- -
- 100%
- +
Поскольку Суворову было понятно, что вокруг Огиньского может организоваться серьёзная сила, он решил подавить этот очаг сопротивления в зародыше.
небольшой отряд Суворова в чел. (600 пехотинцев, 298 кавалеристов – 69 кирасир, 78 карабинеров, 64 казака и 28 артиллеристов) с 4—5 пушками после нескольких стремительных переходов ночью скрытно подошел к местечку где расположилось -тысячное войско Огиньского с 8 орудиями. Невзирая на значительное численное превосходство врага, Суворов внезапно атаковал его. 12 сентября 1771 г. данные разнятся; (их потом назовут «суворовскими»; за четыре дня было пройдено ок. двухсот верст) (либо даже более?) 882—902 Столовичи, 3-4-х
Вот наиболее красочная («беллетризированная») интерпретация этого боя!
«…В полной тишине приблизились русские к Столовичам. Тучи, покрывавшие небо, усиливали темноту. Войска шли на огонь, мерцавший в монастырской башне. По пути казаки захватили пикет польских улан. Огиньский, ни о чем не подозревая, все еще праздновал свою недавнюю победу над русскими в обществе прехорошенькой французской «мамзелки», про которых тогда говорили, что они служат в «легкой артиллерии», всегда готовой к огневом контакту.
Между двумя и тремя утра 13 (24) сентября Суворов приблизился к Столовичам на ружейный выстрел и построил свой маленький отряд к атаке…
Наступление началось на рассвете, в , когда сон у часовых самый крепкий, и долгое время развивалось столь бесшумно, что противник ничего не подозревал. Однако у предместья русским преградила путь обширная болотистая низина, преодолеть которую можно было лишь по узенькой и длинной, в две сотни шагов, плотине. четвертом часу
Только тут суворовская колонна был замечена часовым. По тревоге поляки поспешно выскакивали из домов, затрещали выстрелы. Но огонь поляков не мог причинить особого вреда: было еще темно и утренняя заря едва начинала мерцать. В ответ загрохотали пушки и защелкали выстрелы суворовских егерей. Стена русских штыков прокладывала себе путь вперед. За ними двигались кавалеристы и казаки…
К утру Столовичи были во власти русских.
…» Контратака польских улан из полевого лагеря не спасла положения. 78 карабинеров из Санкт-Петербургского карабинерного полка рассеяли их.Сам Огиньский, бросив «обслуживать» «легкую кулевриночку», едва спасся, вскочив на коня и ускакав в поле в одном исподнем и без сапог или как отрапортовал в донесении довольный Суворов: «…гетман ретировался на чужой лошади в жупане, без сапогов, сказывают так!». С парой адъютантов он укрылся то ли в Кенигсберге, то ли в Данциге, где французский консул снабдил беглеца одеждой и дал денег на дорогу во Францию
Бой продолжался с предрассветного часа до 11 утра. Авантюра Огиньского провалилась…
Кое-кому победа кажется весьма неправдоподобной: 630 суворовских солдат разгромили 3-4-х тысячное войско неприятеля!? 435 человек пленных из отряда Албычева, с их двумя орудиями были освобождены. (он ввел в дело отнюдь не все свои силы, благоразумно оставив резерв; он – это кстати, делал всегда!) (На самом деле активно противостояли русским лишь 300 пехотинцев с пушками и 500 кавалеристов.)
По разным данным поляки потеряли и даже тысячи убитыми, и примерно столько же – пленными и всю артиллерию, а русские – всего убитыми, но ранен, оказался, каждый восьмой. Сам Суворов писал потом: «… Только правда. Слава Богу! Наш урон очень мал». от 300 до 400 8 (либо до 700?)
Как говорится, «без комментариев»…
До конца своих дней русский полководец очень гордился этой своей победой, за которую, он – человек очень прижимистый – каждого из своих солдат наградил от себя по серебряному рублю. По тем временам – большими деньгами! Сам же был награждён за эту победу орд. Св. Александра Невского.
Схоласт Веймарн попытался было пожаловаться на самоуправство Суворова в высшие инстанции, но довольная ходом дел в Польше императрица-«матушка» рассудила по-своему: распорядилась не мешать стремительному Александру Васильевичу «окончивать фарс» поляков. Более того, на смену Веймарну она отправила генерал-майора Александра Ильича Бибиков (1729, Москва – 1774, Бугульма) – старого знакомца Суворова по Семилетней войне. (так, порой, его характеризуют отдельные историки)
Теперь ему противостояли очередные французские «военспецы» – генерал-майор, барон то ли А.Л., то ли Шарль-Жозеф-Гиацинт дю У, маркиз де Виомениль(22.8.1734, Рюпп, Франция – 5.3.1827, Париж) и бригадир (подполковник?) Клод Габриэль де Шуази, прибывшие в Польшу в сентябре 1771 г. с большой группой своих офицеров. 22 января 1772 г. им с отрядом в 500 человек с 4 орудиями удалось захватить врасплох Краковский (Вавельский) замок с гарнизоном из-за халатности полковника В. В. Штакельберга, временно сменившего Суворова на посту командира Суздальского полка. И хотя сам полковник героически прорвался с бала, но 41 суздальский пехотинец оказался убит или ранен, а еще 60 попали в плен. Получив сообщения о захвате замка, тут же Суворов двинулся к нему с небольшим отрядом.
… как, порой, бывает на войне, и в этом случае не обошлось без женщины, вернее, прекрасной паненки, которая так «омолодила» старика Штакельберга, что он напрочь забыл про военную службу. Суворов все понял и принялся срочно исправлять ситуацию… Кстати сказать, («ксендзы и бабы голову ему весьма повредили…» – деликатно заметил он и позднее выгораживал, не во время вспомнившего шалости молодости, старого служаку перед Бибиковым)
Уже он с 800 людьми при поддержке пяти конных полков генерала-поручика, польского графа Франциска Ксаверия (или Ксаверия Петровича) Браницкого (1731, Барвальд Горный – апрель 1819, Белая Церковь), верного королю Станиславу-Августу, осадил . Именно тогда сумел проявить себя премьер-майор Иван Иванович Михельсон (3.5.1740, Ревель – 17.8.1807, Бухарест) – будущий герой поимки «народного бунтаря» (?) Емельяна Пугачева, продолжавший оставаться в строю в высоких чинах и должностях даже во времена внука Екатерины II императора Александра I. утром 24 января 1772 г. Краковский замок
Поскольку осадных орудий в отряде Суворова не было, то он приказал своим солдатам втащить несколько пушек на верхние этажи самых высоких домов Кракова и с этой импровизированной высотной позиции открыть огонь по замку. Но вскоре выяснилось, что он малоэффективен и пришлось искать иные пути к победе. Когда осажденные совершили удачную вылазку и даже разгромили роту суздальцев, то Александру Васильевичу пришлось лично повести свою пехоту в штыковую контратаку, чтобы восстановить положение и загнать осмелевшего неприятеля обратно в замок.
В он решился на неожиданный ночной штурм. Три штурмовые колонны бросились на стены, но к откатились обескровленные. Дело в том, что, взорвав ворота, они наткнулись на завал, который устроил за ними предприимчивый де Шуази и после многочасовой перестрелки пришлось отступить и признать «… неискусство наше в тех работах», т.е. в штурмах. 18 февраля 2 часа ночи 6 часам утра
В общем, приступ провалился.
Суворов, будучи человеком невероятно тщеславным, как и все полководцы всех времен и народов, предпочитал не афишировать своих потерь либо максимально их преуменьшать. И все же, известно, что потери были немалые: человек убитыми и ранеными! 150
Александр Васильевич, несмотря на весь свой () темперамент, полководцем был исключительно хладнокровным и прагматичным, умел учиться на своих ошибках в штурмах (признавал, «… неискусство наше в тех работах») и дальновидно приступил к планомерной осаде замка. Пока русские ждали прибытия осадной артиллерии – «без большой артиллерии, – констатировал Суворов, – замка взять неможно, так и прочих их укрепленных мест» – поляки не единожды беспокоили осаждающих, совершая на них с тыла стремительные конные налеты, пытаясь деблокировать осажденный замок. Александру Васильевичу, в который уже раз, приходилось лично водить свою пехоту в штыки (– !) и однажды это чуть не стоило ему жизни. восточный: мать – армянка? повторимся этим он никогда не «брезговал»: вражеского штыка не боялся, неприятельским пулям не кланялся даже не старости лет
Наконец только в апреле осадные орудия оказались под стенами злополучного Краковского замка. Начали строительство минных подкопов. И хотя часть замковых укреплений уже была разрушена, а среди гарнизона начался голод, но Суворов видел решительный настрой осажденных (), понимал, что «сидеть» под стенами Кракова ему придется немало времени и предпочел взять его «при пароле», т.е. предложил почетные, для зарекомендовавшего себя весьма сообразительным в военном деле де Шуази, условия капитуляции. Француз, не будь дураком, пошел на мир. численно превосходивших его собственные силы
15 апреля 1772 г. (после пары месяцев осады) защитники замка – 43 офицера и 739 нижних чинов – капитулировали. Когда Шуази сдал свою шпагу Суворову, то тот проявил присущее ему в отношении адекватного врага благородство и вернул ее обратно владельцу. При этом он обнял опешившего француза и даже поцеловал.
На этом рыцарственном поступке Польская кампания Александра Васильевича Суворова благополучно завершилась, а де Шуази всю свою оставшуюся жизнь хвастался, что сумел-таки «сыграть в ничью» с самим «русским Марсом» – главным мастером своей эпохи по «остервенелому наматыванию вражеских кишок на русские штыки». первая
… 12 мая Екатерина II очень довольная Суворовым сделала ему поистине «царский» для скромного и скуповатого Александра Васильевича подарок: тысячу червонцев – золотых рублей за «взятие» «при пароле» Краковского замка. Императрица-«матушка» расщедрилась и ещё 10 тыс. рублей прислала ему для… раздачи всем участникам «осады» злополучного Краковского замка… Между прочим,
Через 22 года Суворов снова окажется в Польше и начнется его Польская кампания – столь же стремительная, но гораздо более кровавая, правда, об этом чуть позже. Вторая
…, пока русские и поляки гонялись друг за другом по Польше и Литве, австрийцы тихой сапой вошли в Польшу через венгерско-польскую границу, заняли столь привлекавшие их издавна территории с богатыми соляными копями и в одностороннем порядке объявили их своими, как отторгнутыми в 1412 г. от Венгрии к Польше после судьбоносной для Восточной Европы битвы при Грюнвальде (Танненберге). Поскольку Россия все еще продолжала вести тяжелую войну с турками, то Екатерине II было не до военного конфликта с Австрией и, тем более, хоть и с воинственным, но уже стареющим и не столь бодрым королем-полководцем Фридрихом II. Она согласилась на переговоры о разделе Речи Посполитой с братом прусского короля принцем Генрихом. После долгих и непростых переговоров зимой 1772 г. Россия получила то, что хотела: никогда не входившие в Польшу – часть Литвы (Полоцкое и Витебское воеводства), а все Левобережье Днепра (в пределах Малороссии и ) тоже осталось за российской короной – всего 92 тыс. кв. км и 1 млн. 300 тыс. жителей… Между прочим вернее «возвращенными», столь актуальной для современной России – Новороссийск
Не будем вдаваться в подробности первого раздела Польши, одним из инициаторов которого был прусский король Фридрих II Великий, который, не воюя, получил большое приращение территории виде исконно польских северных земель – 36 тыс. кв. км. и 580 тыс. жителей. Скажем лишь, что самые крупные выгоды с максимальным уроном для поляков приобрели австрийцы – 83 тыс. кв. км. и 2 млн. 600 тыс. жителей
Нас интересует «русский Марс», чьи стремительные и умелые действия в значительной степени повлияли на успешный исход кампании и привели к первому разделу Польши.
Важно и символично, и другое!
Именно в Польше Александр Васильевич Суворов впервые проявил себя как самостоятельный одаренный военачальник. Непредсказуемый русский полководец совершал стремительные марши-броски и одерживал меньшими силами убедительные победы над противниками, предпочитавшими вести партизанскую войну против русских войск. Поверженными оказались видные предводители поляков братья Казимир и Франц Пулавские, Сапега и Оржевский, а также воевавшие на их стороне французы – де Шуази и будущая «звезда» революционных войн Шарль-Франсуа Дюмурье, все – военачальники отнюдь не бесталанные. (эффективные средства против которой до сих являются наибольшей проблемой для всех развитых в военном отношении держав…)
Именно в Польше Александр Васильевич Суворов пробовал свой меч, «набивал руку» в этой малой, но отнюдь непростой – (повторимся!) – войне. Его польские победы стали первыми лавровыми листьями, которые он «вплел» своей неутомимо-вострой саблей в неувядаемый венок русской военной славы. И проделал он это на лесисто-болотистых территориях с непроезжими дорогами, крепкими замками шляхты и укрепленными католическими монастырями – идеальными условиями для партизанщины. И это когда австрийская граница, непроницаемая для русских войск, скрывала за собой места сосредоточения и обеспечения повстанческих отрядов конфедератов. партизанской по своей сути
Начал Суворов с того, что въедливо и категорично потребовал от своих офицеров инициативы в тщательном сборе и истолковании многоцелевой развединформации. Кроме того, докладывать Суворов приказывал все новости, «сколько бы такие шпионские повести невероятны не были». Таким образом, Суворов знал состав отрядов и планы конфедератов по всей Речи Посполитой. Более того, вспомнив уроки отца (специалиста по перлюстрации) приказал на почтовых дворах просматривать всю корреспонденцию. Своевременная дотошная оценка разноплановых сведений снизу помогала Суворову упреждать действия противника, правильно выстраивая свои операции, так как своих сил у него было немного. Ведь от точности сведений зависело решение о выборе удара по противнику себе «по силам», чтобы избежать ненужных потерь. Суворов четко определил, что могло считаться для солдат законной добычей. Им разрешено было пользоваться имуществом противника, побежденного с оружием в руках. В случае грабежей виновного полагалось наказывать шпицрутенами – толстыми прутьями, вымоченными в соленой воде. Прогон сквозь строй, где «сослуживцы» наносили виновному от 100 до… ударов, как минимум отправлял несчастного в лазарет, а как максимум -…, впрочем, каждый читатель предполагает исход наказания в силу своей фантазии. (особенно этим грешили казаки)
В упорной борьбе с народом, стремившимся к национальному освобождению, Суворов наглядно показал всему миру, что и с малыми силами «можно побеждать врага (как он выражался – ) одним ». без тактики и практики взглядом, быстротой и натиском
Стрельба в ту пору действительно замедляла атаку. А Александр Васильевич был ярым приверженцем принципа Естественно, что его войска предпочитали холодное оружие, причем, как и пехота, от которой требовалось так и кавалерия, которой полагалось Лишь драгуны в ходе «фланкировки» (проскакивания мимо рядов противника) могли стрелять из пистолетов. Стрелять коннице и пехоте рекомендовалось лишь в погоне, , поскольку Главное – не останавливаться, гнать стремительно. Прицельная ружейная стрельба требовалась им только от егерей , . Тогда как линейная пехота (гренадеры и мушкетеры) вела неприцельный залповый огонь —внешне весьма эффектный, но по сути малоэффективный. Его артиллеристы стреляли редко, но прицельно, оставаясь в ходе боя при пехоте (для прикрытия) или в резерве. Чужую артиллерию он приказывал атаковать со всей стремительностью, чтобы снизить потери от ее огня в своих рядах. Конницу Александр Васильевич, порой, водил в атаку сам, хотя и понимал, что со своей щупленькой фигуркой, на маленькой казачьей лошадке выглядит среди рослых всадников (преимущественно карабинеров и реже драгун) на их огромных конях смешно, «по-арлекински». Положение устава, что карабинера (как и драгуна) можно использовать в пешем строю, казалось Суворову упадническим: «Карабинер без лошади, как бочка без вина». Гусар и драгун он считал лучшим видом войск в Польше: «карабинеры всегда будут тяжелы против бунтовников»; «нелепо тяжелой кавалерии гоняться за бегающей шляхтой». Казаков – «лучших людей для погони» – если им под угрозой шпицрутенов запретить слезать с коней, чтобы не мародерствовали, он стремился использовать не только в погоне-преследовании, где они были хороши со своими пиками ), а также – в разведке, но никак не в генеральной атаке. «В атаке не задёрживай!» «ломать противника штыками!!!», «смело врубаться во врага не испорченным фронтом». «но и тут напрасно весьма пули не терять, лучше и тут холодное оружие» «пистолет не бьет, а доканчивает». («верно целить, в лучших стрелять, что называется в утку») «бегущему в крестец» «коим должность только в том и состоит» («огнестрельное оружие» – «только для сигнала»
Недаром именно с той поры о Суворове, чье имя стало известно в Европе, стали говорить как о «диком» полководце, обязанном своим успехам лишь невероятному «военному счастью», что он неосмотрительно оставляет свои позиции уязвимыми ради удалого и быстрого напора. Поговаривали, что сам Фридрих II Великий обратил тогда на него свое внимание и в одном из своих стихотворных опусов рекомендовал полякам остерегаться его. Легендарный прусский король-полководец как в воду глядел: через пару с лишним десятков лет победоносный Суворов, уже овеянный славными победами в войнах с турками еще вернется во вновь забурлившую Польшу и «огнем и мечом» расставит все точки над «i» в ее судьбе на очень долгие годы!
И последнее, на эту тему.
Суворов, безусловно, внимательно изучал не только громкие победы Румянцева на турецком фронте, но и его преобразования, их обусловившие, . заключавшиеся в отмене «всего лишнего» как в учении, так и в бою
Какое-то время Суворов еще оставался в Литве в корпусе своего, кстати, конкурента в «гонке за чинами», генерала-поручика Ивана Карповича фон Эльмпта (1725—1802)где провел месяц, пытаясь забыться на званых вечерах и балах в Вильно. В память о «былом» с прекрасными паннами и прелестными панёнками остались честные признания Александра Васильевича: «Не много знавал я женщин, но, забавляясь в обществе их, соблюдал всегда почтение. Мне недоставало времени быть с ними, и я их страшился. Женщины управляют здешнею страною, как и везде; я не чувствовал в себе достаточной твердости защищаться от их прелестей». ,
Екатерина II по достоинству оценила удачные действия своего талантливого военачальника.
: ушлая и дальновидная немка очень внимательно и крепко «держала руку на пульсе» генеральских «терок» на предмет соперничества за славу первого полководца России. Она крайне дозированно применяла тактику «сдержки и противовесов» среди этих крутых мужиков-«мясников», не подпускавших никого на пушечный выстрел к Военному Олимпу (!), кроме «себя любимого». Надо отдать ей должное Знала эта Большая Мастерица Большого Секса, где у военных – главная «эрогенная зона» и, как ее «стимулировать» на подвиги во Славу Отечества и… Ее Величества Екатерины Великой! где нет места для двоих
Напомним, что произведя Александра Васильевича 1 января 1770 г. в генерал-майоры, государыня-«матушка» этим не ограничилась и пожаловала ему 30 сентября того же года его первый орден. Им стал ор. Св. Анны, причем, сразу высшей степени – 1-й, но в то время это была ещё частная награда наследника престола Павла Петровича.
Правда, получил он его лишь 13 ноября: военные «пути-дороги» не всегда – прямые и короткие, а, порой, весьма извилистые и протяженные, а для армейских служак нередко смертельно опасные и тогда заслуженные ими кровью и увечьями награды не успевают найти своего героя. Так бывает…
(красный эмалевый крест на золотой вязи) – нерусский по своему происхождению – был учрежден в 1735 г. гольштейн-готторпским герцогом Карлом-Фридрихом в память незадолго до этого скончавшейся супруги, Анны Петровны, обожаемой дочери Петра Великого. С начала 1740-х гг., когда в Россию прибыл гольштейнский наследный принц Петр-Ульрих, будущий российский император Петр III, орден стали вручать и русским подданным. Но серьезно он вошел в оборот лишь в 1797 г., уже при Павле I, а в эпоху 1812 г. имел три степени. Низшая, 3-я ст., выдавалась только за военные заслуги, зато 2-я и 1-я – могла быть наградой и за гражданские дела. Причем, Св. Анной 1-й ст. за исключением редчайших случаев среди военных награждались лишь генералы. Всего за войну 1812 г. «этой анной» был удостоен 224 генерала и 1 полковник, вскоре ставший генерал-майором. Первым тогда его получил немолодой уже генерал-майор А. П. Мелиссино – шеф Лубенского гусарского полка – за жаркое дело под Яново в самом начале Отечественной войны 1812 г., героически погибший в сабельной рубке под Дрезденом в 1813 г. Любопытно, но его получил и «серый кардинал»/«мозговой центр» маршала Нея, швейцарец барон Генрих Жомини, перешедший от Наполеона в 1813 г. на сторону российского императора. Став у Александра I генерал-лейтенантом и генерал-адъютантом, много знавший о наполеоновской тактике и стратегии, Жомини за дальновидные советы при Кульме и Лейпциге, оказался награжден низшим из достойных его генеральского чина орденом – первостепенной «Аннушкой»… … орден Св. Анны Кстати,
Примечательно, что свой первый генеральский чин, как и первый орден, наш герой получил , тогда как его конкуренты по воинской славе прошли этот знаковый рубеж гораздо раньше: И. П. Салтыков – в 31 год, Н. И. Салтыков, еще раньше – в 27, а мастер на все руки Н. В. Репнин и вовсе – в 26 (!) лет. Подобный расклад «щемил душу» сколь амбициозного, столь и одаренного (или, наоборот) Александра Васильевича: лишь на сороковом году жизни прохождение по чинам тех или иных «героев своего времени» всегда воспринималось в военной среде крайне болезненно.
Императрица-«матушка» «все видела-все знала» и вскоре наградила блеснувшего в Польше неординарным дарованием А. В. Суворова (19.08.1771) Св. Георгия 3-го класса, минуя низший, начальный – четвертый!
… поскольку Александр Васильевич сразу был награжден 3-м классом ор. Св. Георгия – то после этого он уже никак не мог удостоиться низшим классом и не стал полным георгиевским кавалером в отличие,Зато с другой стороны Суворовстал кавалеров этой самой почётной российской военной награды за всю ее историю, … Между прочим, например, от М. И. Кутузова. награждённых с 3-го по 1-й класс одним из трёх
Более того, в конце года (20.12.1771) Екатерина жалует ему еще и ор. Св. Александра Невского, который был задуман Петром I исключительно как боевая награда, но затем с шаловливой ручки его супруги-драгунской портомои-«подстилки» стал выдаваться и за военные и за гражданские заслуги. (Правда, во время 1812 г. на него мог претендовать только военный, причем, не ниже генерал-лейтенанта.)
…, еще 26 ноября 1769 г. весьма воинственная императрица Екатерина II учредила единственный в истории России 4-х классов. Это была самая почетная боевая награда дореволюционной России. Именно об этом ордене принято говорить «такого-то », тогда как обо всех остальных орденах – «такой-то ». Его получить могли военачальники и офицеры только за личные заслуги на поле брани. Высшего, 1-го класса удостаивались главнокомандующие за выдающиеся победы, 2-м и 3-м – генералы и старшие офицеры за выигранные сражения и взятые крепости, 4-м – офицеры за блистательные личные подвиги. Первым кавалером этого ордена, причем, высшего (первого) класса, естественно, стала… сама Екатерина, сама себя наградившая. (Так бывает, в том числе, с женщинами-«узурпаторшами», пролезшими на престол через мужеубийство и свои… сластолюбивые «врата рая»! ) Вторым в этом почетном списке числится П.А Румянцев (за Ларгу), причем, у него тоже Георгий 1-го кл. Первым полным кавалером этой наипрестижнейшей награды, т.е. отмеченным всеми ее четырьмя классами стал Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Своего первого Георгия 4-го кл. он получил в 1775 г. за 1-ю русско-турецкую войну, Георгия 3-го кл. ему дали за штурм Измаила в 1790 г., уже через год – Георгия 2-го кл. – за Мачин в 1791 г. и за военные заслуги перед Отечеством в эпоху «грозы» 1812 г. – Георгия 1-го кл. Следующим полным кавалером Св. Георгия стал его антагонист – генерал от инфантерии Михаил-Богданович Барклай-де-Толли. Чаще всего награждались люди Св. Георгием 4-го кл… Кстати сказать чисто военный орден Святого великомученика и Победоносца Георгия класса степени