СССР. Зловещие тайны великой эпохи

«1918 год для Российской империи начался на два месяца раньше, 25 октября 1917 года, или 8 ноября по новому стилю. Именно в ночь с 25-го на 26-е произошла революция, названная впоследствии Великой Октябрьской, и, проснувшись утром 26-го, перепуганный петербургский обыватель с удивлением обнаружил, что многие магазины и учреждения не работают: буржуазное правительство Керенского свергнуто, сам он бежал, а власть захватили большевики – Российская социал-демократическая рабочая партия, во главе которой стоял мало кому известный в России Владимир Ульянов-Ленин».

Так начинают свое новое расследование, казалось бы, давно доказанного факта покушения на вождя революции историки-публицисты В. Романов и Е. Латий.

Рыжеватый, невысокого роста дворянин из глухого волжского городка Симбирска, юрист по профессии, революционер с двадцатилетним опытом был давно знаком царской охранке. Последний раз Владимир Ульянов был арестован в 1895 году, сослан в Сибирь, после ссылки уехал за границу, где провел шестнадцать последних лет. Больше теоретик, нежели практик, он тем не менее, обладая огромными организаторскими способностями, создал за границей Российскую социал-демократическую рабочую партию, поставившую своей целью захват власти в России. 25 октября 1917 года эта цель и была осуществлена. Мало кто знал, что, заботясь о партийной кассе, Ленин не брезговал ни подношениями крупных фабрикантов, ни разбоем своих партийных террористов, грабивших банки и пароходы; двое из них вошли в историю партии – легендарный Камо и не менее легендарный Коба, он же Иосиф Джугашвили, которого весь мир будет знать под другим именем, более кратким и похожим на имя учителя из Симбирска, – Иосиф Сталин.

Но любые деньги когда-то кончаются, а победа революции оттягивалась, началась Первая мировая война, и Ленин сделал немцам совершенно невероятное и фантастическое предложение: вывести Россию из войны. Германия держала на Восточном фронте 107 дивизий, почти половину своих войск, и кто же откажется от такой заманчивой сделки, тем более что Ленин никак не походил на шутника. За два года, с 1915-го по 1917-й, в партийную кассу большевиков, по подсчетам уже современных исследователей, перекочевало более 50 миллионов золотых марок – сумма весьма немаленькая.

И хоть не сразу, но Ленин все же сдержал свое слово. 25 октября 1917 года произошла революция, а 3 марта 1918 года Советская Россия подписала мирный договор с Германией, по которому немцам отходил 1 миллион квадратных километров территории бывшей царской империи – Прибалтика, Западная Украина и Западная Белоруссия, а также Ленин обещал выплатить Германии 50 миллиардов рублей контрибуции.

Взяв власть в собственной стране, Ленин начал с популистских деклараций, обещая всеобщий мир, отдать землю крестьянам, свободу и демократические права всем остальным. Но партия Ленина – социал-демократов – не пользовалась большой популярностью в массах, зато последние хорошо знали другую партию – социалистов-революционеров, эсеров, как сокращенно их звали в народе. Это эсеры в основном вели подпольную работу в глубинке, организовывали стачки и забастовки. Поэтому, когда в январе 1918-го, будучи в эйфории от успешного завоевания власти, Ленин объявил выборы в Учредительное собрание, главный, как предполагалось тогда, законодательный орган новой революционной России, большевики набрали всего четверть голосов. Фактически 5 января 1918 года, когда Учредительное собрание собралось на первое заседание, большевики вдруг поняли, что потеряли власть.

Это был черный день в жизни Ленина. Выбора не было. Ленин без всяких сантиментов распустил Учредительное собрание. А если быть более точным в определениях, то разогнал. Пролетарский писатель Максим Горький даже утверждал, что это сделал сознательный анархист матрос Анатолий Железняков, который, по его собственному признанию, готов был убить миллион человек, но вместе с братом-пропойцей успел застрелить лишь 43 офицера, уверяя, что после этого «самому, знаете, приятно делается, и на душе спокойно, словно ангелы поют…». Эсеры организовали демонстрацию протеста, но ее тут же расстреляли большевики.

Вызов был брошен. Вчерашние соратники и друзья в борьбе против царя в один миг сделались врагами. Правые эсеры в знак протеста организовали свое правительство в Самаре, на Волге. Благодаря восстанию чехов они взяли власть в поволжских областях. Больше того, эсеры захватили и большую часть золотого запаса бывшего царского правительства на сумму 633 миллиона рублей. Другая эсеровская партия – левых эсеров – хоть и обиделась на большевиков, но частично осталась в правительстве, ВЧК (во Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, она была организована 7 декабря 1917 года, из которой позже выросло знаменитое КГБ) и во ВЦИКе (во Всероссийском центральном исполнительном комитете), в самом нижнем этаже которого и стояли Советы, им формально и принадлежала власть еще со времен знаменитого ленинского лозунга «Вся власть Советам!». Она и будет им формально принадлежать до распада красной империи в 1991 году, хотя с первого же дня революции власть в Советской России всегда принадлежала только партии, а конкретно ее вождям: большим – наверху, а маленьким – внизу, на местах. К внутренним бедам у большевиков прибавились и беды внешние: с марта 1918 года началась интервенция бывших союзников – Англии, Америки и Франции, на Дальнем Востоке высадились японцы, в Закавказье – турки, в Омске власть захватил Колчак, объявив себя Верховным правителем России, на Дону собирали антибольшевистскую армию Каледин и Деникин. К середине лета 1918 года большевики с трудом контролировали одну четвертую часть всей России. Всем казалось, что власть Ленина доживает последние дни…

20 июня 1918 года в Петрограде был убит большевистский комиссар по делам печати Моисей Володарский…

Спустя полтора месяца, 30 августа, в Петрограде был убит руководитель Петроградской ЧК Моисей Урицкий…

В тот же день, 30 августа 1918 года, вечером в Москве во дворе завода Михельсона раздались четыре выстрела. Человек небольшого роста, в кепке, стоявший возле машины, дернулся и упал навзничь на землю. Толпа, окружавшая его, шарахнулась в разные стороны, женщины завопили. К упавшему подбежали, перевернули.

– Поймали его или нет?.. – глухим шепотом произнес пострадавший.

Ответить ему никто не мог. Еще через час по Москве разлетелась страшная новость: убили Ленина…

Заговор

За шесть дней до покушения на бульваре около Смоленского рынка встретились три человека: Дмитрий Донской, Григорий Семенов и Фанни Каплан. Дмитрий Донской был по профессии военный врач, 5 января 1918 года как депутат должен был представлять партию правых эсеров в Учредительном собрании, являясь членом ее Центрального комитета и возглавляя военную комиссию. Донской также контролировал и боевые группы партии. Одной из таких групп руководил Григорий Семенов, член той же партии. О Семенове мы еще расскажем более подробно.

Итак, эта встреча случилась 24 августа, в теплый летний день, еще шумела зеленая листва старых лип, и дамы носили легкие шелковые платья и яркие зонтики. Фанни Каплан появилась в черном траурном платье, поверх которого было наброшено старое коричневое пальто, а волосы прикрывала черная шляпка. Этот странный осенний наряд да еще траурного свойства привлекал немалое внимание окружающих, и Донской нервно оглядывался: всех троих могли запросто загрести в ВЧК. Комиссия теперь насчитывала около 150 сотрудников, два дня назад на председательское место вернулся Феликс Дзержинский, который самолично подавал заявление об уходе после событий 6 июля в Москве. Тогда сотрудники ВЧК Блюмкин и Андреев застрелили немецкого посла Вильгельма Мирбаха, а Дзержинского – он поехал в отряд Попова, формально считавшийся отрядом ВЧК, чтобы арестовать Блюмкина, – самого разоружили и арестовали. Это привело Ленина в бешенство: что это за руководитель ВЧК, которого арестовывают собственные же бойцы?! Но отряд Попова лишь формально числился за ВЧК, на самом же деле он подчинялся левоэсеровскому ЦК, и член партии левых эсеров Яков Блюмкин, как и Коля Андреев, естественно, нашли укрытие у Попова, а левые эсеры большевиков не любили, и Дзержинского арестовали. Поэтому Ленин и не стал удерживать Железного Феликса, но с Петерсом, который стал председателем комиссии после ухода Дзержинского, у Ильича отношения не сложились. Не сложились «домашние» отношения. Феликс бегал в Кремль почти каждый день и все подробно докладывал, советовался, выполнял указания, а Петерс лишь посылал отчеты. Владимир Ильич же предпочитал держать ВЧК в поле ближнего зрения и контролировать более жестко. Вот он и вернул Феликса на место. Дзержинский занимается сейчас ликвидацией Национального центра, по городу рыщут грузовики и машины с чекистами, а тут на тебе – на лавочке сидит сам господин Семенов, под руководством которого и был убит в Петрограде Моисей Володарский, а вместе с ним вся в черном небезызвестная террористка Фанни Каплан и военный эсеровский вождь Дмитрий Донской. Хорошая компания для ВЧК. Семенов представил Донскому Фанни, они формально были незнакомы, и предоставил ей слово. Фанни заявила, что готова убить Ленина.

К портрету Каплан

«Открытый лист номер 2122. Составлен в канцелярии Акатуевской тюрьмы 1913 г. октября 1-го дня. Каплан Фейга Хаимовна, ссыльно-каторжная 1-го разряда. Волосы темно-русые, лет 28, лицо бледное, глаза карие, рост 2 аршина 31/2 вершка, нос обыкновенный. Особые приметы: над правой бровью продольный рубец длиною 2,5 сантиметра».

Дополнительные сведения: из мещан Речицкого еврейского общества. Родилась в 1887 году. Девица. Недвижимого имущества не имеет. Родители уехали в США в 1911 году. Других родственников не имеет. За изготовление бомбы против киевского губернатора приговорена к расстрелу, он был заменен пожизненной каторгой. При изготовлении бомбы была ранена в голову, на каторге ослепла, позже зрение частично вернулось. На каторге хотела покончить с собой. По политическим взглядам стоит за Учредительное собрание.

Из отзыва Донского о Каплан после встречи: «Довольно привлекательная женщина, но, без сомнения, сумасшедшая, в дополнение к этому с различными недугами: глухота, полуслепота, а в состоянии экзальтации – полный идиотизм».

Заметим, что Донской – профессиональный врач.

– Я не понял, что вы сказали? – переспросил Фанни Дмитрий Дмитриевич.

– Я хочу убить Ленина, – ответила Каплан.

– Зачем? – не понял Донской.

– Потому что считаю его предателем революции, и само его существование подрывает веру в социализм.

– Чем же оно подрывает? – спросил Донской.

– Не хочу объяснять! – Фанни помолчала. – Он удаляет идею социализма на десятки лет!

Донской осторожно огляделся. «Хороший разговор они ведут! – подумал он. – Для расстрела этого достаточно».

Он рассмеялся.

– Пойди-ка проспись, милая! – сказал Донской. – Ленин не Марат, а ты не Шарлотта Корде! А главное, наш ЦК никогда на это не пойдет. Ты попала не по адресу. Даю добрый совет – выкинь все это из головы и никому больше не рассказывай!

Каплан была обескуражена таким ответом. Донской попрощался с ними и быстро стал уходить. Семенов его догнал, о чем-то поговорил, вернулся к Каплан и неожиданно объявил, что все в порядке.

– Донской одобрил мой план!

– Но он же сказал совсем другое, – не поняла Каплан.

– Ты что хочешь, чтобы он первой встречной сказал: иди убивай Ленина?! Конспирация, моя милая! Забыла совсем на каторге, как это делается! Пошли, теперь надо готовиться!

И они медленно двинулись по бульвару в сторону рынка.

Кремлевский план спасения

27 августа 1918 года. Кремль. Ленин, как обычно, работал в своем кабинете, когда к нему зашел Яков Свердлов.

К портрету Свердлова

Яков Михайлович Свердлов. Родился в бедной еврейской семье в Екатеринбурге, 33 года, в 16 лет вступил в партию, был на подпольной работе, в ссылках, в 1918 году председатель ВЦИКа, главного законодательного органа республики. Свердлову подотчетна ВЧК, ревтрибунал, он второй человек после Ленина в партийной иерархии. Энергичен, честолюбив, умен, гибок, трезво оценивает обстановку. В личном сейфе лежат бланки паспортов царского образца для бегства за границу, один из них заполнен на его имя, а также крупная сумма денег в виде золота, бриллиантов и царских ассигнаций.

Свердлов принес Ленину дополнение к Брест-Литовскому договору. Сегодня его предстояло подписать. После убийства немецкого посла в Москве немцы разорвали Брест-Литовский договор, и Ленину с огромным трудом удалось погасить конфликт, согласившись на новые, еще более грабительские условия немцев. Им пришлось отдать им в долгосрочную концессию железные дороги, нефть, уголь, добычу золота. Кроме этого, Россия обязывалась передать Германии 245 564 килограмма золота, причем первый вывоз был запланирован на 5 сентября. Свердлов, показав Ленину дополнение, высказал обеспокоенность: на Москву надвигается голод, нет горючего для машин, растет сопротивление властям и откровенный саботаж. А этот договор лишь подольет масла в огонь и даст козырь эсерам в борьбе против них.

– Саботажников, заговорщиков и даже колеблющихся надо расстреливать на месте! – темпераментно проговорил Ленин. – Пусть на местах формируют тройки и расстреливают всех без всякого промедления! За хранение оружия – расстрел! За выступление против советской власти – расстрел! Неблагонадежных арестовывать и вывозить в концентрационные лагеря, которые надо организовывать прямо за населенными пунктами: пусть все видят, что их ждет за подобные поступки!

Ильич, не выдержав, даже поднялся из-за стола и стал энергично взмахивать рукой, словно диктовал очередную телеграмму. Свердлов прекрасно знал, что немало телеграмм такого содержания ушло в Пензу, Самару, Кострому, Саратов. Председателя ВЦИКа, наблюдавшего эту кровавую истерию, охватил панический ужас.

– Мы и без того расстреливаем по сотне в день и многих сочувствующих нашей власти отталкиваем от себя этими жестокими методами, играя на руку Колчаку и Деникину, они стали уже большевиками запугивать народ. Чтобы нам выжить и победить контрреволюцию, сейчас архинеобходимо сочувствие масс, их надо перетянуть на нашу сторону! – убежденно проговорил Свердлов.

– Вот и перетягивайте! Вы председатель ВЦИКа, глава законодательной власти, а я исполнитель! Я расстреливаю саботажников, контрреволюционеров и всякую остальную сволочь. А вы решайте задачи в более глобальном масштабе! – Ленин не без ехидства усмехнулся.

Свердлов не понимал этого ленинского абсолютного спокойствия. Он как-то сказал Ильичу, что запаса их власти хватит всего на две недели, столько осталось продовольствия и горючки. Ленин обрадовался: он думал, что все уже давно кончилось. Но что же дальше делать?

– Реквизировать излишки у богатеев! Военный коммунизм! Поделись с соседом. Не хочешь делиться – к стенке!

– Но народ нас не поймет, – сказал Свердлов.

– Неужели? – удивился Ленин. – Жалко! Мы только начали этот эксперимент! Народ не поймет злодея. Поэтому нам надо притвориться сиротками, нас обижают, помогите! Вот над чем подумайте!

И Свердлов всерьез задумался. Собрал своих секретарей Енукидзе, Аванесова, члена ВЦИКа и ВЧК Кингисеппа, председателя ВЧК Петерса, чекиста Якова Юровского, который еще совсем недавно с блеском выполнил одно из деликатнейших поручений его, Свердлова, и Ленина – ликвидировал в Екатеринбурге всю царскую семью. Они уединились, приняли все меры предосторожности, чтобы этот разговор не распространился. Свердлов взял со всех твердый обет молчания. И предложил свой план спасения власти. Неожиданный, хитроумный и вынужденный.

Исполнитель

Боевой летучий отряд Семенова являлся центральной группой правоэсеровской партии. Еще в начале июне он поручил своему боевику Сергееву выследить Моисея Володарского. Ему повезло. Следя за его передвижениями, боевик Сергеев выбрал и подходящее местечко, откуда можно было произвести теракт: дорога из Петрограда на Обуховский завод. Поворот у часовни. Сергеев работал маляром. До революции был анархистом. После революции вступил в партию правых эсеров. «Человек типа незаметных героев, – как вспоминал о нем позже Семенов, – готовых во имя революции на какие угодно жертвы».

В тот день, 20 июня, Сергеев выехал на «объект», чтобы выяснить, в какое время обычно там проезжает Володарский. Случилось так, что машина Володарского неожиданно остановилась именно на этом повороте, когда Сергеев только еще примерялся к будущему убийству. Володарский вышел из нее, остановился напротив засады Сергеева. Шофер возился с машиной. У Сергеева был с собой револьвер. Сердце боевика подсказало ему: или сейчас, или никогда! Сергеев поднялся из-за укрытия и выстрелил в Володарского.

Перепуганный шофер даже не погнался за убийцей. ЦК правых эсеров, узнав об этом теракте, было возмущено тем, что Семенов без их приказа осуществил его, и публично отказалось взять на себя ответственность за его проведение. Семенов фактически превращался в вожака частной банды, и смерть Володарского теперь лежала только на нем. Семенов впоследствии показывал: «Это заявление было для нас неожиданным и морально огромным ударом… Я виделся и говорил с Рабиновичем, и, как представитель ЦК, Рабинович от имени ЦК мне заявил, что я не имел права совершать акта, и я должен был согласно последним указаниям Гоца ждать». Из показаний Коноплевой, боевика группы: «Этот акт (отречение ЦК. – Авт.) произвел тяжелое впечатление на весь отряд, и в особенности на Сергеева, который благодаря отказу партии оказался в положении простого убийцы… Того же дня я встретила на Литейном в явке «Дело народа» Рабиновича, который выразил негодование на то, что акт был произведен преждевременно, и передал приказание Семенову от имени ЦК о немедленном выезде группы из Петрограда».

Семенов хорошо понимал, что рано или поздно чекисты узнают, кто это сделал, и выследят Сергеева. Тут дело времени. Донской и Гоц, один из лидеров партии правых эсеров, без особого душевного трепета сдадут его чекистам. ЦК правых эсеров, чтобы обезопасить себя на этот счет, даже принял официальное постановление: запретить проведение террористических актов как неспособных радикально повлиять на сложившуюся обстановку.

После убийства Урицкого в Петрограде оставаться было опасно, и Семенов вместе с Сергеевым перебрался в Москву. Потом вызвал сюда и Коноплеву. Накануне ее приезда его пригласил к себе Енукидзе. Он был секретарем Свердлова и занимался вопросами военной разведки. Они были знакомы с юности. Енукидзе угостил Семенова ужином, они выпили вина. И Енукидзе предложил старому приятелю, о котором знал почти все, в том числе и о его причастности к убийству Володарского, поработать на военную разведку. Речь шла об одном деликатном деле.

– А что за дело, Авель Сафронович? – спросил Семенов.

– Покушения на Ленина и Троцкого, – ответил Енукидзе. – Но нам нужно, чтобы ты как бы подготовил эти убийства. Подобрал группу, добился согласия ЦК, нашел подходящего исполнителя, на твое ЦК и этого исполнителя потом и ляжет вся ответственность.

– А само покушение будет? – спросил Семенов.

– Это не твоя забота! – ответил Енукидзе.

К портрету Семенова

Семенов-Васильев Григорий Иванович, родился в эстонском городе Юрьев, 27 лет, самоучка, с 24 лет член эсеровской партии. Был комиссаром конного отряда, с конца 1917 года член военной комиссии ЦК правых эсеров, руководитель боевой группы правых эсеров. Писатель Виктор Шкловский, знавший Семенова, так его характеризует: «Человек небольшого роста в гимнастерке и шароварах, с очками на небольшом носу… Тупой и пригодный для политики человек. Говорить не умеет».

И Семенов стал работать. Другого выхода у него не было. Позднее, в 1922 году, на шумном процессе против правых эсеров, которых обвиняли в покушении на Ленина и убийстве Урицкого, он выступит главным свидетелем и обвинителем всей партии. А первоначальный план ему помогал «редактировать» чуть позже следователь ВЧК Яков Агранов. Вот этот план Семенова: Москва была поделена на четыре части. Боевики должны поочередно дежурить на митингах, куда приезжали выступать вожди республики. Как только появлялся Ленин, дежурный сообщал об этом районному исполнителю, и тот являлся, чтобы исполнить теракт. Все как бы просто и ясно.

Именно после разговора с Енукидзе Семенов и приступил к осуществлению своего плана. Для этого ему и потребовалась встреча с Донским. Не удовлетворившись ею, он два раза съездил к Гоцу, который жил на даче в Подмосковье в то время. Везде конечно же он получал отказ. Но, приезжая на собрания своей боевой группы, говорил, что и Донской, и Гоц их планы одобряют.

Для убийства Ленина были отобраны четыре исполнителя: Усов, Козлов-Федоров, Коноплева и Каплан.

К портрету Коноплевой

Коноплева Лидия Васильевна, 27 лет. Закончила гимназию, училась на Высших женских курсах. До 1917 года примыкала к анархистам. В 1917 году вступила в партию правых эсеров, в начале 1918-го – в боевую группу Семенова. Последнее задание – слежка за председателем

Петроградской ВЧК Моисеем Урицким, которую она вела довольно искусно, проникнув даже в квартиру, где жил Урицкий. Напротив его комнаты помещался кабинет зубного врача. Коноплева специально сломала себе зуб, чтобы ходить на прием к этому зубному врачу и наблюдать, в какое время появляется глава петроградских чекистов.

Хроника последней пятницы августа

В 1918 году митинги в Москве проходили по пятницам и начинались в 6 вечера. В августе, вспоминает Коноплева, «три недели подряд мы посещали все митинги… Во вторую пятницу, 23-го, Ленин не выступал совсем».

30 августа Фанни Каплан должна была дежурить на заводе Михельсона, Коноплева – в районе Александровского народного дома, Козлов – на Хлебной бирже.

30 августа в 17.00 Ленин еще обедал в Кремле с женой, Надеждой Крупской. Днем пришло сообщение, что в Петрограде застрелен руководитель петроградского отделения ВЧК Моисей Урицкий. Ленин попросил Дзержинского выехать немедленно в Питер и заняться расследованием этого убийства. Аппетит его этим обстоятельством нарушен не был, он поел с удовольствием, даже шутил с женой, которая пыталась, в свою очередь, отговорить его от выступлений. Их в эту пятницу у Ленина было два: на Хлебной бирже и на заводе Михельсона. Тема: «Диктатура буржуазии и диктатура пролетариата». В ответ на напоминание жены, что районный партийный комитет запретил Ленину временно выступать на митингах, он шутливо заметил, что Яков Михайлович Свердлов строго требует от всех руководящих лиц участия в митингах и сильно побранит его за такой отказ. Перед выездом Ленин зашел к сестре, Марии Ильиничне. Она тоже стала просить его не ездить на митинг. Ленин рассердился, заявив, что в создавшейся ситуации каждое агитационное выступление прибавляет большевикам силы и сторонников. Тогда Мария Ильинична потребовала взять охрану, но Ленин лишь отмахнулся: он не может демонстрировать столь открыто свой страх перед контрреволюцией.

Около 8 часов вечера Ленин приехал на Хлебную биржу. Машину вел шофер Казимир Гиль. На Хлебной бирже находился один из боевиков Семенова – Козлов-Федотов. Позже он покажет на следствии: «Я имел при себе заряженный револьвер и согласно постановлению отряда должен был убить Ленина. Я не решился выстрелить в Ленина, потому что я колебался в вопросе о допустимости убийства представителя другой социалистической партии». Ситуация весьма странная. Профессиональный боевик ведет себя как институтка. Вспомним «план» Семенова: на каждом митинге дежурит представитель боевой группы, узнав, что приехал Ленин, он докладывает районному исполнителю. Кто же был Козлов-Федотов? Дежурный боевик или исполнитель? Учитывая, что следствие уже шло по заранее расписанной схеме и готовилось для публичного процесса, то, чтобы показать серьезность замыслов боевиков, понадобилось и такое признание Козлова.

Ленин выступал на Хлебной бирже двадцать минут, еще полчаса отвечал на вопросы, после чего уехал.

Из показаний шофера Гиля: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона».

В 10 часов 30 августа на улице уже темнеет. Ленина никто не встречал, и он сам прошел в заводский цех, где проходил митинг.

На заводском митинге Ленин также говорил полчаса. Еще полчаса отвечал на вопросы.

Из показаний Семенова: «Каплан по моему указанию дежурила недалеко от завода на Серпуховской площади».