Диспетчер Эшелонов: Тупиковый Путь

Черная громадина «Колосса-09», изрыгая пламя из лопнувшего сухопарника, пронеслась мимо платформы. Скорость была слишком велика для короткого тупикового пути. Через две секунды раздался колоссальной силы удар — Тендер на полном ходу снес деревянный заградительный брус, взметнул в воздух тонны насыпного песчаного балласта, пробил кирпичную стену старого пакгауза в конце тупика и застрял там, глубоко зарывшись ведущими колесами в рыхлую землю.

Пар с оглушительным шипением вырвался из пробитого котла, окутывая полустанок плотной белой завесой. Двигатели взвыли в последний раз, захлебнулись, и над станцией «Тупик-4» воцарилась оглушительная, давящая на уши тишина.

Лишь капли мазута мерно капали на раскаленный металл: *кап... кап... кап...*

Кирилл лежал в канаве, тяжело дыша. Грязь стекала по его лицу, куртка промокла насквозь, руки мелко дрожали от чудовищного отката потраченной энергии. В глазах плавали темные круги. Резонанс Колеи был на нуле, шкала интерфейса пульсировала предупреждающим красным ободком: *«Истощение резерва. Риск потери сознания»*.

Но он был жив.

И перед его глазами, пробивая даже серую пелену истощения, побежали золотые строки системных сообщений:

**[Внеграфиковое событие локализовано!]**

**[Критическая авария путевой структуры: Предотвращена.]**

**[Стрелочный перевод №2: Сохранен в рабочем состоянии (Износ: 88%).]**

**[Ликвидирована угроза уничтожения станционного ядра.]**

**[Расчет боевого и профессионального опыта...]**

**[Учтено: Несоответствие рангов (F против D-минус).]**

**[Учтено: Использование ручного инструмента в критической ситуации.]**

**[Учтено: Безупречное следование Правилам Технической Эксплуатации.]**

**[Поздравляем! Ваш уровень повышен: 1 -> 2!]**

**[Поздравляем! Ваш уровень повышен: 2 -> 3!]**

**[Получено: 4 свободных очка характеристик.]**

**[Служебный Авторитет увеличен: 1 -> 2 (Локальный радиус: 25 метров).]**

**[Навык «Видение Рельсовых Нитей» повышен до 2-го уровня! Открыта функция: «Дефектоскопия Скрытых Полостей».]**

**[Особая системная награда за Первую Смену:]**

**[Получен предмет: «Маневровый свисток дежурного по станции» (Ранг F, Редкое).]**

**[Разблокирован доступ: Станционное здание «Пост ЭЦ-2». Аварийное питание восстановлено на 4%.]**

Кирилл перевернулся на спину, уставившись в мутное небо, сквозь которое туманным белым пятном пыталось пробиться чужое, мертвое солнце.

Он медленно поднес руку к груди и сжал медный жетон. Металл больше не жег — он приятно, ровно пульсировал, словно признал в нем хозяина. Словно эта мертвая станция, эти ржавые рельсы и этот разбитый паровозный тендер вдруг поняли: на пост заступил человек, который знает, что делать с этим чертовым железом.

— Значит, класс презираемый, говорите? — тихо, с холодной усмешкой произнес Кирилл в пустой туман. — Бесполезный стрелочник, пушечное мясо для тварей Стыка?

Он медленно поднялся на ноги, вылез из канавы и подобрал испачканный в саже и масле путевой ключ. Оглядел покосившиеся пути, мерцающие остаточным янтарным светом, застрявший в пакгаузе трофейный тендер, полный редкого металла и деталей, и темный зев станционного здания, где в разбитых окнах дежурки вдруг слабо, неуверенно моргнул зеленый огонек контрольной лампы стрелочного пульта.

Кирилл Полежаев поправил медный жетон на разорванном воротнике, закинул тяжелый путевой ключ на плечо и твердым, размеренным шагом железнодорожника пошел по шпалам к зданию вокзала.

Смена только начиналась. И горе тому составу, который попытается пройти через его станцию без расписания.

Глава 2. Призрачный Маневровый

Станционное здание поста электрической централизации — «Пост ЭЦ-2» — встретило Кирилла тяжелым, застоявшимся запахом мертвого железа, горелого гетинакса и многолетней сырости.

Входная дубовая дверь, обитая кровельным железом со следами глубоких борозд — словно кто-то много лет назад пытался содрать металл гигантскими зубилами, — поддалась с протяжным, натужным скрипом. Системный замок щелкнул, признавая право доступа дежурного, и внутри полутемного вестибюля с потолка посыпалась сухая штукатурка.

Кирилл перешагнул порог, не опуская путевой ключ с плеча. Подошвы стоптанных форменных ботинок хрустнули по битому стеклу и высохшим стреляным гильзам чудовищного калибра — сантиметров пять в диаметре, из позеленевшей от времени латуни.

**[Объект: Станционный пост ЭЦ-2 (Узловой пост прикрытия).]**

**[Статус: Аварийная консервация. Энергоснабжение: 4% (Резервная аккумуляторная батарея).]**

**[Уровень структурной целостности: 31%.]**

**[Контролируемый периметр: Горловина четного парка, стрелочные переводы № 1, 2, 4, тупиковый путь № 6.]**

По крутой бетонной лестнице Кирилл поднялся на второй этаж, в помещение аппаратной и дежурного по станции. Здесь царил полумрак, рассекаемый узкими полосами мутного света, пробивавшимися сквозь амбразуры запыленных бронированных окон.

Главное место в комнате занимал массивный наклонный пульт-табло. Когда-то он сверкал полированным темно-зеленым пластиком и стройными рядами коммутационных кнопок, но сейчас большая часть мозаичных ячеек была выбита, висели оборванные жгуты проводов в тканевой оплетке, а стеклянные глазки контрольных ламп смотрели на вошедшего слепыми черными зрачками.

И все же сердце станции билось. Едва заметно, на грани слышимости.

Глубоко под полом, в релейной, с сухим щелчком замкнулся контакт. В углу табло, дрожа и потрескивая, ожили три светодиодные нити, складываясь в схематичный план путей. Зеленый огонек горел на стрелке № 1 — той самой, куда Кирилл загнал тендер. Рядом слабо тлел желтый глазок на боковом четвертом пути. А в самом низу панели мерцала тусклая красная черта: аварийный сброс, предупреждение о потере шунта.

Кирилл подошел к пульту, снял рукавицы и опустил ладони на пыльный металл окантовки.

Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное системное окно персонального статуса.

**[Имя: Кирилл Полежаев]**

**[Класс: Стрелочник-Диспетчер (Ранг: Новичок).]**

**[Уровень: 3 (Опыт: 40 / 600).]**

**[Служебный Авторитет: 2 (Радиус прямого приказа: 25 метров).]**

**[Характеристики:]**

* **Сила: 12**

* **Ловкость: 10**

* **Выносливость: 14**

* **Инженерный Разум: 16**

* **Внимание (Дефектоскопия): 15**

* **Свободных очков характеристик: 4**

**[Активные навыки:]**

* **«Видение Рельсовых Нитей» (Уровень 2) — позволяет видеть структурное напряжение рельсо-шпальной решетки, остаточные силовые следы составов и скрытые внутренние дефекты металла.**

* **«Инструкция ПТЭ: Буква Закона» (Пассивный, Уровень 1) — снижает вероятность схода подвижного состава в подконтрольной зоне на 15%, повышает устойчивость к ментальному давлению Стыка на 10%.**

**[Инвентарь:]**

* **Тяжелый путевой ключ (Ранг F, Прочность: 68/100).**

* **Маневровый свисток дежурного по станции (Ранг F, Редкое).**

Четыре свободных очка. Кирилл не стал колебаться. Этот мир, судя по первым же минутам, не прощал хлипких теоретиков, но и тупая грубая сила здесь ничего не решала без точного расчета. Два очка он вбросил в «Внимание (Дефектоскопию)», подняв параметр до 17, а оставшиеся два — в «Выносливость», увеличив ее до 16. Тело отозвалось мгновенной волной сухого жара: связки налились плотной упругостью, дыхание стало глубже, а в глазах словно протерли запыленную оптику — контуры предметов в полумраке дежурки обрели пугающую, бритвенную четкость.

Затем он вытащил из кармана награду за первую смену.

Свисток лежал на ладони увесистым бруском темного, черненого мельхиора с выбитым на боку клеймом: перекрещенные разводной ключ и молоток внутри зубчатого колеса. От металла исходил ощутимый холодок, пахнущий свежей грозой и угольным шлаком.

**[Маневровый свисток дежурного по станции]**

**[Тип: Служебный артефакт / Голосовой концентратор.]**

**[Качество: Редкое (Ранг F).]**

**[Свойства:]**

* **«Сигнал маневровой готовности»: Издает пронзительный звуковой импульс частотой до 115 дБ. Дезориентирует низших тварей Тумана и Стыка в радиусе 15 метров на 2-3 секунды.**

* **«Служебная команда»: Позволяет транслировать волю Диспетчера на законсервированные или призрачные механизмы станции, снижая затраты Авторитета на их активацию на 30%.**

* **Ограничение: Требует Служебный Авторитет не ниже 2-го уровня.**

— Полезная вещь, — негромко пробормотал Кирилл, продев витой шнурок свистка в петлицу замасленной куртки. — В хозяйстве пригодится.

Он повернулся к пульту и положил руку на селектор стрелочных коммутаторов. Система тут же выдала короткую диагностику:

«Централизованный перевод стрелок заблокирован. Давление в пневмоприводах: 0. Тяговые реле обесточены. Доступно только местное ручное управление с полевых стрелочных стоек».

Кирилл скрипнул зубами. Значит, всю работу придется делать ногами и руками. Как в девятнадцатом веке. Бегать с ключом по щебню и ворочать балансиры.

Он подошел к разбитому окну поста, выходившему на горловину станции.

Сверху открывалась отличная панорама всей станционной разрухи. Пути, уходившие в белесый, колышущийся туман, напоминали скелет циклопического змея. Главный путь, прямой и когда-то скоростной, терялся во мгле перегона. Слева ответвлялся путь к пакгаузу, где из проломленной кирпичной стены торчал развороченный тендер, вокруг которого еще вились желтоватые струйки пара. А справа...

Кирилл прищурился, активируя обновленный навык.

«Видение Рельсовых Нитей: Дефектоскопия».

Реальность перед глазами дрогнула, сменив цветовую гамму на густой индиго. Стальные нити путей вспыхнули люминесцентными линиями. Главный ход пульсировал тревожным, рваным алым цветом — там металл рельсов был истерзан, во многих местах звенья были выбиты, а в шейках стыков сквозили микротрещины, похожие на светящуюся паутину.

Но на четвертом боковом пути — глухом, заросшем сухим бурьяном тупике — Кирилл заметил нечто странное.

Там свечение было не алым и не желтым. Оно было ледяным, ультрамариново-призрачным. Рельсы вибрировали, хотя на них физически ничего не стояло. Словно по металлу скользила память о тяжести, которой здесь не было уже добрую сотню лет.

Линии напряжения сходились возле тупикового упора, образуя плотный, колышущийся контур.

Кирилл вгляделся сильнее. Внимание 17 дало о себе знать: зрение словно пробило мутную пленку тумана. В ультрамариновом мареве проступили тяжелые очертания двухосной платформы с низкими бортами, клепаного капота, закопченной выхлопной трубы и массивного ручного тормозного колеса.

**[Обнаружен скрытый станционный объект: «Призрачная маневровая дрезина АГМу-381» (Фантомный класс).]**

**[Состояние: Осадок материального эха. Закреплена ручным тормозом на уклоне.]**

**[Степень материализации: 42% (Требуется стимуляция Рельсовой Нити или прямой контакт со Служебным Авторитетом).]**

**[Профиль пути: Уклон в сторону горловины — 6 тысячных (Спуск).]**

— Уклон шесть тысячных... — губы Кирилла тронула холодная расчетливая усмешка. Он моментально поднял в памяти профиль станции. Горловина находилась в низине. Четвертый тупик шел по насыпи чуть выше. Если отпустить тормоз... эта полупризрачная дура весом в добрых восемь тонн покатится сама по себе под действием гравитации. Без всякого мотора.

И в этот момент рельсы под окнами запели.

Это не было метафорой. Низкий, скрежещущий гул пошел по стали, передаваясь через фундамент здания поста прямо в подошвы ботинок Кирилла. Звук был мерзкий, сухой, похожий на то, как если бы по стеклу с визгом водили ржавым напильником.

В тумане, на входном перегоне со стороны Стыка, вспыхнули десятки голодных, фосфоресцирующих грязно-желтых огней.

**[Внимание! Нарушение габарита приближения строений!]**

**[Внимание! Несанкционированное вторжение на станционную территорию!]**

**[Противник: Стая Стальных Шпалогрызов (Мутанты Стыкового Тумана, Ранг F+ / E-).]**

**[Количество: 9 особей.]**

**[Цель: Захват свежего металла (Тендер с легированной сталью), ликвидация дежурного персонала станции.]**

Из белесого марева на балластную призму главного пути выметнулись первые твари.

Кирилл невольно сжал пальцы на рукояти ключа так, что захрустели суставы. Ничего общего с обычными собаками у этих порождений Стыка не было, кроме разве что анатомического силуэта — четвероногие, поджарые, с широкой холкой. Но их тела...

Их хребты состояли из перекрученных, сросшихся железнодорожных костылей, торчавших наружу зазубренными шипами. Вместо ребер — изогнутые накладки рельсовых стыков, покрытые темной маслянистой слизью. Лапы оканчивались чудовищными когтями из легированной инструментальной стали, которыми твари с мерзким хрустом вспарывали мерзлую землю и гравий.

Но страшнее всего были морды. Челюстей в привычном понимании не существовало: это были гидравлические кусачки, смыкающиеся крест-накрест, с частоколом зубьев, напоминавших дисковые фрезы.

Шедший первым пес — матерый, размером с хорошего теленка, с обрывком тяжелой якорной цепи, вросшей в шею вместо ошейника, — на бегу опустил морду к деревянной шпале.

*Хрясь!*

Зубья фрезы провернулись с визгом циркулярной пилы. Кусок просмоленного дуба толщиной в двадцать сантиметров разлетелся в щепу за долю секунды. Тварь проглотила ошметки вместе со стальным путевым шурупом, из ее пасти брызнули снопы рыжих искр, а брюхо на мгновение озарилось изнутри зловещим багровым жаром топки.

— Вот же дрянь... — выдохнул Кирилл. — Они жрут путевое хозяйство. Буквально.

Если эта стая доберется до стрелочных переводов, от остряков и крестовин не останется ничего. Станция превратится в груду искореженного металлолома, а его самого разорвут на сувениры прямо в дежурке — хлипкие двери поста этих тварей не остановят. А главное — они шли прямиком к пакгаузу. Запах раскаленного, высокосортного металла из разбитого тендера действовал на них как кровь на акул.

Они двигались клином, растянувшись по междупутью. Расстояние до входной стрелки — триста метров. До здания поста — двести пятьдесят.

Прямой бой исключен. Девять бронированных тварей порвут его на части за секунду: даже с путевым ключом и возросшей силой он снесет голову одной, максимум двум, после чего остальные просто сгрызут его вместе с костями и ботинками.

Нужен расчет. Железнодорожный, холодный расчет.

Кирилл метнулся к противоположному окну, выходившему на четвертый тупик.

Призрачная дрезина АГМу.

Стрелочный перевод № 4 — ручной, с флюгаркой и балансиром. Сейчас он стоял в положении «по прямому», отрезая тупик от путевой сетки горловины.

Если перевести стрелку № 4 на боковой путь, а затем стрелку № 2 — на съезд... траектория спуска дрезины пересечет главный путь аккурат в узком месте, в глубокой выемке перед первой стрелкой, куда сейчас втягивалась стая.

Это была классическая маневровая задача на перехват. Срезать состав, идущий без тормозов, бросив ему наперерез тяжелый вагон.

Но была одна проблема: чтобы дрезина покатилась, нужно было подняться на насыпь тупика, сорвать заржавевший тормоз и материализовать ее своей силой. А затем — добежать до стрелочного перевода № 4 и вручную перебросить чугунный противовес балансира до того, как передовые шпалогрызы выскочат из выемки.

Времени — меньше двух минут.

— Ну что, смена продолжается, — процедил сквозь зубы Кирилл.

Он кубарем скатился по бетонной лестнице поста вниз, плечом вышиб дверь и вылетел на балластную призму.

Холодный, пропитанный серой и туманом воздух ударил в легкие. В ушах стоял нарастающий металлический лязг: стая приближалась, их когти высекали искры из гравия, а утробный рык мутантов напоминал скрежет трущихся друг о друга ненамазанных буферов.

Кирилл пригнулся и, перепрыгивая через шпалы, рванул вверх по откосу — к тупиковому пути № 4.

Под ногами скользил щебень. Повышенная Выносливость давала о себе знать: сердце колотилось ровно, мощными толчками прокачивая кровь, в мышцах не было привычной свинцовой тяжести. Он взлетел на насыпь за десять секунд.

Здесь, в тупике, воздух дрожал от потустороннего холода.

Контур дрезины был полупрозрачным, мерцающим, словно сотканным из голубоватого пара. Кирилл подскочил к платформе, вскинул руку и с силой опустил ладонь в замасленной брезентовой рукавице прямо на призрачный капот мотора.

Медный жетон на шее обжег грудь ледяным пламенем.

— Служебный приказ! — рявкнул Кирилл, вкладывая в слова всю волю Диспетчера. — Маневровой единице АГМу-381 — занять путь! Экстренное отправление!

**[Применен «Служебный Авторитет» (Уровень 2).]**

**[Резонанс с путевой структурой: 88%.]**

**[Материализация объекта: 42% -> 91%!]**

Пространство вокруг дрезины сжалось с сухим хлопком схлопнувшегося вакуума. Голубоватый туман мгновенно загустел, превращаясь в шершавый, покрытый окалиной и заклепками металл. Под колесными парами с глухим звоном прогнулись ржавые рельсы. Машина обрела плоть и вес — восемь с половиной тонн чистой советской конструкционной стали, литых колес и тяжелого чугунного балласта.

В ее недрах глухо, глубинно кашлянул давно умерший дизель, выбросив из кривой трубы кольцо черного призрачного дыма.

Кирилл вскочил на подножку платформы. Возле капота торчало вертикальное колесо ручного стояночного тормоза. Чугунный обод был намертво схвачен толстым слоем бурой ржавчины, а собачка храповика заклинила в зубчатом венце.

Снизу, из выемки, донесся яростный визг.

Вожак стаи почуял всплеск энергии. Свернув с главного хода, три пса во главе со стальным гигантом уже перемахнули через водоотводную канаву и по крутому откосу неслись прямо на насыпь четвертого пути. Их фрезы яростно вращались, разбрызгивая слюну пополам с отработанным машинным маслом. До них оставалось не больше сорока метров.

— Хрен вам, а не металлолом! — гаркнул Кирилл.

Он перехватил тяжелый путевой ключ двумя руками, размахнулся по широкой дуге и с размаху обрушил граненый стальной боек на заклинившую собачку тормозного храповика.

*УДАР!*

Звон разорвал туман. Ржавчина брызнула рыжей пылью. Металл ключа выдержал, но собачка лишь погнулась, не выходя из зацепления.

Псы были уже на середине откоса. Ветер донес вонь жженой резины и раскаленного чугуна. Вожак присел на задние лапы, готовясь к прыжку, его челюсти-ножницы лязгнули, целясь прямо в горло Кириллу.

Кирилл не стал бить снова. Он выхватил мельхиоровый маневровый свисток, сунул его в губы и выдохнул со всей силой легких, усиленных системной прокачкой.

*ФФФФЬЮ-И-И-И-И-И-ИТТТТТ!*

Звук не просто оглушил — он ударил физической звуковой волной, спрессовав воздух. Пронзительный, вибрирующий маневровый сигнал, наделенный силой артефакта, вспорол туман, словно бритва.

Для механических тварей, чьи органы чувств были настроены на металлические вибрации путей, этот свист стал пыткой.

Бежавшие следом псы кубарем покатились по щебню, яростно мотая головами и скребя лапами по ушам, из которых брызнула черная жижа. Сам вожак споткнулся в полупрыжке, его челюсти свело судорогой, и он тяжело рухнул грудью на рельс, пропахав носом глубокую борозду в балласте.

**[Применен эффект «Сигнал маневровой готовности»!]**

**[Цели дезориентированы на 2.8 секунды!]**

Этих секунд Кириллу хватило.

Он вогнал плоский конец ключа под заклинившую колодку тормоза, навалился всем весом, используя инструмент как рычаг, и нажал ногой:

— Пошла, родимая! С рельс не сойди!

*ХРЯСЬ!*

Чугунный упор треснул. Храповик с визгом провернулся, освобождая колодки. Дрезина вздрогнула. Ее тяжелые бандажи провернулись на ржавой головке рельса, соскребая многолетнюю грязь.

Уклон шесть тысячных сделал свое дело. Восемь тонн стали под силой земного тяготения плавно, а затем все быстрее и неотвратимее покатились вниз по насыпи.

— Первая фаза пошла! — крикнул Кирилл сам себе, спрыгивая с движущейся подножки в противоположную от псов сторону.

Он покатился по щебню, сгруппировался, ободрав плечо о торчащий гравий, но тут же вскочил на ноги. Времени на боль не было.

Дрезина набирала ход: десять километров в час... пятнадцать... двадцать. Она шла по четвертому пути прямиком в запертый стрелочный перевод № 4. Если стрелка останется в прямом положении, дрезина просто разрежет ее колесами (произойдет взрез стрелки) и с грохотом сойдет с рельсов на стрелочной крестовине, зарывшись в землю бесполезным куском железа.

Стрелку нужно было перевести. Сейчас.

Кирилл бежал наперерез. Сапоги вязли в щебенке, дыхание вырывалось из груди белыми клубами пара. Слева, позади, уже доносился пришедший в себя рев вожака. Стая оправилась от контузии и неслась следом, но они отставали от дрезины на несколько корпусов.

Стрелочный перевод № 4 стоял на развилке, как часовой. Обычный ручной механизм: станина, флюгарка с круглым указателем и тяжелый чугунный противовес-балансир — так называемое «яблоко», лежавшее на земле.

Кирилл подлетел к стрелке, когда дрезина была уже в тридцати метрах. Массивная морда АГМу с клепаным метельником-путеочистителем летела прямо на него, грохоча колесами на стыках: *тук-тук... тук-тук... ТУК-ТУК!*

Он активировал «Дефектоскопию».

Взгляд полоснул по механизму стрелки. И сердце Кирилла оборвалось.

В индиговом спектре соединительная тяга между стрелочными остряками светилась ядовито-желтым. Внутренняя полость! Усталостная трещина в металле тяги, скрытая под слоем старой смазки и грязи. Если он сейчас просто рванет балансир со всей дури — металл лопнет, остряк не прижмется к рамному рельсу, и дрезина сойдет на стрелке, разорвав все в клочья.

**[Критический дефект: Скрытый излом переводной тяги стрелки № 4!]**

**[Вероятность разрушения при штатном переводе: 78%!]**

— Черт бы побрал это путевое хозяйство! — взревел Кирилл.

Двадцать метров. Грохот колес заглушал рычание нагоняющих псов.

Кирилл не стал дергать рукоять балансира вверх. Вместо этого он рухнул на колени прямо в грязь между путями, засунул свой путевой ключ плашмя в зазор между рамным рельсом и гибким остряком, создавая жесткую опору для дефектного узла, а второй рукой, уперевшись ногой в брус, нажал на балансир плавно, распределяя усилие строго по вектору изгиба.

— Правила Технической Эксплуатации! — хрипел он, чувствуя, как жилы на шее надуваются от чудовищного напряжения. — Пункт 15.3! Плотность прижатия остряка к рамному рельсу... должна быть... абсолютной!

Его Инженерный Разум и возросшее Внимание сработали как вычислительный центр. Он чувствовал металл пальцами. Чувствовал, как микротрещина расширяется, но ключ держал ее, не давая разорвать сталь.

*ЩЕЛК.*

Балансир с глухим стуком перекинулся на другую сторону станины. Остряк со звоном встал на место, намертво прижавшись к рельсу. Стрелочный указатель — флюгарка — развернулся, показывая белое ребро диска: стрелка переведена на боковой путь, путь свободен!

Кирилл едва успел выдернуть ключ и откатиться в водоотводный кювет.

В ту же секунду над ним пронесся стальной вихрь.

Дрезина АГМу с победным скрежетом вошла в стрелочный перевод. Гребни ее колес идеально вписались в зазор, массивный корпус накренился на кривой, но центробежная сила лишь плотнее прижала реборды к внешней нити. Машина выскочила на соединительный путь, ведущий к главному ходу, стремительно набирая скорость под уклон — уже под сорок километров в час!

И в этот момент на главный путь из тумана единой плотной массой вывалилась основная часть стаи.

Шесть шпалогрызов неслись плотной группой, опустив морды к земле, готовые свернуть к пакгаузу. Они бежали в узкой выемке, зажатые с обеих сторон высокими откосами балластной призмы. Им некуда было деться.

Они даже не успели поднять головы.

АГМу врезалась в стаю, как чугунный таран в картонную коробку.

*УДА-А-АР!*

Звук столкновения был страшен. Стальной метельник дрезины с глухим хрустом смял первых двух псов, превратив их костыльные хребты и накладки в бесформенное крошево шестерен и искрящегося металлолома. Двухосная платформа даже не вздрогнула — восемь тонн разогнанной кинетической энергии просто не заметили препятствия.

Колесные пары подпрыгнули на телах, с противным чавкающим звуком перемалывая ребордами кости из легированной стали. Сноп синих электрических искр и брызги раскаленного солидола взлетели к серому небу на высоту трех метров.

Оставшихся тварей раскидало по откосам. Одного пса швырнуло на стрелочный перевод № 2, где его перебитое пополам тело забилось в агонии, заклинив челюсти на собственном хвосте.

Дрезина, прогрохотав по телам, вылетела на прямой участок главного пути, пронеслась еще метров сто и, постепенно теряя инерцию на ровном профиле, с протяжным стоном колодок замерла в тумане, окруженная ореолом остывающего пара.