Узнай, кто ты – измени жизнь

На следующий день из школы позвонили и сказали, что я оказалась в числе семи подростков, принятых на учебу – из восьмидесяти претендентов. Я храбро объявила родителям, что перехожу в другую школу. Они, конечно, высказались категорически против этой идеи. Находилась она далеко от дома, и вообще они не хотели, чтобы я училась в еврейской школе, потому что считали это небезопасным. Но они очень быстро поняли, что время, когда они принимали решения за меня, прошло. Отныне я брала ответственность на себя, а их оповещала о своих планах.

Для моей самоидентификации, которую я тогда начала формировать, школа стала переломным моментом. Начав учиться в школе, я с изумлением обнаружила, что ощущаю такое же чувство принадлежности, которое испытывала в Израиле. Все владели английским, все думали уехать в другие страны. Мои новые друзья были целеустремленными людьми, что не мешало им относиться к себе с самоиронией.

Я больше не чувствовала себя в изоляции, у меня были силы и поддержка, необходимые для того, чтобы развиваться в новых направлениях. Я больше не должна была зазубривать истории про детей, которые доносили на своих родителей, теперь я знакомилась с моим народом, узнавала о его истории, о сионизме.

Быть частью народа – это не поверхностная идентичность. Это не ярлык, который можно наклеить на человека – «либерал», «музыкант», «вегетарианец», «бизнесмен». Это нечто существенное, что присуще вам от рождения, это глубоко заложенная в вас составная часть вас самих, которая никогда не изменится. Знание того, кто твой народ, и принадлежность к этому сообществу позволяют вам обрести прочную связь с вашими корнями. Чувство принадлежности к чему-то большему, глубокому, тому, что всегда ждало вас – только протяни к нему руку – и мысль о том, что вместе мы сильнее – вот этого я хочу помочь вам достичь.

Обретение связи с вашими предками вовсе не требует от вас каких-либо обязательств или религиозных убеждений. Каждый элемент ваших корней, будь то место, традиция, история, культура или язык, может прийтись вам по душе (а может, и нет) и быть воспринят (или нет) сам по себе. Если вам удастся рассмотреть и составить ясное представление о каждом из них в отдельности, вы сможете решить, что вам подходит. Вера для меня – это внутренняя духовная сущность. Я не испытываю необходимости следовать правилам «организованной» религии. Также и традиция в моей жизни играет более гибкую роль. Я не любительница истории, так что не в этой сфере я ощущаю связь с прошлым моего народа, но культура и земля для меня важны. Дело в том, что как только в вашем распоряжении будет больше информации, вы сможете выбирать то, что вам подходит.

Мне очень по душе эта свобода, позволяющая благополучно сочетать связь с моими корнями и привычные мне образ жизни и философские взгляды. Можно быть атеистом и при этом видеть смысл в том, чтобы отмечать праздники, зажигать свечи, слушать музыку или наслаждаться традиционными блюдами. У каждого члена моей семьи есть свой уникальный взгляд на мир. Одному сыну нравятся еврейские обряды, такие, как благословение вина в пятницу вечером и большая семейная трапеза. Другой сын не находит в этом никакого смысла, в то время как для мужа религиозные обряды и обычаи очень важны.

Суть тут не в вере в Бога и не в религиозных обрядах. Отправная точка обретения внутренней силы – в создании связи с вашими корнями и вашим народом. То, что вам подходит, то и хорошо, то и верно для вас лично. Обретение мною этой связи с еврейскими корнями придало мне силы, и именно это в итоге привело меня к участию в преобразовании Музея еврейского народа в Тель-Авиве. Но об этом мы в книге еще поговорим.

Я закончила среднюю школу, поступила в МГУ и, получив степени бакалавра и магистра по экономике, начала работать в сфере связей с общественностью и стратегических коммуникаций. К этому времени у меня было два отдельных круга друзей: с одними я была связана по работе, а другие были моими «братьями и сестрами», которых я обрела в школе.

В 1999 году к власти пришел Владимир Путин, а в 2003 году Михаила Ходоровского бросили в тюрьму. В нефтяной компании ЮКОС Ходоровский был основателем, партнером моего отца и человеком, который определял направления и горизонты ее развития. Его арест имел политическую подоплеку, так Москва перестала быть городом, в котором я хотела жить. Я решила переехать в Лондон и продолжить работу в интернациональной англоязычной среде. К счастью, у компании, где я работала, было отделение в Лондоне, и я смогла туда перевестись. Это был еще один поворотный момент в понимании того, как идентичность влияет на человеческую жизнь.

Оказавшись в Лондоне в роли свежеиспеченного иммигранта, я почувствовала себя обнаженной. В новой ситуации я начала подвергать сомнению все, что о себе знала. Когда все вокруг тебя кричат: «Ты другой!», ты пытаешься понять, почему. Умение задавать вопрос «почему» – один из навыков, которыми я хочу поделиться с вами в этой книге. Для того, чтобы начать задавать этот и другие вопросы, вам не потребуется переживать малоприятный переходный период. Это непрерывный процесс, к которому нужно привыкнуть и которому, в идеале, нужно учить, как образу жизни.

Вопросы всплывали один за другим. Расстояние, отделявшее меня от моих московских друзей, позволило мне иначе взглянуть на наши отношения. Почему мы дружили? Потому, что у нас были родственные души, или просто оттого, что вместе работали? Я и в самом деле скучала по русскому борщу и пирожкам или просто привыкла к этой пище? Мне было необходимо отфильтровать то, что мне нравилось в моей прежней культуре, и то, что я хотела воспринять в новой. Кто мог знать, что я полюблю джазовые концерты? Положение аутсайдера помогает вам задавать вопросы и честно отвечать на них, потому что вы не принадлежите ни к какой социальной среде. Хорошая новость заключается в том, что для того, чтобы начать задавать вопросы, необязательно быть аутсайдером.

В первую пятницу в лондонском офисе, когда меня завалили деловыми встречами, следующими одна за другой, ко мне подошел парень по имени Джон и спросил: «Что ты делаешь в пятницу вечером?» Я понятия не имела, еврей он или нет, но о том, что я еврейка, он знал. Его первой реакцией на появление в офисе новой еврейской девушки было пригласить ее – то есть меня – в пятницу вечером на семейный субботний ужин просто потому, что я была его соплеменницей. На меня, как на новенькую, это произвело неизгладимое впечатление. Кто мог знать, что еврейство сразу обеспечило мне членство в международной сети? Народ – это ресурс, к которому вы принадлежите, и который принадлежит вам. Я больше не была одна.

Членство в этом клубе оказалось невероятно ценной вещью. Я могла позвонить еврею – члену правления компании, с которой мы работали, представиться и сказать: «Что слышно в городе? Я тут новенькая, на что мне стоит обратить внимание?» Этого было достаточно, чтобы сразу подружиться. У меня появлялся новый знакомый, который был готов поделиться со мной советом. По сей день я поддерживаю связь со многими из них. Этой готовой сетью, в основе которой лежит общий опыт, пользуется большинство иммигрантов, будь то итальянцы, ливанцы, эстонцы, ирландцы, нигерийцы и кто угодно еще.

Если вы принадлежите к большинству, вы об этом ресурсе не задумываетесь. Евреям, выросшим в Израиле, иногда трудно понять, что они принадлежат ко всемирной сети, насчитывающей пятнадцать миллионов человек. Что уж говорить о шотландцах, которые утверждают, будто на земле их целых сто миллионов. 4 5

Все это никак не связано с политикой, убеждениями или образом жизни. Независимо от того, ощущаете вы связь со своим народом или нет, вы состоите в этом клубе. Даже если вы не в восторге от своего народа и решите оставить без внимания это сообщество людей, вы должны осознать свою связь с ним. Это самая глубинная часть вашей идентичности, и она никогда не изменится.

Осознав, кто вы, и ощущая связь со своим этническим наследием, вы становитесь сильнее.

В Лондоне за три стремительно пролетевших года я приобрела профессиональный опыт и обзавелась широким кругом друзей и знакомых. Это был захватывающий период моей жизни, позволивший обучиться очень многому и обогативший меня разнообразнейшим опытом и знаниями. А потом пришло время переехать в Израиль. Это решение было продиктовано не только логикой, хотя я знала, что Лондон – не мой дом, и что я полностью реализовала свой потенциал и достигла потолка. Все то время, что я жила в Лондоне, моя связь с Израилем не ослабевала. За несколько лет до этого мой отец переехал в Тель-Авив, и раз в несколько месяцев я прилетала к нему в гости. В 2006 году жизнь в России вновь осложнилась, и когда моя мама решила переселиться в Израиль, я заказала билет на самолет, чтобы помочь ей с переездом. Именно тогда, на том ужасном рейсе #164 British Airways, который прибывает ни свет, ни заря, так, что выспаться нет никакой возможности, когда я погрузилась в дрему и мысли поплыли, я поняла, что пришло время возвращаться домой.

За принятием этого решения последовали три месяца напряженной работы – нужно было завершить дела с моими клиентами. А потом я репатриировалась в Израиль.

Первым делом нужно было найти работу. Но как я могла мои навыки специалиста по стратегическому долгосрочному планированию применить в стране, где все строили планы только на ближайшую перспективу? И что было делать, если раньше я совершенствовала свое общение с прессой и имиджмейкинг в контакте с менеджерами компаний Phillip Morris и Microsoft, а здесь мне предложили работать с тремя местными русскоязычными журналистами? Мой профессиональный опыт тут явно не был востребован.

Несмотря на то, что я до этого не раз с удовольствием бывала в Израиле, оказалось, что жить в этой стране – совсем другое дело, и открытия, которые меня ожидали, не всегда были приятными. Почему прохожие на улице меня постоянно толкают, и никому не приходит в голову извиниться? Почему таксист начинает орать, когда я прошу сдачу с пятидесяти шекелей? Неужели элементарные манеры и вежливость тут вообще не принимаются в расчет? Почему женщина, которая стоит за мной в очереди в супермаркете, не смущаясь спрашивает, замужем ли я и сколько зарабатываю? Или советует мне, сколько детей я должна завести?

Я снова была аутсайдером, и ко мне вернулись старые вопросы, изменились только обстоятельства. Каковы мои политические взгляды, да и есть ли они у меня? Почему я дружу с этими людьми? Чем мне нравится заниматься в свободное время? Что для меня в жизни важно? Мой новый «дом» сильно отличался от того, каким я его себе представляла.

Параллельно с поисками работы я занималась волонтерской деятельностью и учила иврит в Тель- Авивском университете. Я не могла позволить себе такую роскошь, как сказать: «Ах, я не слишком сильна в языках!» В сегодняшнем открытом мире невозможно преуспеть, не зная еще хотя бы один язык. Как только люди слышали мой акцент, у них немедленно возникало желание попрактиковаться в английском. Я поняла, что должна позаботиться о себе и учить новый язык, а не потакать другим, и просила окружающих не говорить со мной по-английски. Прошло около двух лет, пока я начала действительно понимать, что мне говорят, а до того делала вид, что отлично все понимаю, лишь бы они не переключались на английский.

Помогая отцу в наших семейных благотворительных проектах, я смогла создать израильский «Центр счастливого детства» и инициировать другие некоммерческие инициативы. Тем временем отец предложил мне принять участие в заседании руководства Музея диаспоры, которому он оказывал поддержку, отозвавшись на просьбу тогдашнего премьер-министра Ариэля Шарона помочь спасти музей.

Шарон считал важным, чтобы израильтяне знали свою историю, и был твердо убежден, что у еврейского народа должно быть место, которое повествует о его истории. Мой отец согласился немного в этом помочь. Потом еще немного. А потом, поняв, что заниматься развитием музея надо ежедневно и системно – поручил эту работу мне. Так я оказалась на заседании, где совет директоров обсуждал нелегкий вопрос – есть ли вообще у музея будущее?

Кто-то из сотрудников нашего семейного фонда заметил, что музей обретет будущее, если от сохранения истории он переключится на рассказ о настоящем и будущем нашего народа. Когда я это услышала, меня словно озарило – я, наконец, поняла, каким образом смогу донести до людей свои мысли о том, как важно осознавать себя евреем и ощущать себя частью своего народа.

Я прошла путь от представителя фонда до наблюдателя в совете директоров, члена правления и заместителя председателя правления. И, наконец, стала председателем совета директоров реорганизованного Музея еврейского народа. Моей целью было перестроить музей таким образом, чтобы он рассказывал историю всего еврейского народа – а это история и моей жизни. Задача музея – помочь людям осознать, кто они, и тем самым укрепить их идентичность. Задача моей книги – придерживаясь этого направления, начав с вопросов «кто я», «каково мое уникальное наследие» и «в чем смысл моей жизни», сделать вас сильнее.

Примечания