Реликтовая зоология: животный мир из прошлого

Большие размеры вполне реальны!

Имеется скелет диплодока из Вайоминга длиной 26 метров 65 сантиметров. По отдельным фрагментам костей динозавров, достигающих двух и более метров, можно заключить, что были особи длиной за сорок метров, например, атлантозавры. А если существовали такие большие позвоночные, которые вели сухопутный образ жизни, то, что говорить о морских животных, ведь океан – колыбель гигантов… Так что 75-метровый морской змей остается в допустимых природой границах, если учитывать его общую массу.

Даже если это существо – не рептилия в привычном значении этого слова, оно несет его черты, хотя бы параметры тела (те части, которые выступают из воды, отсюда и заблуждения): длинная цилиндрическая шея или вытянутый хвост. У крупного животного на эти части тела приходится около четверти длины (из 75 метров – около 20), так что чемпион среди морских змеев по массе не превышает крупное, всем хорошо известное китообразное, живущее в наше время.

Как видим, априори нет ничего невозможного в существовании гигантского морского змея. Ни в его размерах, ни в повадках нет необычного. Он просто уклоняется от экзаменовки со стороны ученых на протяжении столетий!

Что касается тех, кто продолжает отрицать существование гигантских существ неизвестного вида в морских глубинах, их мы адресуем к истории гигантского кальмара, который в обозримое время перебрался из объектов криптозоологии в конкретные персонажи учебников зоологии. Думаем, что в скором времени такая же честь ожидает и великого морского змея.

От Магнуса и Мильтона до Левиафана

Когда зоолог пытается идентифицировать то или иное животное, его волнует, прежде всего, оригинальное описание, желательно, самое древнее, без привнесенных искажений. Это в полной мере относится и к морскому змею. Самая первая работа, которую обычно цитируют исследователи, это «История северных стран» шведского архиепископа Олафа Магнуса, опубликованная в Риме в 1555 году. В ней рассказывается о гигантском гаде у норвежских берегов, который не только брал выкуп у жителей побережья, но и наводил ужас на морских обитателей. Этот монстр достигал длины 60 метров, имел гриву и нападал на суда; вставая вертикально между волн, хватал матросов с палубы и глотал их. Эта странная бестия, если она на самом деле существовала, не могла так вдруг выйти из ничего. Должен был быть вид, дошедший до тех времен через многие поколения. И если она была столь огромна, то не могла дойти незамеченной до Средних веков. Давайте, прежде чем говорить о ней подробнее, поищем в более ранних пластах истории.

Одно из важных свидетельств мы находим в шедевре эпической литературы – «Потерянном рае» (1667) английского поэта Дж. Мильтона, где выписывается образ сатаны, обитающего в озере Мрака и похожего на норвежского змея, а также библейского Левиафана. Конечно, по его строкам невозможно дать полное зоологическое описание, просто поэт изготовил коктейль из разных гигантских чудовищ. Но важно то, что он высказывает предположение, что зверем-островом может быть не только кит, но и животное наподобие рептилии, названное аспидохелон (черепаха-рептилия). И еще поэт замечает, что если верить священным еврейским книгам, великий змей Норвегии, оживленный на страницах своей «Истории» Магнусом, выявляет черты сходства с Левиафаном.

Имя «Левиафан» встречается в пяти местах Ветхого завета. Немецкий лингвист Вильгельм Генезиус выяснил, что слово liviah (корона, гирлянда) стыкуется с окончанием an и вместе они приобретают значение «тот, кто закручивается в спираль». А по более вероятной этимологии, это liviah+tan, что значит «гирлянда». A tan, в свою очередь, может означать «крокодил», «кит», «дракон» и «большая рыба».

Если внимательно прочитать отрывки из псалма Давида, где воспевается Средиземное море и говорится о Левиафане, то становится ясным, что речь идет о морском животном, а если прибавить к этому и строки из книги Иова, то проясняется, что это и не кит.

Из описания Левиафана выходит, что у этого монстра гармоничные пропорции, мощная шея, пасть, набитая зубами, красноватый цвет глаз, кожа покрыта плотно прилегающей чешуей, из ноздрей выходят струи пара. Также явствует, что зверь поднимается над волнами и обозревает поверхность сверху. Фраза «мускулы его членом связаны» в поздних переводах превратилась в «члены его тела связаны». Это может объяснить сращение пальцев на лапах в плавательные перепонки, которые наблюдаются у стольких морских животных.

Знаменитый теолог и филолог Самюэль Брошар (XVI век) пытался доказать, что Левиафан не что иное, как… крокодил. Его не смущало, что крокодилы никогда не водились ни в Средиземном, ни в Красном морях, знакомых иудеям; единственный вид морского крокодила (Crocodylus porosus) обитает в Индии, на Цейлоне, в Малайзии и Австралии, где не только плавает в прибрежных пресных водах, но и добирается от острова к острову, даже до островов Фиджи. Речь идет о гребнистом крокодиле.

Гребнистый, или морской крокодил – самый крупный среди соплеменников. Самцы могут достигать длины 6–7 м; самки – 2,5–3 м. По непроверенным данным в Индонезии был замечен гребнистый крокодил длиной до 9 метров. Взрослые самцы весят до 1000 кг; обычно их вес – 400–500 кг.

У них имеются два гребня на морде, которые идут от глаз до передней трети морды. Данный вид крокодилов имеет крупную голову, с тяжелыми, крупными челюстями; по мере взросления самцов поверхность верхней челюсти у них становится всё более морщинистой и бугристой.

Раньше гребнистого крокодила можно было встретить и на Сейшельских островах, сейчас там уже истреблён. Отдельные особи попадались очень далеко от обычных мест обитания, например, в Панамском канале и в Японии. Это объясняется тем, что данный вид крокодила чувствует себя отлично в соленой воде и может преодолевать огромные расстояния в океане.

Гребнистый крокодил – активный хищник. Взрослые самцы, достигшие крупных размеров, охотятся на буйволов, антилоп, диких свиней, обезьян, крупный домашний скот. Особенно активен в сумерках. У берегов Австралии от нападений гребнистых крокодилов гибнет больше людей, чем от атак большой белой акулы.

Заглянем в древние описания

Никакой крокодил, даже гребнистый, явно не заслужил столь восторженных описаний своего хвоста и тем более шеи. И он не поднимается «над водами». К тому же в древности, когда его ареал был шире, он был слишком хорошо известен египтянам и иудеям, чтобы они описывали его как некую невидаль.

Итак, если скандинавские предания о морском змее и иудейские наблюдения Левиафана сходятся в деталях, то выходит, что и те и другие были инспирированы образом какого-то одного крупного животного, похожего на рептилию. Это нельзя утверждать наверняка, но речь явно шла о неизвестном животном.

Следы этих существ можно обнаружить в мифологии многих других народов. Халдейские надписи в Аккаде говорят о змее, который побивает море, и сам он изображен на стенах дворца в ассирийском Хорсабаде. В «Упанишадах», древнем индийском эпосе, часто в качестве персонажей фигурируют морские чудовища. Там действует Басоеки, царь змей, гигант, обитающий в морях.

В популярной китайской сказке рассказывается о морском змее, который был настолько длинным, что джонка плыла от одного его конца до другого, пока он спал. А когда его пересекал корабль, до головы это доходило очень долго.

До нас дошли легенды об ужасных гигантских голубых червях индийских рек, которые по ночам выходят на сушу из тины и глотают быков и верблюдов. Эту историю Ктесий, Плиний, Филострат, Солин, Элиан и Палладий пересказывали в разных версиях, насыщая их все новыми подробностями.

Змей, поднимающийся над водами

До нас дошли легенды об ужасных гигантских голубых червях индийских рек, которые по ночам выходят на сушу из тины и глотают быков и верблюдов. Эту историю Ктесий, Плиний, Филострат, Солин, Элиан и Палладий пересказывали в разных версиях, насыщая их все новыми подробностями.

Имеются упоминания, относящиеся к сухопутным гигантским рептилиям, которые отдельные ученые заносят в досье морского змея. Видимо, Аристотель невольно стал ответственным за это заблуждение: «В Ливии змеи, как сообщают, достигают невероятной величины. Путешественники говорили, что находили в прибрежных районах, где они высаживались, многочисленные скелеты быков, разорванных этими змеями; и их самих преследовали эти змеи и даже утащили нескольких матросов, прихватив лодку».

В самом деле, африканские удавы, достигающие 8 метров в длину, способны проглотить барана и даже человека и являются прекрасными пловцами – могут преодолевать по воде многие километры. Солин, интерпретатор Плиния, сообщал о змеях, которые водятся в Индии и могут глотать оленей, что также представляется реальным фактом. Он писал также, что змеи доплывают до середины Индийского океана и выползают там на острова в поисках пищи. После извержения вулкана Кракатау в 1883 году на Яве первыми туда вернулись огромные десятиметровые питоны. Откуда? С острова, расположенного в пятидесяти километрах!

Самым интересным для нас представляется указание Плиния Старшего о том, что африканские «драконы» пересекали иногда Красное море, чтобы покормиться в Азии: «В Эфиопии рождаются также драконы, похожие на индийских, они достигают 20 локтей длины. Меня удивляет, почему Юба приписывал им гребни… Сообщают, что на берегах этой страны (Эфиопии. – Авт.) они собираются в стаи по четыре-пять и отправляются таким флотом с поднятыми над водой головами в сторону Аравии, чтобы найти там лучшую пищу».

Упомянутый выше Юба был современником Плиния, царем Мавритании, образованным человеком, писавшим на греческом языке труды по естественной истории. Плиния удивляет, почему Юба приписывает драконам наличие гривы. Но ведь ничего удивительного здесь нет, так как сам Юба видел в них самых обычных животных, похожих на питонов. Его описание наводит на размышление о другом виде живых существ – морском змее. Ведь гриву обычно упоминают как раз при описании крупных загадочных рептилий.

Можно вспомнить рассказ Вергилия из «Энеиды» о монстрах, посланных задушить Лаокоона и его сыновей: два змея, пришедших из Тенедоса, продвигались по спокойному морю, разворачивая свои гигантские кольца, и направлялись к реке. Их груди были вровень с волнами, кроваво-красные гривы возвышались над поверхностью вод. Тела их взбивали громадную пену, рождая бездны. Глаза блистали красным светом, языки трепетали в глотках, издавая свист.

Многое в приведенном описании вызывает сомнения. Картина, нарисованная автором, наводит на подозрение, что речь идет об одной из самых загадочных рыб планеты – регалеке, или сельдевом короле.

Это странное животное внушительной длины – до девяти метров – имеет ремнеобразную форму. Спинной плавник начинается у него на голове над глазами и тянется до оконечности тела. В нем около 300 лучей, из которых 10–15 сильно удлинены, снабжены перепонками и образуют на голове султан.

О сельдяных королях известно мало, они впервые были описаны в 1770 году норвежским натуралистом Петером Асканиусом и в 1778-м его коллегой из Дании Мартеном Брюннихом. До сих пор в руки людей попадали только фрагменты сельдяных королей, всплывшие на поверхность со средних глубин. Их строение настолько хрупко, что, будучи вытянутыми из воды, они разрываются уже от собственного веса. Кроме северных вод сельдяной король был найден в Средиземноморье – его знали и греки, и римляне.

Единственный экземпляр сельдяного короля сейчас экспонируется в Музее естественной истории Лос-Анджелеса.

Таинственный герой «Физиологуса»

Досье на нашего подопечного, грубо говоря, – настоящая помойка.

Средневековой Европе мало что досталось от научных сокровищ древних греков, римлян, византийцев, народов восточных стран. Как результат смешения всех сведений, и, прежде всего, библейских, родился «Физиологус» – первичный бестиарий, который сегодня можно было бы наречь бестселлером средневековой литературы по зоологии.

В разделе, который здесь нас особенно интересует, содержатся сведения о гигантском питоне и Левиафане – морском страшилище иудеев. Первый, ныне именуемый драконом и обладающий гривой сельдяного короля, оказался в «Физиологусе» более морским, чем является на самом деле; второго же бестиарий ошибочно характеризует как рептилию.

В средневековых сочинениях содержатся некоторые расплывчатые сообщения о змееподобных гигантах, появляющихся из глубин моря. Но как их распознать?

В свете современных данных можно задаться вопросом: не наш ли это герой – таинственный аспидохелон, упомянутый в «Физиологусе»? Натуралисты в XV веке говорили, что аспидохелон – это «красивое морское животное», отчасти змея, отчасти черепаха. Большинство современных свидетелей сообщают о наличии у него черт плезиозавра и о том, что он представляет собой все же морское млекопитающее с длинной шеей. Посмотрим, как описывает плезиозавра Дин Бакленд, классик динозавроведения: змея, заключенная в корпус черепахи… А что подумать о драконе, которого, согласно Гийому Дюрану, епископу из Менда, видели в VI веке н. э. в Риме во время разлива Тибра? «Наводнение достигало такой силы, что вода поднялась до верхних этажей дворцовых построек. В один из тех дней римлянам и довелось наблюдать гигантского змея, распластанного на дне реки как огромное бревно…». Следствием наводнения стала эпидемия чумы, и о ней говорили больше, чем о змее. Что ж, описание тибрского змея сходится с Аристотелевым, «похожим на бревно, черным, круглым…».

И, наконец, известен еще змей святого Брендана (VIII век), отважного ирландского монаха-путешественника, – «безразмерное чудовище на волнах, вызывающее сильное волнение вод…». Надо полагать, что каждый, кто переписывал позднее летопись монаха, прибавлял от себя к тексту что-то новое, поэтому восстановить первоначальный облик этого змея попросту невозможно. Думается, что Брендан-Макфинлох описал нечто схожее с Левиафаном.

Удивительный теннин

Арабы и персы поступили мудро – они не только собрали все собственные достижения, но и добавили к ним наблюдения эллинистической науки. Впрочем, и у них встречаются упоминания о морском змее как о «рыбе в форме верблюда» (персидский космограф Касвини, XII век).

Левиафан

Что ж, верблюд был для древних персов главным животным, и не сравнить с ним неведомое животное они просто не имели права. Куда больший интерес представляет слово «теннин», которое встречается в сочинении арабского путешественника и историка Масуди, датированное 954 годом. Слово «теннин», по мнению К. Барбье, восходит к иудейскому tannin. У евреев это слово означало всех монстров, чудовищ пустыни, рек и морей, тогда как у арабов его значение весьма ограниченно и оно употреблялось лишь по отношению к определенному животному.

Масуди считает, что tennin – рептилия, живущая в глубине океанов, окрепнув с возрастом, она становится грозой рыб, и Бог придает ей форму черного змея, блестящего и длинного; пасть его возвышается над вершинами гор, а свист вырывает с корнем деревья.

Другой арабский автор, Ибн Аббас, добавляет: «Эти змеи достигают возраста 500 лет и управляют всеми другими змеями Земли…» Не навеяны ли подобные верования живыми гигантскими существами? Не сочетает ли в себе tennin черты сразу нескольких зверей?

И не может ли быть так, что некоторые формы древних животных могли одновременно обитать в двух стихиях – на суше и в воде?

Пожиратели чудовищ

Несмотря на устрашающий вид, в целом, морские змеи не являются опасными для человека. Интересно, что арабы приписывали киту восьмиметровую длину, рисовали ему рога и когти и считали, что он нападает на корабли и пожирает моряков. Если некоторые агрессивные действия и свойственны косаткам и раненым кашалотам, то они не присущи китообразным в целом. Репутация же агрессивного животного – норвежского змея, Левиафана и теннина – доказана и подтверждена.

Если верить хронистам, то в Средние века весь известный тогда мир был ареной кровавых столкновений героев со змеем. Не было такой провинции мира, восточной или западной, где не воспевали бы какого-либо триумфатора, победившего того или иного монстра.

Именно победа над змеем вывела в герои Сигурда и Зигфрида, Беовульфа и короля Артура, Тристана и Ланселота, св. Георгия и св. Федора. Но все эти шевалье и рыцари без страха и упрека – не в фальшивом ли ореоле славы они купались, подобно богу солнца Ра и его вавилонскому аналогу Мардуку или ведическому богу Индре, чьей задачей было постоянно попирать чудовищ? Во всех античных эпопеях – индо-персидских, греко-латинских, тюрко-славянских, франко-германских и франко-кельтских – боги, герои и святые делали одно и то же, как бы они себя ни именовали. Попирание дракона так тесно было связано с любой героической биографией, что каждый такой эпизод принимать на веру было бы наивно.

Повадки чудовищ, городскими ли о них были предания или сельскими, не позволяют принимать всерьез эти повсеместно распространенные легенды. У всех монстров из легенд – несколько голов, пламя из пасти, перепончатые крылья, несметные сокровища, юноши и девушки, которыми они питались… Масуди отмечал: «Персы, не отрицая существование теннина, указывали, что у него семь голов».

И это был уже не Левиафан, а протей, с лапами льва или скорпиона, ядовитый, как гадюка, с крыльями, как у летучей мыши, да иногда еще и со щупальцами.

Чтобы обрести нормальные формы, морской змей вынужден был ждать вплоть до XVIII века, эпохи Просвещения. Однако не будем обольщаться – свет наступившей новой эпохи оказался лишь слабой лампочкой для исследования нашего подопечного.

Змеи «Дедала» и «Вальгаллы»

…6 августа 1848 года корвет ее величества королевы Британии «Дедал» шел вблизи мыса Доброй Надежды, у южной оконечности Африки. Неожиданно гардемарин заметил в море нечто, быстро приближающееся к паруснику. Он сразу же поставил в известность офицеров, и семеро членов экипажа, включая капитана Питера Маккея, прекрасно разглядели то, что они назвали гигантским морским змеем. Видимая часть существа составляла в длину более 60 футов, но в диаметре не превышала 15 дюймов. Окрас был темно-коричневый, желтовато-белый на горле с неким подобием гривы, похожей на пучок водорослей на конце. Двигаясь со скоростью 12–15 миль в час, оно, похоже, не совершало извивов – ни вертикальных, ни горизонтальных и даже не делало видимых глазу толчков. «Оно неизменно держало голову как у змеи, в четырех футах от поверхности, и ни разу не сбилось с курса».

Когда «Дедал» вернулся в родной Плимут, и сообщение об этом случае появилось в лондонской «Таймс», лорды адмиралтейства потребовали подробного отчета. Маккей написал официальную бумагу, которая также была опубликована. Поднялся шум. Поскольку описания совпадали, многие в сообщение поверили. Маккей и его офицеры пользовались заслуженной репутацией честных моряков. Однако широкая публика, которую так долго кормили мистификациями, подозревала новый обман.

Через некоторое время разгорелся научный спор.

Вся закавыка заключалась в самих показаниях свидетелей. Даже если их человеческая репутация была вне всяких сомнений, научный потенциал явно «не тянул». Моряки, священники, обычные путешественники зачастую не обладали навыками научных наблюдений, не могли определить ценность и характер того, что они видят. Поэтому, несмотря на столетиями поступавшие со всего мира сообщения, ни один ученый ни разу хотя бы одним глазом не взглянул на морское чудовище.

Положение резко изменилось в 1905 году, когда два уважаемых натуралиста, члены лондонского зоологического общества увидели, наконец, огромное, не известное науке морское чудище.

Седьмого декабря естествоиспытатели Э. Дж. Б. Мид-Вальдо и Майкл Дж. Николл крейсировали на яхте принца Кроуфордского «Валгалла» вдоль берегов бразильского штата Параиба. Неожиданно Мид-Вальдо заметил широкий, примерно шести футов длиной плавник, разрезавший воду в ста ярдах от корабля. Присмотревшись, он разглядел внушительных размеров тело под поверхностью воды. Как раз когда он вытащил бинокль, над водой появились огромная голова и шея. Только видимая часть шеи была около 8 футов длиной, а шириной с человека средней упитанности. Голова была соответствующих размеров и напоминала черепашью, да и глаза тоже; и голова, и шея сверху были темно-коричневыми, а книзу становились белесыми.

Свидетельство Николла было похоже на наблюдение Мид-Вальда с одной-единственной оговоркой: по его мнению, это было млекопитающее, а не рептилия, хотя, за точность поручиться он не мог.

Оба сообщения незначительно отличались от многих других, и хотя встретили некоторое недоверие, куда менее остальных оспаривались учеными. Все же Мид-Вальдо и Николл были исключением из общего ряда свидетелей. Окруженное мифами чудовище всегда навлекало столько насмешек на тех, кто его видел и описывал, что многие открещивались от былых заявлений, начисто отрицая все, что видели. Сейчас даже невозможно подсчитать, сколько наблюдений пошло прахом по одной лишь той причине, что свидетели происшедшего «слишком долго грелись на солнышке» или «хватили лишку». Они просто боялись оказаться высмеянными. Рассказывают об одном капитане, который отказался посмотреть на морского змея. Он обедал в своей каюте, когда вошел дежурный офицер и попросил подняться на мостик, чтобы понаблюдать за странным существом. Нет и нет – даже через орудийный порт!

По мере того как паровые суда вытесняли парусники, сообщения о неизвестных или непонятных животных, виденных в открытом море, становились все реже и реже. Шум двигателей наверняка предупреждал животных о приближающейся опасности.

Пароход поранил змея

По словам известного норвежского исследователя Тура Хейердала, «мы чаще всего бороздим моря с включенными движками, стучащими поршнями, и вода пенится у наших бортов; потом же мы возвращаемся той же дорогой и заявляем, что кругом в океане ничего не видно!». Нет ничего удивительного в том, что в наши дни морского змея чаще видят с берега или с небольших суденышек, курсирующих вдоль береговой линии. Возможно, именно поэтому Калифорнийское побережье так привлекательно сегодня для чудовищ. Здесь, кроме неопределенного существа, замеченного в 1983 году у Стинсон-Бич и Коста-Месы, побывали и другие таинственные посетители: одному из них местные жители дали имя Сан-Мартин, другому – Бо-Бо, Монтрей навещал Старик, а Сан-Клементе посетил одноименный монстр, самый знаменитый из них всех.

Впервые появившись между 1914 и 1919 годами, это чудовище вошло еще раз в пенные воды внешнего пролива Санта-Барбара между островами Сан-Клементе и Санта-Каталина. На протяжении многих лет члены американского клуба спортивного рыболовства «Тунец» часто наблюдали его и неизменно сообщали об этом, увеличивая тем самым славу своего клуба. Их описания оказались настолько одинаковыми, что один из специалистов заметил: «Это все равно, что записать что-нибудь на граммофонную пластинку, и каждый свидетель станет прокручивать ее снова и снова». Но, как подчеркнул газетчик, всех людей он расспрашивал поодиночке, «и ни один из них не ведал, что я беседую с остальными о том же самом чудище».

Скептики могли только дивиться тому, как члены клуба подробно, часами обсуждали самую невероятную историю в их жизни, пока их описания не слились в единую цельную версию, но вопрос так и остался открытым.

В те же годы Ралф Бандини, секретарь клуба, тоже видел монстра, но мельком и с большого расстояния. Однако в 1920 году ему довелось наблюдать его вблизи. Как писал он в 1932 году в своей книге «На крючке», чудовище обладало несколькими отличительными чертами: темным окрасом, длинной толстой колонноподобной шеей, гривой, похожей на пучок водорослей или спутанные волосы, и огромными сверкающими глазами. Шея и голова возвышались над водой на 10 футов и составляли в диаметре около 5–6 футов. Крупные, навыкате, глаза имели 12 дюймов в диаметре. Причем поразительно глупые и безжизненные.

Как и многие другие предполагаемые морские змеи, этот так же неожиданно погрузился и исчез в пучине. Наблюдая лишь за его головой и шеей, Бандини попытался представить себе общий размер чудовища. Он прикинул, что он может быть больше, чем самый крупный кит, ибо волны совсем не раскачивали его, как это происходит с китом.

Во время Второй мировой войны моряки, понятно, больше следили за появлением вражеских судов, нежели за морскими змеями, и на этот период животные почти совсем выпали из поля зрения натуралистов. Первые послевоенные годы тоже мало что прибавили, лишь изредка на страницах газет мелькали случайные заметки. Большинство людей по-прежнему считало чудищ персонажами фольклора или следствием морской болезни. Пока… Пока в 1947 году не пришло сообщение о том, что пароход «Санта-Клара» компании «Грейс Лайнс» наткнулся на морского змея и даже сильно поранил его.