Реликтовая зоология: животный мир из прошлого

Головная боль зоологов

Сельдяной король

Такого змея встречали в Тихом океане

Чудовище – это по определению нечто, что никак нельзя втиснуть в привычные рамки общеизвестного; слишком странное, чересчур огромное, нелепое, страшное, злое, слишком опасное для того, чтобы оказаться реальным.

Еще на заре истории люди сочинили сказки о фантастических чудовищах – огромных и скрытных существах, весьма редких и малоизвестных. Они захватывали воображение поэтов, моряков, деятелей церкви и просто обывателей, манили как магнит шарлатанов и искателей легкой славы и наживы. А сами эти твари постоянно ускользали от охотников, прячась в самых потаенных уголках морей и океанов, рек и озер, гор и лесов.

Сказать, что наука сведения о них не принимала во внимание, нельзя. Есть ученые и ученые. Одни привержены постулатам и не хотят видеть того, что в их схемы не укладывается. Другие понимают, что фактам не будет хуже от того, что их не признают. Хуже будет тем, кто с ними не считается. И поэтому упорно ищут доказательства «за» и «против».

– В летние месяцы, которые голландцы и немцы иронически именуют «временем огурцов», а англичане со свойственной им заносчивостью – «бестолковым сезоном», в печати, как правило, появляются сообщения о морском змее, – пишет бельгийский зоолог Б. Эйвельманс. – Можно допустить, что это происходит из-за нехватки обычной информации, наводняющей газеты и еженедельники в другие сезоны (список тем опускаю). На самом же деле все обстоит иначе. Просто в это время загадочное существо в самом деле является людям. А чаще видят его потому, что на каникулах у отдыхающих на море обостряется зрение или им просто ничего больше не остается, как созерцать поверхность океана. И – видеть нечто.

Гигантский морской змей стал головной болью всех зоологов. Чтобы добиться истины, все обращаются прежде всего к ним, к специалистам. Поинтересовавшись в научных журналах, можно обнаружить там совершенно разные по содержанию материалы о нашем подопечном. Профессор Леон Вайян из Национального музея естественной истории еще в начале XX века высказался так: «Существование морского чудовища, вульгарно обозванного термином «морской змей», сегодня не представляется сомнительным».

И профессор не одинок в своих оптимистических выводах. Далеко не одинок. И до него, и после многие ученые склонялись к такому же мнению…

А несколько лет спустя тот, кто позже станет сэром Уильямом Джексоном Хукером, крупнейшим ботаником, позволил себе такое высказывание: «Мы не можем сегодня так же, как раньше, относиться к гидрам и сиренам, потому что все они не противоречат законам науки. Их надо признать за факт в естественной истории, а не за абсурдные выдумки скандинавской мифологии. Нельзя сбрасывать со счетов такие достоверные свидетельства, которые поступают со всех концов света».

В Германии профессор Генрих Ратке, пионер изучения существа, недвусмысленно заявил: «Не представляет сомнений, что в Норвежском море живет похожее на рептилию животное значительных размеров».

С годами у этого мнения нашлось множество приверженцев. Э. Д. Бартлетт, долгое время занимавший пост директора зоопарков Британии, посчитал просто некрасивым отрицать целую цепь свидетельств только на том основании, что «на сегодняшний день не представляется возможным определить точную природу искомых существ». В 1863 году Томас Гексли, соратник великого ученого, «бульдог Дарвина», как он сам себя именовал, опубликовал в «Таймс» письмо, где недвусмысленно высказался: «Мне не кажется возможным априори утверждать, что в наших морях не могут выжить с древнейших времен, с мела, рептилии около 15 метров длины. С геологической точки зрения это имело место вчера».

И, наконец, в «библии морской биологии», а именно в книге Джорджа Б. Гуда и Тарлстона Бина «Океаническая ихтиология», вышедшей в 1895 году, написано: «Не исключено наличие в морях, на неопределенных глубинах, некоторых животных, неведомых науке, огромных размеров, которые появляются на поверхности и порождают истории, подобные саге о гигантском морском змее».

Такая формулировка не должна удивлять нас – ведь это строки из классического труда! Надо признать, что почти все мэтры американской океанографии были того же мнения.

Среди других известных натуралистов прошлого века следует назвать Филиппа Госса и преподобного Джона Джорджа Вуда, а также доктора Антона Корнелиса Оудеманса, председателя Нидерландского зоологического и ботанического общества в Гааге, которые с не меньшим энтузиазмом боролись за признание существования морского змея.

В 1903 году крупный специалист по млекопитающим из Национального музея естественной истории в Париже Эдуард-Луи Труэссар вынужден был признать, что вот уже несколько лет гигантский морской змей перестал быть мифом. Его коллега профессор Эмиль Раковица из лаборатории морской биологии в Баньель-сюр-Мер был настолько убежден в существовании животного, что настаивал в 1904 году на организации экспедиции для его идентификации и поимки и поднял кампанию в печати.

В Парижском музее, колыбели французских зоологов и одновременно кузнице научных кадров, морской змей всегда был объектом пристального внимания. На выставке в 1945 году, посвященной открытию кистеперой рыбы (целаканта), целая витрина была зарезервирована для нашего подопечного.

И сегодня крупные научные силы на стороне загадочного обитателя морей и океанов. У. Томпсон, анатом и профессор зоологии колледжа в Данди, надеется, что когда-нибудь не только рисунки очевидцев, но и точные фотографии позволят раскрыть тайну. Среди приверженцев монстра, кстати, и открыватель уже упомянутого целаканта профессор Дж. Смит из Южной Африки.

А что там, у противников? Главным образом пожимание плечами и приверженность устоявшимся взглядам, то есть догмам. Следует признать, что среди оппонентов не встречаются во множестве имена маститых ученых.

Но все же и сегодня в стане противников существования морского змея находятся трезвые головы, такие как доктор Джеймс Оливер, директор Американского музея естественной истории, который пишет: «Некоторые неисправимые спрашивают: «Почему ученые так уверены, что в глубинах морей нет странных существ, пусть даже похожих на морского змея?» Эти люди вспоминают латимерию (целаканта), кистеперую рыбу, поднятую с глубин Дж. Смитом в конце 30-х годов. Конечно, ученые допускают такую возможность – в удаленных регионах планеты такое возможно. Но они, эти ученые, прекрасно изучили основные тенденции эволюции животного мира, они знают границы допустимого у этих видов. Все виды, обнаруженные в наше время, являли формы, близкие к уже обнаруженным видам и зоологическим группам, известным многие столетия. Все живые ныне рептилии дышат легкими. Ни одно пресмыкающееся не может автономно обитать в глубинах, не нуждаясь в кислороде. Движения вверх-вниз от поверхности к глубинам требуют от животного колоссальных усилий, ни одно существо не может жить на разных глубинах (однако это не мешает кашалотам опускаться на глубины более километра! – Авт.). Любая рептилия из подводного мира непременно вышла бы на визуальный контакт с человеком».

Короче говоря, доктор Оливер хочет сказать, что морского змея не может быть, потому что не может существовать гигантской подводной рептилии.

Гребнистый крокодил может долго плавать в океане

(А как же огромный гребнистый крокодил, практически живущий в морской воде? – Авт.) И разве кто-нибудь утверждал с пеной у рта, что морской змей – непременно глубоководное животное и вообще что это – рептилия?

Покажите нам его, и мы поверим!

Итак, у морского змея появился главный недостаток – его название. Очень легко доказать, что большинство неведомых животных, которых снабжали этим названием, на поверку оказывались вовсе не рептилиями. Вопрос нужно поставить иначе – признавать или нет в океане наличие одного или нескольких видов гигантских животных более или менее вытянутой формы, неизвестных пока науке. Я предлагаю использовать название «морской змей» условно, не придавая ему узкого зоологического значения. В самом деле, говорят же «летучие мыши», «сумчатые кошки» и «летучие драконы», хотя все знают, что речь идет совсем не о снабженных крыльями и сумками мышах, кошках и драконах.

Кроме того, люди, верящие в морского змея, – не простофили, у них есть для этого достаточно оснований, а неверие только вредит науке. Причем данные поступают не от случайных свидетелей, а от капитанов судов, астронавтов, титулованных океанологов, морских офицеров и врачей. Только углубленное изучение может помочь обнаружить таинственное животное. «Покажите нам одну-две особи – и мы поверим», – говорят оппоненты. Мы же обращаемся здесь к тем, кто поверит нам на слово и, может быть, поможет тому, чтобы монстр занял место в морском аквариуме или, что хуже, в зале музея естественной истории.

Существуют несколько типов доказательств. Мы основываемся на трех – свидетельствах, сопутствующих указателях и прямом наблюдении. Конечно, речь идет о психически нормальных людях, а не тех, кто выходит во всевозможные астральные планы, где видит невесть что.

Таким образом, существование зоологического объекта может быть установлено на основании свидетельских показаний и наблюдений в конкретных условиях. Причем речь идет о целом животном, определенном визуально. К сожалению, часто видят только часть его – и это на руку оппонентам, отвергающим нечто. Между тем никто из них не видел атом и ядро Земли, не знаком лично с Навуходоносором и Жанной д'Арк и даже не видел останков их тел. Но кто возьмется на основании этого отрицать их былое существование в реальной жизни?

Дать змею шанс

Как говаривал доктор Фредерик Льюкас, 20 лет возглавлявший Американский музей естественной истории, «есть много доказательств подлинности животного – их больше, чем попыток совершить подлог. Дадим же змею шанс, на который он имеет право».

Во всяком случае, хрупкость свидетельств тоже нельзя сбрасывать со счетов. Свидетели могут быть искренними, но при этом ошибаться, могут оказаться злоумышленниками, чтобы заставить заблуждаться нас. Ложная идентификация и мистификация тоже не исключены.

В первом случае за неизвестное существо принимается животное, уже знакомое нам. И, увы, такое происходит нередко. Но чаще всего случается такое: миф о морском змее объясняют встречей с одним из следующих феноменов – морскими свиньями, плывущими цепочкой; полетом морских птиц; массой водорослей; сельдевыми акулами, скатами, кальмарами-гигантами, ушастыми тюленями и некоторыми другими. Когда появляются на свет такого рода сопоставления, свидетельства очевидцев надо сразу отводить. Не исключено, что при этом ускользнут какие-то важные показания, но лучше застраховаться от ошибок и отобрать представляющиеся самыми достоверными.

Остается опасность мистификации. «Уток» на эту тему появляется довольно много – слишком соблазнительный материал. Как отделить зерна от плевел? Возможно ли это вообще?

Определять процентное содержание «уток» среди прочих свидетельств – удел криминалистов. Но можно попробовать и нам. «Утки» обычно очень точны, даже категоричны, оперируют данными, которые известны узкому кругу специалистов, и еще в них описываются, как правило, драматические события, при которых случилось то или иное наблюдение.

Кому нужны «утки»? Немногим. Тем, кто желает поразвлечь друзей таким необычным способом. Снискать недолгую славу первооткрывателя.

Один немаловажный штрих. На протяжении истории всегда находились люди, готовые фабриковать трюки и подделки с одной лишь целью – поддержать свою теорию, недостаточно подкрепленную реальными доказательствами. Так и с морским змеем. Человек описывает его старательно таким, каким он бы… хотел его видеть в жизни. Подлинный же защитник морского змея в самую последнюю очередь позволит себе придумать встречу с существом. Если в досье на морского змея и есть бесспорные свидетельства, они ни в коем случае не должны быть многочисленны.

Из числа подлинных сообщений о морском змее можно выделить наиболее точные, которые не подвергаются никаким сомнениям. Априори эта совокупность свидетельств должна быть разнородной, ведь маловероятно, чтобы такие крупные морские животные вытянутой формы, которых наблюдали по всему миру на протяжении веков под общей этикеткой «морской змей», принадлежали к одному-единственному виду. И даже если случайно это мог оказаться один вид, должны иметься расхождения в возрасте и поле, географические и сезонные особенности и, наконец, просто индивидуальные черты. Один взгляд на в целом одинаковые показания дает все же некоторые расхождения.

Проблема в том, чтобы определить, сколько типов задействовано в этой истории и сколько черт у каждого из этих типов. Не говоря уже об установлении зоологического порядка и иерархии. Все выделенные характеристики должны быть разложены по полочкам и классифицированы. Если это проделать, определится целое число несомненных черт, присущих тому или иному животному. И характеристики по северу Тихого океана уже нельзя будет спутать с «атлантическими». Так что с наблюдениями все в порядке, дело в людях, которые мешают исследованиям в целом и – не верят.

Ничто так ярко не рисует атмосферу неверия и непризнания, в которой утонула проблема морского змея, как заявление капитана Крингла с корабля «Умфкули», который после наблюдения в 1893 году некоего существа описал его со всей тщательностью, и вот что из этого вышло: «Я был с такой силой высмеян, что теперь уже сомневаюсь – может быть, это не я, а кто-то еще видел морского змея?»

Таких случаев много. Вот почему остальные, боясь мучительных последствий, предпочитают молчать или же разражаются воспоминаниями через много лет, и то не всегда. Так, в воспоминаниях британского адмирала Л. Флита (1922 год) можно найти следующий пассаж: «Наконец мы пошли назад на Бермуды. В открытом море Моубрей и я заметили нечто, что сочли морским змеем, но предпочли скрыть этот факт ввиду скептического отношения британской общественности».

Удивительно, но нечто подобное происходит и сегодня. Создается впечатление, что на протяжении десятилетий о существах не поступало никаких свидетельств, тогда как в конце XIX века о них говорили каждый год. Большинство специалистов даже думают, что вид находится на грани исчезновения, и остались считанные экземпляры. Но это явное заблуждение. Достаточно изучить все свидетельства на протяжении столетий, чтобы в этом убедиться. По разным досье, совершенно отсутствуют свидетельства до середины XVII века, имеются данные только за 1639 год. Между 1650-м и 1700-м – целых пять, и между 1700-м и 1750-м – четыре. Далее, между 1750-м и 1800-м их число возрастает до 20. Но по-настоящему многочисленными они становятся со второй половины XIX века – 165 между 1800-м и 1850-м и 150 между 1850-м и 1900-м. Такая частота не уменьшается и в XX веке, а, наоборот, увеличивается до 160 с 1900-го по 1950-й. И более тридцати наблюдений – всего за десятилетие, с 1950-го по 1960-й. Принимая во внимание ошибки и мистификации, можно установить: в среднем по два в год, и так до наших дней. Так что кажущееся отсутствие сведений – иллюзия, основанная на двух факторах.

Во-первых, газеты из страха перед насмешками, за которые они первые несут ответственность, стали крайне редко печатать подобные сообщения. Их нужно искать на последних полосах внизу колонки. В последние годы вся информация о найденных тушах и прочих останках вообще переместилась в Интернет.

Во-вторых, до середины XIX века наблюдения, за редким исключением, велись в Северной Атлантике – с одной стороны там Норвегия, а с другой – США и Канада. Они становились все реже, потому что одним и тем же странам надоедало тиражировать одну и ту же информацию. Но зато сведения увеличивались за счет других регионов – Африки, Южной Америки Юго-Восточной Азии.

Распространение змея вдоль берегов Атлантики стало фактом, который требует объяснения. Не подвергаясь преследованию, как китообразные, морской змей перестал быть угрожаемым видом. Как и остальные крупные животные, скрытный и пугливый, он, способный совершать длительные миграции, убоялся судов и самолетов и стал держаться мест, удаленных от человеческой активности. А места эти занимают все меньшее и меньшее пространство океанов.

Наблюдательные, так сказать, способности человека многократно возросли: самолеты, вертолеты, быстроходные суда… Однако еще Пьер Дени де Монфор, «крестный отец» гигантского кракена (кальмара), высказывался по поводу шумов, производимых современной жизнью, которая отнюдь не упрощает работу зоологов, особенно на море: «Именно поэтому животные уходят от берегов, именно поэтому все реже встречается гигантский кракен, о котором древние натуралисты говорили чаше, чем современные».

Слова де Монфора о кракене вполне справедливы и для морского змея. Все потаенные животные скрываются задолго до того, как к ним подходят какие-нибудь плавсредства, – их отпугивают не только шумы двигателей и запахи, но даже громкие разговоры, смех, крики.

Так что морской змей медленно, но верно уступает цивилизации свой ареал.

Ищут змея, а находят новые виды

По всему видно, что достоверных свидетельств о существовании гигантского морского змея хоть отбавляй. Сейчас удалось собрать их около 500. Причем имеются не только данные, полученные от наблюдателей-одиночек, но и коллективные наблюдения – от 100 и более человек!

Всего более тысячи человек задействовано в истории с морским змеем за последние три столетия. К этому числу можно добавить экипажи судов, причем их свидетельства не включают таких реальных существ, как медузы, супергигантские кальмары, китовые акулы, нарвалы, и других, о которых достаточно написано в книгах по зоологии. Имеются отдельные рисунки увиденного и нечеткие снимки. Но осязаемых доказательств нет, хотя и другие океанские гиганты стали известны только благодаря визуальным наблюдениям. Есть китообразные, чье существование допускается наукой, несмотря на то, что ни одного их трупа не было обследовано учеными. Такова, например, история кита с двумя спинными плавниками, замеченного впервые американским натуралистом Рафинеском, но его подлинность была доказана в октябре 1819 года, когда Куа и Гаймар обнаружили в районе Сандвичевых островов целое их стадо во время исследовательского плавания на «Урании» и «Физисьен»: «Все на борту были немало удивлены, когда увидели у них спереди рог или загибающийся назад плавник, такой же, как на спине…». До сих пор никто так и не поймал ни одного экземпляра этого вида, которого Куа и Гаймар назвали рогатым дельфином (Delphinus rhiniceros).

С другой стороны, неизвестный вид кашалота (Physeter tursio), снабженный необычно высокостоящим спинным плавником, несколько раз был замечен у Шетлендских островов, причем воочию его видел такой признанный в зоологии авторитет, как Роберт Сибальд, основатель науки о китообразных. Но ни один натуралист не имел возможности исследовать скелет этого животного, достигающего в длину 18 метров. Сам Филипп Госс наблюдал в Атлантике на подходе к Ямайке стадо огромных неизвестного вида дельфинов с вытянутыми розовыми мордами, длиной 9 метров. Ни одно из этих существ не было поймано.

Напомним, что речь идет о незнакомых видах, относящихся к известным семействам или отрядам животных, а не о морском змее, принимаемом (хотя и далеко не всеми) пока на веру.

Упомянем еще одно китообразное с очень высоким спинным плавником, появляющееся в антарктических водах. О нем впервые упомянули сэр Джеймс Росс и Маккормик. Оба твердо заявили, что это не косатка, плавник у которой меньшего размера. Доктор Эдуард Уилсон, участник экспедиции Роберта Скотта на «Дискавери» в 1901–1904 годах, вспоминает: «28 января 1902 года мы видели трех на широте ледника Росса, а 8 февраля – еще четырех. Они были абсолютно черные сверху, но белые вокруг рта или подбородка, длина их – от 6 до 9 метров. Но самым примечательным был непропорционально высокий спинной плавник, острый, как сабля, высотой от 90 до 120 сантиметров».

Как было уже сказано, об этом животном собрано всего несколько свидетельств и его останки не экспонируются ни в одном музее, но почему-то мало кто сомневается в его существовании.

Потому что ему посчастливилось не походить никоим образом на змея!

Итак, довольно лишних слов. Да, скажет читатель, если морской змей – не «утка», то что же это такое?! Единственное, что можно утверждать наверняка, это то, что большинство существ, окрещенных «морскими змеями», на самом деле вовсе змеи. Науке известно около 50 видов морских змей, обитающих в теплых водах Тихого и Индийского океанов, Они распределяются по 15 родам, образуя единое семейство водяных змей (Hydrophiides).

Ластохвосты (Hydrophis) – род змей из семейства морские змеи. Содержит 10 видов. Ранее к этому роду относили 36 видов, но впоследствии их отнесли к родам Leioselasma, Chitulia и Polyodontognathus. Общая длина представителей этого рода колеблется от 80 см до 1,2 м. Голова большая. Туловище очень толстое. Хвост плоский, довольно короткий, напоминает ласты. Окраска коричневая, чёрная, бурая, желтоватая с многочисленными пятнами различной величины и формы.

Обитают в водах восточной части Индийского океана и западных районах Тихого океана. Предпочитают морские воды, где проводят всю жизнь. Питаются рыбой и моллюсками. Яд достаточно опасен для человека. Это живородящие змеи. Самки рождают до 7 детёнышей.

Вершины своего строения достигли представители подсемейства Hydrophiines, например, Hydrophis fasciatus и Microcephalus gracilis, у которых голова и шея вытянуты и утончены, в то время как брюшная полость, наоборот, утолщена и достигает 4–5 диаметров шеи. Это делает их похожими на плезиозавров в миниатюре, но приводит к потере плавательных способностей, хотя при охоте на добычу позволяет им использовать большое брюхо как рычаг для нападения, в основном, на угрей.

Большинство видов морских змей не превышают по длине одного метра тридцати сантиметров, и только два вида Hydropis достигают двух с половиной метров. Так что нам остается признать, что морские змеи не имеют ничего общего с так называемым морским змеем. Даже самые маленькие особи «змея», о которых сообщали очевидцы, составляли в длину не менее шести метров, а самые крупные – семидесяти пяти (высота собора Парижской богоматери!).