Импринт

Пролог

Дождь. Он не падал с неба – он сочился из него, как яд из проржавевших труб мегаполиса. Влажность превращала воздух в едкий кисель, где смешивались запахи гари от дронов, кислотной эрозии и чего-то сладковато-гнилостного – будто сама земля под Трущобами-7 разлагалась, не выдержав техногенного ада. Капли, подсвеченные неоном рекламных голограмм, стекали по стенам ржавых капсул-общежитий, оставляя за собой мерцающие полосы. «Корпорация EvoTech – перезагрузите свою реальность!» – визжал с билборда трёхмерный аватар, его улыбка растягивалась до нечеловеческих пропорций, обнажая строки кода вместо зубов.

Алекс «Нейрон» Вейл вжался спиной в стену, стараясь слиться с тенями. Его нейро-перчатки, расшитые живыми проводами, дрожали – не от холода, а от предательского всплеска адреналина, который бил в виски, как метроном сломанного таймера. Он всё ещё чувствовал на губах привкус цифрового пекла – тот металлический оттенок, что остаётся после взлома квантовых шифров. Частный сектор NeuraNet, куда он проник сегодня, не был похож на обычные пиратские серверы. Там пахло ванилью и стерильностью, как в детских воспоминаниях о больнице, а стены из света обрушивались на него, пытаясь раздавить сознание. Богачи не просто хранили там данные – они играли в богов, перекраивая реальность под свои капризы.

– Чёрт, – Алекс сгрёб пальцами мокрые волосы, пытаясь заглушить гул в ушах. Его грудная клетка горела – сердце, модифицированное дешёвым кибер-имплантом, стучало аритмично, будто предупреждая: ты зашёл слишком далеко. Где-то в переулке взвыла сирена, и он инстинктивно присел, нащупывая за голенищем нож-дешифратор. Сквозь пелену дождя проступили силуэты – или ему мерещилось? В Трущобах-7 даже тени казались живыми и голодными.

Он вспомнил, как Кайбер впервые привёл его сюда, десятилетнего воришку с перебитыми пальцами. «Здесь тебя не найдут даже призраки, – хрипел старик, затягиваясь сигаретой с синтетическим табаком. – Но запомни: стены в трущобах тоже умеют кричать. Только на языке данных». Теперь эти стены шептали ему в спину, пока он скользил вдоль них, как крыса по вентиляционным шахтам. Где-то в вышине, за смогом, сияли башни Энигма-Тауэр – иглы, пронзающие брюхо тучам. Там, среди облаков из хлорированного пара, решали, сколько кислорода достанется Трущобам завтра.

Сообщение исчезло, оставив после себя запах палёной пластмассы. Внезапно его перчатки вспыхнули алым – сигнал тревоги из нейросети. Алекс замер, вглядываясь в строки, проступающие на влажной стене: >> СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ, НЕЙРОН. ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ ОТВЕТЫ?

Алекс прислонился к стене терминала, пытаясь перевести дыхание. Он чувствовал, как нервные окончания в мизинце отзываются фантомной болью – чёрт, будто этот проклятый протез помнил ту подворотню, где его лишили пальца за чип с дешёвым порноархивом. Сейчас это выглядело глупо, но тогда, в 13, за такие данные убивали.

Его рука скользнула к нейро-перчатке, как по рефлексу. Провода на её поверхности вспыхнули синим, в унисон пряди волос, которую он окрасил когда-то в честь погибшего напарника. Хакерская братва трущоб носила такие цвета, чтобы не забывать, за что воюют.

Ладонь, которой он упёрся в ржавую поверхность, оставила влажный отпечаток. Неожиданно металл под пальцами запульсировал – слабым током, словно старый друг тихонько щипнул его за запястье. Он отдернул руку, но было поздно: на стене, там, где секунду назад виднелись лишь их с Кайбером юношеские граффити («N3UR0N & K4YB3R – взломано!»), замигали голубые линии. Они сплетались в знакомый силуэт, и Алекс почувствовал, как желудок сжимается от боли, которую не заглушить даже адреналином.

– Кайбер… Ты же мёртв, – прошипел он, хотя знал – это не призрак. Это триггер, вшитый в терминал годы назад. Тот самый, о котором Кайбер говорил, похаживая вокруг ржавой конструкции с паяльником: «Если я свернусь в цифровой клубок, ты найдёшь меня тут. Но будь готов – такие послания не прощают».

Силуэт Кайбера мерцал, как перебитый кабель, рассыпаясь на пиксели и снова собираясь воедино. Алекс потянулся к голограмме, но рука прошла сквозь неё, оставив на ладони статический ожог.

– Чёрт возьми, говори! – его голос сорвался в хрип. – Ты же сам научил меня не верить цифровым призракам!

Силуэт намеренно не отвечал, лишь шрам на его лице вспыхнул синим. Алекс сжал кулаки: старая шутка. Они всегда использовали этот сигнал, когда EvoTech прослушивала их каналы. Но сейчас за спиной послышался скрежет дронов, и он понял – триггер сработал не просто так. Его ДНК, оставленная на стене, стала ключом. Кайбер подготовил это послание, зная, что рано или поздно Алекс вернётся сюда – к месту их первой победы.

Голограмма внезапно ожила. Кайбер, точь-в-точь как в тот день на крыше Энигма-Тауэр, когда они взламывали первый прототип Авалона, поднёс палец к губам. Молчи. Потом указал на стену, где координаты «Сектор 9-Альфа. Архив 13» начали расползаться в паутину трещин. Бетон крошился, обнажая под ним… глаза. Десятки цифровых глаз, встроенных в стену, с красными зрачками-сенсорами.

– Ты что, предсказал даже это? – пробормотал Алекс, глядя, как координаты «Сектор 9-Альфа. Архив 13» выжигают бетон.

Но ответа не последовало. Вместо этого терминал взвыл, как раненый зверь, и из его щелей повалил чёрный дым. Алекс едва успел отпрыгнуть – в воздухе зависли дроны-пауки, их камеры фокусировались на нём с механической ненавистью. EvoTech вышла на охоту. Значит, Кайбер был прав: активация триггера стала и сигналом бедствия, и приманкой.

– Ловушка, – прошептал Алекс, но ноги уже несли его прочь от голограммы. Сенсоры боли в позвоночнике взвыли – система распознала угрозу раньше, чем он сам. Он помнил, где Сектор 9-Альфа – брошенный хаб под станцией метро «Киберлитик». Там десять лет назад EvoTech тестировала первые нейроинтерфейсы на бездомных. Кайбер называл это место «кладбищем прошивок».

– Не сегодня, – он швырнул в дрона нож-дешифратор. Лезвие, заряженное электромагнитным импульсом, вонзилось в корпус, и существо взорвалось искрами. Но уже из-за угла выползали другие – целый рой, их брюшки светились кроваво-красным. За спиной раздался щелчок – точный, металлический. Дрон-паук, размером с ладонь, приземлился на мокрый асфальт, его камеры щурились, сканируя сетчатку Алекса.

– Спасибо, старик, – ядовито усмехнулся Алекс, выдергивая из кармана портативный эмпайр-генератор. – Как всегда, оставил мне выбор: беги или умри, но узнай правду.

Он швырнул устройство под ноги дронам, и терминал взорвался фейерверком из искр. Вспышка ослепила сенсоры, а Алекс уже мчался к выходу, мысленно собирая пазл:

Кайбер знал, что его убьют.

Он спрятал в терминале голограмму-ловушку, доступную только для Алекса.

Координаты ведут в Архив 13 – место, которое EvoTech стёрла из всех баз.

Значит, там ответ. Или смерть.

Он рванул в узкий лаз, сдирая кожу на плечах о ржавые выступы. Координаты горели в памяти, как клеймо. Сектор 9-Альфа. Почему именно там? Сердце Алекса бешено колотилось, но в голове чётко звучал голос Кайбера из прошлого: «Беги не ногами – мозгом. Каждая трущоба полна лазеек… если помнишь, где они».

И тогда он понял. Архив 13 – это название появилось в их последнем разговоре. Кайбер, пьяный от дешёвого синт-виски, бормотал что-то о «тринадцатом аде» и кричал, что EvoTech копает слишком глубоко:

– Они не просто читают мысли, Нейрон. Они переписывают прошлое…

– Спасибо, Кайбер, – пробормотал он, ныряя в темноту. – Если это ты…Дроны настигали. Алекс, спотыкаясь о груды мусора, полез вверх по аварийной лестнице, ведущей к вентиляционной шахте. Его нейро-перчатки, реагируя на стресс, сами запустили взлом замка – код вспыхнул в воздухе зелёным.

В шахте пахло плесенью и горячим железом. Алекс, ползя на ощупь, услышал, как дроны начали долбиться в люк. А ещё – странный шепот. Слова на языке, которого не существовало: смесь бинарного кода и санскрита. Его перчатки вдруг завибрировали, выводя сообщение прямо на кожу:

>> ПРИВЕТСТВУЕМ В АРХИВЕ 13. ИНИЦИАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ИМПРИНТ»…

Пробуждение кода

Дождь в Трущобах-7 не стихал уже неделю. Он стекал по ржавым стенам, смешиваясь с маслом и синтетической кровью, оставляя на асфальте радужные разводы. Город гудел, как перегруженный сервер. Над головами жужжали летающие дроны-мусорщики, сбрасывая дымящиеся обломки в кислотные контейнеры. Скелеты недостроенных башен торчали сквозь плотный смог, как рёбра мёртвого титана. Голографические вывески вспыхивали и гасли, как припадки – яркие, бессмысленные, навязчивые.

Алекс «Нейрон» Вейл прижался к стене, стараясь не смотреть на голограмму проститутки, мигающую над входом в бордель «Кремниевое искушение». Её улыбка, слишком широкая для человеческого лица, напоминала ему смайлик из старых чатов – пугающий своей искусственностью. Вонь озона, пластика и гниющей электроники била в нос. Даже дождь здесь шёл, как сбой прошивки – липкий, навязчивый, будто его кто-то написал по ошибке. Вокруг завывал ветер, пахнущий озоном, палёным пластиком и безысходностью. Где-то в переулке захлебнулся дрон-курьер, заблудившийся в протоколах маршрутизации, и шмякнулся в лужу, расплескав масляную радугу. Трущобы-7 жили по своим законам: если хочешь выжить – будь тенью. Если хочешь знать правду – спустись глубже.

Мир дрожал, как голограмма с плохим сигналом. Добравшись до укрытия – бывшей ремонтной станции под монорельсом, Алекс запер дверь и выдохнул. Пыльные терминалы, сросшиеся с корнями кабелей, больше походили на надгробия давно забытых машин.

Внешний интерфейс активировался сам – резко, будто зверь, вырвавшийся из клетки. Пальцы коснулись панели – и мир начал таять. В висках застучало: дешёвый имплант, вживлённый вместо сердца, снова барахлил.

Он вошёл в NeuraNet через бэкдор, оставленный Кайбером. Подключение дернулось, как мышечный спазм, и вот – реальность исчезла.

Виртуальное пространство встретило его безмолвным вздохом и бесконечным коридором, выстроенным из светящихся цифр и обрывков кода. Потолка не было – над головой раскинулась матрица из звёздчатых алгоритмов, а под ногами шуршал пол, будто выложенный из строчек забытого языка программирования.

Здесь, в этом мёртвом секторе памяти, покоились тени прошлого – архивы наставника, зашифрованные и забытые, как письма без адресата.

Алекс щёлкнул пальцами – в жесте была уверенность старого хакера, но в глазах дрожал страх. Из воздуха вынырнуло меню: призрачное, как голограмма, изломанное в углах, будто кто-то пытался его стереть.

– Последние файлы, – прошептал он. – Дата… за неделю до смерти.

Интерфейс дрогнул, и перед ним медленно сформировалась иконка – живая, пульсирующая, словно капля крови в цифровом теле.

Экран завибрировал кроваво-красным предупреждением:

>> ОШИБКА 451: ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

Алекс стиснул зубы, ощущая, как нейро-перчатки жгут кожу – защита оказалась на уровне военных серверов EvoTech. «Кайбер, ты серьёзно?» – мелькнуло в голове. Он провёл пальцем по шраму на ладони – неровному рубцу, оставленному кислотой десять лет назад. Тогда наставник сказал: «Это не пароль, Нейрон. Это ключ от могилы. Используй, когда я стану историей».

Пальцы сами вывели знакомую последовательность. Терминал взвыл, будто живой, и трещина в виртуальной стене раскололась, выпустив голограмму. Седые волосы, шрам через левый глаз, усмешка, от которой сжималось сердце.

– Привет, Нейрон, – голос звучал слишком реально, будто Кайбер стоял за спиной. – Если ты это видишь, я либо мёртв, либо… – Изображение дёрнулось, пиксели поплыли. – Нет, точно мёртв.

Алекс отшатнулся, ударившись спиной о бетон. Капюшон соскользнул, обнажив шрам на шее – ещё один «подарок» EvoTech. Это не запись. Он моргнул. Алгоритмы так не работают.

– Не трать время на сантименты, – голограмма махнула рукой, и в воздухе всплыли координаты: Сектор 9-Альфа. Архив 13. – Они уже… – Изображение распалось на частицы, смешавшись с рёвом сирены за спиной.

Реальность настигла его дроном-пауком, вылезшим из переулка. Брюшко машины светилось алым, как предупреждающий сигнал. Нейро-гарпун просвистел в сантиметре от головы, вонзившись в стену. Игла выпустила рой нанороботов – крошечных убийц, программируемых на распознавание ДНК.

– Блин! – Алекс рванул рванул вперёд, втискиваясь в щель между капсулами. Ржавые стены сомкнулись вокруг, оставляя на коже кровавые полосы. Имплант вместо сердца колотился, как сумасшедший метроном, а в ушах звенело: «Сектор 9-Альфа. Архив 13».

Архив. Это слово всплыло из глубин памяти, как осколок сна. Кайбер когда-то бормотал его в лаборатории, склонившись над терминалом: «Если всё рухнет, ищи Архив. Там ответы».

Дрон-паук щёлкнул жвалами, сканируя местность. Алекс прикрыл ладонью шрам на запястье – тот самый, что Кайбер оставил ему в «детстве», вживляя чип. «Это ключ», – говорил наставник, но тогда это казалось метафорой.

Теперь шрам горел. Внезапно перед глазами вспыхнули координаты – широта и долгота, спроецированные прямо на сетчатку. Убежище Кайбера.

– Старый псин… – Алекс выдохнул. Это был единственный шанс. EvoTech знала каждую его клетку, но Кайбер всегда играл в свои игры. Может, там есть ловушка для дронов… или лекарство от нанороботов.

Он выскользнул из щели, петляя через лабиринт капсул. Нанорой жужжал за спиной, но координаты вели чётко – к заброшенному тоннелю, заваленному трупами серверов.

Он нашёл убежище Кайбера по старым координатам – ржавую дверь с биометрическим замком. Пароль-шрам сработал, но внутри его ждал хаос. Вода, пахнущая кислотой и плесенью, поднималась до колен, усеянная обломками техники.

– Ты бы хоть насос починил, – проворчал Алекс, пробираясь к серверу под потолком. Даже после смерти Кайбер оставался анархистом.

Алекс ненавидел беспорядок. За внешним цинизмом он прятал маниакальное стремление контролировать всё, что мог. Особенно – хаос в своей голове. Кайбер предусмотрел защиту данных от взлома, но не от подтоплений. Или не успел – EvoTech явно спешила замести следы.

На залитом экране всплыли файлы с логотипом проекта «Импринт». Прототип №7. Статус: Активен.

– Что за… – Он увеличил изображение. Мальчик лет семи на операционном столе. Лицо, обезображенное проводами. Его лицо.

Где-то снаружи грохнул взрыв. Дверь с треском отлетела, и в воду шлёпнулся дрон, его камеры сверкнули, сканируя Алекса.

– ОТОЗВАТЬСЯ, ПРОТОТИП 7, – прорычал механический голос. – ВОЗВРАЩЕНИЕ НА БАЗУ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Алекс выстрелил из магнито-пистолета. Дрон взорвался, осыпав его осколками. На запястье завибрировали перчатки, выводя новое сообщение от неизвестного отправителя: >> ТЫ ЗАДЕРЖАЛСЯ, АЛЕКС. МЫ НАЧИНАЕМ БЕЗ ТЕБЯ.

Он вытер кровь с лица и посмотрел на расплывчатое фото в файле. Кайбер стоял за стеклом лаборатории, его лицо было искажено… Скорбью? Или страхом?

– Ладно, старик, – Алекс загрузил координаты в навигатор. – Похоже, ты оставил мне не только долги.

Он вышел в кислотный дождь, даже не догадываясь, что его ДНК уже меняется. Где-то в глубине мозга, словно спящий вирус, активировалась первая цепочка кода «Импринта».

Протокол: Отражение

Арка в конце тоннеля была завалена обломками, но Алекс знал лаз – узкую щель, скрытую под плакатом с рекламой EvoTech: «Нейроимпланты – ваш билет в будущее!». Он порвал плакат ножом-дешифратором, обнажив дверь из сплава титана и керамики. На ней – биометрический сканер с надписью: >> ДОСТУП РАЗРЕШЁН ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОТОКОЛА «КОЛЫБЕЛЬ».

Алекс прижал ладонь к холодной поверхности сенсора. Нейро-перчатки зажужжали, излучая импульсы, которые должны были обмануть систему. На мгновение экран сканера позеленел – доступ открыт – но тут же вспыхнул алым.

>> ОБНАРУЖЕН СБОЙ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «САМОЛИКВИДАЦИЯ».

– Чёрт! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Где-то в глубине тоннеля заскрежетало, будто гигантские шестерни пришли в движение. Стены задрожали, и с потолка посыпалась ржавая пыль.

Алекс рванул руку назад, но было поздно. Сканер уже начал обратный отсчёт: 10… 9… 8…

– Кайбер, ты и после смерти любишь подставлять… – проворчал он, нащупывая в кармане ампулу. Стеклянный флакон, украденный из убежища наставника, ледяным холодом пронзил пальцы.

Взгляд Алекса скользнул по надписи на ампуле: «К-117. Экспериментальный образец». Кайбер когда-то шутил, что это его «страховка от бессмертия». Теперь это была единственная надежда.

5… 4… 3…

Алекс раздавил ампулу в кулаке. Стекло впилось в ладонь, но он не почувствовал боли – адреналин заглушал всё. Капля крови, тёмной и густой, упала на сенсор.

Сканер завизжал, как раненое животное. Экран заполонили хаотичные строки кода, а дверь содрогнулась и со скрипом поползла в сторону. За ней открылся коридор, погружённый в сизый дым.

– Работает… – выдохнул Алекс, но торжествовать было рано.

0.

Взрывной волной его отшвырнуло в стену. Уши заложило, а в глазах поплыли зелёные круги. Где-то в дыму трещали провода, и Алекс понял: протокол «Самоликвидация» стёр не дверь, а всё, что было за ней.

– Нет, нет, нет! – Он вскочил, стирая кровь с лица. Из дыма вынырнул уцелевший терминал, мигая надписью: >> АРХИВ 13 ДОСТУПЕН. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПРОТОТИП 7.

Дверь распахнулась, но вместо ожидаемого коридора Алекс увидел прозрачный мост, натянутый над пропастью. Под стеклянными панелями пола клубились серебристые волны – наноботы, похожие на ртуть, реагируя на его ДНК, бились о барьер, как голодный прилив.

– Кайбер, ты идиот… – пробормотал Алекс, вспоминая слова наставника: «Они слепы к хаосу».

Алекс прыгнул на первую панель. Стекло затрещало под его весом. Нанороботы взметнулись вверх, прожигая подошвы ботинок едким паром. Алекс рванул вперёд, меняя направление каждые два шага. За спиной панели лопались одна за другой, заполняя воздух ядовитым туманом.

Он нырнул под свисающий кабель, перекатился через разбитый терминал. Наноботы, дезориентированные резкими движениями, начинали атаковать друг друга, образуя мерцающие вихри.

Когда Алекс перепрыгнул очередную трещину, его кровь с остатками образца Кайбера капнула на панель. Нанороботы замолчали, затем выстроились в чёткие линии, образуя стрелки. Они вели его.

– Что за… – Он замедлил шаг, но тут же получил удар током через нейро-перчатки. >> ПРЕКРАТИТЬ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ПРОТОКОЛ «ИМПРИНТ».

В конце моста, на крошечной платформе, торчал терминал с треснувшим экраном. Алекс, игнорируя боль, ударил по нему кулаком.

>> АКТИВАЦИЯ РЕЗЕРВНОГО ПИТАНИЯ. ЗАГРУЗКА ДАННЫХ…

Платформа под ногами Алекса затрещала. Он прыгнул в вентиляционную шахту, в последний момент увидев, как серверные модули взрываются, превращая архив в груду искрящегося мусора.

Алекс рухнул на решётку, и боль пронзила рёбра, но он тут же вскочил, готовый к новой атаке. Взгляд скользнул по стенам коридора – они были покрыты биохимическими символами EvoTech и схемами ДНК-модификаций. Воздух сотрясал низкий гул, словно где-то работали скрытые генераторы.

Он понял: шахта, в которую он прыгнул, вела не на улицу, а в нижние уровни комплекса – туда, куда даже дроны не имели доступа. На стене алел неоновый указатель: >> СЕКТОР 0. ПРОТОТИПИРОВАНИЕ. – Колыбель… – выдохнул Алекс, вспоминая файлы Кайбера. Это было место, где создавали и «корректировали» подопытных.

Пройдя несколько шагов, он замер. Коридор расходился в обе стороны, и вдоль стен стояли прозрачные капсулы – сотни цилиндров из ударопрочного стекла. Внутри них, подключённые к проводам и трубкам, лежали дети. На ближайшей капсуле красовалась почему-то знакомая маркировка: «Прототип 7. Серия: Альфа. Статус: Неустойчив».

Лицо мальчика было точной копией его собственного в детстве. Голова закружилась и Алекс увидел себя семилетнего – босого, в пыльном плаще с нашивкой «Прототип №7». Он не понимал, почему его пальцы дрожат, пока голос из прошлого не прошептал:

– Ты не сам научился ломать шифры. Мы сделали это. Вшили алгоритмы, пока ты спал в лаборатории.

– Ты стал тем, кем тебя создали. Но ты не обязан быть им.

Ваниль. Чёртова ваниль. Он закашлялся, чувствуя, как запах вьётся в ноздрях, вызывая образы белых стен и холодных рук в перчатках.

Алекс резко мотнул головой, чтобы прийти в себя.

На выходе из коридора активировались акустические излучатели. Ультразвук ударил в виски – Алекс упал на колени, из носа потекла кровь. В глазах поплыли цифры: >> 99% СОВПАДЕНИЕ С ПРОТОТИПОМ №7. ПОДТВЕРДИТЕ ИДЕНТИФИКАЦИЮ.

– Нашёл своё отражение? – голос раздался откуда-то сбоку, тихий, как мысль, но с лёгкой дрожью, пронзающей кости.

Из клубов голубого света вышла Элира Восс, в белом лабораторном халате с чёрными вставками, которые едва заметно пульсировали, подстраиваясь под температуру окружающей среды. Под ним – чёрный комбинезон, из карманов которого выглядывали инструменты: сканер, мини-проектор, скальпель.

Каштановые волосы были коротко подстрижены, а в пряди вплетены тончайшие оптиковолокна, мерцавшие синим – неоновый отпечаток стресса. На переносице – очки с дисплей-линзами, скрывающие вертикальные зрачки – дефект или дар, который она прятала от мира.

Алекс сжал кулаки. Он не знал, кем она была – союзником или призраком старой системы. Но в движениях Лиры была странная уверенность: шаг учёного, знающего, что увидел слишком много, чтобы позволить себе страх.

– Добро пожаловать туда, где начинается ложь, – произнесла она, пальцем неосознанно касаясь кулона на шее – крошечного микрочипа, в котором, как знал только она, хранились обрывки жизни её сестры.

Она приблизилась, её нейро-перчатки осветили последний кадр: Алекс 7.0 в убежище Кайбера, взламывающий терминал. Лира не отводила взгляда. Возможно, она уже видела это сотни раз. Возможно, она сама нажимала кнопки, делая снимки.

На стенах вокруг проступили голограммы отчётов EvoTech. Алекс видел себя – в разных версиях. Живого. Мёртвого. Искаженного.

– Они копировали тебя 143 раза, – голос Лиры звучал плоским эхом. – Варьировали ДНК, переписывали память… Но только ты выжил.

– Остальные ломались на этапе «коррекции». А ты… – она усмехнулась, – ты сломал их систему.

Гул дронов приближался. Лира протянула чип:

– Кайбер оставил это для тебя. Взломаешь ядро – сотрёшь «Импринт». Но цена… – Она коснулась своего виска. – Ты станешь как они. Без прошлого.

Алекс не сразу понял, что она сказала. Имя прозвучало, как удар по старой ране. Он рефлекторно шагнул назад, будто можно было физически уклониться от прошлого.

– Повтори, – голос у него охрип, будто пересохло в горле.

– Кайбер. Дариус Кейн. Он знал, кто ты.

Тишина повисла, словно старый код, в котором слишком много ошибок....

«Кайбер… Ты знал?»

Мысль пришла тихо, почти шёпотом – но в ней было больше ярости, чем в крике. Перед глазами встал он – сутулый, с вечно щёлкающим кибер-глазом, пахнущий пылью старых микросхем и табаком. Пальцы, жилистые и точные.

Алекс молча взял чип, пальцы дрогнули. Внутри – дрожь, отголосок чего-то более старого, чем этот момент.

В памяти всплыло другое – как Кайбер однажды сунул ему в руку голографический модуль. Тогда он тоже ничего не объяснил. Только усмехнулся, как всегда, перекатывая в зубах сигарету:

"– На случай, если ты когда-нибудь станешь слишком любопытным. Или слишком свободным.

– Что на нём? – тогда спросил Алекс.

– Доказательство, что свобода – это иллюзия, – сказал Кайбер. – Или ключ к тому, чтобы её сломать. Выбирай сам."

Он тогда не открыл модуль. Не решился. И, возможно, зря.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил он Лиру, не отрывая взгляда от экрана.

Она медленно выдохнула, отчётливо произнося на каждое слово:

– Потому что Я помогала создавать тебя.

– Что выбираешь, Нейрон? – Лира растворилась в тени, оставив его наедине с капсулами.

Алекс вставил чип в терминал. Экран взорвался голограммой Кайбера. Его силуэт, рассыпаясь на пиксели, произнёс:

– «Смотри не в зеркало, а сквозь него. Там – исходник их лжи».

Алекс замер. Слова эхом отразились в зале с капсулами, будто сама «Колыбель» подтверждала их. Он повернулся к ближайшей голограмме – та показывала ребёнка с его лицом, но вместо страха в глазах мальчика горел бунт.

Где-то в глубине комплекса завыли сирены, и стены задрожали, осыпаясь цифровым пеплом. Алекс сжал чип в кулаке – теперь он знал, куда смотреть.

Тени двойников

Алекс пробирался через разрушенные коридоры Сектора 9-Альфа. Этот район был огромным, как город-призрак: одни зоны обрушены, другие заблокированы десятилетиями назад. Он шёл туда, куда ещё не ступал – в Блок D, помеченный в данных Кайбера как «Зона повышенной нестабильности». Архив 13 был лишь прихожей. Настоящие тайны Сектора 9-Альфа прятались глубже – там, куда даже Кайбер боялся заглянуть