- -
- 100%
- +
От гаваней поднимаются две каменные дороги. Первая тянется на север. Она огибает подножье скалы и ведет к Верхнему городу.
Вторая дорога идет на восток, сквозь аллею выжженных на солнце кустарников прямо до скалистого пригорка. На нем начинается квартал моряков. Среди десятков каменных постоялых дворов и борделей в один-два этажа, особо выделяется внушительное четырехэтажное здание цвета сепия. На фасаде с большими окнами встречается роспись с изображением кораблей, лодок и различных морских тварей. Внутри проводятся обряды связанные с морским божеством. Около ворот четырехэтажного здания суетились стражники, подгоняемые начальником царской охраны.
Расставив вокруг квартала всех имевшихся в распоряжении часовых, Арта крепким рукопожатием поприветствовал Болпира, одетого в честь праздника в белую тунику.
– Слышал я, что Лису пригласили на пир? Мою дочь тоже, но я ей запретил.
– Разве ее удержишь? К тому же она более самостоятельная, чем твоя Алена. Его Утонченность несколько месяцев назад решил отправить местных актеров, художников и скульпторов в Перепутье. Мол, пусть прославляют искусство Острова Вулкана. Лиса попросилась с ними, чтобы выступать в театральных боях. Вернувшись неделю назад, она только и говорит, о том, какая она теперь знаменитость в Прибрежье. Так что на мои указы ей почти плевать.
– Жаль, что в вопросах искусства, его Утонченность не советуется со мной.
– С тобой?! – рассмеялся Арта. – Даже я понимаю какой ты в этих делах невежда.
Тем временем Демих и Тнак спешили на встречу с Царем. Они зашли в Нижний город с востока и двинулись по центральной улице в сторону порта. Через двадцать минут они дошли до центра. Он представляет собой несколько площадей, вокруг которых стоят двухэтажные административные здания, облицованные красным кирпичом. После них еще несколько жилых улиц, где обитают самые зажиточные люди Нижнего города. За ними начинается квартал моряков. С востока он огорожен глиняной стеной.
Тнак и Демих прошли через центральные ворота и минуя квартал моряков добрались до порта. Около самых больших причалов собралась целая свита во главе с Аэстетом. Царь был одет в праздничную белую тунику с вшитыми в нее россыпями маленьких драгоценных камушков. Почти вся свита, также носила белое, только без излишков. Такое в великий праздник дозволялось исключительно его Утонченности.
– Как хорошо, что вы здесь, – поприветствовал Царь Демиха и Тнака.
– Спешили как могли, ваша Утонченность.
Время шло к полудню. Несколько огромных кораблей двигались вдоль берега глубокой бухты. На них развевались различные стяги. Паруса были белого цвета с бордовыми полосками поперек.
– Дорогой Демих очень прошу тебя взять на себя Льва. Он главный полководец моего брата. Только не перечь ему ни в чем. Он поистине ужасный человек. И несмотря на то, что он моего возраста, приближение к старости не смягчило его, а напротив испортило нрав еще более. Праздничный пир начнется с заходом солнца. Прошу тебя продержать его это время, в своей компании. Для вас приготовлены лошади в портовой конюшне.
– Все будет исполнено, ваша Утонченность.
– А вы молодой человек, возьмете на себя Лександра. Он сын моей двоюродной сестры. Будьте с ним очень бдительны, не раскройте ему наших секретов.
Первым сошел с корабля, человек в серой шелковой тунике и черных сандалиях. Он был преклонных лет, ростом чуть выше среднего. Его бледное лицо, было покрыто многочисленными красными пятнами и морщинами. Ломкие седые волосы спускались до плеч. За ним шел молодой человек, такого же роста и одетый похоже. Юношу отличала еще более неестественная бледность, на фоне коротких светлых волосы. Это были отец и сын. Звали их Февраль и Март. Отец поздоровался с Аэстетом крепким объятием.
– Твоя старшая дочь и внуки не смогли приехать, – сказал Февраль. – Заботятся о твоем зяте. Он получил сильные раны год назад. Вряд ли оклемается.
В его словах чувствовалась некоторая снисходительность. Демих отметил волнение в поведение Аэстета, некоторую дрожь в его движениях. Таким нервозным, Царя он еще не видел.
За отцом и сыном, потянулись стражи в синих чешуйчатых доспехах и зеленых штанах. На головах у них были короткие бронзовые шлема. На ногах высокие сапоги. Стояла жара. С каждого стражника спадал пот. Они выстроились в три ровные шеренги по двадцать человек.
В течение получаса пришвартовались все остальные корабли. Причалы заполнились шеренгами стражей. Всего их было около двухсот человек, все как на подбор высокого роста. Большинство из них стояли под палящим солнцем вытянувшись по струнке. Но не все стражи соблюдали строй, человек двадцать расположились в тени корабля и активно вели беседы друг с другом. Даже их форма несколько отличалась. На груди у них были легкие кожаные доспехи красного цвета с белыми полосками. Роскошные пояса отражали солнечные блики. Короткие серые штаны доходили только до голеней. А на стопах сверкали плотные золотистые сандалии.
Мимо шеренг начал проходить седой человек, очень высокого роста. Он был одет в праздничную белую сорочку, выпущенную поверх грубых серых брюк. Мощный бас вырывался из его уст «Вольно!», после чего стражники снимали с себя шлемы и уходили в сторону квартала моряков, вслед за подоспевшими Артой и Болпиром.
Дойдя до развязной группы в золотистых сандалиях, вместо того, чтобы отдать очередную команду, седовласый командир заорал на них, что есть голоса:
– Ваш щенок вас дисциплине совсем не учит!
В рядах прожженных бойцов, чьи лица и руки были покрыты множественными шрамами, закрался небольшой страх. Его прервал вышедший из тени высокий мужчина лет тридцати. На его русых волосах уже виднелись залысины. Его мощные скулы контрастировали с аккуратным тонким носом. Серые глаза являли какую-то безумную пустоту. Осмотрев командира он сказал надменным тоном:
– Мои псы, не приучены слушать старых сук.
Седовласый воин разъярился, он вытащил из коротких ножен большой кинжал, с золотой рукояткой, инкрустированной тремя рубинами. Сделав несколько шагов в сторону наглеца, он наткнулся на появившегося словно ниоткуда и взявшего его в легкий клинч молодого человека. Он был одет в тонкий кафтан серого цвета, расшитый полосками золота и перевязанный белым шелковым поясом.
– Хватит Лев!
Командир оттолкнул молодого человека локтем проревев:
– Уйди падаль!
Тот упал прямо перед ним ударившись спиной о деревянный настил причала, после чего потребовал:
– Хватит, прекрати эту склоку.
– Знаешь что, Сандалик. Проучи своего дружка или я вам обоим брюхо вспорю. Бог воины будет только рад, если я сделаю это своим ритуальным кинжалом.
Молодой человек встал и отряхнулся. На его вытянутом лице покрытом еле видными веснушками сохранялось спокойствие. Он был среднего роста, с кудрявой бронзовой шевелюрой на голове. Все называли его Сандалик. Еще раз взглянув на успокоившегося Льва, он подошел к его обидчику и прошептал тому что-то на ухо. Через мгновение Сандалик вновь оказался лежащим на деревянном причале.
Сгинь! – проговорил оппонент Льва, развернулся и ушел в сторону квартала моряков. За ним последовали все остальные стражи.
Лев впервые улыбнулся, вновь обратившись к лежащему:
– Ты сегодня как половая тряпка.
– Это называется миротворчество.
– Да, когда тебя пинают все кому не лень.
Свидетелем всей потасовки оказался Тнак. Точнее только он обратил на нее внимание.
Постепенно вся свита Аэстета познакомилась с приезжими гостями. Кроме Февраля, Марта, Льва и Сандалика, было еще с десяток других знатных людей с острова Брани.
Через час все начали покидать порт. Аэстет и большая часть гостей поехали в Нижний дворец.
По приезду их встретили слуги и Болпир. На повестке стояли переговоры о продолжении снабжения драгоценными камнями. Во время войны на острове Брани, Аэстет обязывался посылать половину фиолетовых алмазов Февралю. Это было оформлено как договор, в котором предусматривался обмен драгоценных камней на оружие, изготовлением которого славились кузнецы города Нурен. Но распри на острове Брани наконец-то закончились и Аэстет решил провести переговоры о снижении своего бремени. К тому же оружие ему было не нужно, так как на Острове Вулкана не было армии. Февраль был осведомлен об этом и за все время прислал разве что пару сотен мечей и столько же копей с луками.
Переговоры не задались. Каждый из правителей стоял на своем. Наконец-то главный советник Февраля – Сандалик, предложил взамен не оружие, а одну двадцатую часть мраморных копей Скалистых островов. Снабжение драгоценными камнями должно было продолжаться в том же количестве. Аэстету пришлось согласиться. Февраля уже начали утомлять отказы, от справедливой по его мнению сделки.
Оставшись наедине, правитель острова Брани уже не был так строг с двоюродным братом:
– Ты пойми, мне нужно держать в узде весь свой остров. У тебя здесь жителей с гулькин нос. У нас в десять раз больше. Чиновники говорят что подсчитали уже миллион, половина из которого живет в Нурене.
– Ты теперь тоже стал Царем, – сказал Аэстет и сделал глубокий вдох.
– Не называй меня так. У меня есть всего лишь высшая должность – Магистрат.
– Почему ты не хочешь называться Царем?
– Так лучше для всех. У нас есть некий консенсус. С таким подходом и Лев думает, что он вроде как командир армии, хотя беспрекословно подчиняется мне. Высший совет считает, что чем-то управляет. Хотя всю видимость их баталий создают мои агенты, отстаивающие противоположные точки зрения.
– А что если это раскроется?
– Все кто надо и так об этом знают, но не перечат. До этого постоянно возникали проблемы. Один из моих самых близких соратников захотел заполучить всю мою власть пять лет назад. Мы шли рука об руку больше тридцати лет. Хитродей был преисполнен самого злого коварства, но я оказался расчетливее. Нанял его собственного сына, следить за ним, а потом и организовать его убийство.
– А что же его сын?
– Ты с ним сегодня общался. Сандалик теперь мой главный советник.
– Зачем ты его держишь так близко?
– Зная на что этот змей способен, тем легче им управлять.
Демиху трудно было управиться со Львом. Приходилось терпеть оскорбления, но он старался держаться дружелюбно и непринужденно. Льва это еще больше раздражало. Первым делом старый полководец загнал своего скакуна до смерти, отправившись самым быстрым галопом к Верхнему городу. Демих приковылял на своей кобыле только через пятнадцать минут. Ему пришлось выслушивать грубые упреки до самого Дома любви. Перед входом Лев улыбнулся и сказал:
– Днем я трахаться не буду, отложу на ночь. В моем возрасте уже приходится выбирать. Но если кому проговоришься отрежу тебе язык.
В Доме любви старый полководец решил выбрать себе спутницу на вечерний пир. В длинной прихожей, со статуями обнаженных девиц, сидела кудрявая красавица девятнадцати лет от роду. Она пришла в этот бордель недавно, в поисках денег и красивой жизни, которые ее разорившаяся семья больше не могла предоставить. Ей очень не повезло оказаться напротив взора Льва.
– Подойди ко мне дрянь! – приказал Лев.
– Вы мне?
– Не надо так грубо, – возразил было Демих.
Молоденькая проститутка сидела в ступоре от страха.
Лев подошел к ней вплотную и схватил за волосы. Она взвизгнула и тут же получила легкую пощечину.
На крик прибежала хозяйка Дома Любви. Женщина чуть за сорок. Ее длинные волосы были выкрашены в темно-русый цвет. Фигура давала фору половине молоденьких девиц ее заведения.
Она не успела возразить Льву, как ее шея оказалась в объятиях огромной грубой ладони. Подскочил Демих, пытаясь отодвинуть его от женщины, но получил смачный удар слева, отправивший его в не очень сладкий сон.
– На праздник ты пойдешь со мной.
– Я не работаю с клиентами, – прошипела хозяйка борделя.
Лев начал сжимать шею все сильнее, пока женщина не сдалась.
– Я сог… согласна только пусти.
– У тебя десять минут на сборы.
Хозяйке пришлось подчиниться.
Лежащего без движения Демиха окружили его любимые проститутки, одна молотила его по щекам, а вторая поливала лоб из кувшина. Очнувшись, он увидел расплывшиеся силуэты Льва и женщины, удалявшиеся к выходу.
Тнак спешил на театральные бои. Сегодня выступала Лиса. С ней он не виделся с той ночи в Нижнем дворце, когда они просидели до утра на балконе, держась за руки и влюбленно поглядывая друг на друга. Его чувства к ней стали как будто сильнее. Так и не признавшись ей в любви несколько месяцев назад, он был намерен сделать это сегодня.
С собой он пригласил Лександра. Лицо гостя украшал большой прерывистый шрам от левой щеки до самого верха лба. Он был ростом чуть выше среднего, очень коренастым. На голове у него были локоны коричневых волос. Они сливались длинными бакенбардами с густой бородой. Лександр был одет в красную жилетку поверх белой сорочки и темные штаны из шелков. Справа на его поясе, из ножен торчала рукоять меча, обвитая золотой ящерицей.
– Так чем ты занимаешься у Аэстета?
– Я придворный историк.
– И что ты слышал об острове Брани?
– Вообще-то ничего, его Утонченность не любит говорить об этом.
– Его кто? – засмеялся Лександр.
– Он сам просит так его называть.
– Видно мой двоюродный дядя в своем репертуаре. Я не слишком хорошо его знаю, он заезжал к нам всего несколько раз. Но по рассказам моей матери он всегда был крайне мягкотелым.
– А почему он уехал с острова Брани? – заинтересовался Тнак.
– Опять же по рассказам многих, Аэстет с молодости любил власть, но с таким кротким и трусливым нравом, тягаться со своим братом Февралем или другими хищниками Нурена, он был не в силах.
– Царь рассказывал, что вы все время воюете.
– Я думаю так было не всегда. Хотя древним историям и не стоит доверять, но последние пятьдесят лет у нас и правда были сплошные распри. Сорок лет назад Февраль подчинил весь город Нурен. Ему было тогда всего двадцать пять. Да, вся наша семья была очень знатной, но без его интриг и несгибаемого характера ничего бы не удалось. Февраль заключил союз с Лутом. Он отправил своих старших сыновей в заложники, не став брать никого взамен. Шла непрекращающаяся война, Порт Фрадерс и Форт Роббус, стали объединяться все чаще. В итоге они осадили Нурен. Февраль помимо расчетливого политика, оказался и талантливым полководцем. Он организовал защиту таким образом, что армии врагов никак не могли соединиться и начать штурм. Иногда помогали вылазки союзников из Лута, то и дело устраивавших ночные набеги на осаждавших.
В конце концов Лев, бывший в ту пору главным полководцем Порт Фрадерс, решил нанести удар по Луту. Все бы ничего, так как город наших союзников находился в горах и с десятью тысячами воинов был готов отразить штурм. Но Лев знал, насколько жители Лута были трусливы. Большая часть их мужей, скинули доспехи, собрали корабли и сбежали. В итоге Лев начал штурм города, в гарнизоне которого осталось не более трех тысяч солдат. Февраль ударил из Нурена разбив армию Форт Роббус, но Лев успел разорить Лут и отступил с большей частью войска во Фрадерс.
– А что случилось со старшими сыновьями Февраля? – спросил Тнак.
– Они погибли при защите стен Лута.
– Он никогда не хотел отомстить?
– Преимущество Февраля в его расчетливости. Он увидел двойную возможность. Первое, что он сделал, когда зашел в Лут, поставил там своих наместников, объявив город вассалом Нурена в плату за своих погибших сыновей. Вторым делом, он осадил Порт Фрадерс, посылая к правителям письма с угрозами, чтобы те, открыли ворота и выдали ему Льва. Два месяца они колебались. В конце концов находясь в смятении, они приказали схватить своего полководца и впустили армию Нурена в город. После чего Февраль лично освободил Льва, назначив его новым командующим. Так к Нурену присоединилось еще одно войско. Это было пятнадцать лет назад, я тогда впервые участвовал в осаде, командуя отрядом всадников. Мы надеялись с наскока захватить форт Роббус. К сожалению это оказалось не так легко.
– Растянувшись на пятнадцать лет? – спросил Тнак.
– Да. В Форт Роббус всегда стекались, как самые испорченные натуры, так зачастую и лучшие воины. В открытом бою их можно было разбить ввиду их небольшой численности. Но они были…
Их разговор прервали овации зрителей. На заполненную песком арену, выходила Лиса. Она была одета в очень короткую боевую юбку и облегающий грудь доспех.
Рыжая красотка с легкостью орудовала деревянным мечом, крутясь в невероятных кульбитах и разбрасывая меняющихся соперников.
Публика лицезрела представление с особенным аппетитом. Когда последний мечник был повержен, Лиса была готова раскланяться и уйти. Но ее прервал спрыгнувший на арену Лександр. Он кинул в ее сторону свой меч, который вонзился острием в песок.
– Попробуй совладать с этим.
Раззадоренная Лиса взялась за рукоять и через мгновение прыгнула в сторону обнаглевшего зрителя. Лександр резко ударил предплечьем по лезвию, выбив из рук противницы смертоносное оружие. В следующее мгновение он сбил Лису с ног и оказался сверху. Он не дал ей ни шанса выбраться. Бросив сопротивляться она заметила, что сорочка ее оппонента укоротилась слева до локтя. Его предплечье закрывал бронзовый рукав. Они с минуту смотрели друг другу в глаза. Взор Лисы сменился с ненавистного до растерянного. Зрители почти неистовствовали.
Лександр встал и подобрал свой меч под громкие овации. Он подошел к первым рядам открытого театра. Зрители немного расступились. Затем Лександр поставил свой меч вертикально, уперев лезвие в каменную скамью. Он положил правую ладонь поверх рукояти. Зрители замерли в ожидании. Лександр ударил левой рукой по рукояти. Меч раскрутился проделав никак не меньше сотни оборотов. Было ощущение, что он остановится очень не скоро. Такие трюки и фокусы местной толпе особенно нравились. Через минуту Лександр взял рукоять и поднял лезвие вверх. Зрители взорвались новыми овациями. На лице Лександра засияла улыбка.
На выходе с арены Лиса встретилась с Тнаком. Она приветствовала его теплым дружеским объятием.
Солнце клонилось к закату. В порту пришвартовались два запоздавших корабля. Один с серебряными, другой с золотыми парусами. С них сошли всего три человека. Болпир встретил последних гостей и отвез на Царской повозке в Нижний дворец.
Посередине просторного пиршественного зала, стоял огромный стол из черного дерева. Оно встречалось только в северных джунглях, на границах Великих пустынь. Самая дорогая из всех известных древесных пород.
С кухни расходился запах мясных и рыбных блюд. Слуги несли на золотых и серебряных тарелках различные яства.
Хозяин дворца пожимал руки прибывавшим гостям и приглашал сесть. Справа от него сидели Февраль и Март. По левую руку он посадил Царя города Гольштайн и Верховного Старейшину города Аршвисс.
Аэстет чокаясь золотыми чашами с Февралем, объявил начало пира и сказал:
– Очень приятно быть в компании своего родственника.
– Не только вы из одной семьи, – вмешался Царь города Гольштайн. Его звали Иззя. Это был толстый мужчина среднего роста. С его красного лица почти никогда не сходила едкая ухмылка. Одет он был в роскошный праздничный халат, расшитый золотыми нитями по синей ткани.
– Это ты на кого намекаешь? – с издевкой спросил Февраль.
Иззя перевел взгляд на Льва сидевшего неподалеку.
– Неужто? – удивленно спросил, обычно не разговорчивый Март.
Иззя развел руками и заявил:
– Наши со Львом отцы, родные братья, по-моему это всем известно.
Лев поперхнулся и выплюнув вино через плечо, громко возразил:
– Да не в жизнь! Мой дед говорил, что твоего отца к нам подбросили. Ему скорее всего еще и рога наставили, за восемь месяцев до твоего рождения, недоносок.
Сидевшие рядом с ними рассмеялись, особенно Февраль. Смущенный Иззя покраснел еще больше.
На самом деле в шутке была доля правды. Их отцы действительно росли в одной семье.
Вот только Лев со своим родителем были полной копией всех своих предков. Отец Иззи не был похож, не то что на них, но были сомнения, и в том что он Тюрнгл.
Так или иначе, батька Царя Гольштайна уехал с Острова Брани в двадцать лет. Вместе со своей молодой женой из племени Нурен он отправился на далекий юго-запад. Там он нашел гору, полностью состоящую из золотых пород, до которой не добирался еще не один первооткрыватель. Около ее подножья он и основал поселение Гольштайн. От первого брака у него родились четыре дочери. После смерти первой жены, он сочетался браком с молодой красавицей из знатной семьи племени Нурен. Иззя родился, когда его отцу было глубоко за шестьдесят.
Опоздавший Лександр, зайдя в пиршественный зал восхитился волшебными мозаиками. Еле оторвав взор, от движущихся картинок, он осмотрел стол и не смог найти места рядом с Февралем. Пришлось втиснуться между Лисой и Тнаком, сидевшими на самом дальнем краю скамьи. Выждав неловкую паузу последний спросил у Лександра:
– Я смотрю, что на острове Брани уже достигли равноправия?
Напротив сидела знатная женская компания, ведущая политические и деловые беседы между собой. Тнак подслушал, как они решали кого на какие должности ставить, а кого убирать.
– Дамы из Лута. Скажу тебе по секрету, что Сандалик специально предложил отобрать власть у оставшихся в их городе мужей. Так он избавился от любого инакомыслия. Эти женщины во всем следуют курсу, исходящему от Февраля. Правда иногда, слишком уж безудержно. Февраль порою и сам бывает поражен их идиотским инициативам.
– А кто сидит рядом с Сандаликом? – спросил Тнак. – Человек чуть не развязавший утром драку на причале.
– Его зовут Костаправ. Он вероятно лучший полководец на Острове Брани, что сильно раздражает Льва. По крайней мере, то что он лучший боец не вызывает никаких сомнений.
– Я думала ты лучший? – удивилась Лиса.
Лександр отрицательно покачал головой и ответил:
– Посмотри на мой шрам в пол лица. А ведь нас было трое, против его одного. Меня он единственного оставил в живых.
Слуга не успевал подносить Костаправу серебряную чашу с крепкой фруктовой настойкой. Каждый раз он выпивал все залпом. Тарелку он тоже опустошал довольно быстро. Он был на четверть Немерейцем. Его отец был чистейшим Тюрнглом, а мать имела смешанную наполовину кровь. Но несмотря на это, Костаправ ненавидел Немерею всей своей темной душой. Уже в двадцать лет ему пришлось взять командование Форт Роббус на себя. В одной битве погибли его дядя и старший брат. Первый был военачальником. Второй считался пожалуй лучшим бойцом острова Брани всех времен. Костаправ проявил недюжинный талант полководца. Он несколько раз разбивал Льва в сражениях, меньшими силами. А однажды неожиданным ударом сокрушил и все объединенное войско Февраля дойдя до стен Нурена. Его проблемой было то, что его интересовали только битвы и пиры. Причем если в двадцать лет равным образом, то к тридцати годам он предпочитал праздновать по нескольку месяцев подряд, прежде чем сделать вылазку и дать бой врагу. В конце концов, год назад, Февраль окружил Форт Роббус со всех сторон. Была заблокирована даже гавань. Лев командовавший всей конницей предлагал начать немедленный штурм. Сандалик же предложил провести переговоры. Костаправ согласился разговаривать только с Лександром и еще одним человеком, не обещая в итоге, что переговорщики останутся в живых. Февраль послал Сандалика вместе со своим племянником. После щедрых предложений, Костаправ согласился о переходе под начало единого правителя.
– А почему он пощадил тебя? – спросила Лиса.
– Говорит, был поражен моей дерзостью. Мы устроили тогда засаду, незаметно проникнув в Форт Роббус. И поверь, что от такого чудовища как Костаправ это очень высокая похвала. Обычно он приказывает своим войнам не жалеть никого, ни солдат, ни женщин, ни детей.
– Тогда жаль, что его сегодня утром не постигла такая же участь, – сказал Тнак.
– Ты несколько наивен мой друг. Лев ничуть не лучше Костаправа. Я рассказал тебе сегодня, как его предали правители из Фрадерс, утаив одну деталь. После того как Лев убил их собственноручно, он принялся за их малолетних детей.
Лиса и Тнак были ошарашены.
С другой стороны стола Февраль жестом подозвал к себе Лександра. Слуги в мгновение принесли для него еще один стул, усадив рядом с правителем Острова Брани.
– У вас отменный вкус. Дворец, пиршественный зал, вся эта мозаика. Это какое-то волшебство? – спросил Март у Царя Вулканического острова.
– Если любишь искусство, не жалко вкладывать в него всего себя без остатка, – ответил Аэстет.
– Искусство… без остатка. Никакое это не волшебство, а трюки факиров, – ехидно влез в разговор Февраль.
– По крайней мере, я не трачу свое состояние на бесконечные войны.
– Зато я трачу! В том числе и твое. И войны тебя не касаются, только за мой счет. Хотя какие тебе войны, ты всегда был неженкой. Без моего имени не сумел бы приструнить даже местных селян.