Хроно-Кузнец: Молот Судьбы
- -
- 100%
- +
Шипение разорвало уши. Кость и металл срослись на молекулярном уровне. Звездная сталь оплела позвонки живыми корнями, стягивая их в несокрушимое, идеально сбалансированное древко. По поверхности рукояти побежали эргономичные насечки, ложась точно под хват широких мозолистых ладоней кузнеца.
Оставался последний, самый опасный этап.
Закалка.
Обычная вода или масло для такого сплава были бесполезны — они бы испарились еще на подлете, разложившись на субатомные частицы.
Ярослав повернулся к задней стене Горнила. Там, в глубокой нише, перекрытой двенадцатью шлюзами с предупреждающими знаками радиационной и темпоральной опасности, покоился закрытый бассейн.
[Колодец Застывших Тысячелетий].
Туда сливались отходы жизнедеятельности временных аномалий со всего сектора — концентрированная, тяжелая, ледяная субстанция, температура которой составляла абсолютный ноль по шкале движения материи и минус триллион градусов по шкале энтропии.
— Открывай шлюз, — тихо сказал кузнец.
Палыч молча перекрестился пудовой гаечной разводной ключ-печатью и нажал красную кнопку на аварийном пульте.
Тяжелые бронеплиты с визгом разошлись. Из темного чрева колодца пахнуло таким космическим могильным холодом, что ресницы Ярослава мгновенно покрылись кристаллами сухого метана. Поверхность жидкости в колодце напоминала ртуть — густая, темно-серая, абсолютно плоская, не дающая даже малейшего отражения.
Ярослав поднял раскаленный молот. Оружие весило сейчас как небольшая луна — гравитационные компенсаторы едва справлялись с локальным искривлением пространства. Боек светился ослепительным, белым светом творения.
Кузнец занес молот над колодцем.
— Живи, — выдохнул он.
И опустил боек в ледяную ртуть Застывших Тысячелетий.
Мир исчез.
Не было звука. Был анти-звук — мгновенная, абсолютная тишина, поглотившая все шумы во Вселенной. Из колодца не пошел пар. Вместо пара вверх ударил столб кристально чистого, мерцающего северным сиянием тумана. Этот туман состоял из непрожитых жизней, ненаписанных стихов, неслучившихся войн и несостоявшихся миров.
Молот в руках Ярослава забился, как пойманная на крючок акула. Чудовищная сила пыталась вырвать рукоять, выкрутить суставы, швырнуть кузнеца вслед за оружием в бездну застывшего времени.
Его сапоги скользили по базальту. Мышцы спины трещали, разрывая фасции. Из ушей и глаз Ярослава сочилась кровь.
— СТОЯТЬ! — взревел он, упираясь коленями в край колодца. — Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ! ТЫ МНЕ И СЛУЖИТЬ БУДЕШЬ!
Он навалился всем весом, вдавливая боек глубже в ледяную жижу. Руны на его предплечьях вспыхнули ровным изумрудным светом. Системные глифы [Творца Исходного Кода] потекли по его коже, перекинулись на рукоять, заструились по костяным позвонкам и вошли в боек, замыкая цепь.
Компиляция завершена.
Ошибок: 0. Предупреждений: 0.
Код стабилен.
Дрожь прекратилась.
Ярослав замер. Медленно, дюйм за дюймом, он начал вытягивать оружие из колодца.
Жидкость неохотно отпускала металл, стекая с него тяжелыми, густыми каплями, которые тут же испарялись, не долетая до пола.
Когда боек полностью показался на свет, Палыч на своей платформе издал глухой, сдавленный стон благоговения.
Это было прекрасно и ужасно одновременно.
Молот больше не светился жаром. Он был холодным. Глубокого, матового антрацитово-синего цвета, металл казался жидким на вид, хотя был тверже любой мыслимой материи. По граням бойка лениво струились серебряные искры — остаточные импульсы замкнутых в кольцо временных потоков. Внутри хрустальной камеры тихо, мерно и мощно пульсировало объединенное ядро — словно билось сердце механического бога.
Никакого шума. Никакого гула. Только абсолютная, непоколебимая тяжесть и авторитет.
Ярослав поднял молот одной рукой. Оружие легло в ладонь так, будто было продолжением его собственной кости, нервов и сухожилий. Баланс был божественным: центр тяжести смещался синхронно с мыслью владельца, меняя инерцию от нуля до массы нейтронной звезды за фемтосекунду.
Перед глазами вспыхнуло золотое, окаймленное багровыми сполохами системное окно колоссальных размеров:
[ВНИМАНИЕ! СОЗДАН АРТЕФАКТ СУДНОГО ДНЯ]
[Мировое оповещение отключено пользователем (Режим скрытности Творца).]
[Наименование: Хронокласт: Молот Окончательного Решения]
[Класс: Концептуальное Оружие Судного Дня / Абсолютный Монолит]
[Категория: Боевой молот / Инструмент Демиурга]
[Ранг: Вне системной классификации (Уровень доступа: ТВОРЕЦ)]
[Прочность: БЕСКОНЕЧНО (Объект защищен петлей квантового стазиса)]
БАЗОВЫЕ ПАРАМЕТРЫ:
- Физический урон: [НЕ ВЫЧИСЛЯЕТСЯ] (Эквивалентен кинетической энергии прямого падения протозвезды).
- Темпоральный урон: Стирание причинно-следственной связи цели.
- Игнорирование брони: 100% (Удар наносится не по материи, а по факту ее существования в пространстве).
- Концептуальный вес: Переменный (от 12 кг до 3.8 x 10^2^4 кг по воле владельца).
ВСТРОЕННЫЕ ЭФФЕКТЫ И ЯДРА:
1. «Дыхание Уробороса» (Пассивное): Любые повреждения, нанесенные владельцу в радиусе ста метров от молота, автоматически откатываются до момента их нанесения за счет энергии Ядра Ретроспекции.
2. «Энтропийный Раскол» (При ударе): Наносит цели локальную тепловую смерть. Любая материя или энергетический щит старше 0 наносекунд мгновенно деградирует в первичное реликтовое излучение.
3. «Печать Неизменности» (Активное): Владелец может зафиксировать точку пространства. Все объекты внутри области радиусом в парсек теряют способность двигаться, менять мерность или перемещаться во времени на срок до 1000 лет.
4. «Удар Парадокса» (Спецприем): Наносит урон цели во всех временных линиях одновременно. Если цель бессмертна в настоящем, она погибнет в прошлом или еще не родится в будущем. Цель вычеркивается из реестра живых существ Системы без права на воскрешение.
ОСОБОЕ СВОЙСТВО КУЗНЕЦА:
- «Право Мастера»: Молот может быть использован для перековки исходного кода локальных участков Вселенной прямо на поле боя.
Описание: «Когда Совет говорит, что время вышло, Кузнец берет этот молот и выбивает из них еще пару эпох сверху. Без сдачи».
[Ярослав медленно перевел взгляд с системной простыни на боек. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, хищной усмешке.]
[Он сделал легкий, почти ленивый кистевой взмах в сторону пустой базальтовой стены Горнила.]
[Молот даже не коснулся камня. Воздух не шелохнулся. Не возникло ударной волны.]
[Но пятиметровый монолит из базальта в двадцати метрах от него просто... перестал существовать. Не взорвался, не рассыпался пылью. На его месте остался идеально ровный, прямоугольный срез в пустоту космоса, за которым беззвучно кружились серебристые вихри Хроноклазма. Камень исчез не только здесь — он исчез из памяти пола, из фундамента здания, словно его никогда не вырубали в каменоломнях десять тысяч лет назад.]
[— Хорошо пошел, — тихо констатировал кузнец. — Мягко.]
[Сверху раздались аплодисменты. Палыч медленно спустился на скрипящем подъемнике, спрыгнул на пол и подошел ближе, с опаской косясь на молот.]
[— Ну ты и психопат, Ярик, — с искренним уважением сказал старик. — Это ж не оружие. Это форменный банхаммер для админов. Если ты этой дурой по Совету треснешь, у них там в главном офисе даже уборщицы развоплотятся.]
[— До уборщиц мне дела нет, — ответил кузнец, закидывая тяжелый молот на плечо. Древко легло на трапециевидную мышцу с приятным, уверенным весом. — А вот к их Главному Аудитору у меня пара вопросов накопилась. По поводу налогов на добычу эфира и закрытия моих горнов в шестом секторе.]
[Он повернулся к верстаку, подобрал остывший стакан с чаем и выпил его залпом, не морщась от плавающих на поверхности темпоральных пылинок.]
[— Катер твой на ходу? — спросил Ярослав.]
[Палыч оглянулся на расплющенный о скалу нос своего броневика, почесал затылок под ушанкой и хмыкнул:]
[— Ну, геометрию кузова малеха повело, и гравитационный стабилизатор в гармошку смяло. Но если ты мне одолжишь свою новую колотушку — я за пять минут лонжероны обратно выправлю.]
[— Руки убери, — спокойно посоветовал кузнец. — Молот только-только из купели. Тронешь — тебе снова семь лет исполнится, пойдешь в школу букварь учить. Сам выправлю.]
[Ярослав подошел к искореженному катеру, слегка коснулся пальцем помятого крыла и активировал [Правку Базовой Константы]. Металл машины застонал, втянулся обратно, швы загладились, а краска засияла свежей белизной. Надпись *«На Берлин»* стала ярче прежнего.]
[Палыч довольно крякнул.]
[— Другое дело! Ну что, куда курс держим? В центральные миры? В цитадель Совета? Они там как раз банкет закатили по случаю твоей «героической кончины». Жрут амброзию, делят твои лицензии на разработку черных дыр.]
[Ярослав подошел к краю разгрузочной платформы и посмотрел сквозь пробитую брешь на бушующий Хроноклазм. Серебряные бури кружили осколки реальностей, но здесь, рядом с ним, они бессильно рассыпались в прах, разбиваясь о невидимое силовое поле [Хронокласта].]
[— В Цитадель, — кивнул кузнец. — Надо успеть к десерту. Нехорошо, когда поминальный стол пропадает зря.]
[Он поудобнее перехватил рукоять молота судного дня. Четыре драконьих ядра внутри бойка отозвались низким, сытым рокотом пробудившегося хищника.]
[— Заводи шайтан-арбу, Палыч. Пора напомнить этим чиновникам, почему в названии нашей профессии первое слово — «Кузнец».]
Глава 3. Сбор коалиции свободных мастеров и бойцов в Бастионе Времени.
Тяжелая бронированная дверь катера захлопнулась с глухим, утробным лязгом, отсекшим визгливый вой Хроноклазма. В кабине запахло старым дерматином сидений, машинным маслом трехсотлетней выдержки, ядреным табаком и озоном.
Палыч навалился грудью на массивный штурвал, вырезанный из цельного куска мореного хроно-дуба и оплетенный медными шинами заземления, смачно сплюнул на рифленый пол и вдавил засаленную педаль зажигания в самый полик.
— Ну, с богом и матерью Творца, — прохрипел старик. — Двойной форсаж по тахионному контуру! Держись за поручни, Славка, щас кишки к позвоночнику прилипнут!
Катер содрогнулся всем своим тридцатитонным корпусом. Три спаренных реактора на расщепленном анти-барионе взревели, выплевывая в сопла густую ультрамариновую плазму. Белая краска на капоте вспыхнула холодным люминесцентным светом, и восстановленная Ярославом надпись *«На Берлин»* налилась яростным алым сиянием, пробивая хроностатические помехи. Гравитационный стабилизатор, только что выправленный кузнечным заклинанием, запел тонкую, чистую ноту идеального баланса.
Машина рванула с разгрузочной платформы прямо в бушующую бездну.
Сквозь лобовое бронестекло, исчерченное микроскопическими трещинами предыдущих эпох, открылась панорама разорванного Шестого Сектора. Пространство здесь больше не подчинялось геометрии Евклида: колоссальные айсберги застывшего времени, внутри которых навеки замерли древние дредноуты и обломки орбитальных фабрик, медленно вращались в вихрях серебряной пыли. Внизу клубилась Первородная Энтропия — грязно-серая хмарь, растворяющая саму память о материи.
Ярослав сидел на широком пассажирском кресле, положив локти на колени. Его новый молот лежал поперек бедер. Оружие казалось живым: черная матовая сталь рукояти слегка пульсировала в такт его собственному пульсу, а сквозь прозрачные грани бойка из хроно-берилла просвечивали четыре драконьих ядра. Они кружили внутри сложного гироскопа, оставляя за собой шлейфы из золотистых протуберанцев.
Перед глазами кузнеца непрерывной строкой бежали системные логи:
[Внимание! Зафиксировано резонансное слияние артефакта «Хронокласт: Исходная Точка» с энергетической матрицей носителя.]
[Пассивный навык: Поле Неизменности ранга «Абсолют» стабилизирует метрику пространства в радиусе 15 метров.]
[Скорость распада внешних темпоральных аномалий: +450%.]
[Внимание: Расход маны на удержание градиента — 0 ед/сек (Синхронизация с Сердцем Бури).]
[Текущий статус владельца: Ярослав Седой, Хроно-Кузнец ранга «Демиург-Практик» (Том 154, Уровень 12 450).]
— Ишь как ладно идет, — Палыч удивленно скосил слезящийся глаз на приборную панель, где стрелки манометров застыли в идеально зеленой зоне, несмотря на то что за бортом бушевал шторм девятой категории по шкале Лоренца. — Обычно нас в этой щели так крутит, что печень через уши выплевываешь. А сейчас — будто по проспекту Мира в выходной катимся. Твоя колотушка фонит?
— Она не фонит, Палыч. Она диктует реальности свои условия, — негромко отозвался Ярослав. Он достал из поясного подсумка кремневый оселок, пропитанный слезами пространственных элементалей, и привычным жестом провел по обуху молота. Камень рассыпался искрами, не оставив на металле даже микрона следа. — Совет думает, что захлопнул ловушку. Аудиторы посчитали дебет с кредитом, списали Шестой Сектор как сопутствующий ущерб и уже открывают шампанское. Но они забыли одну простую вещь.
— Какую это? — хмыкнул водитель, ловко уводя катер от летящего навстречу осколка темпорального рифа.
— Производственные мощности принадлежат не тем, кто ставит гербовые печати на лицензии. Они принадлежат тем, кто стоит у наковален.
— Красиво чешешь, прямо как на митинге в двадцать четвертом томе, — усмехнулся старик в ушанку. — Только вот в Бастионе Времени сейчас такой раздрай, что чертям тошно. Слух прошел, будто тебя на Шестом горне в черную дыру укатали. Спекулянты взвинтили цены на эссенцию времени в триста раз. Артельщики сидят по норам, трясутся. А тут еще эмиссары Главного Аудитора высадились — объявили «временное антикризисное управление». Если мы прямо сейчас на Цитадель попрем вдвоем, нас их орбитальная артиллерия на атомы разберет еще на подлете к чайхане.
— Поэтому мы идем в Бастион, — отрезал кузнец. — Мне не нужна толпа испуганных ремесленников, Палыч. Мне нужна армия, у которой есть зубы. И я намерен эти зубы им вставить.
[Бастион Времени возник из серебристой мглы внезапно, словно циклопический утес, вынырнувший из океанского тумана.]
[Это было чудовищное фортификационное сооружение, возведенное еще в эпоху Первого Раскола. Вырубленный в окаменевшем ребре мертвого Хронотитана, Бастион представлял собой ступенчатую крепость размером с небольшую луну. Многокилометровые бастионы из черного обсидиана и адамантия были утыканы ощетинившимися батареями турелей, зенитными спарками тяжелых гаусс-пушек и циклопическими дефлекторными щитами. Вокруг цитадели медленно вращались внешние верфи и доки, где швартовались суда вольных старателей, рудовозы Бездны и потрепанные корсарские фрегаты.]
[Но сегодня Бастион выглядел осажденным.]
[Над центральной посадочной платформой реяли голографические штандарты цвета вываренной печенки — штандарты Департамента Финансово-Темпорального Контроля Совета. Десятки тяжелых крейсеров Налоговой Инквизиции с золочеными носовыми таранами блокировали основные шлюзы, лениво сканируя каждый входящий челнок фиолетовыми лучами досмотровых сканеров.]
[— Гляди-ка, обложили, сукины дети, — процедил Палыч, сбавляя ход и переводя двигатели на маневровый стелс-режим. — Идентификатор у нас старый, фальшивый. Просветит их луч — мигом на штрафстоянку отправят, а нас в кандалы и на рудники нулевого континуума.]
[— Сажай на Главный плац, — спокойно скомандовал Ярослав, поднимаясь с кресла.]
[— Куда?! Да там же комендатура ихняя! Там взвод гвардейцев-ликвидаторов в экзоскелетах с гравитационными пиками]
[— Я сказал — на плац. Прямо на их голографический штандарт.]
[Палыч глянул на лицо кузнеца — спокойное, словно гранитная плита, с тяжелым прищуром серых глаз, в глубине которых перекатывались отблески первородного горна, — шумно выдохнул сквозь зубы и оскалился:]
[— Эх, была не была! Держись, бюрократия сраная]
[Катер взревел всеми форсунками, сорвал маскировочные экраны и камнем рухнул сквозь причальные энергополя.]
[Защитные турели внешнего кольца не успели даже довернуть стволы: проходящий мимо них импульс ауры Ярослава попросту заморозил их сервоприводы, превратив смазку в хрупкое стекло. Броневик пробил голограмму золотых весов Совета, пропахал днищем базальтовые плиты Главной Торговой площади Бастиона, высек сноп ослепительных изумрудных искр и замер в самом центре, аккурат перед монументальными дверями Гильдейского Арсенала.]
[Площадь, на которой в этот момент толпились сотни разумных со всех концов мультивселенной, замерла в гробовой тишине.]
[Здесь были все: коренастые рунные кузнецы из подгорных миров с закопченными бородами и плазменными горелками на поясах; сухопарые эльфы-хрономанты в изодранных шелковых мантиях, продававшие контрабандные свитки отката вероятностей; кибернетические механики с четырьмя манипуляторами вместо рук; вольные наемники в силовых доспехах со следами когтей тварей Пустоты.]
[И над всеми ними возвышалась трибуна, с которой вещал Главный Полномочный Инспектор — тощий гуманоид в бархатном камзоле с серебряным шитьем, опиравшийся на трость с набалдашником в виде хронометра. Вокруг него стояло полукольцо тяжелой пехоты Совета — двухметровые штурмовики в полированной белой броне, державших наизготовку аннигиляционные винтовки.]
[— ...повторяю для особо непонятливых отбросов ремесленного сословия! — визгливо разносился над площадью усиленный динамиками голос Инспектора. — Бывший мастер Ярослав официально признан погибшим при детонации Горна Шестого Сектора! Все его патенты, права на добычу первородного эфира и имущественные комплексы аннулированы и переходят в собственность Первого Финансового Консорциума! Всякий, кто продолжит несанкционированную ковку без регистрации в реестре Совета, объявляется государственным преступником и подлежит...]
[Дверь приземлившегося катера с глухим стуком откинулась вниз, образовав сходни.]
[На трап первым вышел Палыч. В замасленной телогрейке, с разводным ключом сорокового калибра на плече, он смачно сплюнул на идеально чистые плиты под ноги замершим гвардейцам.]
[— Чего разорался, глист канцелярский? Людям работать мешаешь.]
[— Бунт?! — взвизгнул Инспектор, брезгливо пятясь. — Охрана! Испепелить корыто вместе с экипажем! Немедленно]
[Штурмовики вскинули тяжелые стволы. Воздух затрещал от накачки конденсаторов, запахло горелой проводкой и смертью. Но выстрелить никто не успел.]
[Из полумрака десантного отсека вышел Ярослав.]
[Он шел неторопливо, тяжело ступая коваными сапогами по рифленому железу. На плече его покоился молот. Простое рабочее одеяние — прожженный кожаный фартук поверх кольчуги из переплетенных струн времени, закатанные по локоть рукава, открывающие бугрящиеся мышцы предплечий, покрытые рунической вязью шрамов.]
[Но когда его нога коснулась камня площади, пространство вокруг дрогнуло.]
[Активирована Аура: «Хозяин Наковальни» (Ранг: Мифический).]
[Волна подавления распространяется на 500 метров.]
[Эффект: Все искусственные механизмы, оружие и артефакты низшего порядка признают авторитет Создателя.]
[Оружие в руках гвардейцев внезапно издало жалобный металлический писк. Аннигиляционные винтовки, стоящие миллионы золотых кредитов, начали на глазах оплывать, словно дешевые парафиновые свечи. Затворы заклинило, микросхемы наведения вспыхнули и выгорели, превратившись в вонючую золу. Экзоскелеты бойцов заскрипели и рухнули на колени под собственным весом — их шарниры сплавились в монолитные куски чугуна.]
[— Ярослав... — прошелестело по рядам замершей толпы. Сначала тихо, неуверенно, затем громче, перерастая в глухой гул сотен глоток: — Живой! Кузнец живой! Седой вернулся]
[Инспектор побелел так, что его лицо слилось по цвету с воротником сорочки. Трость выпала из его трясущихся пальцев и с сухим стуком покатилась по ступеням.]
[— Ты... ты должен быть дезинтегрирован... Там был взрыв сверхновой десятого класса... Мы лично подписали акт о твоей ликвидации...]
[Ярослав подошел к трибуне. Каждый его шаг отдавался в ушах присутствующих тяжелым, размеренным ударом наковальни. Он остановился в двух шагах от чиновника, снял молот с плеча и небрежно опустил его бойком на гранитную ступеньку.]
[БАМ]
[Звук был негромким, но от него по всей трибуне побежала паутина трещин, а гранит под бойком мгновенно расплавился, превратившись в кипящее стекло. Четыре драконьих ядра внутри молота утробно рыкнули, и тонкая струйка золотого дыма коснулась начищенных туфель инспектора.]
[— Акт, говоришь, подписали? — голос Ярослава звучал негромко, но перекрывал стоящий на площади гул. — А налоги на закрытые горны Шестого Сектора списать забыли? Я вот пришел поинтересоваться, господин аудитор. С каких это пор Совет берет пошлину за воздух с тех, кто этот воздух своими руками кует?]
[— Это... это государственная необходимость! — заикаясь, выдавил Инспектор, судорожно пытаясь нащупать на поясе аварийный телепортационный маяк. — Вы не имеете права! Мы представляем Закон]
[— Закон здесь — я, — спокойно ответил Ярослав.]
[Он протянул руку и взял Инспектора за грудки его роскошного камзола. Пальцы кузнеца сжались на тонкой ткани.]
[Применен навык: «Анализ Материи и Судьбы».]
[Объект: Гербовая Грамота Совета и Долговые Обязательства Шестого Сектора.]
[Действие: Откат базовой структуры.]
[Ярослав даже не напрягся. Из внутреннего кармана камзола чиновника сама собой выплыла толстая папка из черной кожи дракона, скрепленная семью сургучными печатями Совета. Кузнец взглянул на нее, и печати вспыхнули зеленым хроно-огнем. Пергаменты внутри начали стремительно желтеть, рассыпаться в прах, буквы стирались, возвращаясь в состояние небытия, пока вся папка не превратилась в горсть мелкого речного песка, который ветер развеял по площади.]
[— Долги аннулированы, — произнес Ярослав, разжимая пальцы.]
[Инспектор мешком шлепнулся на пятую точку, судорожно хватая ртом воздух.]
[— А теперь, — кузнец повернулся лицом к затихшей многотысячной толпе мастеров, наемников и артельщиков, — позовите старших цехов. Нам нужно серьезно поговорить.]
Зал Пяти Наковален в недрах Арсенала Бастиона не видел такого сбора уже добрых пятьдесят томов.
Под циклопическими сводами из черного титана, покрытыми многовековой гарью и светящимися письменами древнего рунного письма, стоял длинный каменный стол. По его центру горел желоб с жидким огнем Первородного Эфира, освещая лица собравшихся суровыми, пляшущими тенями.
Здесь собралась вся элита вольного ремесла и подпольной войны — те, кого Совет долгие века пытался согнуть в бараний рог налогами, монополиями и карательными рейдами.
Во главе стола, по правую руку от Ярослава, сидел Корней Громов — двухметровый ветеран Клановых Войн, командир Осадной Бригады «Молот Тора». Его тяжелая силовая броня была покрыта вмятинами от попаданий плазмы, а вместо левого глаза в пустую глазницу был вмонтирован многолинзовый прицельный комплекс, непрерывно щелкавший диафрагмами.
Рядом нервно барабанила пальцами по столешнице Селина Вульф — верховный алхимик гильдии «Черная Ртуть». Ее бледная кожа отливала серебром из-за постоянной работы с темпоральными ядами, а в волосах искрились крошечные фиалы с эссенцией абсолютного растворения.
Чуть поодаль пыхтел трубкой Старый Кормак — старейшина клана Глубинных Бурильщиков. Его пальцы, больше похожие на каменные наросты, сжимали кружку с тяжелым элем, сваренным на тяжелой воде из ядра пульсара.
Там же были и командиры вольных стрелков, и мастера боевых големов, и беглые рунные чародеи из Центральных Миров.