Архитектор Червоточин: Гравитационный Сдвиг

НЕЙТОН ПАТЧЕР

АРХИТЕКТОР ЧЕРВОТОЧИН:

ГРАВИТАЦИОННЫЙ СДВИГ

Серия «Архитектор Червоточин» • Книга 1

Глава 1. Метрика Шварцшильда

Смерть пахла не озоном и не паленой проводкой. В свои последние доли секунды на околоземной орбите Игорь Вавилов понял, что настоящая смерть пахнет стынущей в вакууме кровью, вскипающей прямо на стекле треснувшего шлема, и абсолютным, первородным холодом, у которого не было температуры.

Станция «Центавр-Омега» разламывалась вдоль главного несущего шпангоута с глухим, передававшимся исключительно через подошвы магнитных ботинок вибрирующим стоном. Искривление пространства, порожденное перегрузкой субпространственного привода флагмана вторжения, свернуло триста тысяч тонн закаленного композита в аккуратную ленту Мебиуса. Людей не просто рвало на части — их проекции в трехмерном континууме накладывались друг на друга, превращая живую плоть, керамическую броню и титановые переборки в безумный фарш из мяса и кристаллической решетки.

Игорь держал пальцы на ручном детонаторе темпорального якоря до самого конца.

Его личный ранг Пространственного Мастера восьмого круга требовал выдержки, граничащей с безумием. Он видел, как расширяется горизонт событий искусственной микросингулярности — чернильно-черная сфера, пожирающая свет аварийных прожекторов, искажающая траектории лазерных очередей, превращающая прямые линии командного мостика в пьяные параболы.

— Метрика схлопывается, — прошептал он тогда в микрофон, зная, что в эфире царит лишь белый шум разорванной ионосферы. — Коэффициент кривизны… бесконечность.

Потом сингулярность коснулась его грудины. Не было боли — было чудовищное растяжение каждого атома его существа вдоль радиальных геодезических линий. Время остановилось, вывернулось наизнанку, и Системный интерфейс, мерцавший на сетчатке глаза кроваво-красными рунами предупреждений, замер на отметке критической деструкции матрицы души.

А затем наступила тьма, плотная, как базальтовая плита, и бесконечно долгая.

***

Первым вернулось чувство веса.

Оно обрушилось не плавно, как бывает при выходе из стазиса, а рухнуло на плечи наковальней в миллион атмосфер. Игорь захлебнулся вдохом. Воздух — если эту раскаленную смесь оксидов железа, радиоактивного пепла и синтетического яда вообще можно было назвать воздухом — вспорол бронхи, точно битое стекло.

— Кх-а-а!..

Тело рефлекторно дернулось, но гравитация была настолько свирепой, нечеловеческой, что попытка приподняться отозвалась сухим хрустом собственных ребер. Давление вдавливало в поверхность с силой не менее трех стандартных земных «g». Каждый мускул налился свинцовой тяжестью, сердце в груди колотилось с натужным, надрывным клекотом, едва способное протолкнуть густую кровь к сонной артерии.

Игорь открыл глаза.

Сетчатку обожгло тусклым, буро-багровым маревом. Мир вокруг не имел ничего общего со стерильной белизной орбитальных доков Земли или бархатной бездной космоса.

Он лежал на наклонной плоскости, состоящей из спрессованного, оплавленного металлолома. Прямо перед его лицом торчал изломанный кусок дюралевой бронеплиты полуметровой толщины, покрытый чешуей застарелой окалины и чудовищными, обугленными бороздами от попадания плазменных торпед. Чуть дальше, уходя вверх под неестественным углом, возвышался титанический остов корабля.

Это не был земной корвет или фрегат. Это был колосс. Носовой таран межзвездного дредноута неизвестной конструкции, чья длина при жизни, вероятно, превышала десятки километров, торчал из земли, словно сломанный хребет доисторического левиафана. Его шпангоуты, гигантские ребра из черного сплава, перечеркивали багровое небо, теряясь в низких, клубящихся тучах цвета гниющей меди.

Повсюду, насколько хватало взгляда через пелену кислотного смога, простиралась равнина из трупов звездолетов.

Кладбище цивилизаций. Миллиарды тонн мертвого железа, смятого, перекрученного гравитационными тисками планеты, вбитого друг в друга с такой колоссальной кинетической энергией, что металл сплавился в единую тектоническую породу. Металлические горы, каньоны из разорванных машинных отделений, пропасти, на дне которых тускло мерцало ядовитое изумрудное пламя вытекающей из пробитых реакторов антиматерии.

И над всем этим царила гравитация. Тяжелая, властная, пульсирующая с какой-то извращенной периодичностью, словно где-то в недрах этого металлического могильника билось механическое сердце угасающей черной дыры.

Игорь опустил голову на холодную ржавчину, пытаясь унять бешеную аритмию. В висках стучало: *Жив. Каким-то проклятым образом жив.*

Перед глазами, пробиваясь сквозь наслоения пыли и копоти на роговице, вспыхнул системный лог. Строки текста текли не привычным лазурным шрифтом имперских терминалов, а мерцали тусклым золотом с примесью тяжелого, маслянистого индиго:

`[Внимание! Зафиксирован фазовый коллапс сущности носителя.]`

`[Биологический маркер: Игорь Вавилов.]`

`[Координатный сдвиг: Сектор «Земля-Прайм» —> Точка деформации: Кладбище Дредноутов, Осадочный Пласт Бездны (Сектор Неизвестен).]`

`[Состояние физической оболочки: Реконструкция завершена с глубинным повреждением базовых структур (Целостность: 14%).]`

`[Потеря ранга: «Пространственный Мастер (8-й круг)» деактивирован вследствие фундаментального несоответствия локальной физической константе.]`

`[Гравитационный потенциал локации: 3.18 g. Локальное искривление тензора Риччи: нестабильно.]`

— Восьмой круг… к чертям, — прохрипел Игорь, сплевывая на ржавчину вязкую кровь пополам с пеплом. Голос звучал сипло, чуждо, голосовые связки словно покрылись слоем железных опилок.

Потеря ранга, к которому он шел сквозь бесконечные кампании на внешнем периметре Солнечной системы, должна была раздавить его морально. Годы медитаций у сингулярных ядер, тысячи часов расчетной геометрии пространства, сотни закрытых разрывов Бездны — все стерто. Но опытный воин внутри него не испытывал паники. Паника в условиях гравитационного пресса в три с лишним «g» означала быструю смерть от отека легких или разрыва аорты.

Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоить пульс. В детстве, еще до того, как Система признала его предрасположенность к пространственным манипуляциям, старый наставник учил его: *«Пространство не пустота. Пространство — это ткань. А гравитация — это вес того, что лежит на этой ткани. Хочешь выжить — почувствуй складку».*

Игорь закрыл глаза, отрешаясь от физической боли, от пульсирующего звона в треснувших ребрах, от ледяного ветра, несущего крупицы магнетита, царапающие открытую кожу лица.

Он потянулся внутренним взором не к истощенному резервуару праны, а к самой геометрии окружающего мира.

И то, что он нащупал, заставило его сознание содрогнуться.

Здесь пространство не было натянутым шелком, как в глубоком космосе. Оно напоминало чудовищный пирог из спрессованных базальтовых плит. Миллионы погибших здесь кораблей, их гипердрайвы, гравитационные компенсаторы, сингулярные ловушки и разорванные подпространственные карманы не исчезли бесследно. Умирая, они впечатывали свои искривления в саму ткань реальности этой планеты. Пространство под ногами Игоря слоилось, двигалось, скрипело от колоссального напряжения, словно материковые плиты перед апокалиптическим землетрясением.

Системные символы перед глазами вдруг сошли с ума, сменив цвет на густой, маслянистый пурпур:

`[Внимание! Обнаружен аномальный резонанс с локальной геодезической сеткой.]`

`[Анализ параметров носителя: Восприятие кривизны — Абсолютное (сохранено с уровня Мастера).]`

`[Условия среды: Сверхвысокая плотность остаточных метрических искажений. Давление массы: Критическое.]`

`[Производится принудительная конвертация архивных узлов души...]`

`[Класс не найден в базовом реестре Империи.]`

`[Генерация уникального архетипа на основе законов зоны утилизации...]`

`[Поздравляем! Вам присвоен уникальный эволюционный класс: [Пространственный Тектоник] (Ранг: Новичок / Скрытый потенциал: Безграничен).]`

Золотая вспышка в глубине черепа отдалась ослепительной белой вспышкой боли, словно в его гипоталамус вогнали раскаленную добела вольфрамовую иглу.

Игорь застонал, стискивая зубы так, что эмаль захрустела. Знание хлынуло в его разум не в виде абстрактных понятий или заклинаний, а в форме тяжелых, монолитных уравнений общей теории относительности, помноженных на безумную метафизику Системы.

Там, где обычный маг пространства видел порталы, телепортацию и мерцающие клинки пустоты, **Пространственный Тектоник** видел геологию континуума. Он видел пространство как твердь — неподатливую, чудовищно массивную, способную ломаться, трескаться, надвигаться пластами друг на друга и рождать пространственные толчки, стирающие в пыль планетарные масштабы материи.

`[Характеристики обновлены:]`

`[Класс: Пространственный Тектоник (Уровень 1)]`

`[Сила: 12 (подавлена гравитацией)]`

`[Ловкость: 8 (критическое замедление синапсов)]`

`[Выносливость: 15 (порог адаптации к 3.18 g)]`

`[Плотность Метрического Ядра: 1.042 г/см³ (Фаза зарождения)]`

`[Пассивный навык получен: «Метрический Якорь» (Ур. 1) — Ваше тело воспринимает гравитационный градиент не как внешнюю силу разрушения, а как внутреннюю опору. Снижение штрафа от сверхтяжелой гравитации на 25%.]`

`[Активный навык получен: «Сдвиг Фасета» (Ур. 1) — Позволяет нащупать границу локального пространственного пласта и сместить его относительно вектора гравитационного притяжения. Расход ресурса: Напряжение Метрического Ядра.]`

Словно невидимый обруч, сжимавший грудную клетку Игоря, внезапно ослаб.

Воздух ворвался в легкие глубже, увереннее. Эффект «Метрического Якоря» сработал мгновенно: чудовищная масса планеты под ним не уменьшилась, но его собственная биологическая структура словно нашла точки микрокомпенсации в геометрии гравитационных линий. Кости перестали ныть, а кровь хлынула к голове, смывая серую пелену кислородного голодания.

Опираясь ладонью о зазубренный срез дюралевой переборки, Игорь медленно, превозмогая тупую боль в сломанных ребрах, поднялся на ноги.

Ветер здесь дул рывками, издавая низкий, утробный гул, похожий на звучание органа в заброшенном соборе титанов. Этот гул рождался оттого, что воздушные массы протискивались сквозь пробитые орудийные порты, разорванные сопла маршевых двигателей и циклопические проломы в корпусах кораблей, громоздившихся на сотни метров вокруг.

Игорь осмотрел себя.

Его бронекостюм офицера Орбитального Щита превратился в лохмотья. Композитные пластины на предплечьях треснули, наноткань комбинезона была прожжена во множестве мест, обнажая покрытую запекшейся кровью кожу. Личного оружия не было — ни плазменного карабина, ни мономолекулярного палаша. Только он сам, голые руки и новый, пугающе чуждый класс в интерфейсе.

Внезапно под ногами дрогнуло.

Это не было обычным колебанием почвы. Это было именно то, о чем предупреждала суть его нового класса: пространственно-гравитационный сдвиг.

В полукилометре выше по склону металлической горы покоился циклопический обломок — носовая секция тяжелого ударного крейсера класса «Левиафан». Его многослойная броня, толщиной в несколько метров, опасно нависала над ущельем, в котором находился Игорь. Огромная конструкция, весившая сотни тысяч тонн, держалась лишь на честном слове — на полусгнивших фермах неизвестного сплава, которые прямо сейчас, издавая визгливый, режущий уши скрежет, начали лопаться под собственным колоссальным весом.

*Тр-р-рах! Дз-з-зынь!*

Звук рвущегося титана прозвучал подобно артиллерийской канонаде.

`[Опасность! Нарушение статического равновесия сектора B-12.]`

`[Масса падающего фрагмента: 420 000 тонн.]`

`[Траектория падения: Прямое накрытие вашей текущей позиции через 14 секунд.]`

`[Рекомендация: Эвакуация невозможна. Скорость смещения объекта превышает пределы мобильности носителя.]`

— Черт бы побрал эту Систему с ее неизменным сарказмом, — прорычал Игорь, чувствуя, как адреналин выжигает остатки боли.

Бежать под тремя «g» по осыпающемуся, острому, как бритва, металлолому было чистым самоубийством. Он успел бы сделать от силы шагов двадцать, прежде чем оступился бы и был накрыт лавиной из бронеплит размером с десятиэтажные дома.

Титаническая туша крейсера накренилась. С ее бортов водопадами хлынула вековая ржавчина, радиоактивный мусор и мелкие обломки. Воздух задрожал от инфразвука падающей громады.

Игорь замер, широко расставив ноги на искореженном листе брони, глубоко вдохнул едкий воздух и вытянул вперед обе руки. Пальцы были разбиты в кровь, но кисти не дрожали.

«Забудь про порталы, Вавилов, — приказал он себе. — Забудь про телепортацию. Пространство здесь — это не воздух, в котором ты пробиваешь дверь. Это тектонический пласт. И на этот пласт давит чертова половина миллиона тонн мертвого флота».

Он активировал навык.

— **[Сдвиг Фасета]**!

Внутреннее зрение вспыхнуло ослепительной геометрией. Вся картина мира перед его глазами расслоилась на силовые линии.

Гравитация планеты не просто притягивала нос крейсера вниз — она создавала под ним глубокую гравитационную воронку, продавленный «карман» в ткани пространства, по которому падающая громада скользила, как санки по ледяному желобу. Вектор падения вел аккуратно в точку, где стоял Игорь.

Тектоник не мог остановить четыреста двадцать тысяч тонн чистой инерции. Это противоречило законам сохранения импульса. Но тектоник мог сделать то, что делает геолог с горным склоном: изменить угол разлома.

Игорь нащупал «шов» между двумя пластами пространства прямо над своей головой. Это ощущалось так, словно он засунул голые руки в щель между двумя гигантскими гранитными плитами, сжатыми прессом в миллионы атмосфер, и попытался провернуть монтировку.

Мышцы спины взвыли от дикого напряжения. Из носа хлынула горячая кровь, закапав подбородок. Системное Метрическое Ядро внутри его груди загудело с ультразвуковой частотой, требуя колоссального ментального усилия.

`[Нагрузка на Метрическое Ядро: 45%... 70%... 88%!]`

`[Предупреждение: Риск структурного микроразрыва сознания!]`

— Двигайся, сука… Сдвигайся! — взревел Игорь, выворачивая кисти рук вверх и в сторону, повторяя мысленное движение в геометрии искривления.

Пространство не издало звука, но свет багрового неба вдруг преломился. Воздух над головой Игоря заколебался, словно над раскаленным асфальтом пустыни, и по самой ткани реальности побежала видимая невооруженным глазом трещина — чернильная полоса абсолютного преломления.

Он не разрушил гравитацию. Он создал искусственный тектонический уступ в пространственной метрике — крутой скос, сдвиг фасета под углом в сорок пять градусов.

И в этот момент обрушился крейсер.

Зрелище было грандиозным и кошмарным. Многотысячетонная стальная скала, объятая облаком ржавчины и сверкающая искрами статического электричества, рухнула вниз с оглушительным свистом рассекаемой атмосферы.

Но когда ее нижняя кромка коснулась зоны созданного Игорем «Сдвига Фасета», законы классической баллистики дали сбой.

Гравитационный вектор для падающей махины резко сместился. Колоссальный импульс, который должен был впечатать Игоря в ядро планеты, скользнул по невидимой наклонной плоскости искривленного пространства.

Раздался странный, ни на что не похожий звук — не взрыв, а пространственный хруст, похожий на треск разрываемого плотного брезента циклопических размеров. Громаду крейсера с чудовищной силой швырнуло вбок, словно гигантскую бильярдную шайбу, соскользнувшую с трамплина.

Она пронеслась всего в десятке метров от Игоря. Воздушная волна была настолько плотной, что сбила его с ног, проволокла спиной по острым зазубринам ржавого настила и впечатала в остатки приборной панели.

А гигантский нос корабля, кувыркаясь и круша по пути другие остовы, с громоподобным ревом ухнул в бездонную расщелину справа, поднимая столб черной радиоактивной пыли на сотни метров ввысь. В глубине разлома что-то сдетонировало — глухо, утробно, сотрясая весь металлический горизонт серией вторичных сейсмических толчков.

Игорь лежал на спине, тяжело дыша, чувствуя, как кровь заливает правый глаз. Легкие горели, перед мысленным взором мерцали предупреждающие рубиновые сполохи Системы, но сквозь них пробивались новые, победные строки интерфейса:

`[Успешное применение навыка «Сдвиг Фасета» против объекта экстра-массивного класса!]`

`[Поглощение рассеянной кинетической и гравитационной энергии...]`

`[Метрическое Ядро стабилизировано на отметке: 1.120 г/см³.]`

`[Класс «Пространственный Тектоник» повышен до Уровня 2!]`

`[Получено очков характеристик: 5]`

`[Пассивный навык «Метрический Якорь» повышен до Уровня 2 — Штраф гравитации снижен на 30%. Устойчивость к перегрузкам увеличена.]`

`[Открыт базовый контур восприятия: «Геометрия Шварцшильда» — Вы способны видеть локальные сингулярности и зоны гравитационной нестабильности в радиусе 100 метров.]`

Игорь заставил себя сесть. Руки дрожали от истощения, но в глубине грудной клетки, там, где раньше пульсировало эфирное ядро пространственного мага, теперь ощущался тяжелый, невероятно плотный холодный сгусток. Это было зерно новой силы. Силы не беглеца, скользящего сквозь складки реальности, а архитектора, способного ломать эти складки через колено.

Он отер рукавом окровавленное лицо и огляделся.

Пыль от падения крейсера медленно оседала, увлекаемая вниз беспощадной силой тяжести. В расчистившемся проеме между искореженными обломками открылась панорама, от которой захватывало дух.

Впереди, на расстоянии нескольких километров, над хаосом мертвого флота вздымалась циклопическая башня. Это не был упавший корабль. Это было стационарное сооружение невероятных пропорций — гигантский шпиль из черного монолитного материала, уходивший основанием глубоко в кору планеты, а вершиной пронзавший тяжелые медно-красные облака.

Вокруг шпиля закручивалась колоссальная атмосферная воронка, а по его поверхности пробегали фиолетовые кольца пространственных разрядов. Шпиль не просто стоял — он работал, генерируя то самое неестественное гравитационное поле, которое притягивало сюда обломки со всего сектора галактики.

Локатор «Геометрии Шварцшильда» в мозгу Игоря вспыхнул сложной сеткой искривлений, указывая прямо на этот монолит.

— Значит, источник гравитационного сдвига там, — прошептал он, ощущая, как губы кривятся в жесткой, холодной усмешке.

Земля пала. Его прежняя жизнь превратилась в пыль в орбитальной сингулярности. Но он был жив. И у него был инструмент, способный перевернуть само основание этого мертвого мира.

Игорь Вавилов сжал окровавленный кулак, чувствуя, как под его ладонью послушно дрожит и натягивается невидимая, тяжелая струна пространственной метрики, и сделал свой первый уверенный шаг по раскаленной ржавчине мертвого дредноута.

Глава 2. Первое искривление

Каждый вдох давался так, словно в легкие вместо воздуха заливали расплавленный свинец.

Игорь медленно поднялся на ноги. Гравитация планеты-свалки была не просто высокой — она была аномальной, пульсирующей. Локальный коэффициент тяжести колебался в районе двух с половиной земных g, но периодически пространство вокруг словно наливалось дополнительной свинцовой плотностью, заставляя кровь с гулом приливать к ступням, а суставы — глухо пощелкивать под весом собственного тела.

В прежней жизни, до падения флагмана и гибели его мира, Игорь Вавилов стер бы эту силу тяжести одним небрежным щелчком пальцев. Пространственный маг восьмидесятого круга просто создал бы под своими подошвами встречную складку метрики, локальный гравитационный пузырь или банально скользнул бы сквозь трехмерную ткань, игнорируя физические законы материального пласта.

Но сейчас привычный эфирный канал был мертв. Выжжен.

Игорь прислушался к себе. Там, где раньше струилась лазурная, невесомая энергия пространственных струн, теперь покоилась черная, ледяная бездна. Новое ядро не пульсировало — оно непрерывно стягивало материю и энергию к своему центру, жадно спрессовывая каждую частицу.

Перед глазами мягко мерцал полупрозрачный интерфейс, адаптированный Системой под его мутировавшую физиологию:

`[Внимание! Зафиксирована смена корневой парадигмы носителя.]`

`[Основной класс: Архитектор Червоточин -> Статус: Деградация / Гравитационная мутация.]`

`[Текущий суб-класс: Гравитационный Архитектор (Зародыш).]`

`[Уровень: 1 (Сброс ранга в результате планетарно-пространственного коллапса).]`

`[Очки Здоровья (ОЗ): 340 / 1 200 (Клеточный стресс, баротравма легких).]`

`[Гравитонный Потенциал (ГП): 120 / 120 (Восстановление: 0.8 ед/сек).]`

`[Пассивный статус: «Тяжелая поступь» — сопротивление гравитационным аномалиям увеличено на 40%. Расход выносливости при перемещении в условиях повышенной гравитации снижен.]`

`[Активная зона «Геометрии Шварцшильда»: 100 метров.]`

Игорь поморщился, сплюнул вязкую медную слюну и вытер подбородок тыльной стороной ладони. Рваный рукав его бронированного кителя покрылся бурым налетом оксида железа — ржавчина здесь висела в воздухе мелкой дисперсной взвесью.

— Первый уровень, значит... — глухо пробормотал он. Голос прозвучал хрипло, дребезжаще, заглушаемый тяжелым воем ветра, бьющегося о покореженные надстройки дредноута. — С самого дна. Опять.

Он активировал восприятие «Геометрии Шварцшильда».

Мир вокруг мгновенно преобразился.

Привычные оптические образы — истерзанная броня космического гиганта, вздыбленные листы титано-карбидной обшивки, черные жерла разорванных кабель-каналов — покрылись светящейся трехмерной сеткой координат. Но эта сетка не была ровной. Она прогибалась, растягивалась и закручивалась воронками вокруг каждого массивного куска металла.

Игорь видел гравитационные линии так же отчетливо, как раньше видел линии пространственных разломов. Массивный двигательный блок дредноута, лежавший в пятидесяти метрах по левому борту, продавливал метрику пространства глубокой плавной впадиной. Обломки бронеплит создавали мелкую рябь. А вдали, застилая горизонт, колоссальный черный шпиль искажал координатную сетку настолько яростно, что линии пространства закручивались вокруг него в гигантский, пожирающий свет водоворот.

Вдруг сетка метрики прямо под ногами Игоря слабо дрогнула.

Это не было естественным колебанием планетарного поля. По гравитационным линиям пробежала резкая, высокочастотная вибрация — короткие, хищные толчки, ритмично приближающиеся из темных глубин развороченного машинного отделения.

*Скр-р-ры-ы-ык.*

Звук разрезал свист ветра. Скрежет металла о металл, сухой, щелкающий, омерзительно быстрый.

Игорь мгновенно сместился за основание срезанной зенитной турели, вжавшись лопатками в холодную броневую сталь. Пальцы левой руки рефлекторно дернулись, пытаясь нащупать пространственный карман с арсеналом, но наткнулись лишь на пустоту — карман схлопнулся еще на орбите, перемолов все накопленное за десятилетия снаряжение в атомарную пыль. У него оставался только стандартный тактический нож из обедненного вольфрама на бедре и... сто двадцать единиц гравитонного потенциала.

Из пролома в палубе, где еще курился едкий дым от сгоревшей проводки, показалось первое сочленение.

Оно напоминало сустав чудовищного паукообразного механизма — зазубренная гидравлическая опора, покрытая толстым слоем черной смазки и въевшейся ржавчины. Следом за опорой на истерзанный настил дредноута выметнулось все тело твари.

Это был автономный сервисный дрон, но переродившийся, мутировавший под воздействием аномального поля и сотен лет изоляции. Круглый сплюснутый корпус из литого композита был усеян сенсорными окулярами, светящимися тусклым, гнилостным желтым светом. Вместо манипуляторов для ремонта тварь несла спаренные промышленные плазмотроны и вибро-клешни, зубья которых вращались с тонким, сверлящим мозг писком. Сзади, волочась по палубе, извивался сегментированный хвост с магнитным захватом, на конце которого болтался оторванный череп какого-то гуманоида в треснувшем шлеме.

Над головой твари развернулась багровая системная плашка:

`[Автономный мусорщик-трупоед «Утилизатор М-9»]`

`[Уровень: 12]`

`[Класс: Механо-некрофаг]`

`[Броня: Композитная, усиленная оксидом вольфрама (Средняя)]`

`[Статус: Голод. Поиск органических полимеров и высокоэнергетических ядер.]`

Следом за первым из пролома с отвратительным клекотом и лязгом полезли остальные.