- -
- 100%
- +
Проходя мимо, Паша лишь мельком взглянул в его сторону. На одно только мгновение их взгляды пересеклись. И никакие чувства не отразились на лице молодого человека.
16.
Но так только показалось бывшему оперу. Рано успокоился Иван Иванович. А Паша, пройдя метров десять, остановился и оглянулся, но за ветвями деревьев не смог разглядеть Липатова.
– Где-то я его уже видел, – сказал себе, но не очень уверенно, Паша и даже наморщил лоб. Но уже через мгновение отбросил раздумья и зашагал дальше. Туда, в центр деревни, где располагались магазин, церковь, школа и различные административные здания. Здесь по утрам собиралось местное население для обмена новостями и сплетнями. Вот и сейчас около магазина собралась приличная толпа, состоящая преимущественно из представителей женского пола всех возрастов, и что-то бурно обсуждала. И которая резко замолчала, едва увидев нового человека, направляющегося к ней.
– Здравствуйте, прекрасная половина жителей славной деревни Кедровка, что затерялась на необъятной карте Российской Федерации. – Очаровательная улыбка не сходила с лица Паши. И это подействовало позитивно: на женских лицах тоже появились улыбочки, и напряжение спало.
– Здрасти, – раздавалось, наверное, в течение минуты.
– Помогите, пожалуйста, бедным ученым прикупить у вас картошечки, морковки, лучка, яиц и молочка. А также две бутылки вашего знаменитого самогона.
– А это ещё зачем? – усмехнулись в толпе.
– Чисто для научных целей. И никак иначе. Аппараты нам протирать, – Паша врал виртуозно. – Он, как гласит слава, у вас лучше всякого чистейшего спирта.
– Это точно, – ответил кто-то из толпы. Пошептались что-то и вынесли вердикт. – Ты тут, сыночек, подожди, а мы сами тебе через часок продукты-то и принесём. Чего тебе по всей деревне бегать.
– Хорошо, – согласился Павел. – Мне ещё в магазин надо, спички и соль приобрести. А также найти некого Сергея, который хорошо рисует карты окрестных мест.
– Да вон его дом. Учитель географии, – подсказали ему из толпы, которая постепенно начала рассасываться.
В магазине Павел также приобрёл сахар и мыло. Потом постучался в дверь добротного дома под железной зелёной крышей. На крыльцо вышел мужчина лет сорока.
– Здравствуйте.
– И вам не хворать, – ответил сибиряк.
Именно таким сибиряк представляется жителям европейской части России. Высокий, широкоплечий здоровяк, с кучерявой бородкой. В тёплом свитере с высоким воротом и в джинсах.
– Вы – Сергей? По отчеству, к сожалению, не знаю. Учитель географии.
– И истории, – бас был густой, весомый. – А вы – ученый?
– Ага, – легенда так прижилась, что порой Паша сам начинал верить в это.
– Можно и без отчества. Просто Сергей, – он протянул здоровую руку. Такими руками не глобус крутить, а медведю бока мять.
– Павел. Очень приятно.
– Взаимно. Проходите в дом.
– Да я собственно ненадолго к вам. Мне тут женщины овощи-фрукты принесут.
– Понятно. Дело ко мне?
– Да.
– Слушаю.
– Вы, как говорят, рисовали карту окрестностей, которые местная ребятня сорвала и уничтожила.
– Было дело.
– У меня к вам предложение. Не бесплатно, конечно. Не могли бы вы для нашей экспедиции нарисовать такую же.
– Почему же не бесплатно? – возмутился Сергей. – Не всё в этом мире продаётся. Нарисую.
– Вот спасибо, – обрадовался Павел. Не тому обстоятельству, что платить не придется, а тому, что уговаривать не пришлось. Сразу согласился, без лишних ужимок.
– А когда можно будет за ней прийти.
– Да я сам вам к вечеру её принесу.
– Ещё раз большое спасибо.
– Да чего уж там.
17.
Не успел Иван Иванович как следует проголодаться, как добродушная хозяйка позвала обедать. Обед был просто царским, особенно для холостяка. Наваристые жирные щи с большими кусками говядины, пироги с рыбой, маринованные грибочки в сметане. После такого обжорства глаза предательски слипались. Но Липатов заставил себя даже не смотреть в сторону дивана, а вышел во двор, где умылся из рукомойника холодной колодезной водой. Сонливость как рукой сняло. Иван Иванович сказал хозяйке, что пройдётся по деревне да посидит на бережку величавой реки. Хотя в планы входило большее: необходимо как можно ближе приблизиться к стоянке искателей приключений и, если повезёт, то прознать про их планы.
Пришлось вспомнить школу милиции и применить искусство маскировки в данной местности. А местность состояла сплошь из зарослей молодых деревьев и кустарника.
Парни обедали ухой. Разговаривали очень тихо, а приблизиться ближе было невозможным: кустарник создавал много шума. Пришлось возвращаться, не солоно хлебавши, да еще и с ранением. Продираясь сквозь посадку, он сильно поцарапал щёку. Рана, хотя и была неглубокой, но почему-то обильно кровоточила.
– У вас есть йод или зелёнка? – обратился он к хозяйке.
Старуха посмотрела на рану и всплеснула руками:
– Здесь ни йод, ни зелёнка не помогут, – словно вердикт вынесла.
– Неужели зашивать придётся? – удивился Липатов. – Вроде рана-то неглубокая.
– А рана вообще может быть простой царапиной, да вот только кровь в наших краях плохо сворачивается, – она копошилась около комода.
– Особенности местного климата? – поинтересовался Иван Иванович.
– Причем здесь климат? – удивилась бабка. – Это всё ведьмины проделки. Вот мазь, намажь, да погуще.
– А что, у вас в Кедровке ведьмы есть?
– А где их нет-то?
Липатов почерпнул пальцем зелёную густую и жутко пахнущую мазь и нанёс на рану.
– А мазь откуда?
– От ведьмы, – спокойно, обыденно ответила хозяйка. А Липатов едва не выронил из рук пузырёк.
– Как?
– А вот так, – развела старуха руками. – Ефросинья варит всякое зелье. Вот мы и берем у нее.
– Страна парадоксов, – прошептал себе под нос Липатов.
18.
Уха получилась удивительно вкусной. Парни ели с огромным аппетитом, который приходил не только во время еды, а присутствовал постоянно рядом.
– Царская ушица, – не мог нахвалиться своей стряпнёй Федор, но у Паши всегда находились аргументы против.
– Я читал у классиков о настоящей царской ухе. Рецепт мне надолго запомнился.
– Интересно.
– Сначала в казане варится дичь.
– Мясо? В ухе? – перебил изумленно Федор.
– Терпение, только терпение, – голосом мультяшного героя ответил Паша. – Дичь потом вылавливается, а в этом бульоне варят мелкую рыбёшку. Потом и её убирают, и вот тут уже в бульон закладывается благородная рыба: осетровые, стерлядь.
– А по мне и так хорошо. Быстро и сердито.
– Кстати, – Паша заметил в тарелке пару плавающих комаров. – Я ещё читал, что человек в среднем за год съедает около 70 насекомых. А мы тут перевыполняем план двух пятилеток.
– Тебе вредно много читать, – отшутился Федя. Он сбегал к роднику, вымыл котелок и наполнил его свежей водой. – Сейчас чай вскипятим.
– Кстати, о чтении. У тебя аппараты что-нибудь фиксируют?
– Нет. Но это ни о чем не говорит. Мы же сидим на одном месте. Вот если Сергей принесет карту со всеми бесовскими местами, и мы приблизимся к аномальной зоне, то и аппаратура заработает. Я уверен в этом. Абсолютно.
– А я не очень.
– Обоснуй.
– Пошли к ноутбуку, я тебе кое-что покажу, – они подошли к столику, на котором располагалась вся техника. Включили ноутбук, и Паша заработал на клавиатуре.
– Есть теория, что жизнь движется по спирали. Вот, смотри, это наша спираль, а рядом создадим такую же спираль. И это будет параллельный мир, или иное измерение. Согласен?
– Согласен. А что за красные точки ты отобразил на каждом витке спирали?
– А это так называемые двери, порталы. Сквозь которые, если твои слова возьмем не за теорию, а за реальность, к нам и прилетают пришельцы.
– Понятно, – кивнул головой Федя. – Дальше?
– А теперь заставим эти спирали крутиться. – На мониторе спирали пришли в движение. Через некоторое время Паша остановил картинку.
– Обрати внимание: двери нашего мира и параллельного совпали на одном уровне. Так? Так. И значит, можно пройти через эту дверь и оказаться в ином измерении.
– А что? Очень хорошая версия, которая имеет право на существование. Даже очень привлекательная.
– Да. Но, а если мы эти спирали заставим крутиться с разными скоростями? Тогда вероятность совпадения «дверь в дверь» уменьшается в несколько раз. Даже трудно сказать, когда это произойдёт, ибо никто не знает ни скорости каждой из спиралей, ни местонахождения порталов, ни их количество!
– Да. – Федор почесал затылок.
– Не будем же мы сидеть тут всю жизнь и ждать второго пришествия?
– Конечно. Идея абсурдна. Но нам хотя бы просто найти среди аборигенов разумных и здравомыслящих. Расспросить всё подробней. Составить хронологию этих необъяснимых событий, найти коэффициент прогрессии, и мы установим хотя бы приблизительную дату следующего контакта.
– А вот и Сергей, – кивнул Паша на тропинку, где они увидели сибиряка. Он гордо и широко, по-хозяйски, шел по тропе. В руках у него был свернут рулон ватмана.
19.
– Приветствую вас, господа!
– Здравствуйте, – Паша вскочил. – Присаживайтесь. К сожалению, уху мы доели, а вот чаёк сейчас будет готов.
– Чай – это очень хорошо. В чае вся сила. За чашкой чая и беседовать приятней. – Сибиряк присел. Огляделся. – Хорошо расположились. По всем правилам советских пионеров и американских скаутов. А главное – место удачное. Сейчас сами в этом убедитесь, – он развернул ватман, на котором была изображена карта окрестности. Карта была составлена по всем законам картографии, с масштабами и пометками. Парни придвинулись к нему поближе, стараясь не пропустить ни единого слова.
– Вот ваш лагерь. Слева, за полосой кустарника и молодняка, начинается тайга. Самая настоящая, вековая и величавая. Дичь, грибы, охота. Если вас, конечно, это интересует.
– Нет, мы по другой части.
– Жаль. И всё же, если надумаете, совет – одним не ходить. Заблудитесь в момент. Лучше взять проводника из местных. У нас каждый охотник. Рыбу лучше покупать у Семёна. Он отличный рыбак и выпивоха, так дешевле будет.
– Это мы уже прошли.
– Отлично, – кивнул головой Сергей и вновь склонился над картой. – Справа находится Кедровка. Я нарисовал все улицы, отметил магазин, медпункт, церковь, управление. Ведь только оттуда по рации можно связаться с Зареченском. Телефонов в деревне нет, а мобильники вообще превращаются в тетрисы.
– Понятно.
– А вот за деревней начинается самое интересное.
Парни еще ниже склонили головы.
– За селом тянется овраг Дьявола, длиной, вы не поверите, шестьсот шестьдесят шесть метров. Очень глубокий, с отвесными стенами. Упадешь туда, и если при этом останешься жив, сам ни за что не выберешься. Я с помощью альпинистского снаряжения достиг дна.
– Ну? – в напряжении поинтересовался Федор.
– Ручей бежит. Вода ледяная и жесткая, видимо, перенасыщена железом. Заросли крапивы и репейника. Сорняк, одним словом. Солнце не заглядывает туда, потому и холодно как в склепе. На склонах заметил пещеры, не то природного происхождения, не то рукотворных.
– Обследовали их?
– Да вы что? Я же не спелеолог. Да и жуть взяла, если честно. Дальше, вот здесь, овраг заканчивается, и можно перейти на другую сторону. Но и это я вам не советую.
– Причина?
– Тут сначала небольшое озеро. Ведьмино озеро. Вода в нём пахучая, рыба не водится, ряска не растёт. Иногда из глубины вырываются огромные пузыри с газом. Смрад стоит ужасный.
– Сероводород?
Сергей внимательно посмотрел на Федю, подумал пару секунд и согласно кивнул:
– Наверное, это так. А может, все и по-другому. Обогнуть небольшое озеро легко как с одной, так и с другой стороны. Но там начинается болото.
– Чертовы болота?
– Ага. Уже наслышаны? Да, Чертовы болота. На первый взгляд, поляна идеальная, зеленая трава с кочками цветочков. Но даже и эти кочки моментально уходят из-под ног. Многие там потонули. И скотина, и люди, что без царя в голове. Напустят на себя браваду и идут на гибель.
– И много таких?
– Раньше были. Теперь люди умнее стали. А вот за болотами начинается лес Нечистой силы.
– Значит, и туда люди доходили?
– Значит, доходили. Лес-то мёртвый.
– В смысле?
– Ни птиц, ни зверья, ни ягод, ни грибов. Тишина как в могиле. Травы лишь растут для ведьминых отваров.
– Мы слышали, ведьма у вас в деревне живёт?
– Живёт. Бабка Ефросинья или просто Фрося. Да внучка на лето приезжает. Вот эта бабка Фрося, как говорят, и собирает траву в мёртвом лесу.
– В средние века ведьм сжигали на кострах, – ляпнул Пал Палыч, на что сибиряк усмехнулся:
– Сейчас иные времена, да и куда без ведьм-то? Вот в том году заболела у меня корова. Наш ветеринар на всю округу славится своей профессиональностью, а тут в тупик встал. Разводит руками да приговаривает: резать надо. И пока мы готовились к убойному делу, жена моя к этой самой Фросе сбегала. Привела. Ефросинья влила корове какое-то зелье, что-то там нашептала, руками помахала. Веточку душистую сожгла, да дымом сим корову обкурила. И что?
– Что?
– Встала моя Бурёнка. Жива и здорова. Как оказалось, порчу на неё навели.
– А кто навёл, узнали?
– А чего тут гадать? Фрося сама же и навела. Сама калечит, сама и лечит. Авторитет зарабатывает. Чтобы, значит, и боялись, и из деревни не гнали.
– Отметьте на карте её дом.
– Зачем это?
– На всякий случай.
– Хорошо. – Он закрасил на карте одиноко стоящий на краю села квадратик, около оврага Дьявола. – Лучше бы, конечно, чтобы не было этого всякого случая.
– Спасибо вам.
– Да что вы, пацаны. Вы обращайтесь, если вам ещё что-то понадобится.
– Уже надо.
– Что?
– Вот, ноутбук подзарядить.
– Без проблем.
– Тогда завтра, с утречка?
– Согласен.
При прощании они обменялись дружескими рукопожатиями.
20.
– Какие планы на сегодня? – спросил Паша после завтрака, состоящего из вареных яиц и кофе.
– Значит так: ты берёшь ноутбук и сгоняешь к Сергею. Зарядишь под завязку, вернёшься и перенесёшь на диск всё то, что он нам рассказал.
– Дословно? – удивился Пал Палыч.
– Конечно, – Федор невозмутимо протянул другу диктофон.
– Ну, ты даёшь, Гончар! Молоток!
– Кстати, и обед приготовишь.
– А ты?
– А я, – Федя схватил рюкзак и стал складывать измерительные приборы. – Я смотаюсь до оврага Дьявола. На разведку, измерю фон, сфотографирую, длину опять же надо измерить, правда ли она шестьсот шестьдесят шесть метров.
– А кто будет охранять стоянку?
– А что тут брать? Самое ценное мы же берем с собой. А вот самогонку точно надо хорошенько припрятать.
Они оба весело рассмеялись. В деревню пошли вместе. Увлеченные разговором, они и не заметили, что за ними внимательно наблюдают. И едва они отошли на приличное расстояние и скрылись из глаз, то наблюдатель тут же рванулся на их стоянку.
Но Липатова (а это был он) ждало полное разочарование. Ни ноутбука, ни записных книжек обнаружить ему не удалось. Одна ничего не значащая мелочь: продукты, одежда, посуда. Иван Иванович вновь отругал себя за потерю интуиции. Необходимо было следовать за парнями. Они явно что-то затеяли, раз взяли всю аппаратуру с собой. А он снова сел в галошу. Поспешил в центр деревни, но там царила тишина. Не расспрашивать же, в конце концов, местных, куда это направились «учёные»? Злость на себя только усилилась, ничего не оставалось, как вернуться к лагерю. Где в отсутствии хозяев он смог в кустарнике устроить удобный пункт наблюдения, а также очистить тропу от веток, чтобы при отступлении не создавать излишний шум. А потом пришлось устроиться удобней и замереть, в ожидании появления подопечных.
21.
Сергей оказался дома. Готовился к охоте, чистил ружьё, набивал патроны.
– А, это ты, Павел. Ноутбук принёс?
– Да.
– Ну, давай, ставь на стол. Розетка рядом, евростандарт, так что без проблем.
– Спасибо, если надо, то мы заплатим за электроэнергию.
– Да брось ты, в конце концов. Это вы там, в городах, привыкли кошельки открывать через каждый шаг. Испортился истинно русский человек, который веками славился гостеприимством и добродетельностью.
– На охоту собрались?
– Да. Чего-то дичи захотелось. И для вас вот парочку подстрелю. Да грибочков вам набрать. Видел вчера случайно ваш продуктовый запас. Лапша быстрого приготовления. Тьфу! Химия!
– В этом мы с вами солидарны, – он немного помолчал, наблюдая за Сергеем, и решил перевести разговор на нужные рельсы. – Вот вы вчера говорили, что люди давно не гибли в Чертовых болотах. А когда подобное было в последний раз?
– Последний раз? Так он и не пропал вовсе.
– То есть? – Пал Палыч аж подскочил на табуретке, виртуозно играя удивление.
– А вот так, – развёл руками учитель. – Сходил Григорий до самого леса Нечистого и вернулся обратно.
– Не может быть? И что он рассказывает?
– Ахинею несёт. Съехал Гриша немного с ума. Картины стал писать какие-то непонятные и странные. А был ведь Григорий нормальным мужиком. Были жена и дочка-лапочка. А что стало? Жена с дочкой в Питер сбежали, а Гриша стал ван Гогом. Пить сейчас не пьёт, а мозги все равно на место не встают. Короче, местный дурачок. Спроса никакого.
– А где он живёт?
– Вам-то зачем? Говорю же: несёт всякую дребедень, хоть записывай за ним, да книгу выпускай с фантастикой.
– На картины хочется посмотреть.
– А! Это же мы привыкли к классицизму, а вам, в столицах, кубизм подавай, боди-арт, авангардизм и абстракционизм. Ну, давай мою карту, отмечу, где ван Гог живёт.
22.
Федор прошел через всю деревню и оказался за её окраиной. Проходя мимо одинокостоящей избы, где проживала баба Фрося, местная ведьма, он не удержался и заглянул через забор. На овощных грядках работала молодая девчонка в джинсах и топике, которые подчёркивали её идеальную, подстать всем требованиям моделей, фигуру. На голове был повязан платочек, из-под которого спускалась толстая коса цвета вороньего крыла. Девушка почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову. Их взгляды встретились, и …Федя потом сам не мог объяснить, что с ним произошло. Лёгких ступор? Удар молнии? Лишение возможности двигать частями тела? Глухота? Шаманский транс? Нирвана йогов? А может, всё вместе. Просто его до глубины души поразили её глаза. Глаза цвета спелой сливы в оправе пушистых густых ресниц. Сколько длилось это наваждение? Неизвестно. Через некоторое время Федя почувствовал, что сердце вновь застучало, и кровь кипятком на огромной скорости понеслась по артериям, венам, капиллярам. Он почувствовал, что весь горит, краснеет, как рак вареный. Отскочил от забора, помотал головой, отгоняя от себя чудное видение. Перекрестился и решительно направился дальше.
Овраг Дьявола был именно таким, каким описывал его Сергей. Федя осторожно подошел к краю и заглянул. И тут же отпрянул. Было ощущение, что он заглянул в мифическую преисподнюю. Спуститься по склонам не представляло никакой возможности: стенки оврага напоминали стены высотного здания. В растерянности Гончаров огляделся и увидел в нескольких сотнях метров от себя одиноко растущий дуб. В непосредственной близости от края оврага. Подобрав сумки с приборами и снаряжением, он направился к нему. Только непомерной силой воли он заставил себя думать о работе, а не о внучке местной колдуньи, которая и сама, наверняка, обладала чем-то сверхъестественным.
Подойдя к дереву, он измерил глазомером его высоту. Забрался на средние ветки, откуда весь овраг Дьявола очень хорошо просматривался и был как на ладони. С помощью глазомера он измерил его длину. Спустился на землю, где и произвёл в блокноте измерения и расчёты. Овраг протянулся ровно на шестьсот шестьдесят шесть метров.
– Дьявольщина какая-то, – прошептал он и вновь полез на дуб. Перепроверил измерения, которые не расходились с первоначальными. С помощью цифрового фотоаппарата он сделал поэтапные снимки по всей длине оврага. Азарт всё же переборол страх и сомнения.
– Мы тоже не лыком сшиты. И у меня есть кое-что из снаряжения альпинистов. – Федя развязал рюкзак и стал доставать по очереди длинный трос, ремень безопасности, клапаны, замки, манатки. – А дуб тут очень кстати вырос.
Он обвязал его тросом, закрепил. Сам надел страховочный пояс, всё тщательно проверил, закинул рюкзак с аппаратурой за спину и поцеловал нательный крестик.
– Ну, с Богом! – и начал страшное путешествие на дно Дьявольского оврага. Чем ниже он спускался, тем темнее становилось вокруг. Пришлось включить фонарик, что был закреплён на бейсболке. Стенки оврага и впрямь напоминали рукотворные: прямые, словно оштукатуренные. На них совсем, ну или почти совсем, отсутствовала растительность. Спустившись на почтительное расстояние, Федя заметил справа от себя вход в пещеру. Пришлось раскачиваться, чтобы зацепиться руками за её край. Федя заглянул в её недра, и его едва не вырвало. Запах оттуда шел просто ужасный, тошнотворный, словно от гниющей плоти. Луч фонарика скользнул по стенкам пещеры, и с визгом оттуда вылетела стая летучих мышей, громко хлопая крыльями. Больше от неожиданности, чем от страха, Федя опустил руки и, широко раскачиваясь, стал стремительно опускаться на дно. Но он всё же достаточно быстро сориентировался, приостановил снаряжением стремительное падение и перевёл дух.
– Хорошо, что аппаратуру крепко закрепил.
До дна оврага оставалось всего несколько метров, и Федя преодолел их без приключений, если не считать того, что обжёгся крапивой и нацепил репьёв, некоторые из которых достигали размеров с кулак боксёра-тяжеловеса.
– Ни фига себе, – присвистнул от удивления Гончар и тут же приступил к измерениям. Радиоактивный фон превышал норму в несколько раз. Стрелка компаса крутилась без устали. Заодно Федя измерил себе пульс и кровяное давление. Набрал из ручья в бутылку ледяной воды, выкопал дёрн и сделал несколько фотоснимков.
Подъём оказался намного тяжелее спуска и занял времени в два раза больше. Наконец-то достиг края оврага, отстегнул рюкзак и закинул его. И тут появилась чья-то голова и рука.
– Давай, помогу, – голос был мягкий, сочный, грудной.
Наконец-то Федя вылез на свет божий и, жмурясь от яркого солнечного света, огляделся. Перед ним стояла внучка бабки Фроси, потомственная ведьма, и чуть улыбалась, глядя сверху вниз.
– Зря ты в одиночку затеял это, – с долей упрёка сказала она.
Федя поднялся на ноги и протянул ей руку:
– Спасибо.
Её ладошка была тёплой и мягкой.
– Пожалуйста.
– Фёдор, – представился он.
– Лида, – она осторожно высвободила свою ладошку и отошла, села на траву, прислонившись спиной к дереву. Федя стал сматывать трос. Как вести себя с внучкой ведьмы, он не знал. Она, наверняка, тоже ведьмочка. По крайней мере, её чёрные глубокие глазищи имели какую-то необузданную силу, какие-то колдовские чары. Он вновь почувствовал непонятное изменение внутри себя, не поддающееся никаким объяснениям.
– Как там?
– Жутко, – он старался не встречаться больше с нею взглядами, чтобы не чувствовать дискомфорт в душе.
– У тебя руки в крови.
– Ободрал о трос. Ничего страшного.
– А ты не скажи, – она улыбнулась в тот миг, когда Федя всё же решился посмотреть на неё. Улыбка сделала и без того милое лицо обворожительным. – У нас радиация повышена, и поэтому раны долго не заживают.
– А почему повышена?
– Залежи урана. Даже разрабатывать начинали, да быстро забросили. Я тебе для ран чудо мазь дам, которую моя бабушка изготавливает.
– Зелье? – без воли вылетели слова, но Лиду они даже не смутили. Она вновь улыбнулась, но теперь уже не от души. Как-то натянуто и даже виновато:
– А ты уже наслышан о моей бабушке? – она встала, отряхнула травинки с джинсов. – Ну, как хочешь, если боишься.
Её слова задели Гончарова.
– Вовсе я не боюсь. Пошли. – Он уже сложил свои вещи в рюкзак.
Тропинка была слишком узкой, и они шли рядом, иногда соприкасались плечами. И после каждого прикосновения Федю кидало в жар, словно он трогал горячую печку. В дом, хотя его и пригласили, он так и не решился зайти. Лида и не настаивала, вынесла мази:
– Это от ран. А это от комаров и гнуса. Хоть и не очень приятно пахнет, но одной капли хватит на три-четыре часа. А то я вижу, что ваша химия не особо отпугивает местных насекомых.
– Спасибо, – он вновь протянул руку. Так захотелось ещё раз ощутить тепло и нежность её ладони.
– Пожалуйста.
23.
Липатов начал уже дремать, когда услышал шорох около палатки. Сонливость словно ветром сдуло. Иван Иванович принял удобную позу и схватил бинокль.
Около палатки появился Паша, держа в руках ноутбук и свернутый кусок ватмана.
– Так, сначала обед, – почему-то громко произнес он сам себе и засуетился около пепелища. Чистил картошку, лук, морковь. Всё время что-то говорил себе под нос, но ветер как назло дул в его сторону, и слова уносились к реке. Потом Паша открыл ноутбук и развернул ватман. Липатов прилип к биноклю. «Карта! – догадался он. – И парень переносит её на диск». Пальцы Павла порхали, словно бабочки, над клавиатурой, и вскоре карта с её мельчайшими подробностями, целиком была перенесена на диск. Довольный своей работой, Паша кинул ватман в костер. От такого кощунства Липатов заскрипел зубами. Дальше ничего интересного не происходило. Паша просто сидел около костра, помешивал варево в котелке и молчал. Иногда бросал взгляды то на часы, то в сторону деревни. И вскоре на тропинке появился Федор. Заговорили друзья громко, и Липатову удалось услышать несколько фраз, хотя они не имели никакой ценности.