Записки Лешего. Читатель. Книга 8

Глава 1. Тетрадь

Утро в Новом Лесу начиналось без всяких признаков того, что этот день собирается чем-либо отличиться от предыдущего. За окном медленно светлело небо, еще не решившее, будет ли сегодняшний день солнечным или останется под серым покрывалом облаков. На стекле держались капли ночной влаги, и каждая из них отражала маленький, перевернутый мир, в котором деревья стояли вверх корнями, а тонкие ветви казались длиннее, чем были на самом деле. Где-то далеко, за домом, несколько раз крикнула птица, потом ей ответила другая, и лес снова погрузился в свою обычную утреннюю жизнь.

Леший проснулся не потому, что выспался, а потому, что привык просыпаться примерно в одно и то же время. Некоторое время он лежал, глядя в потолок, и слушал дом. Дом тоже умел просыпаться. Старые доски постепенно принимали дневное тепло, где-то в стене потрескивало дерево, на крыше тихо шуршали капли, а под половицей, которую Леший давно собирался починить, кто-то маленький и очень занятый возился с чем-то своим. В прежние времена он наверняка заинтересовался бы этим звуком, попытался бы определить его источник и, возможно, обнаружил бы очередную аномалию. Теперь он просто перевернулся на бок и решил, что если тот, кто живет под полом, не собирается представляться, значит, знакомство можно отложить.

За последние годы Леший научился одной простой вещи, которая когда-то казалась ему почти невозможной: не все происходящее требовало его участия. Мир не разваливался каждый раз, когда он отворачивался. Деревья продолжали расти без его разрешения, реки находили дорогу к низинам без указаний, люди принимали странные решения и каким-то образом продолжали после этого жить. Даже Лес, который когда-то казался ему огромной системой скрытых взаимосвязей, теперь все чаще выглядел просто Лесом. Живым, непредсказуемым, иногда добрым, иногда равнодушным, но не обязанным объяснять ему каждое свое движение.

Когда-то Леший был Писцом. Потом он узнал цену словам, которыми пытался менять происходящее, и цену власти над историей. Потом был Нулевой наблюдатель, а за ним - Архитектор смысла, и каждый новый этап его жизни почему-то начинался с уверенности, что теперь-то он наконец понял устройство мира. В конце концов оказалось, что мир не особенно интересуется тем, понял ли его Леший. Он просто продолжал существовать.

Наверное, именно это и было самым трудным.

Леший поднялся с постели, подошел к окну и некоторое время смотрел на лес. Туман лежал между деревьями почти неподвижно, собираясь небольшими серыми островами в низинах. За дальними соснами уже начинал проступать свет, но до земли он пока не добирался. Все выглядело привычно. Настолько привычно, что Леший поймал себя на мысли, что ему это нравится.

Раньше спокойствие казалось ему подозрительным.

Теперь он относился к нему как к подарку.

Он оделся, поставил чайник и, пока вода нагревалась, вышел на крыльцо. Воздух оказался холоднее, чем он ожидал. Леший вдохнул его полной грудью и почувствовал знакомый запах мокрой коры, хвои и земли. После ночного дождя лес пах особенно сильно, словно кто-то смыл с него тонкий слой пыли и вернул деревьям их настоящий запах.

Леший постоял на крыльце, глядя на тропу.

Потом пошел.

Он не собирался никуда конкретно. В этом тоже было что-то новое. Раньше у каждого выхода из дома существовала причина: найти, проверить, исправить, предупредить, выяснить. Теперь он мог просто идти. Тропа сама решала, куда приведет, а Леший впервые за долгое время позволял себе не знать ответа заранее.

Под ногами мягко пружинила влажная хвоя. Слева от тропы темнели кусты черники, на листьях которых еще держались капли дождя. Между корнями пробивались маленькие грибы, некоторые из них выглядели настолько нелепо, что Леший невольно улыбнулся. Он остановился возле одного, присел и внимательно его рассмотрел.

●

Ты тоже никуда не торопишься, - сказал он.

Гриб, разумеется, ничего не ответил.

Леший поднялся.

●

И правильно.

Он пошел дальше.

Солнце постепенно поднималось над лесом, хотя его самого пока не было видно. Свет становился чуть теплее, туман начинал расползаться, и знакомые очертания деревьев приобретали глубину. Леший шел медленно, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на следы на земле или прислушаться к далекому шуму воды. Он заметил свежие следы небольшого зверя возле ручья, старую ветку, сломанную ветром, и несколько глубоких отпечатков сапог, которые появились, судя по всему, еще вчера.

Потом он увидел дерево.

Это была старая сосна с широкой, потрескавшейся корой. Леший знал ее давно и каждый раз, проходя мимо, узнавал по характерной кривизне ствола. На высоте примерно человеческого роста в коре имелась длинная царапина.

Леший остановился.

Он посмотрел на нее.

Провел пальцами по краю.

Царапина была свежей.

Леший нахмурился.

Он точно помнил, что вчера ее не было.

Несколько секунд он стоял, пытаясь решить, стоит ли обращать на это внимание. Потом убрал руку и пошел дальше.

Когда-то он обязательно вернулся бы.

Проверил бы дерево.

Нашел бы следы.

Спросил бы себя, кто мог оставить такую царапину и зачем.

Теперь он решил, что у дерева, возможно, просто появился собственный план на сегодняшний день.

Это была хорошая мысль.

По крайней мере, она ничего от него не требовала.

Через некоторое время тропа вывела его к небольшой поляне. Здесь лес становился светлее, а земля под ногами - суше. Леший остановился у края поляны и посмотрел на противоположную сторону, где между двумя березами виднелся узкий проход.

Он был здесь раньше.

Много раз.

Некоторые места Лес запоминал за человека. Достаточно было увидеть знакомый камень, изгиб тропы или дерево, и вместе с ними возвращалось ощущение чего-то давно прошедшего. Не обязательно событие целиком. Иногда возвращался только запах. Иногда звук. Иногда выражение лица человека, которого уже давно нет рядом.

Леший постоял еще немного.

Он не стал вспоминать.

В последнее время он вообще старался не заставлять память работать тогда, когда она сама этого не просила.

На краю поляны лежала тетрадь.

Сначала Леший ее не заметил.

Она просто лежала на влажной земле возле старого пня, наполовину прикрытая опавшими листьями. Обычная тетрадь в потертом темном переплете. Никаких знаков, никакого света, никаких странных символов. Она выглядела так, словно кто-то уронил ее здесь много лет назад и только сегодня случайно обнаружил.

Леший прошел несколько шагов.

Остановился.

Вернулся.

Посмотрел на тетрадь еще раз.

Первой мыслью было, что ее кто-то потерял.

Второй - что здесь она появилась недавно.

Третья мысль пришла уже тогда, когда он присел рядом и увидел уголок обложки.

На нем была небольшая царапина.

Короткая, диагональная, почти незаметная.

Леший замер.

Он знал эту царапину.

Провел пальцем по переплету.

Память вернулась мгновенно.

Это была его тетрадь.

Не похожая.

Не такая же.

Его.

Леший долго сидел возле нее, не поднимая.

Внутри возникло неприятное ощущение, которое он давно не испытывал. Не страх. Пока еще нет. Скорее, раздражение, смешанное с недоверием.

Он хорошо помнил эту тетрадь.

Настолько хорошо, насколько человек вообще может помнить вещь, которая когда-то была частью его жизни.

Он помнил, как держал ее в руках.

Помнил первые страницы.

Помнил, что потом с ней произошло.

И точно знал, что этой тетради здесь быть не могло.

Леший поднял ее.

Переплет оказался холодным и влажным.

Он перевернул тетрадь несколько раз, словно надеялся обнаружить на обратной стороне объяснение.

Ничего.

Тогда он открыл первую страницу.

Несколько секунд он просто смотрел на пустое место сверху.

Потом увидел дату.

И нахмурился.

Запись была сделана его почерком.

Почти его.

Леший наклонил голову.

Он знал собственный почерк достаточно хорошо, чтобы заметить разницу. Буквы были чуть более узкими, наклон немного другим, а последние штрихи некоторых слов уходили в сторону, куда его рука обычно их не отправляла.

Но если бы он увидел эту страницу у себя дома, то, скорее всего, решил бы, что писал ее сам.

Он начал читать.

На странице описывалось утро.

Его утро.

Просыпание.

Дождь.

Шум под полом.

Чайник.

Выход на крыльцо.

Туман.

Леший медленно перевернул страницу.

Там было описано, как он идет по тропе.

Он прочитал несколько строк и остановился.

Описание совпадало.

Не приблизительно.

Не по смыслу.

Подробности были именно те, которые могли быть известны только человеку, который видел это утро его глазами.

Леший снова перечитал последнюю строчку.

Потом посмотрел вокруг.

Лес выглядел совершенно нормально.

Птица перелетела с ветки на ветку.

Где-то справа хрустнула небольшая ветка.

Ветер прошел по верхушкам сосен.

Ничего.

Леший снова посмотрел в тетрадь.

Ниже было написано:

Через несколько минут на северной стороне поляны упадет сухая ветка.

Он медленно поднял глаза.

Северная сторона поляны находилась слева.

Леший посмотрел туда.

На одной из сосен действительно висела сухая ветка.

Он усмехнулся.

●

Очень смешно.

Он сам не понял, кому именно это сказал.

Прошло несколько секунд.

Ничего не происходило.

Леший снова посмотрел на страницу.

Потом на ветку.

Потом на страницу.

Еще несколько секунд.

Хруст был неожиданно громким.

Сухая ветка сорвалась и упала на землю.

Леший не шелохнулся.

Он смотрел на нее, а затем медленно опустил взгляд на тетрадь.

Внутри что-то неприятно сжалось.

Но вместе с этим появилось другое чувство.

Любопытство.

Старое, почти забытое любопытство, которое когда-то привело его туда, откуда он потом долго пытался выбраться.

Он перелистнул страницу.

Там было написано:

Леший поднимет голову и посмотрит на старую сосну.

Он замер.

Потом специально опустил взгляд.

●

Нет, - сказал он.

И не посмотрел.

Прошла секунда.

Две.

Пять.

Ничего.

Леший почувствовал облегчение.

А потом понял, что именно его сейчас заинтересовало.

Тетрадь не заставляла его делать то, что было написано.

Она просто знала, что он собирается сделать.

Но откуда?

Леший снова прочитал строку.

Она не изменилась.

Он закрыл тетрадь.

Подержал ее в руках.

Открыл.

Текст остался прежним.

Тогда он решил провести еще один эксперимент.

Положил рядом небольшой камень.

Подумал несколько секунд.

Переложил его на край тетради.

Подождал.

Ничего.

Еще немного.

На чистой странице внизу появилось новое предложение.

Леший смотрел, как буквы возникают одна за другой.

Не быстро.

Не медленно.

Они просто появлялись.

Словно кто-то писал невидимой рукой.

Леший положил камень на край тетради.

Он перестал дышать.

Теперь сомнений не осталось.

Кто-то наблюдал за ним.

Леший поднялся.

Оглянулся.

Поляна была пуста.

Туман почти исчез.

Солнечный свет пробился между деревьями и лег на траву длинными полосами. Ни одного человека. Ни одного зверя. Только лес, который выглядел так, словно ничего необычного здесь вообще не происходило.

Леший снова сел.

Он открыл тетрадь на чистой странице.

Долго смотрел на нее.

Потом сказал:

●

Кто это пишет?

Ответа не было.

Леший подождал.

Секунда.

Две.

Пять.

Он уже собирался закрыть тетрадь, когда на бумаге появилась первая буква.

Потом вторая.

Потом слово.

Леший прочитал.

Ты задаешь неправильный вопрос.

Он долго смотрел на эти пять слов.

Потом тихо усмехнулся.

●

Хорошо. Тогда какой правильный?

Несколько секунд ничего не происходило.

Леший уже подумал, что ответа не будет.

Но чернила снова начали появляться.

Правильный вопрос - кто читает?

Леший почувствовал холод.

На этот раз не от утреннего воздуха.

Он медленно провел пальцем по странице, но буквы не исчезли.

Кто читает?

Он посмотрел на лес.

Потом на тетрадь.

Потом снова на лес.

Вопрос казался простым.

И одновременно совершенно неправильным.

Леший закрыл тетрадь.

Он положил ее на землю и отошел.

Один шаг.

Второй.

Третий.

Он остановился.

Не потому, что услышал что-нибудь.

Не потому, что почувствовал движение за спиной.

Просто что-то внутри него не позволило идти дальше.

Леший вернулся.

Поднял тетрадь.

Открыл последнюю страницу.

Там была всего одна строка.

Он прочитал ее один раз.

Потом второй.

На странице было написано:

Ты тоже это прочитал.

Леший не двигался.

Ветер прошел над поляной и зашелестел листьями.

Где-то далеко снова крикнула птица.

А старая тетрадь лежала в его руках совершенно спокойно, словно ничего необычного не произошло.

Леший поднял глаза.

Впервые за долгое время ему показалось, что лес смотрит на него.

И впервые за все время, которое он провел в этом Лесу, он не был уверен, что знает, с какой стороны находится наблюдатель.

Глава 2. Читатель

Леший еще некоторое время стоял на краю поляны, держа тетрадь в руках и не пытаясь открыть ее снова. Последняя фраза продолжала оставаться перед глазами, хотя он уже закрыл страницу. В этом было что-то неприятное: слова исчезли из поля зрения, но не исчезли из сознания. «Ты тоже это прочитал». Простая фраза, состоявшая всего из четырех слов, теперь казалась ему гораздо тяжелее всей тетради. Леший посмотрел на лес. Деревья стояли неподвижно, только верхушки сосен слегка покачивались от ветра. Где-то далеко шумел ручей, в траве стрекотали насекомые, а между стволами медленно перемещались полосы солнечного света. Все было на своем месте. Именно это и беспокоило больше всего.

Он снова посмотрел на тетрадь. Внешне она ничем не отличалась от обычной старой записной книжки. Потертый переплет, влажные края страниц, небольшая царапина на уголке обложки. Если бы он увидел ее где-нибудь на столе, то, вероятно, даже не обратил бы внимания. Но теперь Леший знал, что обычных вещей иногда достаточно, чтобы спрятать за ними нечто гораздо более сложное. Он провел большим пальцем по переплету и почувствовал знакомую шероховатость. Эта вещь действительно когда-то принадлежала ему. Он не мог ошибаться. Только вот память о том, куда она исчезла, оставалась странно неполной, словно кто-то вырезал из его прошлого несколько страниц, а остальные оставил нетронутыми.

Леший положил тетрадь под мышку и пошел домой. Тропа была знакомой, и в обычный день он прошел бы ее почти не замечая. Теперь же каждое дерево казалось возможным наблюдателем. Он несколько раз ловил себя на том, что оглядывается через плечо, хотя не слышал ни шагов, ни движения. Ветви шелестели от ветра, птицы перелетали с дерева на дерево, где-то в кустах возился небольшой зверек. Ничего необычного. Леший даже попытался убедить себя, что после такой находки его внимание просто стало работать слишком внимательно. Человек всегда начинает видеть закономерности там, где их нет, если заранее знает, что должен что-то найти.

Эта мысль показалась ему разумной.

Потом он заметил на мокрой земле следы.

Сначала Леший решил, что это его собственные отпечатки. Он остановился и посмотрел вниз. Сапоги оставляли на мягкой почве вполне узнаваемый рисунок подошвы, и первые несколько метров сомнений действительно не возникало. Но затем рядом с его следами появились другие. Они шли почти параллельно, немного сбоку от тропы. Размер был примерно человеческий. Следы выглядели странно четкими, словно тот, кто их оставил, прошел здесь совсем недавно.

Леший присел.

Он коснулся одного отпечатка пальцами.

Земля была влажной.

Свежий след.

Он посмотрел вперед. Следы продолжались еще несколько метров, а затем начали становиться слабее. Сначала исчезли отдельные детали подошвы, потом сам контур стал расплываться, и через несколько шагов от них не осталось ничего.

Леший выпрямился.

●

Очень смешно, - сказал он.

Лес, разумеется, промолчал.

Он пошел дальше, но теперь уже не оглядывался. Не потому, что перестал чувствовать тревогу. Просто понял, что оглядываться бессмысленно. Если кто-то действительно хотел, чтобы он знал о своем присутствии, то этот кто-то наверняка сумел бы показать себя гораздо убедительнее.

Дом показался между деревьями примерно через полчаса.

Леший остановился еще на подходе.

Дверь была открыта.

Он сразу вспомнил, как утром выходил из дома. Тогда он прикрыл ее, но не запирал. Теперь дверь была распахнута примерно на ладонь. Внутри было темно по сравнению с ярким лесным светом, и от этого вход казался чернее обычного.

Леший постоял у тропы.

Он мог бы сейчас развернуться и уйти.

Мог бы пойти к кому-нибудь из знакомых, рассказать о тетради и попросить другого человека первым войти в дом. Мысль была настолько разумной, что Леший почти сразу ее отверг. Он слишком хорошо знал, к чему приводит попытка переложить собственную проблему на другого человека. Кроме того, если кто-то действительно был внутри, то неизвестно, что именно этот человек или существо могло сделать за время его отсутствия.

Леший поднялся на крыльцо.

Дверь тихо качнулась.

Он вошел.

В доме ничего не изменилось.

Чайник стоял на плите. Кружка оставалась на столе. На стуле лежала его куртка. Даже маленькая царапина на деревянной поверхности возле окна была на своем месте. Все выглядело настолько обыкновенно, что Леший почувствовал почти физическое облегчение.

Он сделал несколько шагов.

Потом заметил бумагу.

На столе лежал чистый лист.

Леший подошел ближе.

Посередине листа было написано:

Ты все-таки принес.

Он ничего не сказал.

Просто посмотрел на дверь.

Потом на окно.

Потом снова на лист.

Через несколько секунд Леший медленно достал тетрадь.

Он открыл ее.

Страницы были такими же, как на поляне.

Никакой новой записи.

Тогда он положил тетрадь на пол.

Не на стол.

Не рядом с листом.

Прямо на деревянные доски.

И отошел.

Он специально ничего не говорил.

Пусть тот, кто наблюдал за ним, сам решит, что делать дальше.

Прошла минута.

Потом еще одна.

Дом молчал.

Леший почувствовал, что напряжение постепенно превращается в раздражение. Он почти улыбнулся. Возможно, вся эта история действительно была устроена проще, чем казалось. Кто-то хотел напугать его. Кто-то знал о тетради. Кто-то имел доступ к дому. В конце концов, в лесу всегда находились люди, которым нравилось устраивать чужим людям неприятные сюрпризы.

Он уже собирался поднять тетрадь, когда услышал тихий шорох.

Звук шел снизу.

Леший посмотрел на пол.

Тетрадь лежала там же.

Но теперь была открыта.

Он не двигался.

Несколько секунд смотрел на страницы, затем медленно подошел и поднял ее.

На открытой странице появлялась новая запись.

Чернила проступали прямо на глазах.

Буква за буквой.

Ты не обязан делать то, что написано.

Леший дочитал предложение.

Через несколько секунд появилась следующая строка.

Но ты всегда хочешь узнать, что будет дальше.

Он нахмурился.

Эта фраза ему не понравилась.

Не потому, что была страшной.

Потому, что была точной.

Леший закрыл тетрадь.

Потом снова открыл.

Слова остались на месте.

Он провел пальцем по чернилам.

Они были сухими.

●

Хорошо, - сказал он. - Тогда давай договоримся.

Он поставил тетрадь на стол.

●

Ты не заставляешь меня ничего делать. Я не делаю вид, что тебя не существует. А взамен ты отвечаешь на вопросы.

Тишина.

Леший подождал.

Ничего не произошло.

●

Начнем с простого.

Он взял ручку.

Некоторое время думал, что именно спросить первым.

Потом написал:

Кто ты?

Никакого ответа.

Леший подождал.

Минуту.

Две.

Пять.

На странице ничего не появилось.

Он усмехнулся.

●

Ладно.

Ниже написал:

Где ты находишься?

На этот раз ответ появился почти сразу.

Рядом.

Леший замер.

Он медленно поднял голову.

Комната была пуста.

Леший посмотрел под стол, хотя прекрасно понимал, насколько глупо это выглядит. Затем заглянул в соседнюю комнату, проверил дверь, окно, даже открыл шкаф.

Никого.

Он вернулся к столу.

В тетради появилась новая строка.

Не там.

Леший нахмурился.

●

Тогда где?

Ответа не было.

Он хотел написать еще один вопрос, но заметил на подоконнике каплю воды.

Потом вторую.

Потом третью.

Леший подошел ближе.

Окно было закрыто.

Капли находились на внутренней стороне стекла.

Он провел пальцем по первой.

Вода была холодной.

Свежей.

За окном дождя не было.

Леший посмотрел вниз.

На подоконнике лежали еще несколько капель, образуя тонкую дорожку. Они шли от края окна к середине комнаты.

Леший проследил их взглядом.

Дорожка заканчивалась возле двери.

И только тогда он услышал тихое движение за спиной.

Леший резко обернулся.

В дверном проеме сидел Мурзик.

Кот смотрел на него совершенно спокойно.

●

Ты давно здесь?

Мурзик моргнул.

Леший посмотрел на окно.

Потом на кота.

Затем снова на стекло.

В отражении комнаты был стол.

Была дверь.

Был он сам.

Но Мурзика в отражении не было.

Леший медленно подошел к стеклу.

Остановился.

Посмотрел на свое отражение.

Потом обернулся к коту.

Мурзик сидел на прежнем месте.

Леший поднял руку.

Отражение повторило движение.

Он наклонил голову.

Отражение наклонило голову.

Все было правильно.

Кроме одного.

Кота не существовало в отражении.

Леший осторожно взял Мурзика на руки и поднес к окну.

В стекле отражался Леший.

Его руки были подняты.

Но они держали пустоту.

Леший посмотрел на кота.

Мурзик спокойно посмотрел на него в ответ.

●

Ну конечно, - тихо сказал Леший. - Именно этого мне сегодня и не хватало.

Он опустил кота на пол.

Мурзик сразу направился к двери.

Леший снова посмотрел в окно.

В отражении кота по-прежнему не было.

Тогда он повернулся к столу.

Тетрадь лежала открытой.

На чистой странице появилась новая фраза:

Он отражается.

Леший медленно вернулся к столу.

●

Где?

Ответ появился после короткой паузы.

Не там.

Леший посмотрел на комнату.

На столе стоял металлический чайник.

Он подошел к нему и увидел свое искаженное отражение.

Рядом с его отражением действительно находился Мурзик.

Только кот сидел не возле стола.

В отражении он находился возле двери.

Леший медленно обернулся.

Мурзик действительно сидел возле двери.

Он снова посмотрел на чайник.

Теперь отражение совпадало с реальностью.

Леший несколько секунд ничего не понимал.

Потом взял кота на руки.

В металлической поверхности чайника отражение изменилось.

Мурзик снова оказался возле стола.

Леший застыл.

Отражение не показывало настоящее.

Оно показывало что-то другое.

Не обязательно будущее.

Но и не настоящее.

Леший поставил кота на пол.

Тот посмотрел на него и медленно пошел к двери.

В отражении чайника Мурзик тоже пошел к двери.

На этот раз все совпадало.

Леший посмотрел на тетрадь.

На странице появилась новая запись.

Он не читает.

Леший взял ручку.

Тогда что он делает?

Ответ появился не сразу.

Чернила проступали медленно, словно тот, кто писал, впервые за все это время задумался.

Помнит.