- -
- 100%
- +
Проекция всплыла параллельно поверхности доски, заполнив пустоту списком из нескольких пунктов, написанных аккуратным, каллиграфическим почерком. Как ни посмотри, а выглядело это настолько естественно, что даже я не смог бы заподозрить в увиденном иллюзию – чувствовался опыт многих лет преподавания.
– Ошибка номер один, господа и дамы. Самая распространённая, – она указала указкой на первый, подсветившийся пункт. – Непонимание разницы между стабильностью конструкта и его прочностью. Скажете, нечто простое? Но судя по практической части экзамена я бы сказала, что эта проблема присутствует у семи человек из десяти. Масштабируйте сами на весь поток, это несложно.
На проекции встретились два понятия: стабильность и прочность. А профессор продолжила вещать:
– Я попрошу вас запомнить, господа и дамы. Стабильность – это способность конструкта сохранять форму и свои свойства во времени. Прочность – это его способность выдерживать внешнее воздействие. Ни то, ни другое не имеет прямого отношения к воплощённому материалу. И это – разные вещи. Можно создать вазу, которая рассыплется осколками от малейшего прикосновения, а можно создать нестабильный, но прочный кусок стали. В работе с эриксом важно уметь делать и первое, и второе. И понимать разницу, умело балансируя между этими двумя характеристиками…
Я слушал с интересом, вопреки своей уверенности открывая для себя что-то новое. Профессор Мора знала своё дело, и её лекции, – это была уже третья с начала учебного года, – не позволяли особо отвлекаться на что-то ещё.
– А теперь ошибка номер два, – продолжила профессор. – Недооценка возможностей катализаторов… или переоценка их. Господин Лазарь, – я встрепенулся, – попрошу вас встать и выйти ко мне. Да, вот сюда, пожалуйста…
Я занял обозначенное место, держа в поле зрения и своих однокурсников, и профессора.
– Итак, что я имею в виду, спросите? Продемонстрируем наглядно. Господин Лазарь, воспользуйтесь любой удобной вам техникой или техниками, и создайте поочерёдно яблоко, стальной куб, ветку дерева, горящий факел и кусок льда…
Я послушно выполнил всё затребованное, для вида активировав вторую материализацию, и застыл в ожидании.
– Вы используете материализацию, господин Лазарь? – я кивнул, и профессор обернулась к аудитории, агрессивно взмахнув указкой. – Итак, что мы видим? Материализация. Одна из основных техник, которые используются людьми. Создание инструмента, постоянных конструкций, прочих явлений – всё это делают с помощью материализации или её подвидов. Огонь горит, лёд тает, металл твёрд, как ему и подобает…
Профессор постучала указкой по кубу стали, прежде чем продолжить:
– А теперь мы попросим господина Лазаря создать всё то же самое, но с использованием техники моделирования. То же самое – значит материальное. Прошу, – я удивился, но виду не подал, прервав материализацию и с помощью моделирования воссоздав все пять объектов. Профессор поднесла руку к факелу, ощутила жар, коснулась льда – и удовлетворённо кивнула. – Можете поверить мне на слово, господа и дамы, но и этот огонь горяч, лёд – холоден, а металл всё ещё достаточно прочен. Это – переоценка возможностей катализатора как она есть. Конечно же, я сама попросила господина Лазаря прибегнуть к моделированию, но это не более, чем способ наглядной демонстрации сути ошибки.
Абсолютно все в аудитории к этому моменту обратились вслух, не сводя взглядов с меня, профессора и моих конструктов.
– Господин Лазарь в данном случае добился нужного результата, но на деле – он перегружает устройство на порядок сильнее, чем если бы была использована специализированная техника. Это означает, что какими бы способностями ни обладал господин Лазарь, но с помощью материализации он бы создал на пару порядков более стабильные конструкты, нежели с помощью моделирования…
Мимолётным движением профессор создала длинный и вытянутый шип, пройдясь им по созданным мною объектам. И я не стал слишком сильно сопротивляться, позволив им распасться.
Тем более, что «удар» был действительно сильным, и я не был уверен в том, что удержал бы «нематериально-материальные» конструкты, даже всерьёз напрягшись.
А профессор Мора тем временем и не думала давать слушателям передышки.
– При этом в случае с моделированием многократные попытки создать нечто материальное приведут лишь к тому, что катализатор нагреется до состояния заготовки в кузнечном горне. Наглядный эффект, аналогичный обычной перегрузке, но наступающий намного быстрее. Поэтому мы, операторы эрикс-искусств, ОБЯЗАНЫ понимать, как работают катализаторы, что они могут, а чего – не могут, и как лучше подступиться к решению конкретных задач.
Она вновь обернулась ко мне:
– Скажите, господин Лазарь, вы часто используете специализированные техники для создания льда, огня, металла, может быть, цветов?..
– Никак нет, профессор, – я качнул головой. – Я пользуюсь только материализацией, потому что это удобно.
– Но вы отдаёте себе отчёт в том, что при прочих равных специализированная техника снизит нагрузку на ваш мозг и на вычислительный блок в два, три, а то и в десять раз? Что вы на данный момент требуете от катализатора того, подо что он не заточен?
– Да, профессор, – и снова я смиренно кивнул, соблюдая субординацию и выступая идеальным наглядным примером того, как сделать нельзя.
«Если эта мадам хотя бы подумывала о том, чтобы меня задеть, то… увы ей. Был бы я лет на семьдесят младше – тогда да, а так…».
– В таком случае, вы должны понимать, – она неспешно обернулась к аудитории, – что это лишь одна сторона медали, носящей название «переоценки». Со второй всё куда проще, и суть заключается в том, что некоторые индивидуумы считают, что если техника обещает породить огонь, то от оператора не требуется ничего особенного, кроме активации этой самой техники. Это глупость, но глупость не столь опасная, как то, что практикует господин Лазарь. Суть опасности ясна? Фольт, чем опасен подход, практикуемый вашим соучеником?
Алисия вскочила со своего места, явно не ожидая того, что спросят её – простолюдинку. Это вообще на моей памяти был первый случай, когда внимания преподавателей напрямую удостаивался кто-то не знатный.
– Такой подход, профессор, опасен рисками серьёзной перегрузки, выхода катализатора из строя и возможной локальной катастрофы, с этим связанной, – как по писаному оттарабанила Алисия, удостоившись степенного кивка.
– Прекрасный ответ, садитесь. А теперь, – женщина обернулась, посмотрела на меня, повела рукой – и проекция сменилась на следующую.
Теперь там был изображён простолюдин в разных ипостасях: с посудой, инструментом, лучиной и так далее. Каждый объект обладал подписью, символизируя отдельную специализированную технику – предельно оптимизированная под любого варвара схема использования катализатора.
– Теперь сядьте на своё место, господин Лазарь. Будем считать, что с вопросом переоценки возможностей катализаторов мы разобрались. Далее – недооценка, и касается она, как бы странно то ни было, реальных возможностей катализаторов в руках не получивших должного образования пользователей катализаторов. Тех, кого даже операторами эрикс-искусств назвать стыдно. Для понимания сути вам должно быть известно, что техники – это не просто наборы цифр и строк кода, но и дистиллированные, чистейшие слепки образов, над получением которых денно и нощно бьются наши специалисты…
Остаток лекции пролетел незаметно. Профессор, закончив с разбором ошибок, плавно перешла к следующей теме – иерархии сложности образов и тому, как разум оператора взаимодействует с вычислительным блоком катализатора.
И тут я слушал внимательно, надеясь вычленить что-то сверх того, что требовалось для успешной сдачи экзаменов в будущем.
Увы – в опытности профессора были и очевидные минусы вроде того, что лишнего она не говорила и по случайности проболтаться о чём-то «не для первокурсников» не могла. Хотя её всё равно было интересно послушать, просто чтобы убедиться в правильности самостоятельно сделанных выводов.
Ну а после того, как лекция закончилась, мы с Эльзой двинулись к следующей аудитории.
День был в самом разгаре, и я собирался хотя бы создать видимость того, что всё вполне себе неплохо.
[Интерлюдия 2].
Ян Кризенфорт измерял шагами пространство между преподавательской кафедрой и первым рядом столов. Его тяжёлые, уверенные шаги гулко отдавались в недавно опустевшем помещении, на единственном входе в которое теперь висел изящный засов.
Ян был зол, но не так, как днями ранее. Сейчас в нём преобладала холодная расчётливость, переплавленная из гнева и ярости после самых первых промашек.
– Прямая атака на Лазаря бесполезна, – произнёс блондин, не столько обращаясь к сестре, сколько рассуждая вслух. – Его навыки лежат вне плоскости простых демонстраций. Это… было неожиданно.
Астрид обернулась и прищурилась, оторвав взгляд от окна, за которым солнце планомерно пыталось скрыться среди крон развесистых деревьев.
– Проверка на выходных принесла результаты, но, – Ян поморщился, – не такие, какие мне бы хотелось.
– Ты ведь не привлекал к этому посторонних? – девушка шагнула к брату, задрав голову. – Это было глупо, Ян. Очень глупо.
Ян отмахнулся:
– Я действовал через знакомых наших общих знакомых, Асти. Нужно было понять, с чем я имею дело, и каковы вообще перспективы в прямом столкновении. И… – он шумно выдохнул. – Ты была права. Лазарь ждёт чего-то подобного, и меня он просто размажет при первом же удобно подвернувшемся случае.
– А подробностями ты со мной поделиться не хочешь? – Астрид приблизилась, наклонив голову и попытавшись заглянуть в лицо Яну.
Тот сразу отвёл взгляд.
– Не хочу, Асти. Да тебе это и не нужно.
Астрид не ответила – лишь вздохнула разочарованно, да вернулась к окну. А Ян, выждав несколько секунд, сложил руки за спину и продолжил, то ли рассчитывая получить от сестры одобрение, то ли ожидая, что она раскритикует его рассуждения в пух и прах.
– Его безусловно сильные стороны – это боевые навыки. Ещё есть связи: Громовы, род Сориар и, конечно же, Его Высочество. Но прямой протекции там нет, что уже хорошо. Вдобавок, у Лазаря есть столь же безусловные, очевидные слабости.
– Ты имеешь в виду Шталь, – кивнула Астрид, оперевшись ладонями на подоконник.
– Именно, – Ян кивнул незамедлительно. – Дочь барона. Бесприданница, у которой нет ничего кроме смазливой мордашки и непомерной гордости. А фоном к этому пойдёт мнимое прошлое Лазаря, которое он так старательно пытается похоронить под слоем своих «подвигов». Это две болевые точки, Асти, и я намерен ударить по ним разом. Прямо как завещали дед и отец…
Ян снова двинулся по комнате, но на этот раз – медленно, размеренно, отмеряя каждый шаг.
– Суть вот в чём, – продолжил он. – О Шталь и так уже болтают всякое. Она слишком явно вешается ему на шею, напрочь забывая о приличиях. Многие это заметили. Даже если они не спят вместе, правильные слухи… о, они творят чудеса. И что самое приятное, от нас потребуется не породить их, а просто раздуть.
– Всё, что ты можешь предложить, это слухи? – Астрид развернулась к окну спиной, вздев бровь. В её взгляде сквозило что-то огорчённо-задумчивое.
– Правильные слухи, – повторился он. – Охотница за титулом, готовая лечь под кого угодно по приказу отца. Прекрасный повод для сплетен. А если приправить это тем, что Лазарь на самом деле не изменился, а просто сменил россыпь игрушек на одну более удобную и доступную, ту, что будет под рукой даже в академии…
Ян довольно прищурился:
– Лично я не вижу адекватного выхода из такой ситуации. Если в стенах академии это подхватят, если на их парочку начнут смотреть иначе и шептаться за их спинами, то наступление раздрая в их отношениях – всего лишь вопрос времени, – блондин потёр ладони, втянув носом прохладный воздух. – Да, Лазарь – ублюдок и интриган, каких поискать. Но вот его спутница – она с выделкой попроще. Даже если Шталь искренняя в своих намерениях, во что мне не верится, сомневаться она всё равно начнёт. А где сомнения, там и страхи…
– Это всё займёт время. Много времени.
– Которое я потрачу на поиск его настоящего уязвимого места, Асти, – Ян улыбнулся. – Всё будет ровно так, как нас учили. Планомерно, выверенно – и без повода обвинить нас хоть в чём-то.
Астрид молчала в течение нескольких секунд. Затем отпрянула от подоконника, одёрнула подол форменной юбки и подошла к двери, прервав технику материализации и избавившись от засова.
– Делай, что считаешь нужным, Ян. Только не заставляй меня участвовать в этом фарсе. Пожалуйста.
– Ты и не будешь, – неожиданно тихо произнёс парень. – Твоё дело – просто наблюдать. А это… это моя война.
Астрид вновь промолчала, а спустя пару секунд дверь за ней закрылась, не издав ни единого лишнего звука.
Ян Кризенфорт остался в кабинете один.
Он постоял ещё немного, после чего достал из сумки личный планшет со стилусом, уселся прямо на один из пустующих столов – и начал писать.
Несколько аристократов из низших, обязанных Кризенфортам. Пара человек из обслуживающего персонала академии, крючки на которых достались ему «по наследству». И одно имя человека, которого было не особо жалко, и который не смог бы отказать даже при всём желании.
«Он станет первым звеном в цепочке. Идеальный вариант».
За окном уже стемнело, а Ян всё ещё возился с записями, рассылая сообщения – просьбы, вопросы, приказы. В нём не было той выжидательной нотки характера, которая обычно делала Кризенфортов столь опасными оппонентами.
Зато Ян, в отличие ото всех остальных родственников, не боялся действовать быстро, с наскока. Не боялся он и рисковать, что порой ему аукалось… или приносило солидные дивиденды.
Так или иначе, но следом за провальными попытками корни пустила интрига, которая не могла не принести результата.
И Яна это вполне устраивало, ведь он был готов мстить столько, сколько потребуется.
Глава 9. Чистейший образ.
Следующее занятие с простолюдинами закончилось раньше обычного.
Тереза заставила меня изменить моё о ней мнение, справившись с упражнением на стабильность, а Готье порядком укрепил как свой контроль над образом, так и способность прерывать технику в случае утраты этого самого контроля. Алисия просто с успехом прогрессировала, а Лин и Гидеон оправдали своё звание «близнецов», достигнув сравнимых успехов в одних и тех же направлениях.
Но выдохлись все знатно, так что я отпустил их на полчаса раньше положенного, посоветовав отоспаться – видно было, что для незнатных студентов нагрузка попервой оказалась чрезмерно большой.
«Тереза – дать упражнения на масштаб, проконтролировать переход при смене формы. Гидеон и Лин – попробовать парные упражнения. Готье – отучить его бояться. Алисия – подготовить углублённые методы тренировки» – пометки в блокнот ложились ровными и изящными вереницами символов, складываясь в систему.
Спустя пару минут я захлопнул блокнот, по устоявшейся уже привычке сунув его во внутренний карман пиджака. Парк в преддверии вечера начал выцветать, приобретя особенный контраст. Фонари только начинали разгораться усилиями неприметных и тихих фонарщиков, а аллея, ведущая к общежитию, была почти пуста – только пара старшекурсников о чём-то спорила под деревцем чуть в стороне, да вдалеке промелькнула одинокая, припозднившаяся фигура кого-то из преподавательского состава.
Мой телефон отдался вибрацией в рёбрах, когда я почти добрался до восточного крыла. Я достал его и пробежался взглядом по строчкам пришедшего сообщения, хмыкнул.
«Корвин, надо же. И ведь раньше ожидаемого на связь вышел…».
Само сообщение не содержало в себе ничего неожиданного – всего лишь приглашение «на чай», то бишь – на первую «рабочую смену».
«Господин Лазарь, если вы свободны этим вечером, то наши общие знакомые из Бюро готовы провести первую рабочую встречу. Ваши требования были рассмотрены и одобрены в том случае, если сотрудничество принесёт свои плоды ко взаимному удовлетворению. Мой помощник будет у ворот Академии через пятнадцать минут. Если вам удобно, разумеется. Ф. Корвин».
Я даже не стал перечитывать сообщение дважды, как делал обычно, ведь решение принял, стоило только уловить суть. Конечно, после насыщенного дня и двухчасового урока с простолюдинами хотелось отдохнуть, но в остальном…
«Эльза сегодня с леди Корнель, и освободится невесть когда. Других неотложных дел нет. А сотрудничество с Безопасностью – это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического мяса. То есть, не столько знания, сколько репутация. Хорошо быть на хорошем счету у тех, кто в противном случае может сделать тебе очень нехорошо, как говаривал один мой знакомый ещё с той жизни. Долго он, правда, не прожил, но сама мысль неплохая».
А ещё остро стоял вопрос доходов, в которых я, положа руку на сердце, начинал нуждаться. Да, отец обеспечивал меня средствами для жизни и учёбы, и даже сверх того – за недавние достижения счёт пополнился суммой, позволяющей откровенно шиковать в течение всего года.
Вот только маленький личный аудио-проект и ухаживания за Эльзой – это не заботы Лазарей. Это моё, во всех смыслах.
Я быстро отписался о своём согласии, и тут же развернулся к воротам, на ходу поправляя катализатор и к вечеру попытавшуюся съехать с запястья повязку.
И ускорился, потому как заставлять ждать даже помощника именитого следователя было неблагоразумно.
Уже знакомый мне чёрный экипаж без опознавательных знаков ждал у ворот Академии. Кучер, молчаливый мужчина в сером, коротко кивнул, открыв дверцу. В салоне обнаружился, ожидаемо, не Корвин, а значительно более молодой человек с цепким взглядом и отчаянным желанием походить на своего наставника или кумира – уж не знаю, как с культом личности обстоят дела в такой конторе.
– Господин Лазарь, – он склонил голову ровно настолько, насколько было нужно, дабы соблюсти формальности. – Меня зовут Поук. По мере возможностей я буду сопровождать вас в филиал, контролировать ваше беспроблемное возвращение обратно и фиксировать выполнение поставленных задач для перечисления оплаты в дальнейшем.
– Благодарю, Поук, – я устроился напротив, спокойно приняв тот факт, что представились мне какой-то кличкой или позывным, а не именем.
Благо, эта малость никак ни на что не повлияла. Поук не пытался завязать разговор, заслужив тем самым мою искреннюю признательность, а виды за окном настраивали на нужный лад.
Сант-Море был по-своему красивым городом, пропитанным атмосферой провинциальности в том смысле, который я понимаю под этим словом. Мало людей, технологическая отсталость, обилие «пережитков прошлого» – всё это не позволяло видеть в нём развитое «сердце» региона.
«Или хотя бы его почку».
Когда экипаж начал сбавлять ход, мой взгляд успел зацепиться за массивный экран, закреплённый перед зданием на перекрёстке. Сводка новостей была, как тут водится, краткой и лаконичной: «Переговоры на высшем уровне продолжаются», «Его Величество выразил уверенность в стабильности ситуации подле границ», «Молодое поколение эрикс-операторов подаёт огромные надежды».
Ни слова о ноте Федерации или политической буре в высшем обществе.
«Впрочем, никто в здравом уме не будет ждать от таких источников откровенности».
Вскоре мы свернули с дороги во дворик филиала управления, где Поук проводил меня внутрь, в уже знакомый коридор и, что важнее, без парочки «телохранителей».
А уже там я был торжественно передан с рук на руки Анастасии, и торжественность эта заключалась в «вот» с одной стороны, и «угу» с другой.
– Господин Лазарь, – Анастасия приветственно кивнула, обозначив вежливую улыбку. – Рада, что вы согласились день-в-день. Следуйте за мной…
С нашей последней встречи изменилась не только Анастасия, выглядящая менее официальной и куда более оживлённой в дорогом брючном костюме и с волосами, собранными в пучок, но и сама лаборатория.
Помещение преобразилось: стены обшили металлом, вентиляция теперь ощутимо тянула, оборудования стало больше, а одна из стен обзавелась бронированной дверью и стеклянным «окошком», за которым находилась непосредственно рабочая зона со всеми датчиками и сенсорами.
– Я не любитель откладывать дела в долгий ящик, леди. И, – я демонстративно огляделся, – у вас тут стало куда уютнее.
– Программа расширения присутствия, не обращайте внимания, – хмыкнула она. – И не надо этих «леди». Просто Анастасия. В этих стенах титулы и звания не имеют большого значения.
Вместо Роуса в лаборатории между тем обнаружился молодой юноша, поприветствовавший меня кивком и вернувшийся к настройке оборудования.
«Ну или к тому, чем он там занимался – не суть важно».
– Итак, – Анастасия прошла к тому, что я обозначил для себя как пункт управления. – Мы составили долгосрочный план сотрудничества, но сегодня – пробный прогон. Ничего сложного, обычные замеры, плюс кое-что из того, что требуется непосредственно для дела. Нужно понять, насколько эффективно и в каком темпе вы сможете с нами работать…
– А если чуточку конкретнее? – я проследовал в комнату для испытаний. Забрался на уже привычную платформу, и безымянный паренёк начал облачать меня в «доспех» из датчиков.
– Мы сочли приемлемым объединить полезное с приятным, господин Лазарь, – раздался искажённый хрипами голос из динамика под потолком. – Одни и те же задачи с небольшими дополнениями могут послужить и ускорению решения проблемы с аппаратно-программной уязвимостью в катализаторах бытового класса, и поспособствовать, так скажем, расширению доступного перечня техник… Вам ведь известно о том, что есть техника?
– Буквально накануне эту тему освещали в академии, – подтвердил я. – Хотите сказать, что я подхожу для создания «дистиллята»?
– Более чем, господин Лазарь, – подтвердила женщина. – Ваша чистота образа близка к эталонной, и по ходу организованных с посредничеством всем известных лиц экспериментов собранные данные могут оказаться весьма полезными для Империи. Естественно, небольшие дополнительные задачи, как и сам факт использования ваших образов, будут оплачены дополнительно.
– И каковы в таком случае условия? – я повёл плечами и попрыгал на месте, проверяя, хорошо ли держатся все пятнадцать килограмм датчиков – по ощущениям весили они никак не меньше.
– Пока речь идёт о разовых сделках. Наше ведомство не вправе щедро обещать различного рода… нестандартные бонусы. Всё намного проще: работа – деньги. Тариф почасовой и, не сочтите за грубость, очень хороший даже для человека вашего положения.
Она озвучила сумму, заставившую меня мысленно присвистнуть. Не золотые горы, но за четыре часа такой работы набегала сумма моего месячного содержания, причём уже увеличенного отцом «за заслуги».
– Это честная сделка, – я кивнул. – Приступаем?
Пробный прогон занял немногим больше часа. Задачи – предельно простые: создание конкретных, понятных образов, объектов и стихийных явлений. От меня требовалось лишь обеспечивать предельную чёткость самих образов на протяжении всего того времени, которое требовалось аппаратуре для считывания параметров.
Машина записывала всё, что ей было необходимо, Анастасия со своим протеже отслеживала показатели и вносила корректировки.
– Чистота первичного образа – девяносто пять и две десятых процента, – удовлетворённо кивнула Анастасия после третьего прогона объектов. – Последнее воспроизведение – девяносто пять и шесть. Рост существенный. Прекрасно.
– Стабильность записи – девяносто два процента, – вторил ей ассистент, хмурясь и не до конца веря в собранные данные. – Для первого прогона… очень много.
– Насколько это хорошо? – я задал вопрос, продолжая удерживать перед собой ледяную пирамидку, которая, вопреки законам физики, не таяла, но порядком охлаждала воздух в помещении.
– Хорошо настолько, что в перспективе вы сэкономите нам недели работы, – Анастасия улыбнулась и прервала запись. – Можете снять обруч, господин Лазарь. Данных для калибровки более чем достаточно…
«И ни слова про основную задачу. Забавно» – подумал я перед тем, как избавиться от оборудования и размять затёкшую шею.
Спустя пару минут я уже вернулся в основное помещение, окинув взглядом женщину, которая активно что-то с чем-то сопоставляла на больших пузатых мониторах. Таблицы, цифры, графики – по-отдельности ничего сложного, но в совокупности я не понимал вообще ничего.
– Скажите, а наш текущий прогресс – он касается основной задачи по закрытию бреши в бытовых катализаторах, или вспомогательной? – спросил я прямо, немного понаблюдав за их работой.
Анастасия обернулась, приподняв бровь – какая разница, мол.
– Это касается обоих вопросов, господин Лазарь. Просто прогресс по, как вы выразились, бреши, требует данных, которые отправятся напрямую Роусу и его коллегам. Тут мне нечему радоваться, – пояснила она спустя пару секунд. – А вот «побочная задача» – это мой профиль.