Город у Бездны: ЛитРПГ и власть

Глава 1 Комиссия за смерть

Мирра Тонкая Соль вела караван без света.

Соляные мулы шли цепочкой, почти касаясь мордами хвостовых ремней друг друга, и каждый шаг отдавался в породе глухим сухим стуком. Над спинами животных висели тюки в серой парусине, стянутые верёвками и печатями поселения. Печати были не магические, не настоящие — дешёвые глиняные кружки с продавленным знаком соляного колодца. Если груз дойдёт до Прикромья, их признают. Если не дойдёт — глина останется глиной, а поселение получит ещё один просроченный контракт.

Мирра шла первой.

В руке — короткий крюк для мулов, на поясе — нож, под курткой — плоская дощечка караванного счёта. На ней костяными штифтами были отмечены не деньги. Люди.

Пять погонщиков. Двое наёмных охранников. Тринадцать мулов. Сорок восемь мешков очищенной соли. Шесть ящиков кристаллизованной рапы. Один запечатанный мешок для аптекарей. Один долг, который рос быстрее плесени в сыром погребе.

В официальном шлюзе Коалиции всё это занимало бы меньше минуты.

Встать в очередь. Подать декларацию. Оплатить базовую комиссию, страховку прохода, стабилизационный сбор, транзитный рейтинг, санитарный акциз, риск-поправку на фронтирную зону и плату за срочность, потому что соль не умеет ждать, когда богатые гильдии закончат перебрасывать рейдовые составы.

Потом вспышка портала, холод во рту, запах палёной меди — и караван уже у Прикромья.

Так было раньше.

Теперь счётчик на терминале показал сумму, от которой староста молча сел на край стола и долго тёр пальцами переносицу. Мирра стояла рядом, смотрела на цифры и не спрашивала, где взять деньги. Вопрос был лишним. Денег не было. Были мулы, соль, три дня до закрытия аптекарского заказа и официальный шлюз, который смотрел на бедных так же, как каменный колодец смотрит на мёртвых.

Поэтому они пошли под землёй.

Старый маршрут называли Нижней жилой. Когда-то по нему таскали руду, потом трупы рудокопов, потом контрабанду, потом перестали таскать даже слухи. Коалиция не запрещала им идти здесь. Зачем запрещать дорогу, которая сама убивает дешевле любого штрафа?

Вторая галерея сужалась.

Мирра подняла руку. Цепочка остановилась не сразу: последний мул упрямо дёрнул груз, верёвки скрипнули, один из погонщиков тихо выругался.

— Тише, — сказала Мирра.

Голос вышел сухим, без злости. На злость нужна лишняя вода.

Охранник по имени Дорс приблизился, держа копьё низко, почти параллельно полу. Его шлем был снят, потому что в галерее приходилось слушать не хуже, чем смотреть.

— Опять осыпь?

Мирра не ответила.

Впереди, там, где тоннель должен был уходить вниз плавным наклоном, лежала темнота. Не обычная подземная темнота, к которой привыкают глаза и разум. Эта была плотнее. Она стояла в проходе не отсутствием света, а чем-то вроде дешёвой ткани, натянутой от стены до стены. На камне возле правого края виднелись царапины.

Свежие.

Мирра присела. Коснулась пальцами породы. Соль въелась ей под ногти давно, кожа стала шероховатой, почти белёсой, и камень под ладонью показался тёплым.

— Здесь кто-то прошёл, — сказала она.

Дорс посмотрел на царапины.

— Мелкие когти. Пещерные крысы.

— У крысы нет вот этого.

Она указала на узкую борозду, которая шла не вдоль пола, а вверх, по стене, будто кто-то волок по камню кривой крюк.

Второй охранник, Лар, подошёл сзади. Он был шире Дорса в плечах и дороже в найме. Это означало только одно: если умрёт первым он, Мирра будет должна его семье больше.

— Падальщики, — сказал Лар.

Погонщики зашевелились. Кто-то сразу начал нашёптывать молитву Речной Матери, хотя под землёй вода была хуже врага.

— Не громко, — сказала Мирра.

— Нам надо назад, — произнёс молодой погонщик Самек. — Мирра, надо назад.

Она повернулась к нему.

Самек был слишком молод для этой галереи. В поселении он мог бы чинить крыши, вываривать рапу, ругаться с девками у колодца, таскать ведра, стареть. Но его отец лежал уже третий месяц, кашляя солью и кровью, а долг семьи не считал возраст.

— Назад — это к штрафу, — сказала Мирра. — Штраф — это конфискация двух мулов. Два мула — это минус половина следующего рейса. Половина следующего рейса — это закрытый колодец.

— А вперёд?

Мирра снова посмотрела на тёмный проход.

— Вперёд — это шанс.

Самек сглотнул. Его горло щёлкнуло в тишине громче, чем копыта мула.

У Мирры на внутренней стороне запястья мигнула красноватая строка интерфейса.

ЗОНА: НИЖНЯЯ ЖИЛА СТАТУС МАРШРУТА: НЕСЕРТИФИЦИРОВАН DEATHRISK: 41,8% СТРАХОВАНИЕ: НЕДОСТУПНО РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЕРНУТЬСЯ К ЛИЦЕНЗИРОВАННОМУ ШЛЮЗУ

Она закрыла уведомление движением пальца.

Рекомендации Системы всегда были вежливыми, когда у тебя не хватало денег.

— Дорс, десять шагов вперёд. Лар, хвост. Все мулы — ближе к стене. Не даём им сбиться в кучу. Если что-то полезет сверху, режьте крепления груза, не спасайте мешки.

— Староста нас живьём сварит, — сказал один из погонщиков.

Мирра двинулась первой.

— Если живьём — значит, дойдём.

Галерея приняла их медленно, будто горло глотало слишком крупную кость. Камень здесь был иной: не сухой слоистый известняк верхних ходов, а чёрная порода с металлическими прожилками. От неё во рту появлялся привкус старой монеты. Мулы нервничали. Один замотал головой, и колокольчик на его сбруе едва звякнул, но Мирра тут же сжала его пальцами, задавив звук.

Света не было. Они пользовались не факелами, а тусклыми грибными лампами в кожаных футлярах. Факелы ели воздух и кричали дымом на всю Бездну: вот мы, мясо с грузом, идём без охраны Коалиции.

Через двадцать шагов Мирра увидела первую кость.

Она лежала у стены, отполированная до матового блеска. Не человеческая. Слишком длинная. Муловья, возможно. Или от чего-то крупнее.

Через тридцать шагов — обрывок ремня.

Через сорок — старый аукционный жетон, расколотый пополам. Мирра подняла его. На одной стороне ещё читался знак Коалиционного терминала, на другой — номер партии. Когда-то здесь уже пытались провести груз. Не дошли.

Дорс впереди остановился.

— Слышите?

Мирра слышала.

Не шаги. Не дыхание. Не скрежет.

Слишком много тишины.

В обычной пещере всегда что-то живёт: капает вода, ползёт мелочь, потрескивает камень, шуршит пыль под лапами невидимых насекомых. Здесь всё словно отодвинули от каравана. Будто подземелье сделало вдох и не выпускало его.

Потом сверху упал первый падальщик.

Он не прыгнул. Он отлип от потолка.

Тело было узкое, сухое, с длинными суставчатыми лапами и челюстями, раскрывающимися вбок. На миг грибная лампа выхватила серую кожу, натянутую прямо на рёбра, влажные зубы и глаза без век. Тварь рухнула Дорсу на плечи. Копьё ударило в камень. Дорс не закричал сразу — только выдохнул, будто ему выбили воздух из груди. Потом падальщик повернул голову и впился ему под подбородок.

Караван развалился.

Мулы рванули назад, вбок, друг на друга. Верёвки натянулись, один тюк сорвался и ударил Самека в колено. Лар бросился вперёд, рубанул мечом по спине твари. Лезвие вошло неглубоко, как в мокрую кожу. Падальщик дёрнулся, отцепился от Дорса и кинулся на лицо Лару.

— К стене! — крикнула Мирра. — К стене, идиоты!

Второй падальщик вылез из боковой трещины. Третий — с потолка. Четвёртый шёл по стене почти бесшумно, цепляясь когтями за породу.

Самек кричал. Кто-то из погонщиков пытался удержать муловью связку, но животные уже пахли кровью. Первый мул встал на дыбы, ударил копытом по ящику с рапой. Ящик треснул, кристаллы посыпались на пол, отражая тусклый свет маленькими острыми искрами.

Мирра ударила крюком ближайшую тварь по морде. Крюк зацепил челюсть, дёрнул в сторону. Падальщик оказался лёгким, почти пустым, но сильным. Его лапа прошла по рукаву Мирры и распорола кожу до крови. Боль пришла горячей полосой, без времени на испуг.

Лар всё-таки убил первого. Вогнал меч в пасть до гарды, провернул, выдернул вместе с куском серой плоти. Дорс упал на колени. Кровь из его горла шла не струёй, а частыми толчками, пачкая ремень и воротник.

— Дорса назад! — Мирра попыталась пробиться к нему, но мул ударил её плечом.

Сверху посыпалась пыль.

Нет. Не пыль.

Падальщики сидели на потолке десятками.

Они шевелились медленно, выбирая момент. Грибные лампы ловили то локоть, то зубы, то длинные пальцы. Вся галерея над караваном была живой.

Мирра подняла руку к интерфейсу, но пальцы были в крови и соли. Строки дрожали перед глазами.

ЭКСТРЕННЫЙ ЗАПРОС МАРШРУТА БЛИЖАЙШИЙ ЛИЦЕНЗИРОВАННЫЙ ШЛЮЗ: НЕДОСТУПЕН ВРЕМЯ ДО ВЫХОДА: 02:17:44 DEATHRISK: 73,2% РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИНЯТЬ ПОТЕРЮ ГРУЗА И СОКРАТИТЬ ЧИСЛО УЧАСТНИКОВ

Мирра рассмеялась один раз. Коротко. Почти кашлянула.

Система рекомендовала бросить бедных, чтобы статистика стала аккуратнее.

Она сжала дощечку караванного счёта под курткой.

Пять погонщиков. Двое охранников. Тринадцать мулов.

Уже не двое охранников.

— Режьте дальние тюки! — сказала она. — Не всех! Только крайние! Дайте мулам разворот!

Пятый падальщик прыгнул на Самека.

Мирра не успевала.

Тварь сбила парня на спину, когти вошли в плечо. Самек схватил её за шею обеими руками, удерживая пасть в ладони от собственного лица. Зубы щёлкали в двух пальцах от его глаза. Погонщик рядом стоял, подняв нож, но не бил: боялся попасть в Самека.

Мирра бросила крюк.

Он ударил падальщика в бок, не убил, но сбил угол. Самек вывернулся. Нож погонщика наконец вошёл твари под рёбра.

И тут пол под караваном дрогнул.

Не обвал. Не землетрясение.

Мирра знала обвалы. Они сначала шепчут. Камень предупреждает, скрипит, сыплет мелочь. Здесь всё произошло чисто, с механической точностью.

Вдоль правой стены загорелась тонкая синяя линия.

Потом вторая.

Потом третья, уходящая в глубину тоннеля.

Падальщики замерли.

Мулы тоже.

Из камня раздался низкий звук, похожий на то, как огромный замок поворачивает ключ в собственном брюхе.

Мирра отступила на шаг.

— Что это?

Никто не ответил.

Синяя линия развернулась в цепь символов, которых она не знала. Не коалиционные знаки, не гильдейские метки, не старые шахтёрские руны. Слишком ровные. Слишком холодные. Они появились не на поверхности породы, а как будто внутри неё, под тонким слоем камня.

Падальщики сорвались разом.

И пол открылся под ними.

Не под караваном. Под тварями.

Узкие щели разошлись в тех местах, где существа висели на стенах и потолке. Каменные пластины сдвинулись внутрь, выстрелили металлические зубья, и три падальщика исчезли в чёрных прорезях с влажным хрустом. Ещё двоих ударило сбоку струёй белого пара. Кожа на их телах вспучилась, серые спины выгнулись, твари заскребли по камню, но пар не отпускал, держал их в коридоре, как невидимая рука.

На интерфейсе Мирры вспыхнуло новое окно.

НЕИЗВЕСТНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА ЗАПРОС НА АВАРИЙНУЮ МАРШРУТИЗАЦИЮ СУБЪЕКТ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН ПРИНЯТЬ ЛОКАЛЬНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО? ДА / НЕТ

Мирра смотрела на «ДА».

В мире не бывает бесплатного прохода. Бесплатно только падают камни и умирают бедные.

Лар, весь в крови, толкнул её плечом.

— Мирра!

Она нажала.

Камень под ногами стал картой.

Не в голове — перед глазами. Тонкие линии пробежали по полу, обогнули мулов, людей, разбросанные ящики, тела падальщиков. Синий маршрут пошёл вперёд, потом резко свернул влево, через стену, где никакого прохода не было.

Стена раскрылась.

Не обвалилась, не растворилась, не исчезла. Три каменных блока ушли внутрь с сухим тяжёлым стуком, открывая боковую галерею. Оттуда пахнуло холодным воздухом и железом.

— Туда! — сказала Мирра.

— Там нет выхода!

— Здесь тоже уже нет!

Она схватила ближайшего мула за повод. Животное сопротивлялось, мотало башкой, но синяя линия на полу проходила прямо под его копытами, и почему-то мул пошёл. Остальные потянулись следом.

Падальщики пришли в движение. Теперь они не нападали сверху, а гнались за караваном плотной серой волной. Галерея наполнилась скрежетом когтей. Лар шёл последним, пятясь, рубя тех, кто подбирался ближе. Один погонщик тащил Дорса под руки, оставляя за ними тёмную дорожку.

— Брось, — прохрипел Дорс.

— Заткнись, — сказал погонщик.

— Я уже груз.

— Тогда будешь тяжёлым.

Мирра слышала, но не смотрела назад.

Новая галерея была слишком ровной для старой шахты. Стены гладкие, в полу — желоба, по потолку — тёмные направляющие. Это был не естественный ход. Не рудная выработка. Скорее служебный коридор чего-то огромного, забывшего, зачем ему люди.

Каждые двадцать шагов из стен выдвигались ловушки.

Не все срабатывали правильно. Один механизм щёлкнул впустую, выплюнув ржавый болт в потолок. Другой выпустил сетку, которая упала не на падальщиков, а на пустой участок пола. Третий, наоборот, ударил точно: каменная плита вылетела сбоку и размазала двух тварей по противоположной стене.

Интерфейс Мирры менялся на ходу.

DEATHRISK: 69,1% DEATHRISK: 64,7% DEATHRISK: 58,3%

Система пересчитывала смерть, как лавочник пересчитывает мелочь.

— Быстрее! — сказала Мирра.

Самек хромал. Один мул тащил сорванный тюк волоком. Груз скрёб по полу, оставляя за собой белую соляную полосу. Падальщики шли по этой полосе, как по запаху крови.

Впереди показался провал.

Синяя линия уходила прямо к нему и исчезала.

Мирра подбежала к краю. Внизу — шахта, слишком глубокая для грибной лампы. По стенам вертикально шли старые рельсы. На противоположной стороне, шагах в двадцати, темнела следующая галерея.

— Моста нет, — сказал Самек.

— Я вижу.

— Мирра, моста нет!

Позади Лар вскрикнул. Один падальщик вцепился ему в бедро. Он ударил его рукоятью меча, сорвал, но нога подогнулась.

Синяя линия под ногами мигнула дважды.

Из шахты поднялась платформа.

Сначала Мирра увидела только край — чёрный металл, покрытый пылью. Потом весь прямоугольник вышел из темноты и остановился вровень с полом. На нём не было перил. На поверхности горели четыре слабые руны, похожие на полузакрытые глаза.

НОСИМОСТЬ: 11 000 ЕД. ТЕКУЩАЯ МАССА КАРАВАНА: 12 640 ЕД. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СБРОСИТЬ ГРУЗ

— Нет, — сказала Мирра.

Она не знала, кому говорит. Себе. Системе. Камню. Тому, кто открыл этот путь.

— Нет.

Мирра сорвала с пояса нож и бросилась к мулу с кристаллизованной рапой. Один ящик уже был расколот, второй держался. Она разрезала ремни. Ящик рухнул на пол, крышка отлетела, дорогие кристаллы рассыпались под ноги. Аптекари за них заплатили бы половину долга. Теперь они хрустели под копытами.

ТЕКУЩАЯ МАССА: 12 020 ЕД.

— Ещё! — крикнул Лар.

Погонщики начали резать крайние мешки соли. Белое зерно посыпалось на чёрный металл платформы, на камень, на кровь. Мулы ревели. Падальщики уже были близко.

ТЕКУЩАЯ МАССА: 11 410 ЕД.

— Ещё!

Мирра метнулась к последнему тюку, но Самек схватил её за рукав.

— Аптекарский мешок не трогай!

— Я не его!

Она резанула крепление коммерческой партии, той самой, что должна была покрыть проценты. Мешок упал. Соль ударила по полу мягко, почти беззвучно.

ТЕКУЩАЯ МАССА: 10 980 ЕД. ДОПУСК РАЗРЕШЁН

— На платформу!

Люди и мулы ввалились на металл. Платформа качнулась. Лар запрыгнул последним, но падальщик прыгнул вместе с ним, вцепился в край. Мирра ударила ножом по его лапе. Раз. Два. Кость была жёсткой. Тварь не отпускала. Лар наступил на её пальцы сапогом и продавил вниз. Падальщик сорвался в шахту, царапая металл.

Платформа пошла вниз.

Не на противоположную сторону.

Вниз.

Самек выругался так тихо и страшно, что Мирра почти не узнала его голос.

— Она нас топит.

— Молчи.

— Мирра, она уходит вниз.

— Молчи, я сказала.

Падальщики остались наверху. Они не прыгали. Стояли у края, щёлкали челюстями, смотрели вслед. Значит, внизу было что-то, чего боялись даже они. Или они просто знали: добыча сама едет в яму.

Воздух становился холоднее. Грибные лампы светили хуже, будто их давила глубина. Стены шахты скользили мимо, покрытые старыми отметками: цифры, стрелки, знаки грузовых уровней. На одном Мирра увидела выбитое слово, почти стёртое временем: «БЕЗДНА».

Платформа остановилась.

Перед ними открылся зал.

Он был таким большим, что свет ламп не доставал до потолка. Где-то наверху висели цепи. По стенам шли галереи, мосты, арки, закрытые ворота. В центре стоял каменный столб высотой с башню, оплетённый металлическими жилами. В его основании горело слабое синее ядро.

Не ярко. Не торжественно.

Как уголь под пеплом.

На полу зала лежали старые рельсы, платформы, обломки тележек и сухие кости. Много костей. Но падальщиков здесь не было.

Платформа довезла их до края разгрузочного круга и замерла.

Мирра ступила на камень. Синяя линия снова появилась под ногами, теперь спокойнее. Она вела через зал к дальним воротам.

У Дорса закончились силы.

Погонщик опустил его у основания столба. Охранник хрипел, захлёбываясь. Рана под подбородком была плохая. Не глубокая — неправильная. Падальщик вырвал что-то, что нельзя было заменить бинтом.

Лар присел рядом, прижал ладонь к горлу Дорса.

— Держи.

Дорс посмотрел на него. Попытался что-то сказать. Изо рта пошла кровь.

Мирра опустилась на колени.

— Дорс.

Он перевёл глаза на неё.

— Дошли? — выдавил он.

Она хотела соврать. Сказать да. Сказать, что впереди уже Прикромье, что официальные стены, аптекарская башня, горячая похлёбка, расчёт по контракту. Но в караванах не врут умирающим о дороге. Дорога всё слышит.

— Ещё нет.

Дорс кивнул так, будто это было честно и достаточно. Его рука дёрнулась к поясу. Там висела маленькая медная пластина с семейной меткой. Мирра сняла её сама и вложила ему в ладонь.

Он сжал пальцы.

Потом перестал.

Система отреагировала раньше людей.

УЧАСТНИК КАРАВАНА: ДОРС ЛЕНТ СТАТУС: ПОГИБ ПРИЧИНА: ХИЩНИК БЕЗДНЫ СТРАХОВОЕ ПОКРЫТИЕ: ОТСУТСТВУЕТ РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОБНОВИТЬ КОНТРАКТНЫЙ СОСТАВ

Мирра закрыла окно.

Лар встал. Его лицо было серым.

— Мы должны идти.

Мирра поднялась тоже. Она посмотрела на ядро в основании столба. Оно горело чуть ярче, чем минуту назад.

— Кто ты? — спросила она.

Зал не ответил.

Но где-то глубоко под камнем, там, где не должно было быть ни слуха, ни языка, ни воли, чужое сознание уже считало их шаги.

Артём Соколов видел караван как поток.

Не глазами. Глаза остались в другом месте, в белом пластиковом корпусе нейро-капсулы, под крышкой, которую открывали только техники с доступом и люди, имеющие право сказать о живом теле: объект подключения.

Здесь зрение было картой.

Точки. Векторы. Масса. Риск. Скорость. Повреждения. Вероятность отказа.

Караван Мирры сначала появился в периферийном слое данжа как мусорный шум: неучтённые тепловые сигнатуры в старой Нижней жиле. Система обозначила их серым, без приоритета.

НЕЦЕЛЕВАЯ АКТИВНОСТЬ ПРОНИКНОВЕНИЕ В НЕОБСЛУЖИВАЕМУЮ ГАЛЕРЕЮ РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: ИГНОРИРОВАТЬ

Артём почти проигнорировал.

Почти.

В Суверенном Данже каждый ресурс был на счёту. Ловушки сбоили. Галереи осыпались. Кислотные резервуары были пусты на треть. Ядро держало минимальный контур защиты, два технических коридора, одну жилую нишу, которую Система издевательски называла «административным покоем», и доступ к интерфейсу, где половина функций была закрыта из-за статуса.

СТАТУС СУБЪЕКТА: КОНТРАКТНЫЙ NPC ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ: НЕТ ПРАВА НА ВНЕШНИЙ ДОГОВОР: ОГРАНИЧЕНЫ ПРАВА НА УДЕРЖАНИЕ ДОБЫЧИ: ЧАСТИЧНЫЕ ПРАВА НА МАРШРУТИЗАЦИЮ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ

Не определены — любимый тип дырки. Не разрешено. Не запрещено. Просто ещё не куплено теми, кто привык покупать язык мира.

Артём провёл фокусом по серым точкам. Караван шёл медленно, с перегрузом, без сертифицированного сопровождения, без страховки, по маршруту, где смертность последних учтённых прохождений превышала допустимые значения даже по меркам Бездны.

Он сразу увидел причину.

Официальный шлюз Коалиции стоял в двадцати семи километрах по поверхности. Пропускная способность высокая. Риск почти нулевой. Комиссия — абсурдная.

Артём вывел расчёт.

Стоимость груза каравана: средняя. Срочность: высокая. Маржа после коалиционного шлюза: отрицательная. Вероятность банкротства отправителя при оплате шлюза: 82,4%.

То есть они не выбирали опасный маршрут. Их вытолкнули в него.

Он закрыл расчёт.

В реальности такие решения называли оптимизацией тарифной сетки. Внутри презентации это выглядело чисто: сегментация клиентов, эластичность спроса, компенсация инфраструктурных рисков, премиализация безопасного прохода. На графике бедные исчезали красиво. Линия просто уходила вниз.

Здесь они шли по его мёртвой галерее с мулами и дешёвыми лампами.

Артём удерживал внимание на караване, пока падальщики собирались над ними.

Он мог не вмешиваться.

Это было не его обязательство. Караван не заключал контракт с данжем. Не оплатил проход. Не принёс добычу. Не активировал квест. В обычной логике подземелья чужая смерть — источник ресурсов. Падальщики убьют людей, часть груза останется, потом, возможно, придут игроки, зачистят тварей, заберут соль, погибнут сами или заплатят кровью за доступ к нижним уровням. Данж получит энергию, трофеи, статистику угрозы.

Экономически корректно.

Артём открыл слой ловушек.

Доступные аварийные механизмы: 17 Исправные: 6 Частично исправные: 5 Неисправные: 6

Проблема была не в том, чтобы убить всех падальщиков. Проблема была в том, чтобы не убить караван. Старые ловушки проектировали для рейдеров: широкие сектора поражения, обрушения, кислотные сбросы, ложные мосты. Грубая математика смерти. Чтобы провести людей, нужно было резать по живому старый алгоритм данжа.

Артём развернул маршрутную сетку.

Вариант 1: отступление. Вероятность выживания — 38%. Потеря груза — 67%. Вариант 2: прорыв по Нижней жиле. Вероятность выживания — 21%. Вариант 3: аварийный обход через грузовой узел Бездны. Вероятность выживания — 54%. Повреждение инфраструктуры — 31%. Расход энергии ядра — критический.

Он смотрел на третий вариант.

Расход энергии ядра — это не цифра на экране. Это меньше щитов, меньше контроля над спавном, меньше шансов отбиться, если в верхние уровни зайдёт гильдейская группа. Это риск для него самого. Потому что Артём не мог выйти из данжа. Он был привязан к ядру так же, как тело в реальности было привязано к капсуле.

Капсула.

На периферии сознания постоянно висел второй интерфейс, тусклый, забитый задержками.

НЕЙРОСЕССИЯ: АКТИВНА БИОЛОГИЧЕСКИЙ СТАТУС: СТАБИЛЬНЫЙ ПРАВО НА АВТОНОМНОЕ ПРОДЛЕНИЕ: ОСПАРИВАЕТСЯ КОРПОРАТИВНЫЙ КАНАЛ: ОГРАНИЧЕН

Иногда он ловил обрывки реального мира: запах антисептика, давление фиксаторов на запястьях, далёкий женский голос за стеклом. Лена. Или память о Лене. Система не всегда отделяла сигнал от фантома.

Если ядро падёт, сознание Артёма не вернётся мягко в тело. Корпоративный контракт был написан так, что любой сбой можно назвать самовольным нарушением режима. Он слишком хорошо знал такие документы. Сам когда-то строил маршруты, где ответственность терялась между пунктами договора, как груз между складами.

Падальщик упал на охранника.

Карта вспыхнула красным.

Артём ввёл команду.

АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОЙ МАРШРУТИЗАЦИИ ОСНОВАНИЕ: ЗАЩИТА ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПОТОКА ОШИБКА: НЕТ ДОГОВОРА ОБСЛУЖИВАНИЯ

— Договор будет, если они выживут, — сказал Артём.

Голоса здесь не требовалось, но он всё равно говорил. Это удерживало человеческую форму мысли. Когда слишком долго управляешь коридорами, начинаешь думать дверями.

Он обошёл ошибку через старый протокол эвакуации шахтёров.

ОСНОВАНИЕ: СОХРАНЕНИЕ НИЗКОУРОВНЕВОЙ ТРУДОВОЙ ЕДИНИЦЫ ПРИОРИТЕТ: УСТАРЕВШИЙ ДОСТУП: ЧАСТИЧНО РАЗРЕШЁН

Камень откликнулся.

Первые ловушки сработали плохо. Старая система хотела убивать по площадям. Артём сжимал сектора, закрывал щели под копытами мулов, перекидывал давление на стены, отключал кислоту там, где бежали люди. Он не управлял каждым механизмом руками. Рук не было. Он задавал ограничения, как в логистической модели: сюда нельзя, здесь груз, здесь живые, здесь допустимая потеря ноль, здесь допустимая потеря — камень, металл, тварь.

Допустимая потеря.

Фраза ударила неприятно.

Пока караван бежал, один охранник умер. Артём видел, как его точка из красной стала чёрной. Система сразу вынесла тело из расчёта живого потока. Масса осталась, ценность изменилась.