100 великих достижений СССР

Электрификация всей страны

Тот, кто учился в школе в 1960‐х гг., помнит, что та штука, о которой говорили: «Висит груша – нельзя скушать», называлась «лампочкой Ильича». И что всё это проистекало из ленинского плана ГОЭЛРО и последующей электрификации всей страны. Но оказывается, именно эту лампочку изобрели намного раньше и свет в наши дома проник аж в середине XIX в.!

Кстати

Вообще, первую лампочку накаливания придумали в Англии в 1809 г., а вот лампочку с современной вольфрамовой нитью накаливания создал наш, российский инженер- изобретатель Александр Лодыгин. Свой патент он утвердил в 1874 г., и его сразу признали почти во всех странах Европы: Австро-Венгрии, Испании, Португалии, Италии, Бельгии, Франции, Великобритании, Швеции, Саксонии.

Что бы мы делали сегодня без нее? Лучины, свечи, керосиновые лампы явно не расширяли диапазон человеческой деятельности, а изобретение Лодыгина буквально осветило нам путь в будущее. Не зря за свое изобретение он получил престижнейшую Ломоносовскую премию.

Кроме этого, Александр Лодыгин был и первым инженером, предложившим проект электрификации всей страны. Но начавшаяся Первая мировая война и последующие революции 1917 г. положили конец всем его электротехническим новациям. Он уезжает за границу и в 1923 г. умирает в Нью-Йорке. И с тех пор за изобретением окончательно закрепляется название «лампочка Ильича».

Осенью 1920 г. Советская Россия только начинала вести мирную жизнь. За годы Гражданской войны на долю населения, в большинстве своем крестьянского, пришлись разруха, голод и бедность. Казалось бы, время для дерзких свершений не самое удачное, однако именно в этот период идет активная разработка плана всеобщей электрификации.

22 декабря 1920 г. был принят (а через год утвержден Советом народных комиссаров) известный план ГОЭЛРО, в основу которого легли многолетние исследования и разработки Г.М. Кржижановского. Он смог обосновать значение строительства мощных районных электростанций на базе местных топливных и гидроэнергетических ресурсов, а также необходимость их объединения в крупные электроэнергетические системы.

На реализацию этого плана изначально отводилось 10–15 лет, что выглядело совершенно невероятным.

К 1935 г. вместо тридцати предполагаемых электростанций построили сорок, и по уровню промышленного производства Советский Союз вышел на первое место в Европе.

Символом триумфа в области электрификации стала простая лампа накаливания без плафона, патрон которой подвешивался к потолку за провод и свободно свисал. Придумали лампу еще до Октябрьской революции, однако в историю она вошла как «лампочка Ильича», о которой в 1920‐х гг. так любили писать в советских газетах.

Почти за месяц до принятия плана ГОЭЛРО в подмосковной деревне Кашино случилось грандиозное событие – силами местных жителей была построена первая электростанция с разводной сетью. Вдохновившись призывами Ленина к развитию экономики страны с помощью использования электроэнергии, кашинцы создали разводную сеть из давно забытого телеграфного провода, а вот динамо-машину привезли из Москвы.

Интересно, что в то время деревня Кашино ничем не отличалась от соседних поселений, находилась на окраине и добраться до нее было довольно сложно. Возможно, сегодня такого населенного пункта уже не оказалось бы на карте, если бы не поездка Ильича 14 ноября 1920 г. Кашинцы построили электростанцию на средства сельскохозяйственного товарищества и пригласили Ленина в свою деревню.

В одном из крестьянских домов состоялась оживленная беседа с местными жителями. По их словам, раньше в деревне работала маслобойня и обрабатывали лен – для всего этого ужасно не хватало электричества. Когда свет провели в дома, решено было отправить приглашение вождю и его супруге. После беседы В.И. Ленин и Н.К. Крупская сфотографировались с крестьянами. Черно-белый снимок быстро разошелся среди всех кашинцев: каждому хотелось сохранить воспоминания о знаменательном дне.

С тех пор жители Кашина уверены, что выражение «лампочка Ильича» зародилось именно в их деревне, а Кашинская ТЭС являлась самой первой в сельской местности электростанцией. Символическая лампочка вплоть до 1998 г. хранилась в местном музее, а затем таинственным образом исчезла. Поговаривали, что ее отдали на реставрацию, но обратно уже не получили. Историю о визите Ильича в маленькую подмосковную деревню знали все советские школьники, но со временем она, увы, стала забываться. Сейчас о празднике, состоявшемся 14 ноября, напоминает памятник Ленину в деревне Кашино. Расположен он на том же самом месте, где проходил легендарный митинг по случаю открытия электростанции.

Крестьяне осваивают электролампу. 1925 г.

Кстати

За право называться родиной «лампочки Ильича» боролось и соседнее село Ярополец, расположенное в семи километрах от Кашина. Трое жителей даже проникли на торжество 14 ноября и заявили, что в их родном селе электричество начали проводить еще два года назад – в 1918 г.! Доля правды в этих словах действительно была: осенью 1919 г. в Яропольце открыли первую сельскую гидроэлектростанцию (на реке Лама), которая осветила более ста жилых домов, больницу, две школы и водокачку. Не желая делиться славой с соседями, кашинцы хотели было прогнать незваных гостей, но в дело вмешался сам В.И. Ленин. Он дал слово трем яропольцам (кооператору, агроному и учителю труда) и принял решение посетить и это село.

История соперничества закончилась благополучно как для кашинцев, так и для яропольцев. Одни вошли в историю как жители деревни с «первой лампочкой Ильича» (все же именно жители Кашина раньше остальных показали Ленину свои достижения), а другие получили подмогу в лице талантливого инженера С.П. Попова. Благодаря ему в 1922 г. весь Ярополец и еще четыре близлежащие деревни получили освещение. В 1947 г. Волоколамский район, где находятся Кашино и Ярополец, вновь окажется «впереди планеты всей» и станет первым в СССР районом сплошной электрификации.

До сих пор «лампочка Ильича» считается патетическим, образным названием первых бытовых ламп накаливания в домах крестьян и колхозников в Советской России и в последующем СССР.

Словосочетание же возникло в 1920 г. по случаю запуска местной электростанции в Кашине с разводной сетью, выполненной из старых телеграфных проводов. Первоначально понятие «лампочка Ильича» относилось к электрификации СССР, особенно сельской местности. Стала символичной одноимённая фотография Аркадия Шайхета, сделанная им в 1925 г. и опубликованная в «Огоньке» в составе серии снимков, посвящённых завершению строительства Шатурской ТЭЦ.

Классическая «лампочка Ильича» представляет собой бытовую лампу накаливания, патрон которой подвешен к потолку за провод и свободно свисает. Плафон отсутствует. В те годы электрический выключатель находился в корпусе патрона, электропроводка выполнялась двухжильным витым проводом, электрическая изоляция каждого провода резиновая, с нитяной оплёткой. Электропроводка крепилась по деревянным стенам на фарфоровых роликовых изоляторах.

В издававшихся в советское время сборниках «пословиц советского народа» приводилась такая фраза – противопоставление дореволюционного и советского периодов: «Была коптилка да свеча – теперь лампа Ильича».

(По материалам: https: //kinobaza24.ru/biography/lampochka-ilicha-istoriya-sozdaniya.html, https: //histrf.mirtesen.ru/blog/43628085807/Leninskiy-nakal-kak-derevnya-Kashino-stala-rodinoy-lampochki-Ili)

Достижения русских инженеров и план электрификации

К 1931 году в процессе реализации плана ГОЭЛРО в СССР была создана единая энергетическая система. Этот был феноменальный успех, который с трудом поддавался осмыслению. Попытки объяснить его активным участием в советском проекте неких «иностранных специалистов» предсказуемо напарывались на явную беспомощность этих самых специалистов в их собственных странах. Поэтому стали искать причины успеха в России. И нашли. Определённую часть публики вполне устроило «простое объяснение», согласно которому большевики, якобы не способные создать ничего путного, просто-напросто украли план ГОЭЛРО, давным-давно разработанный царскими инженерами.

Чтобы откровенная ложь казалась правдой, её необходимо тщательно выстраивать, базируясь на достоверных исторических фактах. С этим проблем не было. В дореволюционной России электротехника действительно развивалась совершенно невероятными темпами. Русские изобретатели Павел Яблочков и Александр Лодыгин подарили миру дуговые лампы и лампы накаливания задолго до «изобретений» Эдисона, который был, скорее, талантливым компилятором и пиарщиком, пользующимся чужими достижениями. Русский инженер Михаил Доливо-Добровольский, считающийся одним из основоположников электротехники как таковой, разработал систему трёхфазного тока. С 1899 по 1913 г. было проведено семь Всероссийских электротехнических съездов. Их участники действительно поднимали вопросы о создании единой энергетической системы, об электрификации промышленности, о строительстве электростанций рядом с сырьевыми источниками и последующим перебросом электроэнергии по сети. Прообраз нынешней единой энергосистемы России появился в Москве ещё в 1914 г., когда станцию «Электропередача» запустили совместно со станцией на Раушской набережной. «Электропередача» вообще была первой в мире электростанцией, работающей на торфе, что позволило существенно снизить стоимость производства электроэнергии.

В.И. Ленин у карты ГОЭЛРО. Художник Л.А. Шматько. 1957 г.

Более того, директор станции «Электропередача» ещё в 1913 г. на VII Всероссийском электротехническом съезде выступил с докладом «Областные электрические станции на торфе и их значение для центрального промышленного района России», где содержались все главные принципы энергостроительства, которые стали основой будущего плана ГОЭЛРО. Однако ленинский план, разработанный свыше 200 деятелями науки и техники, был принципиально новым проектом, опережавшим свое время, ставившим дерзкие задачи электрификации в кратчайшие сроки громадного государства после Гражданской войны. ГОЭЛРО был планом развития не одной энергетики, а всей экономики. В нем предусматривалось строительство предприятий, обеспечивающих эти стройки всем необходимым, а также опережающее развитие электроэнергетики. И все это привязывалось к планам развития территорий. Советское правительство поощряло инициативу частников в выполнении ГОЭЛРО. Те, кто занимался электрификацией, могли рассчитывать на налоговые льготы и кредиты от государства.

Проект электрификации положил основу индустриализации в России. План ГОЭЛРО в основном был перевыполнен к 1931 г. Выработка электроэнергии в 1932 г. по сравнению с 1913 г. (пик развития в дореволюционной России) увеличилась не в 4,5 раза, как планировалось, а почти в 7 раз: с 2 до 13,5 млрд кВт·ч.

(Поматериалам: https: //aif.ru/society/history/elektrifikatory_vsey_strany_kto_istinnyy_avtor_plana_goelro? ysclid=lniuv8eemq867839443,https: //pikabu.ru/story/plan_goyelro__sovetskoe_yekonomicheskoe_chudo_3841378? ysclid=lnivi13czz259296931)

Беломорско-Балтийский канал

Его строительство нашло отражение в поэзии. Известный русский поэт Н.А. Клюев писал о строительстве канала:

На протяжении нескольких поколений его изображение было неотъемлемой частью повседневной жизни миллионов советских граждан. В арктической тундре и сибирской тайге, в среднеазиатских пустынях, на берегах морей и в полях Нечерноземья эта картинка сопровождала работу и досуг рабочих и колхозников, рыбаков, геологов и военнослужащих, но вряд ли многие из них задумывались, в каких условиях этот объект появился на свет.

Кстати

В самом начале 1930‐х в карельских лесах десятки тысяч человек всего за 20 месяцев завершили стройку, о которой мечтали столетиями, и это было событие, впоследствии перевернувшее жизнь миллионов. Возведение Беломорско-Балтийского канала впервые в советской истории осуществлялось практически исключительно силами заключенных. Относительная эффективность, дешевизна практики, стремительный рост числа з/к в СССР привели к тому, что «лагерные стройки» стали появляться повсеместно, особенно в малонаселенных и труднодоступных районах. Беломорканал, вошедший в историю и благодаря одноименной марке советских папирос, был первым.

Карелия находится между Белым и Балтийским морями. Белое море было для Московского государства главным центром внешней торговли с Западной Европой еще со времен Ивана Грозного. В начале XVIII в. Петр I принялся рубить «окно в Европу», но уже на Балтике. При этом и первому российскому императору была понятна важность соединения двух морей. В 1702 г., во время ключевой для европейских амбиций Петра Северной войны, их берега соединила так называемая Осударева дорога – 260‐километровая сухопутная трасса между Нюхчой (на Белом море) и Повенцом (на Онежском озере), которая активно использовалась для транспортировки войск между Архангельском и Балтикой. Вдобавок по ней, по некоторым данным, были волоком переправлены и два малых фрегата («Святой дух» и «Курьер»), в дальнейшем активно задействованные на балтийском театре военных действий.

Тем не менее уровень инженерных знаний для строительства водного пути был еще категорически недостаточен. На карте карельская перемычка между Балтийским и Белым морями с точки зрения гидротехнического строительства выглядела крайне привлекательно. Здесь имелось два огромных озера: Ладожское (крупнейший пресноводный водоем Европы) и Онежское (соответственно, европейское озеро номер два). Ладога соединялась с Финским заливом Балтийского моря Невой, в устье которой Петром I была основана новая столица Российской империи. В свою очередь с Онегой Ладогу соединяла полноводная река Свирь. По сути, канал требовался лишь на относительно небольшом участке между Онегой и Белым морем, где также (спасибо ледникам!) в ассортименте имелись многочисленные озера (например, крупное Выгозеро), позволявшие еще больше сократить масштаб искусственных сооружений.

Проблема была в том, что практически у самого берега Онеги проходил Беломорско-Балтийский водораздел и возведение любого канала через него было сопряжено с необходимостью создания целой системы шлюзов, на кратчайшем отрезке (12 километров) поднимавших суда на высоту в целых 70 метров. Преодолев этот сложнейший участок, корабли могли куда более постепенно спускаться по северному склону водораздела в сторону Белого моря, по максимуму используя естественные водоемы.

Кстати

Эта задача была непосильной даже для XIX в., хотя на протяжении столетия появилось больше десятка проектов судоходного пути между Беломорьем и Онегой разной степени фантастичности. Государство (а реализовать такой проект без его непосредственного участия было невозможно), впрочем, ввязываться в подобную стройку не хотело. Потенциальный канал был технически сложным, соответственно, дорогим, а очевидной выгоды от подобного гидротехнического объекта в глухих лесах и болотах Карелии не было. Для того чтобы ее осознать, чиновникам высшего уровня потребовалось событие масштаба Первой мировой войны.

В результате боевых действий Балтийское и Черное моря для России оказались фактически заперты. Их блокада привела к тому, что страна вновь, как и во времена Ивана Грозного или Наполеона, вынуждена была обратиться к северным арктическим морям, опять превратившимся в европейские ворота империи. Основным портом, через который союзники по Антанте (прежде всего Великобритания) доставляли в Россию военные грузы, снова стал Архангельск. На Кольском полуострове спешно строился новый незамерзающий город-порт Романов-на-Мурмане (будущий Мурманск), а к нему стремительно прокладывалась железная дорога. Как обычно, потребовался гром, чтобы государство принялось инвестировать в подобные важные инфраструктурные объекты.

На строительстве Беломорско-Балтийского канала

В 1917 г. в журнале «Русское судоходство» появилось и сообщение о том, что Министерство путей сообщения утвердило проект строительства судоходного канала между Белым и Балтийским морями. Последовавшие события отложили его реализацию, но, как оказалось, всего на 15 лет.

Летом 1930 г. вышло постановление Совета труда и обороны СССР, давшее официальную санкцию на начало проектно-изыскательских работ по Беломорско-Балтийскому каналу. В течение следующего года была оперативно определена трасса канала и подготовлен его эскизный проект. За основу был взят самый короткий и потенциально дешевый маршрут, во многом совпадавший с еще петровской Осударевой дорогой. Канал должен был начинаться все у того же поселка Повенец на берегу Онежского озера, стремительно семью шлюзами подниматься на скалы водораздела (так называемая Повенчанская лестница), а затем спускаться к морю, используя естественные водоемы (в первую очередь Выгозеро), площадь которых существенно увеличивалась при помощи дамб.

Общая протяженность Беломорканала должна была составить 227 километров, из которых лишь 43 приходилось на специально возводимые искусственные сооружения. Всего на его трассе были запроектированы 19 шлюзов, 13 плотин, 41 дамба и целый ряд других гидротехнических объектов.

Кстати

Возвращение советского правительства к давней идее было продиктовано целым рядом соображений. Благодаря каналу в экономику страны включались прежде не освоенные пространства. В СССР разворачивалась масштабная индустриализация, и даже небольшой Карелии в этом процессе трансформации государства отводилась своя роль. Однако экономические вопросы все же носили второстепенный характер, а основными были военно-стратегические соображения.

После распада Российской империи Советский Союз потерял практически все свое балтийское побережье. В Прибалтике образовались независимые государства, вплотную к Ленинграду подходила и граница с Финляндией. Балтийский флот фактически был заперт в окрестностях бывшей столицы, а «международная напряженность» при этом неуклонно росла. Учитывая уроки Первой мировой, в подобных условиях стратегически важным становилось создание в северных морях полноценной военно-морской базы и обеспечение ее связи с «большой землей». Беломорканалу в этом проекте отводилась ключевая роль.

Беломорканал был далеко не самой крупной стройкой первой пятилетки. На фоне «Магнитки», Днепрогэса, «Уралмаша», меткомбинатов в Челябинске и Новокузнецке, ГАЗа и ЗИСа, тракторных заводов в Харькове и Сталинграде его масштабы терялись. Однако именно здесь, на карельских скалах, в болотах и на озерах, был впервые серьезно испытан новый способ строительства подобных объектов – лагерный.

К этому времени численность заключенных (в особенности по «контрреволюционным» статьям) значительно выросла. В Белом море, на Соловецком архипелаге, куда по трассе будущего канала когда-то тянулись тысячи паломников, на территории бывшего монастыря с 1920‐х гг. существовал СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения, крупнейшее учреждение подобного рода в Советском Союзе. С 1927 г. его производственный отдел возглавлял Нафталий Френкель. Это был чекист удивительной судьбы – не то бывший миллионер, не то бывший бандит-налетчик, в начале 1920‐х сам угодивший на Соловки в качестве заключенного, но через несколько лет умудрившийся освободиться, получить погоны и занять важнейшую управленческую должность в структуре лагеря. Использовав СЛОН в качестве прототипа, он в 1931 г. возглавил Беломорстрой, создав при нем Белбалтлаг – первый экспериментальный исправительно-трудовой комбинат.

Кстати

Проект Беломорканала был готов летом 1931 г., а уже осенью по всей его 227‐километровой трассе закипела работа. В кратчайшие сроки на строительстве была сконцентрирована рабочая сила колоссальных масштабов, численность которой доходила до 100 тысяч человек. Занятым на объекте заключенным присвоили куда более благородно звучащее звание «каналоармейцы» (по аналогии с красноармейцами), а всему процессу был придана военизированная форма со штабами и ротами. Высшей (моральной!) задачей Белбалтлага было вовсе не возведение стратегического объекта, а «исправление оступившегося человека». Исправление через труд. Писатель Лев Никулин, побывавший в составе обширной делегации писателей на этой стройке, впоследствии писал наркому внутренних дел Генриху Ягоде: «Высшая человечность и гуманность сделана Вами – первым строителем ББК. Она заключается в прекрасной работе над исправлением человека. Она заключается в беспокойстве и создании лучших условий жизни для трудящегося народа. Любая иная человечность и гуманность является ложью».

«Исправление» происходило в сложнейших климатических условиях. Никакой современной строительной техники у каналоармейцев не было. Объект создавался при помощи топора, лопаты, кирки, динамита и чьей-то матери. Основным строительным материалом было дерево, благо вокруг его было в достатке. За 20 месяцев заключенные (з/к, заключенные каналоармейцы, зэки – именно так, этот термин родился на Беломорканале) переместили 21 млн кубометров грунта, выполнили 2,5 млн кубометров скальных работ (в основном для возведения Повенчанской лестницы высотой почти 70 метров), соорудили десятки шлюзов, водоспусков, дамб и плотин. Было уложено 390 тысяч кубометров бетона, а объем работ с древесиной составил десятки миллионов кубометров. Рабочие обустроили 43 километра искусственного русла канала и десятки километров вспомогательных дорог.

Строительство завершилось 20 июня 1933 г., а уже через пять дней всю трассу канала впервые прошел пароход с символическим названием «Чекист».

Кстати

В июле того же года по Беломорканалу проехала высокая делегация из Москвы во главе со Сталиным. Цена за аврал и штурмовщину (особенно на последних этапах работ) была заплачена страшная. Только по официальным данным, от болезней и голода за 1931–1933 гг. погибло около 12 тысяч человек. Александр Солженицын в своем «Архипелаге ГУЛАГ» оперировал другими цифрами: «Так впору было бы им выложить на откосах канала шесть фамилий – главных подручных у Сталина и Ягоды, главных надсмотрщиков Беломора, шестерых наемных убийц, записав за каждым тысяч по тридцать жизней: Фирин – Берман – Френкель – Коган – Раппопорт – Жук».

Но все же значительному числу каналоармейцев повезло больше. 12,5 тысячи из них – «ударников» (включая будущего академика Дмитрия Лихачева) – были освобождены. Еще у 60 тысяч были сокращены сроки заключения.

Беломорканал, пусть и относительно скромный на фоне остальных «великих строек» первой пятилетки, тем не менее стал важнейшим элементом довоенной пропагандистской машины. Придворный кремлевский живописец Дмитрий Налбандян написал дежурную картину «Сталин, Ворошилов, Киров и Ягода на Беломорканале» (правда, после расстрела наркома Ягоды его фигуру пришлось оперативно закрасить). В 1936 г. на советские экраны вышел художественный фильм «Заключенные» (сюжет: рецидивист по кличке Костя-капитан, главарь уголовников, запрещает людям выходить на работу, срывая план ударной стройки и препятствуя трудовому перевоспитанию заключенных, но администрация лагеря тактично и настойчиво борется за исправление оступившихся сограждан).

Апофеозом стала знаменитая поездка на канал группы крупнейших советских писателей и художников. 17 августа 1933 г. делегация из 120 человек (в числе которых Горький, Ильф и Петров, Катаев, Алексей Толстой, Зощенко и др.) посетили уже работающий объект, после чего соорудили толстенную книгу «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина», фотографии для которой сделал выдающийся мастер Александр Родченко. Московские интеллигенты осмотрели сооружение, посетили трудовые поселки, пообщались с успешно перевоспитываемым преступным элементом. Воспоминания некоторых из них выглядят абсолютно фантастично.

«Я ошалел от увиденного достатка ударников-каналстроевцев. На больших блюдах под прозрачной толщиной заливного лежали осетровые рыбины. На узких тарелках купались в жире кусочки теши, семги, балыка. Большое количество тарелок были завалены кольцами колбасы, ветчины, сыра. Пламенела свежая редиска», – вещал восхищенный писатель Александр Авдеенко.