Оковы судьбы. Клетка для сердца

Ругая себя последними словами, Вириан нырнул следом. Вскорости вытащив успевшую наглотаться воды пленницу, положил её на траву, прильнул к груди. Сердце билось. И он поспешил оказать помощь, пока не стало слишком поздно.

– Давай, Рина!

Спустя пару минут ему это удалось: та надрывно закашлялась, из горла со свистом вырвалось хриплое дыхание. Охотник облегченно облокотился на поваленное бревно: «Вот же… чуть все планы не полетели к ксо!»

Позже Вириан помог одеть дрожащей девушке многострадальную рубашку и, укутал её в плащ, поднял на руки и направился к остальным. Сопротивление пленницы бесило, раздражало. Ороти привык, что его приказы выполнялись беспрекословно, а тех, кому вздумалось идти против – он отправлял к праотцам. Вот и сорвался.

С другой стороны – ему нравилось, что девица противится. Тем интереснее будет приручить невольницу. Губы мужчины растянула предвкушающая ухмылка, и он покрепче прижал к себе всхлипывающую добычу. На подходе к сооруженному лагерю из–за дерева им навстречу вышел один из воинов.

– Ты знаешь, что делать с этим, – властно проговорил Вириан и бросил доверенному порванное кимоно.

– Да, милорд. – ответил тот и поспешил удалиться. Нарина, выглядывая из теплого кокона, провожала его удивленным взглядом (Нир, всплыло в памяти имя). Она запомнила мужчину по шраму, пересекающему всю скулу.

«Почему воин назвал охотника лордом? Разве он не является принцем?!» – вконец запуталась девушка. Как же ей надоели все эти увертки и тайны, окутывающие клан Ороти. Но гадай–не гадай, а ответы с неба не посыплются. В любом случае – она и не собиралась их разгадывать.

Когда Вириан ступил на поляну выбранную для ночлега, там уже соорудили пару шатров, разожгли костёр, на огне готовились пойманные зайцы и ещё какая–то дичь. Аромат поджаренного мяса витал в воздухе, будоража просыпающейся аппетит. И живот Нарины молчать не собирался, наоборот, оповестил всех голодным урчанием. От стыда несчастная с головой закуталась в плащ, а смех прозвучавший на ухом лишь добавил неловкости.

– Смотрю, наша малышка проголодалась? – язвительно заметил охотник. – Какой я, однако, плохой хозяин.

– Не смей называть меня малышкой! И тем более ты – мне не хозяин! – возмутилась девушка, высовываясь из своего укрытия. На что Вириан возразил:

– Ошибаешься, малы–ышка, – сладко протянул. – Еще какой хозяин! Теперь ты – моя собственность, вещь и я буду делать с тобой всё, что пожелаю.

– Никогда! – отозвалась пышущая гневом пленница и саданула охотника локтём по груди, удачно попав в солнечное сплетение. Из горла Ороти вырвался звериный рык и, сорвавшись с места вместе со своей ношей, он кинулся в один из шатров. Буквально залетев внутрь, бросил Нарину на мягкую подстилку из шкур и навис сверху.

– Ну всё! Ты доигралась, девочка! – пробасил, прожигая потемневшим от злости взглядом, и принялся стаскивать с неё плащ.

– Н–нет! Прошу, не н–надо! Помогите! – закричала, испугавшись не на шутку. Она царапалась и извивалась всем телом, но принц был сильнее и опытнее, поэтому без промедлений стянул мешающую преграду и отбросил в дальний угол. Следом избавился от рубашки, потом рывком перевернул строптивицу на живот, придавив спину коленом, и уже схватился за мокрые бинты, как с уст невольницы сорвался отчаянный шепот сквозь всхлипы: – Пожалуйста, прекрати!

Вириан замер, тяжело дыша. Злость давно улетучилась, и сейчас им владело чистое вожделение. Оно затмило разум выдвигая наружу скрытые желания, а желал… Нет, жаждал он именно свою прелестную светловолосую пленницу, что в данный момент находилась под ним. Под ним…

«Ксо! – мужчина с силой сжал зубы, отчего на скулах заходили желваки. – Нельзя… Еще не время!» Успокоившись, склонился к маленькому ушку и с жаром проговорил.

– На этот раз я тебя прощаю, но… – охотник провел языком по вздрагивающей шее, пробираясь к трепещущей жилке, коснулся её обветренными губами, а отросшая за ночь щетина защекотала распалённую кожу. – Но больше поблажек не жди. И твое наказание никто не отменял.

С этими словами обнажив клыки, принц впился в нежную плоть, удерживая взбрыкнувшую жертву на месте. С каждым его глотком она слабела и затихала, а затем и вовсе провалилась в небытие. Насытившись, Вириан отстранился и, накрыв уснувшую покрывалом, вышел из шатра.

Позже когда круглолицая луна взошла на небосвод, Ороти вернулся. Нарина так и не пришла в себя, лишь тихо посапывала, свернувшись в комочек. Одеяло сползло до бедер, открывая светлую кожу на которой уже успели проявиться синяки. Из–за него. Охотник тяжело вздохнул и поставил рядом с головой девушки поднос со снедью. Коснулся ладонью её лба и облегченно расслабился: тот был холодным, значит не простудилась. Он уже не раз успел покорить себя за несдержанность, но эта строптивица одним только своим видом, одним непокорным взглядом или жестом просто выводила его из себя, срывала выработанную с многими зимами корку льда, в которую он сам же и добровольно заковал себя однажды. Это лишь начало…

Но отбросив ненужные сейчас размышления, мужчина принялся будить своё маленькое исчадье ада, тормоша за плечо, но это увы не возымело эффекта. Тогда похлопал по бледным щекам – тоже ноль реакции. Удивленно сдвинул брови, отчего на переносице залегла глубокая морщинка. Не должно быть так.

– Неужели последние дни насыщенные печальными событиями настолько вымотали её? Ладно, проснется – поест, – обронил он и улегся сам рядом, уже представляя какое будет их совместное пробуждение.

Ближе к утру пленница, наконец, проснулась, но выдавать себя не спешила. Прислушавшись, уловила сзади чье–то тихое сопение. Приоткрыла веки и обнаружила перед собой блюдо с яствами, рот сразу же наполнился слюной. Но сглотнув её, она осторожно привстала, оглянулась: рядом вальяжно растянувшись, спал принц. Его грудь равномерно вздымалась и опускалась, из–под ворота распахнутой рубашки выглядывали черные волоски. Сейчас лицо охотника казалось умиротворённо–обманчивым, хищные черты разгладились, делая его более мягким, даже привлекательным.

«А ведь он просто копия своего брата… наверное они близнецы. Хотя нет, скорее двойняшки, – мелькнула запоздавшая мысль. Из–за страха Нарина раньше и не замечала их сходства. – Да не всё ли равно!»

Невольница пошарила глазами по помещению и внезапно взгляд зацепился, за торчащий из вороха мужской одежды кинжал. Внутри что–то дрогнуло и сжалось. Не теряя решимости, встала, тихо ступая и постоянно косясь на безмятежно дремавшего, побрела к оружию. Вытащила и, крепко сжимая дрожащими пальцами смертоносное лезвие, приблизилась к всё также сопевшему мучителю.

– Если не я, то меня… прости! – прошептала ели слышно и резко замахнулась, направляя остриё прямо в незащищенную грудь.

И оно беспрепятственно вошло по самую рукоять. Нарина застыла, наблюдая как алый цветок раскрывает лепестки на белоснежной ткани. Ужасно–чарующее зрелище. Перевела ошарашенный взгляд на свои руки, и по коже пробежал холодок. Нет, крови на них не было, но… Но только сейчас, когда адреналин немного отпустил, до неё дошло, ЧТО она натворила: убила принца–виргина, предводителя шайки головорезов, которые кстати сновали снаружи. И лучшее, что её ожидало – это быстрая смерть.

«Быть может, я еще успею убежать пока все спят!» – мысли глупее не бывает, но меж тем, отшатнувшись от убитого, пленница вскочила и кинулась к выходу.

– Куда это ты собралась? А, малышка? – неожиданно прозвучал за спиной хриплый голос.

Нарина замерла, просто застыла у такого близкого спасительного выхода. Как и остановился мир вокруг. Даже все звуки стихли, просто исчезли. Медленно неверующе обернулась, и вопль ужаса застрял в горле, так и не вырвавшись.

В паре шагов от нее уперев руки в боки стоял злющий Вириан… с кинжалом в сердце.

– А я думал, ты не решишься, – хмуро отозвался, не торопясь, но неуклонно сокращая между ними расстояние. Лавовый взор полыхал неистовым гневом. Нарине резко поплохело. Внутри, словно разлился ледяной свинец, сковывая тело и душу. – Оказывается ты – та еще змея. Нет… Ты – свободолюбивая гордая волчица, нрав которой я со временем обуздаю.

Охотник подошел вплотную, провел костяшками пальцев по меловым щекам, спустился к шее. И от каждого его прикосновения «недоубийцу» бросало в дрожь. Мужчина взял тонкую девичью кисть и обхватил ею рукоять лезвия, покоящегося в своей груди. Затем медленно вытащил и откинул оружие прочь. Кровь фонтаном залила их тела, окутывая терпким запахом железа. Колени пленницы подогнулись, и она начала оседать, но Ороти не позволил ей упасть. Обхватив за талию одной рукой, другой стиснул светлые локоны на затылке, заставляя неминуемо смотреть в свои темные глаза.

– Animam tuam ad me pertinet (Твоя жизнь принадлежит мне), – прошептал Вириан на древнем наречии.

– Numquam bene placito! (Никогда по доброй воле!) – ответила она, обрекая себя этой оброненной фразой. Нельзя бросать вызов хищнику.

– Tempus narrabo… (Время покажет) – подчеркнул принц и прильнул к манящим губам, клеймя кровавым поцелуем. Нарина зажмурилась, чтобы не видеть своего палача. В душе она знала, что никогда не покориться ему.

– Довольно! – прогремело как гром среди ясного неба.

Звуки снова стихли, как исчез и противный металлический запах. Когда пленница открыла веки, то обнаружила себя стоящей рядом с грудой одежды, из которой по–прежнему торчал кинжал. В ступоре повернула голову в сторону охотника: тот целехонький восседал на мягких шкурах, но его взгляд, если не сжигал прямо на месте, то обещал приговор. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с новой силой.

– Что за…? – поражённо пролепетала, отступая назад.

– Стоять! – рыкнул Вириан, а затем похлопывая по покрывалу, обманчиво–бархатным тоном проговорил: – Магия иллюзии, дорогая. Иди сюда.

Но ошалевшая строптивица не сдвинулась ни на дюйм. Да и не смогла бы, словно ноги приросли к земле, лишь настороженно посматривала на вполне живого себе охотника. Тот криво ухмыльнулся.

– Мне повторить?

Нарину будто ледяной водой окатило. Но кое–как сделала первый шаг и, нетвердо ступая, добрела до импровизированной постели, присела. От шока отошла, когда Ороти обхватил её за подбородок, притянув к себе ближе.

– Ну что, урок усвоила? Признаться, не ожидал, – хмыкнул и склонил голову к плечу. – Но запомни на будущее: подкрадываясь к спящему охотнику, не стоит дышать, как загнанная лань и топать, будто раненый медведь. И быть может, в следующий раз тебе повезет больше.

По виду мужчины и не скажешь, что внутри его распирали волны гнева. Однако, тот был доволен, что вышло именно так. В Нарине он рассмотрел стойкий гибкий стержень, который при сильном урагане склонится к самой земле, но не сломается. Да, именно это ему и нужно: «Уже близко…»

– Поешь, скоро выдвигаемся, – принц отпустил её и покинул шатер.

Нарина взглянула на поднос с маленькой жаренной птицей и какими–то фруктами. Птица… Внутри что–то неприятно щелкнуло и натянулось, отзываясь острой болью, а затем исчезло. «И что это было?» – но кушать хотелось, поэтому она потянулась к сочному на вид плоду. Желания вкусить мясо не возникало совсем.

***

Весь следующий день они провели в седле, останавливались только для того, чтобы напоить лошадей и перекусить самим. Нарина даже не сомневалась, что поедет с Вирианом. На вопрос где же её Рейха, получила не утешительный ответ – задрали дикие звери. Правда это или нет – узнать уже не удастся, и девичье сердечко затопила щемящая тоска.

Постепенно лесистые холмы заостряли макушки, и к вечеру третьих суток путники добрались до высоченных гор. Казалось, те своими заснеженными вершинами подпирали тяжёлый небосвод. В далеке выросли острые шпили и башни замка, притулившегося на склоне скалы. С одной стороны отвесно обрывалась глубокая пропасть, а с другой вниз в долину убегала извилистая тропа. За мрачным строением выглядывал громаднейший водопад, что сбрасывал ледяные воды в черную бездну.

Сквозь крепкую дрему девушка услышала тихие голоса переговаривающихся о чем–то мужчин. Нехотя приоткрыла веки и увидела, что солнце уже почти скрылось за горизонтом, а также и открывающейся впереди чарующий вид. Заметив краем глаза, что пленница проснулась, Вириан бросил ей:

– Мы скоро будем на месте, – и вернулся к прерванному занятию.

Чем ближе они приближались, тем сильнее удушающая паника захватывала Нарину. День стоял хоть и солнечный, но холодный и ветреный, и потому вскоре она совсем закоченела от пронизывающих ледяных порывов. Наверное сказывалась местность. Но смолчала, не желала выказывать свою слабость мучителю, не хотела этим доставлять ему удовольствие. Лишь плотнее куталась в подбитый мехом плащ.

Последние багровые лучи прощально озарили землю, скользя по ней причудливыми тенями, и огненный диск скрылся за горами. Неожиданно протрубил гонг. Почти одновременно с этим всадники преодолели опущенный пред ними деревянный мост и проскакали сквозь каменную арку. Затем пронеслись через высокие кованные воротища, которые тускло поблескивали серебром на черном металле в порывах неясного лунного света. А за ограждением высились острые шпили и башни с какими–то страшными зубасто–когтистыми застывшими в камне существами.

«Жуткое местечко… прямо мороз по коже» – Нарина сжавшись, обводила затравленным взглядом пространство вокруг, сжимая в ладонях мех.

Копыта громко цокали по выложенной камнем дороге. И наконец, путники остановились на центральной площади. Повсюду в специальных подставках ярко горели факелы, освещая немаленькую территорию. Их уже ждали. Множество слуг и воинов повысыпало из мрачного замка, встречая гостей… или хозяина. Подул промозглый ветер и Ороти негромко объявил.

– Приехали.

Сердце невольницы ёкнуло, а затем пустилось вскачь, громыхая как умалишённое. Она задрожала, ей до жути не хотелось слезать с лошади и идти в это страшное место… Но твердая мужская хватка не позволила ей такой роскоши. Вириан буквально выдернул свою слабо упирающуюся пленницу из седла. От долгой езды тело затекло, и она чуть не свалилась под ноги охотнику на потеху народу. Вот смеху было бы. Но благо Ороти вовремя придержал. Ее обдало очередным ледяным порывом, и Нарина поежилась уже от холода.

Но ухватив замершую девушку за локоть, Вириан потащил её ко входу. Стоявшие там обитатели склонились в низком почтительном поклоне, отчего Нарина удивилась, а вот мужчина едва ли замечал их. Он вел пленницу по мощенной брусчаткой дорожке, и его сапоги с кованными подошвами звонко стучали по ней, разлетаясь громким эхом вокруг них. Лицо охотника казалось ожесточенным и сосредоточенным, видно раздумал о чем–то.

А Нарина меж тем продолжала живо озираться по сторонам. Отметила, что сейчас они проходили по какому–то саду: по двум сторонам широкой аллеи росли диковинные деревья. Темнота делала их силуэты угловатыми, а ветви похожими на человеческие руки. Черными тенями они, словно тянулись в след за ними, нагоняя на девушку ещё больше ужаса.

«Из огня да в полымя…» – вспыхнула в сознании грустная мысль, отдаваясь набатом в ушах при каждом последующем шаге.