже тапки Серёже  носил и ни разу не заставил их обоих пожалеть, что приютили сироту.

       О той первой неудачной поездке по заброшкам оба старались не вспоминать, в первый месяц, с ужасом ожидая  проявления  смертельной болезни.   Но болезней, кроме насмерть перепугавшего их сезонного ОРВИ,  не наступило.

        А тогда с температурой 37,2 они сразу помчались в больницу и скупили и съели полаптеки. За неделю от болезни не осталось и следа и теперь Светка настроилась на проказу с инкубационным периодом в 20 лет. Но это так, для очистки совести. Признаков «львиной морды» – её  терминальной  стадии,  у бабы Нюры  точно не было.

       Так вот,   тёплый,  почти летний вечер, короткий рабочий день, потому что пятница, большая радость, потому что Серый уже сел в поезд и к утру будет дома – заставили Светку быстренько пробежать по магазинам и поспешить домой.

       Маленький, в две комнаты домик  бабушки Сережи был ему лучшим подарком на совершеннолетие.  Нет, они оба не горели желанием горбатиться в саду или торчать в огороде в позе ЗЮ, но до этого оба жили в квартирах, а тот, кто жил –  поймёт.

       Уединение и тишина. Вот –  самое главное.  Съехались они в начале осени и  успели только немного привести в порядок комнаты.  За это время Светка, с её горячей и неугомонной натурой, несчётное количество раз собирала чемоданы.

        Нет, они не ругались. Серый просто не умел. Но вот оторвать его от компьютера, расшевелить и заставить что-то делать руками, было неимоверно сложно. Причём никаких кардинальных изменений в домике они не планировали. Единственное –   вместо  покосившейся от времени, холодной, тесовой кладовки  пристроили  тёплый санузел.

       И, как ни странно, его удалось удачно вписать в общую концепцию деревенского дома  середины прошлого века. Из  новоприобретённых вещей  была только стиралка и унитаз. С остальным, как его называл Сергей, барахлом, подруга расставаться не пожелала.

        Всю зиму они корпели над  столетними столами, этажерками, буфетами и тому подобным хламом  придавая ему презентабельный вид. Дышали морилками, лаками и  растворителями,  пылили стёртой в труху набивкой кресел и диванов.

       Стали постоянными клиентами маркетплейсов в поисках   каких-то особенных тканей, и вот, в конце февраля  Сергей получил в подарок на 23 (Светка немного не уложилась в срок) полностью обновлённый и невозможно уютный интерьер.

       Ой, что-то мы отклонились от темы. Итак,  весь вечер девушка хлопотала у плиты, готовя  Серому любимые блюда, не забывая и про себя – на десерт.  Красиво сервировала стол в гостиной, полежала с этапными масками в ванной, последний раз почирикала со своим «обоже»  и отправилась в кровать.

       Поезд прибывал в  три двадцать, от станции по прямой минут двадцать быстрой ходьбы. Так, что до этого времени она успела бы и отдохнуть. Ещё пару лет назад она непременно побежала бы его встречать, да и сейчас такая мысль  посещала её  за приготовлениями.

        Но…  с некоторого времени это стало небезопасно для женского населения городка, в котором бесследно пропали  уже несколько  девушек.  Ну, какая нужда искушать судьбу – Серый нисколько не обидится, даже похвалит за осторожность.

И Светка с чистой совесть уснула, как всегда, уронив на нос  смартфон с очередным недосмотренным триллером и Мартином в ногах.

       Открывать глаза не хотелось. Уж что, что, а поспать она любила. Тем более в такую рань. Четыре утра для неё просто немыслимая цифра.  Но  кто-то настойчиво продолжал стучать в дверь веранды.

       Глаза открылись и медленно полезли на лоб – почти десять! Но что это значит? Где  этот гад шлялся целых шесть часов? И, злющая, лохматая фурия  в  очень сексуальном, белом, атласно-кружевном белье предстала перед взором двух обалдевших мужчин.

       Не то, чтобы они совсем потеряли дар речи, но заикаться начали оба и сразу.  Во-первых спросонья, во-вторых  из-за того, что она увидела совсем не того, кого ожидала,  Светка даже не поняла, что они там проблеяли, и вспомнив, в чём красуется перед  ними, убежала в дом.

        Когда она вновь появилась на веранде в   целомудренном длинном пеньюаре, мужики почти оклемались. Одновременно щёлкнув перед её носом  какими-то корочками, так же одновременно  снова что-то сказали. Светка наморщила  лоб, пытаясь вникнуть, зачем она понадобилась следователю.

– Светлана Алексеевна,  где нам будет удобно поговорить?

– А-а, простите, проходите, пожалуйста – посторонилась девушка, прикрыв за ними дверь.

       Мужчины  прошли в комнату,  моментально охватив цепким взглядом обстановку.

– П-присаживайтесь, пожалуйста. –  ни с того ни с сего начали дрожать руки.  Чтобы это хоть немного скрыть, она начала собирать со стола так и не использованную посуду.

– Светлана Викторовна, кем вам приходится Сёмин Сергей Максимович …. года рождения?

– Н-ну, жених, наверно. – теперь задрожал голос.

– Жених… а когда  вы его в последний раз видели?

– А что случилось? С ним всё в порядке? – ноги перестали выполнять свою функцию, и она  неловко упала в кресло, сильно ударившись бедром о деревянный подлокотник. Сморщилась от боли.

– Так, когда вы видели его?

– Давно. Числа не помню,  но можно посмотреть. Он уезжал  в командировку.  Я его на поезд провожала. И всё.  Он в Челябинск уезжал,  по работе, на филиал. А-а, потом, потом мы всё время  созванивались. Последний раз часов в одиннадцать вечера, а потом я спать пошла. Всё…

– Ваш сожитель… э-э, жених Сёмин Сергей Максимович подозревается в  убийстве Копыловой Алины Валерьевны, дочери  местного предпринимателя и вашей  соседки. И, возможно так же, в серии похищений нескольких местных жительниц.

Глава 3. Моя полиция меня бережёт

        Они попросили разрешения осмотреть дом и участок.   Светка прекрасно понимала, что запросто может заставить их оставить её в покое до предъявления ордера, но она была до того ошеломлена, что позволила.  Мужики это тоже прекрасно понимали и не наглели.

        По нетронутому ужину и её состоянию было ясно – Сёмин дома не появлялся.  А больше идти ему было некуда.  Квартира родителей сдавалась не первый год, родни, у которой можно спрятаться не было, друзей, готовых  так рисковать тоже.

        Пока следователь  занимался своим делом, она ушла в ванную, забыв телефон на столе.  Умылась, пригладила непослушные волосы мокрой расчёской. Потом уставилась в зеркало, тяжело опершись на борт раковины.

        Что за чушь? Какой из Серого похититель и убийца? Ну, наверно, он  сумел бы кого-нибудь убить, например, задавить на машине, и то вряд ли.  Никогда не нарушил ни единого правила. А уж как рассказали полицейские, напал сзади, придушил и тащил куда-то, но не сумел с ней справиться и тогда ударил ножом.

        Нет. Абсурд. Зачем ему вообще надо было похищать эту Алину? И куда он мог её тащить? К себе домой? Но там Светка. В машину? Но она  всё  время его командировки пылилась под навесом. Да и… скорей бы уж эта Алина его похитила.

        О приключениях юной  мажорки  в городке слагались легенды.   Семнадцатилетняя силиконовая красотка, хорошо попортила нервы и родителям и школе, где училась и  отделу полиции. Который пару раз в месяц  имел счастье   урезонивать  милую дЭвушку.

        Светке приходилось ходить на работу мимо их вычурного замка, поэтому Алину она знала в лицо.   Гренадёрский рост, совсем не хрупкое телосложение, поведение  торговки с рынка и при этом  по-настоящему красивое лицо  с вечно наивно-удивлённым взглядом.

         Одно время, пару лет назад, она проходу Серёге не давала.  Влюбилась.  В Серого вообще ничего не стоило влюбиться.  Сероглазый скандинавский бог  – точнее,  вдвое уменьшенная копия.   Тоненький, хрупкий в очочках «а-ля Гарри Поттер». Да ещё с манерами, привитыми  бабушкой-учительницей.  Настоящий принц.

        Вот  малолетка, умеющая говорить только «дай!» и преследовала его целый месяц, а потом переключилась на сынка цыганского барона. С Сергеем они остались друзьями. Не раз и не два она прибегала к нему со своими гаджетами. Светка об этом прекрасно знала.

        Всё это проносилось в её голове и не давало ответа на главный вопрос. Зачем?  Если выгода, то какая? В голову ничего не приходило. Маньяк? Да, ну! Какой из него маньяк? Практически всё время они проводили вместе.  Скорее – оказался не в то время не в том месте.

        Как рассказал следователь, он находился рядом с телом жертвы, когда там оказалась ищущая уединения  сладкая парочка.  Увидев их,  выставил вперёд окровавленные руки и начал что-то говорить.  Но  ребята сразу оценили обстановку,  убежали и позвонили в полицию.

        Полиция прибыла спустя несколько минут, но  убийцы на месте уже не было.  Орудия убийства тоже.  Рана  в груди девушки была заткнута  скомканным рукавом её же  толстовки.  Она успела произнести только несколько слов – Серый, довольно чётко. Потом у неё пошла горлом кровь,  она пыталась что-то добавить, но из-за страшного клокотания  никто ничего не понял.

        Сейчас  Светка взяла в руки приготовленное для него с вечера бельё и заплакала от бессилия. Малиновый махровый  халат быстро впитывал слёзы, а в глазах начала прорисовываться непонятная картина.

        Тёмные деревья  небольшого  сквера на фоне начинающего светлеть неба. Редкие тусклые фонари, больше обозначающие направление дорожек, чем освещающие их, звук торопливых шагов под тихую торжественную музыку «Амено».  И вдруг, немного впереди  и сбоку непонятный шум. Шум борьбы.   Картинка остановилась.

        Светка вдруг чётко увидела и почувствовала руку Сережи, поправляющую очки на переносице,  почувствовала, что он щурится, напрягая зрение.  Сделал несколько шагов в сторону шума, а потом побежал, и вот она уже видит, как по толстому стволу  медленно сползает  девушка со светлыми волосами.

        Чувствует, как летит в сторону брошенная сумка, как ей мешает рюкзак, но у неё совсем нет времени. Девушка  прижимает руки к груди и что-то пытается сказать. Она не понимает, что. Но видит, как сквозь пальцы  течёт тёмное и страшное.