ЛЕКС. Книга II

Глава 7. И наконец-то выход в свет.

К утру субботы Сант-Море наконец-то сбросил с себя траурную маску.

Не полностью, потому как чёрные ленты на фонарных столбах и отсутствующие «через одного» флаги над административными зданиями всё ещё напоминали об унёсших сотни жизней терактах, но город, по крайней мере, больше не выглядел совсем уж удручающе.

«По крайней мере, его центр» – подумал я вместе с тем, как по проспекту прокатился экипаж, запряжённый холёной двойкой почти белоснежных лошадей.

Совсем рядом в другой экипаж забирались весело общающиеся студенты, а поодаль тротуары ломились от обилия не слишком пёстрых, но живых и активных горожан.

Ещё дальше над крышами приземистых особняков величественно тянулся цепеллин гражданского назначения, с кормы которого свисало и развевалось гигантское полотнище с не особо детализированным портретом Александра и многообещающей надписью: «С Его Высочеством – в светлое будущее!».

И даже здесь была слышна бодрая музыка, которую владыка местных небес обрушивал на всех тех, кому не повезло оказаться поближе.

Не потому, что музыка плохая, а потому, что в этом мире аудиосистемы находились в состоянии, далёком от оптимального. Очень далёком.

«Музыка… Да. Нужно будет разобраться в этой сфере подробнее. Чем не способ заработать, раз уж на то пошло?».

Я стоял у ворот Академии, сложив руки за спиной, вдыхая свежий утренний воздух полной грудью и наблюдая за царящим вокруг праздником жизни. На душе было легко от обуявшего меня ещё с вечера предвкушения – не только потому, что впереди маячила приятная прогулка с Эльзой, но и из-за возможности по-человечески выйти «в люди» и посмотреть, как живёт народ на самом деле.

Впервые за прошедшие две недели я наконец-то был подчинён сам себе, а не воле следователя Имперской Безопасности, необходимости сдать экзамен или попыткам выжить на семейном обеде, не раскрыв при этом свою «амнезию».

«Просто выйти, просто прогуляться и просто подышать свежим воздухом – что может быть слаще после цейтнота?».

– Лекс! – голос девушки раздался совсем рядом, и я, улыбнувшись, обернулся.

Эльза Шталь выступила из-за живой изгороди пропускного пункта быстрым шагом, придерживая на голове широкополую плетёную шляпку.

Сегодня она была не в строгой академической форме, а в «гражданском» платье – тёмно-зелёном, с изящным кружевом вдоль ворота и на манжетах. Кроме сумочки и пресловутой шляпки у неё при себе не было никаких аксессуаров, – даже катализатора, – а единственным украшением выступал кулон с растительным серебряным узором, обрамляющим некий драгоценный или полудрагоценный камень ало-рыжего, в тон волосам, оттенка.

– Ты рано, – я принял её ладошку, изящно обозначив поцелуй обратной её стороны.

– Пф-ф, – она фыркнула, критическим взглядом пройдясь по мне с головы до ног. – Просто кое-кто имеет привычку загодя приходить куда угодно, и я решила не позволять этому кое-кому ждать в одиночестве. Ты сегодня что, без повязки?

– Только внешний слой снял, – я чуть приподнял манжет. – Чтобы под рубашку влезло. А то с катализатором и повязкой я выглядел, как гладиатор на свободном выгуле. Твой вердикт?

– Приемлемо, – Эльза кивнула удовлетворённо, мягко схватившись за моё предплечье. – Ты экипаж уже поймал?

– Наш вон тот, – я кивнул в сторону приличного экипажа, запряжёного парой могучих коней. – Пойдём?

Эльза кивнула, и мы, никуда особо не торопясь, двинулись к своему экипажу. Пожилой кучер при виде нас спрыгнул с козлов, одним нажатием кнопки на катализаторе материализовал ключик и отпер двери салона, распахнув их в глубоком поклоне:

– Прошу, господин, госпожа. Куда изволите?

– Банк «Сорокин &Партнёры», центральное отделение, – бросил я после того, как помог Эльзе устроиться в салоне. Когда кучер кивнул, я забрался следом. За нами хлопнула дверь, и звуки извне притихли – больше никаких стенаний тех, кто не озаботился вызовом экипажа заранее. – Окошко открывать не будем?

– Не нужно, – Эльза поёрзала, усаживаясь поудобнее. – Тут свежо, а снаружи слишком шумно. Ещё дирижабль этот грохочет…

Я хмыкнул:

– Надо же как-то привлечь внимание к Его Высочеству. А то того и гляди народ позабудет, кто трон наследует…

– Пф-ф, скажешь тоже, – Эльза фыркнула. – Во дворцовых службах специалисты по лояльности населения своё дело знают, Лекс. После вашего выступления ещё с полгода о наследном принце будут вещать изо всех углов…

Экипаж тем временем тронулся, и четверть часа мы скоротали за беседой о погоде и местах, которые сегодня можно и имело бы смысл посетить. Об учёбе и всяких проблемах говорить не хотелось ни мне, ни Эльзе, так что у банка в самом центре Сант-Море мы высаживались в самом что ни на есть прекрасном настроении.

А что до самого банка…

Его центральное отделение располагалось в сердце делового района города.

Массивное, четырёхэтажное здание с белокаменными колоннами по периметру и устланной мрамором площадью вокруг резко контрастировало с в основном деревянными постройками, в которых каменным был разве что фундамент, и то не везде.

Площадь перед отделением выглядела на удивление чистой и пустующей, и спустя минуту мы уже поняли, почему – едва мы высадились, как местные жандармы попросили нашего кучера «свалить в закат», что тот и сделал, приняв плату.

– Строго тут с имиджем заведения, – хмыкнул я, вместе с Эльзой двинувшись ко входу.

Краем глаза отметил, что простолюдины, которые ходили поблизости, банк огибали по широкой дуге, словно тут по периметру торчали вышки с пулемётчиками.

– А иначе ведь никак, – Эльза пожимает плечами, заинтересованно озираясь. – Даже моя семья в такие места не особо часто ходит. Это очень престижный банк, Лекс.

«А я просто подглядел название на карточке, которая, по сути, является «ключом» на предъявителя. Будем надеяться, что это не было фатальной ошибкой».

Мы поднялись по монструозной лестнице, позволив швейцару распахнуть внушительные двери высотой в три с небольшим метра.

Пересекли порог – и на секунду замерли.

Внутри было немноголюдно, а очереди отсутствовали как класс. Тут и там мелькали клерки и прочие служащие, переносящие стопочки бумаг и перевязанные бечёвкой коробки: все прелести мира, не пережившего цифровизацию.

– Господин Лазарь, – вышедший вперёд служащий определил меня с безукоризненной точностью. – Леди Шталь. Могу я осведомиться о цели вашего визита?..

– Снятие наличных и проверка состояния счетов, – произнёс я, зажав между пальцев карточку, которую я когда-то по ошибке принял за банковскую.

– В таком случае я попрошу леди Шталь обождать, – он с улыбкой повёл рукой, и к Эльзе подошла добродушная сотрудница, тут же предложившая моей спутнице чай, кофе и спокойное место для ожидания. – А вас, господин Лазарь, я попрошу за мной…

Сотрудники тут оказались профессионалами своего дела, так что даже несмотря на бумажную волокиту, снятие наличных я оформил за считанные минуты. Запрошенную сумму, весьма приличную по любым меркам, мне выдали без лишних вопросов, что приятно контрастировало с привычными мне по родному миру настойчивыми «маркетологами» даже в серьёзных финансовых организациях.

Вдобавок я мельком попросил рассказать служащего обо всех способах оплаты, обзаведясь чековой книжкой, но сохранив ключ-карту. И получил в подарок бумажник, в который худо-бедно, но поместилась половина наличности ассигнациями и монетами.

Остальные деньги я так и оставил в конвертах, в которых мне их выдали.

Я вышел из кабинки, и ровно в этот момент из «зоны ожидания» за колоннами показалась Эльза, весьма довольная жизнью.

– Всё?

– Всё, – я убрал бумажник во внутренний карман пиджака, предложив девушке локоть. – Теперь я готов с честью встретить любые твои капризы. И начнём мы, пожалуй, с цветочной лавки…

Эльза взялась за мою руку, и мы покинули банк, чтобы спустя считанные минуты уже остановиться у крошечного, утопающего в зелени статусного магазинчика. О статусности тут говорил внешний вид сотрудниц и вывеска с вычурной золотой лилией – не каждое заведение этого мира в принципе могло позволить себе что-то яркое.

Я окинул взглядом витрину, отыскал нужные растения, окликнул свободную продавщицу в белоснежном фартуке – и та быстро сформировала букет из цветов, на которые я тут же и указал:

– Ирисы, фиолетовые, пожалуйста.

Эльза, стоявшая рядом, заглянула мне в лицо и хитро прищурилась, надеясь таким образом скрыть выступивший румянец.

– Ты всё-таки запомнил…

– И двух дней не прошло, – я пожал плечами, приняв из рук продавщицы густой, яркий букет, тут же перекочевавший в руки девушки. – Было бы странно, если бы меня в моём возрасте поразила амнезия.

– Пф-ф, – Эльза то ли фыркнула, то ли усмехнулась. – Ты как всегда, Лекс. Идём, теперь моя очередь задавать направление. Ты же толком не знаешь города, правда?

– Не буду спорить с этим печальным фактом, – я развёл руками. – Сант-Море мне знаком постольку-поскольку, и потому я всецело доверяюсь тебе, моя обворожительная проводница…

Эльза легонько стукнула меня кулачком в плечо, тут же вцепившись в мой локоть.

Мы, никуда особо не торопясь, двинулись дальше.

Первым местом, куда мы целенаправленно заглянули, стал магазин готового платья… и не потому, что рыжеволосая аристократка захотела обновить что-то в своём гардеробе.

Всё было с точностью до наоборот: Эльза, обладая пониманием тонкостей и вкусом всяко получше моего, справедливо решила, что для аристократа моего положения обычная униформа академии – это вызов обществу.

– Сам подумай, Лекс – много ты видел в академии отпрысков семей Первой Сотни, кто бы совсем никак не пытался разнообразить свой гардероб? – она окинула меня вопросительным, тёплым взглядом. – И повязка не считается, сразу говорю.

Я демонстративно вздохнул:

– У меня на этот счёт нет аргументов, Эльза, – я принял поражение, в дальнейшем просто наблюдая за тем, как девушка общается с консультантами на непонятном мне языке, мельтеша вокруг манекенов. Её интересовало всё – воротники, манжеты, пуговицы, вышивка, ткань, цвета и оттенки, даже то, из-под руки какого конкретно мастера вышел тот или иной предмет одежды.

И итогом этих метаний, за которыми довольно забавно было наблюдать, стал он.

– Вот этот, – Эльза кивнула удовлетворённо. – Тёмно-синий, с серебряной нитью по лацканам. Строго, но не скучно. И к глазам подходит.

– К глазам?

– У тебя глаза с изумрудным отливом, Лександр. Синий и серебро это подчеркнут. А этот твой вечный чёрный… – она поморщилась. – Он тебя старит, причём лет на десять.

– Учту, – я усмехнулся по-доброму. – Значит, пиджак… Даже жалко его портить эмблемой академии.

Эльза прыснула в кулачок:

– Портить? Нет, Лекс, тебя определённо нельзя оставлять наедине с теми, для кого статус Первой Академии – это не пустой звук, – она поймала мой вопросительный взгляд. – Иначе через пять минут они уже будут гоняться за тобой с целью прибить и где-нибудь закопать…

Пока продавец, – молодой человек с идеальной осанкой и выплавленной в радушном лице улыбкой, – упаковывал покупку, я успел отметить несколько любопытных деталей.

Во-первых, одежда для аристократов при кажущемся однообразии фасонов отличалась десятками мельчайших нюансов: вышивка гербов и вензелей, качество нитей, металл и напыление на пуговицах, метод плетения кружев и прочая, прочая, прочая.

Всё это в совокупности складывалось в безупречно читающийся код, хранящий в себе детали о статусе и происхождении человека, облачённого в конкретную одежду.

Даже тут Эльзе пришлось порядком повозиться, чтобы найти что-то, подходящее лично мне. Она-то привела меня в мастерскую для аристократии её уровня, и основной ассортимент был рассчитан… не на графских отпрысков, если обобщить.

«Хм. Интересно, а не получается ли так, что я воспользовался наивностью невинной юной аристократки для того, чтобы не разбираться в том, какие пуговицы и запонки подбирать к пиджаку моего любимого оттенка?» – в какой-то момент промелькнула шальная, заставившая меня улыбнуться мысль, быстро улетучившаяся.

Что до «во-вторых», то я не мог не обратить внимание на простолюдинов.

Они, стоило сказать, были одеты совершенно иначе: добротно, но одинаково. Никакой индивидуальности большинству не светило – основная масса одежды явно выпускалась по конкретным лекалам.

Даже обувь это стороной не обошло, и я, поглядывая на улицу через панорамные стёкла, насчитал всего с десяток видов, над которыми уже сами умельцы извращались, кто во что горазд.

– Ты опять задумался, – Эльза демонстративно поправила ворот моей рубахи. – Устал? Но быстрее не получалось. Тут оказалось сложно с выбором…

– Нет-нет, – я качнул головой. – Просто отвлёкся. И спасибо, Эльза. Сам бы я подходящий пиджак не выбрал бы никогда.

Девушке для счастья хватило и этого – она засияла, шагнув в сторону выхода:

– Тогда дальше у нас обед, Лекс, – она кивнула швейцару, открывшему для нас дверь. – Тут недалеко есть ресторан, в который нас с Виктором часто водила матушка. Там очень уютно. Только, – она обернулась, – не жди от этого места слишком многого. В нём не подают блюда на золоте, и оркестр тоже не играет.

– Пф-ф, – я фыркнул. – Золотой посуде я предпочитаю хорошую компанию. Идём уже, и о глупостях особо не думай, хорошо?

Эльза тихо фыркнула, но в этот раз – как-то по-особенному тепло.

Ресторан, который выбрала девушка, носил весьма необычное для центра города название – «У Старой Мельницы», и выглядел соответствующе. Расположенное в стороне от центрального проспекта, со скромной вывеской и интерьером в стиле деревенской, но очень ухоженной глубинки, заведение привечало приглушённым светом масляных ламп, белизной накрахмаленных скатертей и обилием древесины.

В углу под потолком висел телевизор, по которому без звука транслировали имперскую хронику с субтитрами: открытие нового цеха концерна Лазарей, заседание Имперского Совета и вырезки из всё ещё находящегося на слуху третьего этапа вступительных экзаменов Первой Академии.

Посетителей было мало – две семьи с детьми-подростками, пожилая пара в углу, да большая компания офицеров, что-то негромко обсуждавших за бутылкой-другой вина.

«Тишина, спокойствие, аромат мяса и свежего хлеба. Идиллия. Родители Эльзы знают толк в том, как подобрать хорошее место для отдыха».

– А тут действительно уютно, мне нравится, – искренне признался я, отодвигая для Эльзы стул.

– Я же говорила, – она аккуратно положила букет на край стола, оправила платье и села. – Мой отец всегда обедает здесь, когда приезжает в Сант-Море. Так у нас и узнали про «мельницу». А ещё тут почти не обращают внимания на… благосостояние, так скажем. Всегда можно посидеть, не думая о том, как выглядишь, или что ещё должен заказать, чтобы соответствовать статусу.

– Разумный подход, – я принял из рук подошедшей официантки широкую, приземистую вазу, переместив туда букет ирисов. Только после этого сел, взяв в руки меню.

Мы сделали заказ спустя пару минут, потому как не стали выбирать ничего экстравагантного, ограничившись тем, что тут проходило по категории «Имперской традиционной кухни».

Суп, мясо с овощами, белый хлеб и холодный морс – всё то, что по праву считалось «исконной кухней» региона.

Пока ждали, разговор плавно перетёк от обсуждения меню к темам более личным. Эльза расспрашивала меня о, как бы странно то ни было, обо мне и Лазарях, а я, в свою очередь, узнавал больше о ней самой и о Шталях. О жизни в баронстве, о воспитании, о её целях и стремлениях кроме, конечно же, медицины.

И касательно последней Эльза смогла меня удивить:

– Матушка была против, – призналась она, ковыряя вилкой овощи. – Мол, не женское это дело – эрикс-медицина. Ну и традиционное «нужно думать о замужестве, дочь», «орудовать скальпелем аристократке не в пору», «всех женихов кровью распугаешь». Пф-ф! – Эльза громко и недовольно фыркнула, – зато отец меня поддержал. Сказал, что если я хочу быть медиком, то буду медиком, и всё на том.

– А Виктор?

– А Виктору было всё равно. – девушка хмыкнула. – Он никогда не лез в мои дела, а я – в его.

– Но по итогу ты здесь, – я отпил из бокала. – В лучшей академии Империи и под крылом одной из лучших наставниц. Твоя матушка наверняка уже изменила своё мнение…

– Пф-ф, – Эльза фыркнула. – Ты её не знаешь. Она… сложный человек. Но да, матушка мной гордится. Не из-за медицины, конечно…

Взгляд девушки как-то резко стал не очень весёлым, и я поспешил сменить тему. Худо-бедно, но Эльза ожила вновь, а затянувшийся поздний обед подошёл к концу.

Когда мы вышли из «Мельницы» и закончили осмотр делового района, солнце уже начало клониться к закату.

Небо окрасилось в разные оттенки оранжевого и пурпурного, людской поток на улицах начал редеть – сказывался местный образ жизни «от рассвета до заката». Фонарщики деловито переходили от фонаря к фонарю со складными лестницами, зажигая их, а редкие лавочники, намеренные поработать в полумраке, вывешивали над вывесками и прилавками лампы как признак того, что они ещё открыты.

Эльза, как и раньше, уверенно вела меня по городу, торопясь показать всё самое интересное.

И до наступления темноты мы успели обойти все центральные проспекты и прилегающие улочки, заглянуть в несколько мест, разжиться небольшими, но приятными сувенирами и даже совсем не по-аристократически перекусить «плебейской» кукурузой, которую в изобилии продавали на улицах.

Вся прогулка была наполнена разговорами и наблюдением за городом, который изобиловал деталями настолько сильно, что в какой-то момент я просто отрешился от попыток наскоро выстроить сносную картину мира.

Простолюдинов в Сант-Море было и правда много, но к вечеру все, кроме молодёжи, начали постепенно рассасываться. Исключением оставались разные зазывалы, уличные дельцы и сбивающаяся в группки у переулков шпана, с которой, стоило отметить, не спускали взглядов вездесущие жандармы.

«То ли из-за терактов их стало больше, то ли город сам по себе не эталон благополучия. Что, впрочем, при таком социальном расслоении – скорее норма».

Ко мне и Эльзе сомнительные личности по каким-то причинам приближаться не отваживались, но вот попрошайки, особенно недоросли, всё-таки выходили на промысел, выбирая целями среди пожилых господ – тех, кто с большей вероятностью подаст монетку-другую из жалости к детишкам.

Ещё одним немаловажным моментом стал тот факт, что техники при себе у простолюдинов почти не было. Исключение составляли бытовые катализаторы, выполняющие роли телефонов и коммуникаторов – встречались они у каждого второго.

И применяли их по-разному: материализовывали ключи, расчёски, инструменты, вееры, свечи и лампы, прикуривали «от пальца»…

Изгалялись-то по-разному, но все проявления эрикс-искусств выглядели примитивно и без изюминки. Та же материализация явления, а не объекта, почти не применялась, если не считать огонь, как не существовало и «долгоиграющей» материализации.

«С другой стороны, едва ли каждый студент первого курса у нас справился бы с тем, чтобы поменять колесо у повозки, используя только материализованные инструменты» – подумалось мне одновременно с тем, как на глаза попалась именно эта картина.

Пузатый мужичок с рабочими руками возился с колесом, приподняв телегу «домкратом» и попеременно меняя инструмент в руках. Делал он всё это ловко и уверенно, со знанием дела и стабильностью, выдающими богатый опыт таких махинаций. Даже не ругался почти.

– О чём думаешь? – Эльза, заметив направление моего взгляда, притормозила.

– О том, как странно устроен этот мир, – я качнул головой. – Электричество есть, экраны на площадях стоят, да за витринами новостные сводки крутят. А люди всё равно в большинстве своём выглядят довольно… отстало.

Хотелось сравнить с чем-то привычным мне, да только в этом не было смысла – Эльза всё равно не поняла бы вот так, сходу.

– Пф-ф, – девушка фыркнула, крепче за меня схватившись. – Электричество – дорогое удовольствие. Да и зачем простолюдинам телефоны? Чтобы жаловаться друг другу на жизнь? Им хватает катализаторов, там есть встроенные коммуникаторы.

– На всё-то ты ответ находишь, Эльза, – хмыкнул я.

– Просто я не люблю пустую философию. Мир такой, какой он есть, потому что так оказалось лучше и эффективнее. Даже если иногда людей становится чуточку жаль, – она потянула меня в сторону ближайшего поворота. – Идём на набережную? Там обычно очень красиво на закате…

И мы свернули в сторону реки.

Набережная и правда оказалась местом красивым – широкая, мощёная серым и белым камнем, она тянулась вдоль берега реки на протяжении нескольких километров, разрываемая лишь махинами примыкающих к воде складов и причалов.

Сама река сверкала в свете фонарей с той стороны берега, а редкие к ночи лодки и судна покрупнее перемещались, не издавая лишних звуков – лишь выпуская в небо тугие струи пара или дыма.

На нашей части набережной фонари почему-то зажжены не были, а людей поблизости считай что и не было – последний шальной прохожий, подвыпивший мужичок, прошёл мимо и свалился в кусты, после чего затих.

Но одним нам остаться было не суждено.

«Упорные какие, надо же. А ведь я давал им понять, что вижу каждого».

– Эльза, – я склонился к девушке. – Не оборачивайся. Когда я скажу, ты встанешь у меня за спиной и не будешь паниковать. Поняла?

Она замерла, чуть шире открыв глаза и покосившись на меня. Пальцы девушки, сжимавшие мой локоть, побелели, но вот голос и дыхание остались ровными:

– Бандиты?

– Именно. А теперь – за спину, Эльза, – я остановился и начал с демонстративной неспешностью разворачиваться к тем, кто с завидным упорством, на протяжении нескольких часов и от самого банка «присматривал» за нами с почтительного расстояния, игнорируя мои недовольные, демонстративные взгляды.

Их оказалось семеро – на два больше, чем я успел насчитать ранее. Все одеты в потрёпанную, одинаково-серую одежду. Лица – замотаны тряпьём, в полумраке набережной даже глаза не разглядеть.

У всех в руках самые обычные ножи, а у одного, самого крупного – угловатый, самодельный и, судя по всему, однозарядный «пугач».

Катализаторов при них видно не было, но оно и логично – толку с устройств, которые специально были защищены от использования в качестве оружия дилетантами?

– Кошелёк, молодой господин, – низким басистым голосом заявил один из них, выступив вперёд. – И цацки вашей дамы. И расходимся миром, без членовредительства.

Я вздохнул.

Ртуть, по старой и не подводившей меня ещё ни разу традиции сокрытая под одеждой, выстрелила наружу сотней тонких, гибких лент. В тусклых отблесках почти скрывшегося за горизонтом светила они блеснули серебром – и обрушились на банду.

«В хорошей реакции им не откажешь», – мысленно подчеркнул я, глядя на то, как все семеро подались назад и попытались защититься ножами. Седьмой, с «пугачом», даже успел вскинуть оружие и выстрелить, в нашу сторону не целясь, но ртуть против такой шалости сработала безукоризненно… ну, почти.

Один опытный маг воплощения, способный контролировать жидкий металл, способен смешать с дёрном сотню и тысячу солдат с техникой – и никто ничего ему не сможет сделать. Здесь же – холодное оружие и однозарядный самопал.

«Только настроение попортили, ироды».

Я проводил взглядом стрелка вплоть до того момента, как он бросился с набережной в воду – мне просто было любопытно, что за «пути отхода» у них были припасены. И его силуэт действительно исчез в тёмной воде без следа, хоть я и вытащил его оттуда спустя пару секунд.

Остальные его подельники уже лежали на земле, скрученные по рукам и ногам. Вокруг вновь установилась благоговейная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием пленников, плеском речной воды, перестуком стекающих со стрелка капель и стремительно нарастающим грохотом копыт.