Яснорада
- -
- 100%
- +
С этими словами она накрылась согревающим куполом и отправилась на север — туда, куда кочевники с самого начала вели пленных. Яснорада надеялась, что ирдаванцы не сменили направление, иначе ей их попросту не догнать, и тогда её неминуемо ждала бы смерть от голода и жажды, а Тита — неизвестная беда.
Шла Рада несколько часов. Чувствовала себя разбитой, но всё же лучше, чем вчера. К тому же она могла не прятаться под пологом, а это берегло силы.
Отсутствие живого вокруг настораживало. В окружающем мире таилось что-то неправильное. Пустыня казалась мёртвой. Даже насекомых здесь не водилось. Слышался лишь ветер, который то усиливался, поднимая клубы красной пыли, то стихал, едва тревожа воздух.
В её мешке остался кусочек мяса да две пригоршни сушёных яблок. Пожевав пару долек, Лисица подумала, что для побега придётся ограбить кочевников, иначе им с Титом не добраться до ущелья живыми.
Пока Рада шла и медленно ела сухофрукты, она краем глаза уловила метнувшуюся тень. Замерла и оглянулась. Ничего не увидела, кроме бесконечной пустыни, безмолвно раскинувшейся вокруг.
Яснорада двинулась дальше, с каждой секундой ускоряя шаг, и только тогда поняла, до чего ей стало жутко. Нет, не страшно, а именно жутко. Страх её преследовал постоянно, с тех самых пор, как громыхнул засов на деревянных воротах, преграждавших путь в Гиблое ущелье. И кто придумал такое название для вполне уютного, а главное, живого места? Видимо, тот, кто не бывал в пустоши Ирдавана!
Так вот, со страхом Лисица уже сроднилась, а сейчас её сковала леденящая жуть. Она кожей ощущала, что за ней из темноты кто-то наблюдает. Может, сама Тьма?
Её мысли прервал внезапно появившийся впереди мужчина, идущий прямо на неё. Рада не сразу поверила своим глазам. Опомнившись, она мгновенно скрылась под покровом невидимости, но незнакомец и не думал останавливаться — он продолжал неотвратимо приближаться.
Высокий, крепкий — без сомнения, воин. В ночном мраке угадывался лишь силуэт, но было в нём что-то от выправки ирдаванских конвоиров. И потому Яснорада не сомневалась, что мужчина явился по её душу. Никого больше рядом попросту не было.
Развернувшись, она бросилась прочь, но тут же заметила чуть правее ещё один силуэт.
По её спине пробежал ледяной озноб. Неужели засада?
Метнувшись в сторону от преследователей, Рада понеслась вперёд изо всех сил, не желая сдаваться так просто. Но ноги быстро отяжелели, а сердце разогналось до предела, грозя выпрыгнуть из груди. Она не слышала приближающихся шагов, но ей казалось, что её вот-вот схватят.
Откуда ни возьмись чуть в стороне появилась третья фигура, а затем и четвёртая. Беглянку брали в полукольцо.
Воины двигались уверенно, без спешки, а Яснорада бежала, задыхаясь и ничего не видя из-за пляшущих перед глазами пятен.
Окончательно выбившись из сил, она остановилась и развернулась, чтобы встретить врагов лицом к лицу, но с изумлением осознала, что оторвалась от преследователей. Воины застыли далеко позади, а затем произошло и вовсе необъяснимое — силуэты слились в единую тень, которая распалась на клочья, словно чёрный туман, развеянный порывом ветра.
Страх немного отступил, Рада отдышалась, и вопросы лихорадочно завертелись в её голове: «Кто они? Может, призраки? Или всё это просто померещилось от изнеможения? А если я умерла и теперь вечность буду блуждать во тьме?» От этой мысли стало ещё тревожнее, ведь мёртвой она не сможет спасти Тита!
Стоило девушке вспомнить о любимом, как вдали засветилась точка.
— Пресветлая Матерь! Неужто?! — обрадовалась Яснорада и бросилась к источнику света. Она не ошиблась — впереди горели костры кочевников, ведущих арданийцев неизвестно куда.
— Спасибо, Матушка-Природа, — осипшим голосом пробормотала она, облизывая потрескавшиеся губы.
Лисица безумно радовалась тому, что её блуждания окончились, и сегодня она снова попытается освободить Тита из плена. Все дни путешествия судьба была к ней благосклонна, поэтому Рада надеялась и на дальнейшее везение.
Подойдя ближе к лагерю, она обогнула его по дуге и осмотрелась. Проверила полог, затем тень, чтобы не высовывалась. Достала добытый ключ, но на полпути остановилась — возле повозок вновь дежурил ирдаванец. Она боялась, что ключ не подойдёт, ведь клеток две, а он всего один. Любая заминка могла стоить ей жизни.
Покрутившись рядом, Рада так и не дождалась ухода воина.
— Выдвигаемся, — произнёс один из кочевников.Все засуетились. Вот только тот, кто охранял повозки, так от них и не отошёл.
Яснорада маялась, не зная, как поступить. Она не имела представления, что пленных ждало впереди, и промедление со спасением грозило Титу смертью.
Пока Рада колебалась, кочевники почти собрались. Тогда она достала маленький ножик, отобранный ранее у Евсея, подошла незаметно к связанным пленным и быстро перерезала верёвки в нескольких местах.
В суматохе никто не понял, как спали путы, но, почувствовав свободу, пленные все разом набросились на воинов в чёрном. У двоих отобрали мечи, с остальными дрались голыми руками, потому как ирдаванцы не спешили доставать оружие. Стало ясно, что пленники нужны им живыми.
Охранник повозок в драку ввязываться не торопился, да и взволнованным не выглядел. Яснорада чуть не застонала от досады.
— Уходи. Ну же, уходи! — шептала она себе под нос, мысленно подгоняя конвоира.
Вот уже нескольких арданийцев скрутили. Скоро повяжут и остальных. И всё! Другого случая спасти Тита, возможно, не представится!
Рада огляделась и, увидев пристёгнутый к седлу тёмно-гнедого жеребца походный чугунок, сдёрнула его. Зажмурившись, она с размаху ударила охранника по голове.
Несмотря ни на что, ей стало не по себе оттого, что она подняла руку на живого человека. К тому же кочевники никого не убили за время путешествия и даже не издевались над пленными. Поэтому Яснорада склонилась над упавшим воином и нащупала его пульс.
Живой! Выдохнув с облегчением, она кинулась к клетке. Повернула ключ. Замок приглушённо щёлкнул и упал на землю. Лисица не сдержала торжествующего возгласа.
Тит покинул клетку первым.
— Бежим туда! — потянула девушка за руку любимого.
Он не отставал. Когда Рада раскинула полог над ним, наречённый наконец увидел её.
Их сердца стучали набатом. Держась за руки, влюблённые петляли между ирдаванцами и арданийцами — те, разумеется, их не замечали, но могли случайно толкнуть или задеть оружием. Разгорячённые дракой мужчины не видели, как беглецы перепрыгивают через упавших. Рада один раз всё же споткнулась, но Тит, подхватив её, не дал упасть.
Выбравшись из гущи драки, они устремились на юг. Лисица почти не чувствовала усталости. Любимый рядом, и он жив! Что будет дальше — неважно. Главное — они вместе, а прочее сладится!
Неожиданно Тит упал как подкошенный, а Рада, выронив его ладонь, по инерции пробежала вперёд, не успев растянуть полог. Обернувшись, она заметила, что ноги жениха спутал аркан, а в сторону беглецов уже скакал один из кочевников.
— Беги, Лисица, беги, — бросил ей Тит.
Она вернулась и, присев, трясущимися от напряжения руками пыталась распутать верёвку, туго затянувшуюся вокруг его лодыжек.
— Если тебя схватят... в общем, тогда нам конец. Беги сейчас, попробуем снова позже.
Яснорада глянула на приближающегося ирдаванца и, как бы ни хотела остаться с любимым, развернулась и побежала.
Тит был прав: если её схватят или убьют, шансов на спасение не останется. Вот только как их заметили? Не случайно же эта верёвка спутала его.
Убедившись, что за ней никто не гонится, Лисица остановилась отдышаться. Она видела, как одних пленных стаскивали в кучу и запирали в клетки, других связывали. Когда колонна собралась, девушка села на землю и заплакала.
Слишком тяжело, слишком страшно! Это не по её девичьим силам! Всё тело ныло от непомерных ежедневных нагрузок, ноги были разбиты в кровь, а кожа зудела от пыли и грязи. Как бы Рада хотела оказаться сейчас дома, рядом с любящими батюшкой и матушкой, с братьями.
Но что бы она делала там без Тита? Был бы ей покой?
Эти вопросы заставили Раду собраться. Она не сломается! Нужно идти дальше? Пойдёт! Понадобится украсть жениха? Украдёт!
По-мальчишески вытерев лицо рукавом, она поднялась и пошла следом за уходящим отрядом.
Глава 8
Ближе к вечеру Рада заметила, как на горизонте меняются очертания местности. Что было вдали, девушка не рассмотрела — то ли голые стволы деревьев, то ли вытянутые камни.
Примерно через час она вышла к долине бьющих источников и горячих ключей. Странные силуэты, которые издалека видела Лисица, оказались застывшими столбами красной глины. Некоторые достигали в высоту трёх человеческих ростов!
«Интересно, какая сила выбросила струю жидкой породы в такую высь?» — подумала Яснорада.
Всё вокруг выглядело нереальным. Кое-где из-под земли вырывался пар. Чуть правее, огибая камень, струился родник. Лисица припала к нему и напилась ледяной воды. Вот же диво! Всё круго́м кипело и пылало жаром, а этот источник оставался холодным!
Не забыла она и потерянный кочевниками бурдюк наполнить.
Потом Рада долго рассматривала своё отражение в тёмной воде. Исхудала. На лице одни глаза остались да веснушки. Вон уже и ремень, застёгнутый до предела, неплотно обхватывал талию. Волосы были всклокочены, всё лицо покрывали красные разводы от ирдаванской пыли и слёз.
— Да уж! Мной бы ворон на поле пугать! — горько усмехнулась Яснорада.
Мужчины остановились на привал среди глиняных столбов, а неподалёку нашлось тёмное озерцо с тёплой водой, в которое пленные попрыгали как дети. Они смеялись, фыркали и наслаждались купанием.
Рада, обойдя округу, нашла купель и для себя. Водоём оказался небольшим, но так даже лучше. Вода была такой прозрачной, что дно просматривалось до последнего камешка, поэтому в неё было не страшно заходить.
В деревне поговаривали, что во всякой воде кто-нибудь да жил: где — кикимора, где — утопленник, не познавший очищающего погребального пламени, а где и болотный дух сидел да ждал, как бы неосторожного человека на дно утянуть и позабавиться.
Рада постирала свои вещи и разложила их на горячем камне, надеясь, что так они быстрее высохнут. Сама погрузилась в водоём и застонала от блаженства. Надо же, какое удовольствие! Все мышцы благодарно расслабились, кости перестали ныть, а ссадины очистились от запёкшейся крови и пыли.
— О, Мать всего живого! — не в силах сдержать восторг, прошептала Рада.
Полежав в воде и как следует отмокнув, Лисица приступила к делу: натёрлась красной глиной с ног до головы, обходя только ссадины, густо намазала волосы грязью, помассировала кожу, а затем хорошенько всё промыла водой. Выбралась на плоский камень и легла обсохнуть.
Нагота её смущала, и она чувствовала себя неуютно, хоть и была под пологом невидимости, да и мужчины были достаточно далеко. Но всё же девушка решила не натягивать высохшую одежду на мокрое тело и, чтобы не терять времени, принялась расчёсывать волосы.
Гребня у неё при себе не было, поэтому она справлялась пальцами. Кудри сильно спутались и, высыхая, превращались в одну громадную пушистую рыжую копну. Как ни пыталась Рада их пригладить, ничего не вышло, поэтому, просушив волосы, она заплела косу и кое-как стянула её лентой.
После небольшого отдыха Яснорада снова отправилась на разведку.
Пленные набирались сил. Мужчин не связали, а те, кто путешествовал в клетках, тоже прогуливались возле них. Кочевники мылись по одному, остальные конвоиры охраняли арданийцев.
Рада сочла увиденное удачей и приблизилась к жениху. Бросив в него пару маленьких камешков, она заставила его обернуться. Спустя мгновение Тит догадался, что Рада рядом. Осмотревшись, он нашёл место, где можно было переговорить, и прошёл туда.
— Я отвяжу лошадей, и, пока кочевники будут их ловить, вернусь за тобой, — раздался шёпот Рады из пустоты.
Тит кивнул, а она прикоснулась к горячей мужской ладони. Ей это было нужно.
Лисица юркнула к месту, где кормились животные, и отвязала всех. Одного коня оставила для себя и Тита. Набрала побольше воздуха и свистнула что было сил, как учил её старший брат Проф.
Кони заржали и с перепугу понеслись кто куда. Вороного жеребца Яснорада придержала, успокоила и, накрыв его пологом, вернулась к пленным. Кочевники разбежались догонять живность, но трое остались. Они выглядели совершенно спокойными, что вновь Раду удивило, а один даже ухмылялся, скрестив на груди руки. Кажется, это был тот самый, у кого она умыкнула ключ.
Пленные в этот раз драку не начинали: поняли, что бесполезно. Если и убьют троих конвоиров, то с вернувшимися им не справиться. Да и, судя по беспечному виду, угрозы эти трое не ощущали. Исходила от них уверенность в собственной силе, такая, что отпадало желание испытать эту самую силу на своей шкуре. И, как назло, Тит стоял возле жуткой троицы.
Подойдя ближе, Яснорада подобрала несколько камешков и бросила в парня. Он снова догадался и сделал пару шагов в сторону, но ухмыляющийся воин преградил ему путь и, обернувшись, посмотрел Раде прямо в глаза.
Она замерла от тёмного, жуткого взгляда. Неужели этот кочевник всё же видел её?
«Этого не может быть! Даже Тит, зная, что я рядом, рыщет взглядом», — пыталась успокоить себя Лисица. Но ирдаванец смотрел на неё и надменно улыбался, словно дразнил!
Девушка запрыгнула в седло и обернулась — жуткий воин всё ещё смотрел на неё! С вызовом!
Желая убедиться, что пристальный взгляд врага — пугающее совпадение, Рада тронула поводья, и конь сделал пару шагов вперёд. На этот раз мужчина больше не следил.
Рада выдохнула с облегчением. Снова показалось! Ведь если бы воин её видел, то давно бы уже убил, а за последнюю выходку — тем более. Но Яснорада жива, и её даже не искали!
Спустя час кочевники вернулись со сбежавшими лошадьми. Поймали всех, кроме вороного, которого увела Рада. Девушка грустно подивилась тому, что за всю свою жизнь не крала столько, сколько за последние несколько дней.
А крала она всего один раз, когда ей было одиннадцать. В тот день Клим не хотел брать сестру с собой, но она увязалась.
Вместе с Титом бедокуры отправились в палисадник мудрого Фрола. В том саду всё давно выродилось. Одичали и яблони, и груши, но росло одно небольшое дерево черешни подле кухонного окна, в которое старик целыми днями смотрел.
Были те ягоды крупными, сочными, почти чёрными на вид. Фрол ждал, чтоб они дошли. Собирался со дня на день сорвать. Птиц отгонял, которые не прочь были ягодами теми полакомиться.
Раду отправили отвлекать мужчину, что она и сделала. Постучала в дверь и, когда ей открыли, завела бестолковый разговор.
Старик обрадовался. Одинокий Фрол общением не был избалован, поэтому с удовольствием беседовал с весёлой рыжей девчонкой.
Когда Рада вернулась к парням, то расстроилась оттого, что бессовестные обобрали все дерево подчистую, не оставив старику ни ягоды.
Она поругалась тогда с братом и ушла домой. Черешни не взяла. Но с тех пор стала часто захаживать к дедуле в гости. То вкусностей принесёт, то в доме приберёт.
Фрол догадывался, кто собрал все ягоды, но ругаться не стал. Так и сдружились они с Яснорадой.
Пару раз ирдаванцы объезжали округу на скакунах. Может, искали вороного, может, и её. Но, ничего не найдя, возвращались. А позже со всей колонной отправились в путь.
Следующий отрезок дороги дался Лисице легче прочих. На этот раз она не сбивала ног, а восседала на прекрасном длинноногом жеребце. Соскучившись по живому, девушка долго гладила красавца, ложилась на его холку, вслушиваясь в шумное дыхание и биение лошадиного сердца. Ей нравилось ощущать тепло его тела, и впервые за много дней её настроение приподнялось, и жизнь не казалась такой несправедливой и одинокой. Вороной стал для неё не просто конём, а другом, с которым Рада вела беседы.
Всё шло хорошо до тех пор, пока не наступила ночь. Новый друг захотел есть и пить, а у Лисицы кроме пары горстей сушёных яблок да бурдюка воды с собою ничего больше не было. Это она могла протянуть на таком запасе ещё долго, а коню — на один укус и глоток.
К тому же Рада понимала, что ночью ей не спрятать жеребца — сил на полог не останется.
Долго думать она не стала, зная решение наперёд. Вороного придётся вернуть, иначе погибнет красавец от голода и жажды. А этого Лисица ему не желала.
Дойдя до развёрнутого мужчинами лагеря, она спешилась. Протянула ладонь с несколькими яблочными дольками. Конь шумно втянул ноздрями аромат и слизал всё разом. Угощение животному понравилось. Рада поцеловала чёрный нежный нос коня и направила четвероногого в освещённый кострами круг света.
Друг резво пошёл, а девушка осталась, глядя ему вслед.
— Нагулялся? — язвительно протянул один из кочевников. — Иди сюда, накормлю.
А Рада стояла и смотрела на всё со стороны. Отчего-то Лисице стало невыносимо тоскливо. Нужно было разворачиваться и идти устраиваться на ночлег, чтобы на завтра хватило сил. Но она не могла пошевелиться. Даже лагерь врагов ей казался уютным.
Вон там мужчины сидели кружком, курили и травили друг другу байки. Неподалёку кочевник общался с кучкой арданийцев, и со стороны казалось, что беседа была если не дружеской, то точно нейтральной. Другой воин раздавал мужикам провизию, припасённую заранее, и горячительное в бурдюках. Пленники кривились, когда пили, но после смеялись довольные.
А Яснораду ждала земляная ямка в полной темноте и одиночестве, а ещё несколько часов тревожного сна, сопровождающегося жуткими кошмарами. С тех пор как она увидела призрачного мужчину, ей так и мерещилось всякое: то чёрное облако метнётся на краю зрения, то тень шевельнётся в стороне. Скорее всего, и мужчина тот ей просто показался, ведь Рада тогда чуть не умерла, а перед смертью всякое могло привидеться. Но страх остался, а точнее — жуть!
Не стоило ей думать о таком на ночь глядя, находясь посреди вражеской пустыни. Призраков не существовало, никто из знакомых Лисицы с ними воочию не сталкивались, а рассказывать могли что угодно. В конце концов, она и сама горазда была забористую историю сочинить.
Однажды девушка поведала Евсею про беса, который поедал ночью языки болтливых детей. Так мальчишка долго боялся спать в своей постели и прибегал посреди ночи к ней зарёванный.
Лисица сгребла себя в охапку, развернулась и ушла. Через несколько часов она должна была воротиться и придумать новый способ спасения Тита. А пока ей нужно было отдохнуть. Хоть она и не шла своими ногами, но накрывать пологом себя вместе с жеребцом — дело нелёгкое.
А ещё — ямку копать.
Глава 9
Рассвет не тронул небеса, когда Лисица вскочила из своего укрытия. Не проспала. Она собралась, попила воды и направилась к лагерю.
Картина складывалась удачно, на её взгляд. Все спали. Даже кочевники дремали у костра, опершись о мешки. Двое дежурных воинов сидели с другой стороны лагеря, вдали от повозок.
Подойдя ближе, Рада чуть не завопила от радости: дверцы клеток открыты, повозки пусты, и только в одной из них спал Тит.
Оглядевшись, она не заметила поблизости стражи — вот это удача! Рада не знала, почему пленников развязали, а те перестали сопротивляться захватчикам. Скорее всего, мужики поняли, что для пути назад провизии уже не хватит, а без кочевников вперёд дороги им не найти. Вот и смирились. Но Яснорада не могла. Она должна была спасти любимого.
Не теряя времени, девушка шагнула в клетку и тронула парня за плечо.
Тот сразу проснулся. Она сделала его невидимым для других и обняла. Тит выглядел измученным, бледным и осунувшимся.
— Пойдём! Нужно уходить сейчас, — еле слышно прошептала Рада. — Только придётся еду украсть.
Парень кивнул, поднялся и понуро направился к выходу. На ступеньке обернулся и сказал:
— Прости.
Это слово он произнёс одними губами, а после захлопнул дверцу и защёлкнул замок прямо перед растерянной Яснорадой.
Она вцепилась в решётку и уставилась на любимого, не понимая, что происходит. Он же знал, что действие невидимости ограничено небольшим радиусом.
— Тит! Открой! Тебя схватят без полога! — в панике прошипела она.
Неужели это ошибка? Может, очередной кошмарный сон?
— Прости, Лисица! Я не гожусь для войны. У меня там нет шансов. Ты же знаешь силу моих способностей. А у тебя, возможно, получится выжить. Я верю, что ты сможешь, с твоим-то светом! Не смотри на меня так, я давно догадался о твоей тайне, — негромко ответил Тит. Сонным он уже не выглядел. — Помню, как ты срастила перерубленный мной ствол розы. Той, что оплетает беседку в саду моего дома. А полог? Ты хоть понимаешь, что не каждый магистр академии может такое сотворить? А ещё обвал на горной тропе Ты закрыла нас щитом неосознанно. Тебе было всего десять!
Рада смотрела на парня, теряя дар речи. Издалека, словно пробиваясь сквозь толщу непонимания, приходило осознание происходящего. Тит её предал! Но разве могло это быть правдой?
«Нет! — кричал разум. — Только не Тит! Никто не вправе так поступить, зная, через что я прошла. А он знал!»
— Ты простишь, Лисица, я верю в это. Ты добрая и любишь меня. И я тебя тоже, но не могу так поступить со своей жизнью. Я должен вернуться и занять место отца. Не имею права его подвести, понимаешь?
Яснорада оцепенела. Она не чувствовала пальцев, сжимающих прохладный металл клетки. Все ощущения сконцентрировались в глубине груди и болью разлились по телу.
— Для этого тебе придётся назвать другую наречённую, — сдавленным голосом произнесла Рада, помня об условии, без которого не становятся главами поселений.
— Прости, — Тит опустил глаза и даже не стал разубеждать Лисицу.
Конечно, ведь он без труда найдёт новую невесту. И, похоже, сын главы был готов на это пойти.
Рада не плакала. Просто стояла и смотрела на такое знакомое и в то же время совершенно чужое лицо. Вместо её жениха, Тита, стоял незнакомец — такой же, как любой из спящих арданийцев.
Спустя мучительную паузу парень направился прочь.
— Постой, — окликнула его Яснорада.
Он вернулся. Совершенно серый и будто неживой. Стало ясно, что этот поступок дался ему нелегко. Однако он всё же пошёл на предательство.
Девушка протянула парню его же кольцо и произнесла:
— Отдашь другой невесте. Моему отцу скажи, что я жива, но навлекла позор на нашу семью — потеряла девичью честь. Поэтому не вернусь домой, пока не найду того, кто захочет взять порченую девку замуж.
Тит сжал губы и коротко кивнул.
— Ещё передай, чтобы смотрели за Евсеем. Он непременно отправится меня искать, а Савка поплетётся за ним. Сгинут сорванцы, — добавила она.
Не дожидаясь ответа, Яснорада развернулась и шагнула к дальней стене повозки. Когда же она обернулась, то увидела, что подошедший кочевник передал Титу набитый провизией мешок и бурдюк с водой. Затем снял со своего пальца перстень и протянул юноше. Не оборачиваясь, тот ушёл. А спустя пару десятков шагов его фигура растворилась в рассветной мгле.
***
Паладин сидел возле костра, когда заметил приближающуюся наездницу. Возвратилась, в чём он и не сомневался. В первые дни был уверен, что она развернётся и отправится домой — пустошь не для юных леди. Но рыжеволосая не ушла. Голодала, мёрзла и боялась до дрожи в теле, но не отступила.
Конечно, он её видел с тех пор, как Аарон доложил о странной тени, взявшейся из ниоткуда. Другие невидимую спутницу не замечали, но для паладина Мрака полог сокрытия не был помехой — он рыжую прекрасно рассмотрел. Тощая и чумазая, как беспризорник-попрошайка на рынке.
Незнакомка выглядела странно. Воин сказал бы — забавно. Таких леди он раньше не встречал. Не было в ней привычной, сквозящей холодом стати, но ощущалась давно забытая им женская сила. Кажется, её называли — любовь.
Да! Именно любовь, толкающая рыжую на безрассудство. Леди полагалось сидеть дома и горевать положенный срок после потери возлюбленного, а вскоре — найти другого и наладить жизнь. Но девчонка упорно шагала, не желая мириться с судьбой. Паладин прекрасно помнил, как в первые дни она сбивала ноги в кровь, кусала губы, рисковала собственной жизнью ради любимого. А может, брата?