Школьная интрига. Следственный чемоданчик

© Нестеркин С.В., 2026

ISBN 978-5-0069-7942-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Сочинить детективную интригу дело несложное. Достаточно поскрести криминальную хронику последних дней, удобно устроиться в мягком кресле, почитать, вникнуть, пофантазировать… и вот, с кончика карандаша на бумагу сползает очередной главный герой — следователь или сыщик — неотразимый интеллектуал, тонкий психолог, способный одним лишь взглядом просканировать противника и сделать о нем единственно верный вывод с помощью дедуктивного метода. Он будет умело носить костюм с галстуком, владеть боевыми искусствами, эффектно стрелять по-македонски и с бедра, виртуозно метать ножи, на одном дыхании пробегать марафонские дистанции, запоминать тексты страницами и даже знать о чем можно и о чем нельзя говорить с женщинами. Это будет супергерой!

Жаль только, что вымышленный.

Но зачем автору плодить бумажных гениев сыска и наделять их сверхчеловеческими способностями? Разве нельзя явить миру реальную историю с героями настоящими, ведь реальность всегда сложнее вымысла. Тем более, произошла эта история сравнительно недавно и герои ее вполне себе живут среди нас и здравствуют; лишь повзрослели, семьями обзавелись, детей родили и большие должности заняли.

Однако в те славные времена, когда слово «Перестройка» все услышали, но результатов еще не увидели, было нашим героям по 13 лет. Учились они в седьмом классе одной из школ-десятилеток небольшого подмосковного городка, на события в стране и мире плевали с высокой колокольни, пользовались плодами беззаботного счастливого детства и зачем-то решили поиграть в сыщиков — лавры старины Холмса снискать захотели.

Решить-то они решили, но слишком поздно поняли, что антиподы сыщика — это хулиганы, интриганы, преступники. Вот только играть с юными следопытами эти антиподы даже не собирались.

Короче, влипли ребята в игру…

Начало

Любое сходство с реальными событиями и людьми — случайно

Для Миши все началось в тот день, когда бабушка подарила ему старую потрепанную книжку о приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Конечно, мама была против! Она утверждала, что серьезная английская литература понятна лишь степенным взрослым, что ее сын слишком мал, что он не осилит… и много чего наговорила мама.

Но пришло время и Миша осилил.

Даже не один рассказ он прочитал, а всю книгу, довольно объемную. Ему понравилось, что великий сыщик не только распутывал преступные головоломки, но даже успевал давать советы глуповатым английским следователям, которые без консультации с ним и шагу не могли ступить, путались в следах преступлений.

И дочитался до того, что сам захотел стать сыщиком.

Только он не знал с чего начать.

— Сын, — ответил на его вопрос папа. — В нашей стране были когда-то сыскные части полиции, но потом вместо них создали уголовный розыск и слова «сыск» и «сыщик» устарели. Так что подумай, во что ты собрался играть? Может быть в следователя? Тогда знай, что у современного следователя есть два помощника — две науки, которые помогают ему раскрывать преступления: криминалистика и криминология. Криминалистика изучает принципы собирания, исследования, оценки и использования вещественных доказательств. А криминология, или уголовная социология, как ее называли во времена Шерлока Холмса, призвана вычислять личности преступников даже тогда, когда их следов не осталось.

— Разве такое возможно? — откровенно не поверил Миша.

— Конечно возможно. Твой Холмс был типичным и очень въедливым криминалистом, настоящим виртуозом осмотра мест происшествий, знатоком сбора и анализа вещественных доказательств! Он исследовал предметы и давал им оценку с помощью своего дедуктивного метода. Но ему помогали не только познания в криминалистике. С помощью уголовной социологии или криминологии, он докопался до главарей преступного мира Лондона.

Папа немного помолчал и продолжил:

— Сейчас таких сыщиков нет. Есть криминалисты. Они выезжают на осмотр мест происшествий в составе следственных групп, выявляют и фиксируют следы преступлений, а потом передают все следователям. Именно следователи призваны использовать дедуктивные методы Шерлока Холмса в своей работе для изобличения преступников. А если тот или иной следователь не в ладах с дедуктивным методом… — тут папа рассмеялся.

— То что?

— То он быстро становится похож на несчастного инспектора Лестрейда и прочих сотрудников старого доброго Скотлэнд-Ярда. Вот потому, будущие следователи в нашей стране сначала долго и прилежно учатся, сдают экзамены, а затем уже получают персональные служебные кабинеты, корочки удостоверений и следственные чемоданчики.

И Миша понял, что без служебного кабинета и корочки удостоверения он пока обойдется, а вот без следственного чемоданчика на следователя похож точно не будет и раскрыть какое-нибудь преступление не сможет.

Ну и начал ныть — намекать на подарок.

Интрига и интриганы

Так повелось, что папа рассказывал Мише на ночь разные истории. Не страшные, но все равно интересные. Эти истории убаюкивали и незаметно погружали мальчика в мир сновидений… ну не спалось без них!

С первого по третий класс Миша любил слушать сказки. Особенно те сказки, где безродный крестьянский сынок пробивался на самый верх, заодно становясь мужем прекрасной Елены… Елены Идрисовой, конечно. Потом полюбил слушать истории о работе следователей.

Но в ночь на свое тринадцатилетие сам задал вопрос:

— Пап, а бывают хорошие интриги?

— Конечно, — с удивлением отозвался папа.

— И плохие тоже?

— И плохие тоже.

— А как отличить плохую интригу от хорошей?

— Очень легко, сынок. Вот посмотри, — папа протянул руку и Миша взглянул на книжный шкаф. — В каждой книжке свой сюжет, а сюжет — это и есть интрига. Хорошая интрига. Интересная интрига. Когда ты читал про Шерлока Холмса, ты не мог остановиться, даже спать не хотел ложиться, интрига тебя держала!

— Значит, автор тоже интриган?

— Ну что ты! Разве можно назвать писателя интриганом лишь за то, что он вложил интригу в действия героев? Конечно, нельзя. Ведь герои у него вымышленные. А настоящий интриган — это обычный человек, который плетет интриги против таких же обычных людей.

— И много их можно встретить?

— Интриганов? Достаточно много. В каждом коллективе хоть один да найдется. Хлебом их не корми, но дай поинтриговать! — засмеялся папа, будто вспомнив какой-то случай из своей служебной практики.

— А на кого он похож, интриган? — Миша спросил и в первый раз клюнул носом, будто птичка зернышко.

— На человека похож. Вот ты можешь отличить шахматиста от учителя? — Миша мотнул головой. — Все верно, не можешь. И никто не может. Я всегда считал интригу своеобразной шахматной игрой. Только реальных игроков за доской двое. И оба понимают, что будут делать с пешками и фигурами, по каким правилам их перемещать. А интриган играет один…

— А как он играет?

— О! Это великая игра. Игра без правил! Он намечает себе противника, который об этом даже не догадывается. Потом определяет свои фигуры, то есть тех своих коллег, которые ему будут полезны. Определяет фигуры противника. Ищет слабые места в расстановке фигур противника и делает ход. Один ход, второй, третий, четвертый! Продвигает свои и выбивает чужие фигуры. Так, ход за ходом, его противник лишается поддержки в коллективе и остается совсем один. Вот тогда интриган окончательно и бесповоротно добивает свою жертву и занимает ее место, если чья-то мудрая воля или простой и нелепый случай его не остановят. Но остановить интригана очень сложно!

— Ого! Почти как детектив! А у тебя на работе есть интриганы?

— Когда-то был один, — улыбнулся папа. — Но его выгнали. У нас прокурор мудрый, его не проведешь.

— А в нашей школе есть интриганы?

— В вашей? Ну, этого я не знаю… ты спи! Школа — такой же коллектив, а в любом коллективе хоть один интриган, да есть. Я об этом уже сказал. Так что многое зависит и от мудрости директора школы, и от мудрости учителей, и даже от мудрости учеников. Но ваша Анна Лазаревна лет пятнадцать, как на царство помазана, — тут папа даже рассмеялся от сравнения. — Она у вас непотопляемая, не волнуйся за нее!

— Про учителей понятно. А причем тут ученики?

— Предположим, что интригу начал плести учитель. И тогда школа для него превращается в незримую шахматную доску, где он расставляет и перемещает как свои фигуры, так и фигуры противника. Но фигур в школе мало. И тогда для победы могут понадобиться пешки, которые бегут только вперед и ни о чем не думают.

— А пешки это мы, ученики?

— Естественно. Фигуры — это учителя. Они взрослые и умные. А пешки — всего лишь доверчивые дети, которыми интриган с легкостью и без малейшего сожаления готов жертвовать, чтобы свалить противника.

— А если ученики не захотят быть пешками?

— Тогда это гениальные ученики! — вновь улыбнулся папа.

— А в чем их гениальность?

— В том, что они смогли заметить интригу.

— А как ее заметить? — пробормотал Миша.

— В какой-то момент ты вдруг начнешь замечать вокруг себя нечто такое, чего раньше никогда не замечал. Просто череда непонятных событий. Одно будет накладываться на другое, другое на третье, и так далее. И ты ощутишь необъяснимую тревогу, не понимая ее причин. А теперь спи и пусть тебе приснится долгожданный подарок!

И мальчик уснул.

Следственный чемоданчик

«Михаил, мне столько недель от роду, сколько моей дочке дней, а вместе нам 32 года. Решай, раз спросил. Но если первого сентября я не услышу верный ответ, то…» — ну не шла из памяти непонятная задача, страшило возмездие за некорректный (это он только потом понял) вопрос о возрасте новой учительницы алгебры. И это лишь полбеды. Настоящая беда в том заключалась, что на последнем в шестом классе уроке литературы пообещал Миша в каникулы прочитать Хрестоматию за 7 класс.

Но пообещать не значит прочитать!

И волновался теперь за него внутренний голос: просил почитать русскую классику; угрожал страшными карами за неверный ответ о возрасте учительницы; даже кошек на сердце поселил и скребли те внутри своими острыми коготками…

Миша проснулся, содрогаясь.

Солнце уже давно повисло над плоскими крышами соседних домов, сквозь туманную дымку засияло меж дымящихся труб металлургического завода и слало на запад ясные лучи, волна за волной — прямо в окно и даже прямо в противоположную от окна стену, где на клочке картона папиным почерком было аккуратно выведено лишь одно слово: «Лоджия».

Молнией мелькнула мысль о подарке. Миша вскочил и побежал, шлепая по полу босыми ногами. Не до утренних формальностей ему сразу стало. И холодная вода, и зубная паста, и остывший омлет — все это могло подождать, а лоджия — нет. Застекленная, стойкая к погодным катаклизмам, она была огромна. Не только большую комнату, но и кухню скрыла лоджия от улицы, словно веранда при деревенском доме, только не на первом, а на седьмом этаже. Именинник надеялся на чудо! И надежда его не обманула. На облупленном деревянном полу стояло то, чего вчера там точно не было.

Миша увидел, догадался и буквально взвыл от восторга!

Конечно, на подарке не было написано: «следственный чемоданчик». И похож он был на обычный светло-серый матерчатый чемоданчик с кожаными вставками, с черной пластмассовой ручкой, блестящими замочками, застежками-молниями и ремешком, чтобы носить его на плече. С похожим чемоданчиком папа обычно ездил в командировки и мама клала ему в дорогу комплект белья, галстук, да коробочку зубного порошка с щеткой.

«А вдруг и тут галстук?» — с ужасом подумал Миша и живо представил, как сейчас на пол вывалится папин галстук в косую полоску… но усилием воли прогнал противное наваждение и приступил к осмотру.

Металлические замочки на чемоданчике оказались декоративными, а большое отделение запиралось на широкую застежку-молнию с двумя бегунками-собачками. То есть закрывалось-открывалось оно и справа налево, и слева направо. Это очень удобно, так как бегунки можно сводить и соединять друг с другом в любой точке, даже в середине. Но главное, взяв чемоданчик в руку, Миша почувствовал изрядную тяжесть.

Внутри лежал явно не галстук!

Миша хотел тут же открыть свою мечту, но не смог. Сведенные бегунки, папа предварительно связал пропущенной через их кольца нитью, концы которой склеил бумажным ярлыком. Не порвав нить с ярлыком, развести бегунки стало невозможно. В довершение ко всему, будто издеваясь над именинником, ярлык улыбался ему круглыми мультяшными мордочками под надписью: «Не вскрывать до 17 часов».

И все стало ясно. Папа заранее принес домой подарок, но хотел вскрыть его лично, в присутствии всех домочадцев.

Миша на мгновение замер в нерешительности.

Но окрыленный догадкой, потащил подарок в свою комнату, сел на пол, поставил перед собой чемоданчик, взялся одной рукой за нить, а другой за ярлык. Потянул за пропущенный меж бумажных листов конец нити в одну сторону, потом в другую, потом пошевелил нитью и повторял, повторял, повторял движения, придерживая ярлык, чтобы тот не порвался.

В конце концов цепкий клей поддался и освободил для нити маленький туннельчик, по которому та спокойно заскользила и Миша вытянул ее из ярлыка, не повредив бумагу. Затем развязал узелок, совершенно снял и отложил нить в сторону — путь был открыт.

Одно за другим Миша вынул из глубин большого отделения и разложил на полу таинственное подспорье криминалиста. К его счастью, вовнутрь была вложена опись, из которой стали понятны названия не только извлеченных предметов, но и самого следственного чемоданчика. Это оказался вовсе не «следственный чемоданчик», а «унифицированный криминалистический чемодан для осмотра места происшествия, изъятия объектов и фиксации следов для последующего проведения экспертиз и исследований».

Миша часто слышал подобные слова от папы, когда тот разговаривал по телефону, но значений их Миша не знал.

Чтобы лучше запомнить названия, он взял плотный лист со стола сестры и начал составлять свою опись, понятный себе перечень. И дело двинулось довольно быстро:

пассатижи с изолированными рукоятками,

ножовка по металлу,

молоток,

стеклорез роликовый,

отвертка крестовая,

отвертка плоская,

индикатор напряжения… — тут Миша задумался. Он понятия не имел, что такое индикатор и о каком напряжении может идти речь. Но никто не отменял дедуктивный метод и метод исключения: сначала отложить известные предметы, а потом уже догадаться о назначении оставшихся.

И Миша продолжил:

стамеска,

ножницы,

пинцет,

скальпель… — а вот что такое пинцет и скальпель Миша не знал. Он только помнил старый анекдот, как во время медицинской операции хирург-шутник вдруг потребовал у своих ассистентов подать ему сначала пинцет, потом скальпель, затем медицинский спирт… и огурец на закуску!

Прыснув от смеха, Миша продолжил:

линейка офицерская… — такая линейка когда-то лежала у него в ранце, пока в прошлом году соседка по парте, длинноволосая смуглянка-красавица Лена Идрисова не сломала ее.

Миша вспомнил, как девочка потянулась за его линейкой в тот момент, когда за ней потянулся он сам. Он взял линейку первым, а Лена второй. Он потянул линейку на себя, а та потянула ее на себя…

Была одна офицерская линейка, стало две!

А в Лену он давно влюбился.

Вообще-то она появилась у них неожиданно. Незадолго до первых в жизни ребят зимних каникул, директор их школы Анна Лазаревна ввела за руку в класс очень смуглую девочку с черными косичками и слегка раскосыми черными глазками.

— Ребята, это Леночка. Ее родители переехали в наш город и теперь она будет учиться в нашей школе, в вашем классе, — именно так объявила директор и моментально пересадила фыркнувшего Лешу Типунова на последнюю парту, а Лена примостилась на его место, рядом с Мишей.

Потом уже выяснилось, что отец девочки — дядя Тимур, знал еще папу Леши — дядю Сашу, который учился в одной школе с мамой Миши. После окончания военного училища отцы Лены и Леши проходили службу в соседнем городе, а когда Леше было шесть лет, а его младшей сестренке всего несколько месяцев, дядя Саша получил ранение на войне в далекой и влажной стране, был оттуда успешно эвакуирован в Москву, но умер в госпитале. Миша даже запомнил, как солдаты стреляли в воздух на похоронах и они с Лешей потом собирали крутобокие гильзы.

Мама говорила, что Леша внешне очень похож на своего папу в детстве: такое же круглое лицо, такие же большие глаза и оттопыренные уши, такие же непослушные густые русые вихры. Только Леша хохотун и любитель подраться, а его папа был серьезен, он просто любил подраться.

Миша с удовольствием отложил офицерскую линейку к известным ему предметам и продолжил свой список:

линейка масштабная… — непонятным оказалось слово «масштабная». На первый взгляд, это обычная линейка с делениями. Такие линейки можно купить в любом магазине. Но здесь, помимо привычных сантиметров и миллиметров, были еще какие-то дюймы. Они не совпадали ни с сантиметрами, ни с миллиметрами, и это сбивало с толку.

Моток пластиковых бирок,

рулетка,

штангенциркуль,

ком…

Компас! — Миша не мог поверить своим глазам. Вот это был настоящий подарок, а не какая-то маленькая игрушка с красно-синей стрелочкой, которые изредка «выбрасывали» на прилавок магазина «Турист». Это был настоящий компас, почти военный, что светился в темноте зеленоватым светом из-за фосфоресцирующего покрытия.

Миша только раз видел такой же на уроке природоведения. Компас в тот день принесла их первая учительница, Нина Николаевна, но потом ценный приборчик исчез. Говорили, что его украли. Даже милиция приходила в школу и Миша очень испугался, что подумают на него.

Тогда ребят учили, как определять север и юг по стволу дерева и по муравейнику, а по компасу не успели научить. И теперь, когда представилась возможность, Миша решил проверить, в какую сторону будет указывать стрелка рядом с муравейником или деревом.

Дальше пошли совсем уж непостижимые предметы:

фонарь с белым и синим светом,

фонарь с ультрафиолетовым светом,

оранжевые очки… — сердце застучало сильно-сильно. Миша вскочил с пола, включил один фонарь, включил другой фонарь и начал вертеть ободки в разных направлениях, придавая свету то один, то другой цвет; надел очки, посмотрел на оранжевый мир через оранжевые стекла и, чуть успокоившись, продолжил осмотр:

элементы питания,

лазерный визир… — а это что за предмет? Напрягая память, Миша вспоминал при каких обстоятельствах он уже слышал слова «лазер» и «визир». И вспомнил, что визири были при дворцах восточных раджей и султанов, а лазер — это известный «гиперболоид», который тонким лучом резал все на свете.

Но где же тут гиперболоид?

Впрочем, среди инструментов оказался фонарик, чей пучок света не рассеивался, а бил в одну только точку — как лазерный луч, как луч гиперболоида инженера Гарина! — лазерный визир.

Пакеты упаковочные,

конверты,

слепочная масса… — мальчик взял в руки и осмотрел увесистый целлофановый сверток, сквозь стенки которого угадывалось не то белое, не то светло-серое вещество.

Шпатель,

лак для затвердения следов… — со шпателем все ясно, а слово «лак» красовалось на алюминиевом баллончике, похожем на тот, из которого мама и сестра каждое утро фиксировали свои модные прически.

Гипс строительный,

арматура (стальные проволочки),

лупа,

линза с увеличительным стеклом,

кисточка,

дактилоскопический порошок,

дактилоскопические пленки… — именинник вспотел и стряхнул капли пота со лба. Он прекрасно знал, что во всех фильмах по отпечаткам пальцев следователи раскрывали самые замысловатые преступления.

Время летело незаметно. Если сравнить время с текущей водой, то это была уже не тихая полноводная река, а самый настоящий и очень грозный водопад — так неслись минуты и пора было закругляться.

Решив подшутить, Миша сложил свое богатство в отдельную коробку, а следственный чемоданчик нагрузил учебниками.

Потом пробежал на кухню, где в одном из выдвижных шкафчиков нашел тоненькую портняжную иголку в которую вдел ранее снятую нить, пропустил через отверстия в сведенных бегунках и аккуратно протянул ее в туннельчике между склеенными листами ярлыка. Но ярлык соскальзывал, а сердце стучало громко-громко.

Миша догадался намазать конец нити обычным канцелярским клеем и повторил попытку, — получилось! Нить приклеилась изнутри к бумаге.

А времени осталось всего ничего — минут двадцать на то, чтобы вернуть чемоданчик на лоджию да закончить обычные утренние дела.

Именинник заправил кровать, умылся, почистил зубы, позавтракал и тут в коридоре послышался шум, скрежет ключа в замке и в квартиру вошли улыбающиеся мама и папа.

— Поздравляем с днем рождения, сын! — с порога воскликнули они хором, а мама протянула большой… нет, она протянула огромный торт!

И сразу раздался звонок.

Это телефон вдруг ожил и один за другим позвонили бабушка и сестра, которая задерживалась на работе. Потихоньку о Мише начали вспоминать одноклассники: Лена Идрисова позвонила из Гудермеса; Алеша Типунов позвонил из Сочи; даже бывший одноклассник Сережа позвонил из городской медсанчасти, где ему только что закончили долбить нос.

А когда телефон угомонился, папа крикнул всех к столу.

Вот, что значит день рождения! Не было привычной тарелки супа из кислой капусты на мясном бульоне, не было макарон с сосиской, а был один торт, одно огромное колесо кремово-белковых коржей и сливочно-шоколадного крема, уже разрезанное на множество долек таким интересным образом, что каждую дольку украшала отдельная розочка!

— Ну сын, — спросил папа. — Как тебе подарок?

— Какой? — прочавкал Миша.

— Как! Ты не нашел подарок? А еще хочешь быть следователем! — весело засмеялся папа. — Ну, пойдем, вместе поищем.

Несмотря на возражения мамы, мужчины (папа с сыном) все же вышли из-за стола и направились в маленькую комнату. Мама поспешила за ними, она тоже хотела посмотреть, просто ей не понравилась та легкость, с которой был оставлен праздничный стол.

— Вот лист, — папа подошел к стене, — и на нем запись.

— Ну и что? — сдерживая смех, спросил Миша.

— Как что? Это подсказка, нам туда, — папа взял Мишу за ворот рубахи и повел на лоджию, где указал на уже знакомый нам чемоданчик. — Вот он, подарок! Ты же так долго о нем просил!

— Так у меня уже есть школьный ранец! — с деланной обидой в голосе вскричал Миша и скорчил физиономию под стать интонации.

Папа ничего не заметил. Но только не мама. От мамы ничего не ускользнуло. В отличие от своего мужа, она прекрасно разбиралась в игре лицевых мышц сынишки. А папа даже не заподозрил подвоха, хотя и был когда-то следователем, пока не стал заместителем прокурора. Он просто взял в руки чемоданчик и потрогал бумажный ярлык — все в целости.

— Это не школьный ранец, это следственный…

— Следственный чемоданчик! Ура! — закричал Миша с такой искренней радостью, что даже у мамы появились сомнения в ее догадке.

— Отрываем ярлык и открываем… учебники?

Мама рассмеялась, — расстроенный вид папы обескураживал. Чуть не захлебнулся от смеха и сам Миша. Отсмеявшись, он рассказал свои утренние приключения, потом пересказал их пришедшей сестренке и веселый ужин завершил собой тринадцатую дату его рождения.

Хоть и без гостей, но мальчик остался доволен. Ему пошел «четвертый год второго десятка», а перед сном Миша все-таки подсчитал, через сколько лет он станет взрослым… лет впереди оставалось еще много.