- -
- 100%
- +
Углеводы. Глюкоза. Топливо для восстановления уровня сахара в крови, пока мозг не отключился от гипогликемической комы.
*Таймер зелья: 00.*
Сила ушла разом.
Словно выдернули штепсель из розетки. Ноги Глеба подкосились, и он едва успел опереться здоровой рукой о край уцелевшей половины верстака. Тяжелая, свинцовая слабость навалилась на плечи, дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками. Сердце колотилось в горле с частотой под сто шестьдесят ударов.
Но он был жив. Его ткани были целы. Связки не порвались — чистота матрицы защитила клетки от структурного разрушения.
Сверху, со скрипом уцелевших ступеней, показалась бледная, трясущаяся физиономия старого Горра. Старик сжимал в руках ржавый тесак для рубки кореньев, его подбородок мелко прыгал, а глаза размером с медные пятаки перебегали с мертвого Брута на изуродованного Варгаса и, наконец, остановились на Глебе.
— Т-ты... — просипел старик, и тесак со стуком выпал из его пальцев. — Ты кто такой?.. Ты демон? Архимаг?.. Что ты с ними сделал?!
Глеб вытер рукавом выступивший на лбу пот, смешанный с сажей и пылью.
— Я оптимизировал их кинетическую энергию, — холодно отозвался он.
Он подошел к телу Варгаса, наступил сапогом на его сломанный протез и наклонился. Здоровая рука Глеба ловко обшарила пояс главаря.
Тяжелый кожаный кошель. Глеб развязал шнурок: внутри тускло звякнули монеты. Не медь. Шестнадцать серебряных имперских крон и три золотых дуката с профилем правящего герцога. На дне кошеля лежал плоский латунный жетон с выбитым клеймом: перекрещенный ключ и шестерня.
**[Идентификация предмета: Пропуск третьего уровня в арсенальную зону Городской Стражи]**
Глеб сжал жетон в кулаке. Губы его дрогнули в подобии усмешки.
То, за чем он собирался охотиться в трущобах, само пришло к нему в руки. Варгас был не просто вымогателем — он сбывал краденое имущество стражи и имел доступ за внешний периметр казарм. Туда, где на ночь запирали патрульных автоматонов.
— Горр, — не оборачиваясь, бросил Глеб.
Старик вздрогнул, вжимаясь в стену:
— Д-да, господин?..
— Арбалетчик наверху. Он жив?
— С-сбежал... — заикаясь, выговорил аптекарь. — Как только Брут закричал, а пол затрясся... он бросил самострел и драпанул по переулку так, что пятки сверкали.
— Плохо, — констатировал Глеб. — Значит, через сорок минут здесь будут «Ржавые Псы». А следом за ними — патруль с собаками.
Он повернулся к скулящему Смыку. Тот лежал, вжав голову в плечи, боясь даже дышать.
— Ты, — Глеб пнул карманника носком сапога. — Встать.
Смык подорвался с проворством ошпаренной крысы, невзирая на ушибы, и рухнул на колени, непрерывно кланяясь:
— Пощадите, господин! Всё скажу! Всё сделаю! Мамой клянусь, святым пламенем...
— Заткнись. Берешь этого борова, — Глеб указал на стонущего в коме Варгаса, — и тащишь его к отстойникам сточных вод у Западных ворот. Бросишь там в коллектор. Если он сдохнет по дороге — мне плевать. Если очнется — передай, что в следующий раз я растворю его в серной кислоте живьем. Ты понял?
— Понял! Всё понял, господин! Сию секунду! — Смык, скуля от натуги, вцепился в ремни доспеха Варгаса и, надрывая жилы, поволок гиганта вверх по разбитой лестнице.
Глеб повернулся к верстаку.
Времени не было совсем.
**[До необратимого некроза нейросети субъект-реципиента: 33 часа 41 минута 02 секунды]**
Он открыл распределение характеристик. Десять свободных очков.
В его ситуации вкладывать очки в физические параметры было нерационально — эликсиры давали процентный прирост, а базовую биологию следовало разгонять системно. Но выносливость определяла время удержания каскадного резонанса и скорость восстановления гликогена.
**[Распределение очков:]**
**[Выносливость: 5 -> 10]**
**[Интеллект: 19 -> 24]**
Тело отозвалось глубоким, гулким толчком тепла в солнечном сплетении. Дыхание мгновенно выровнялось. Свинцовая тяжесть в мышцах отступила, сменившись рабочей, упругой готовностью. А в голове словно распахнулось дополнительное окно — мысленные цепочки уравнений выстраивались с пугающей скоростью и кристальной ясностью.
Глеб подошел к нише в стене и достал пробирку с очищенным нейропептидом «Слез химеры». Завернул ее в чистую промасленную ткань, уложил в металлический пенал на поясе.
Затем взял со стола жетон арсенала.
— Горр, — сказал он, натягивая на плечи темный плащ, сорванный с крюка у входа. — Собирай самое ценное и уходи к родственникам в Верхний город. Это место сгорит до рассвета.
Старик судорожно закивал, сгребая в мешок какие-то свитки и пустые флаконы:
— А ты... ты куда, парень?
Глеб поправил повязку на обожженной руке. Боль больше не имела значения. Страх не имел значения. Вся вселенная сузилась до одной точки — пульсирующего алого таймера на сетчатке глаза.
— Мне нужен пёс, — тихо произнес он, шагая вверх по разбитым ступеням навстречу сырой ночной темноте трущоб. — Боевой пёс с радиоактивным сердцем.
Глава 5. Черный рынок Нижнего Города
Сырой воздух Нижнего Города ударил в лицо удушливой смесью сернистого газа, пережженного синтетического масла и гниющих пищевых концентратов.
Кислотная изморось мерно барабанила по ржавым гофрированным навесам, свисавшим над переулком подобно сломанным ребрам доисторического левиафана. Где-то высоко вверху, за тяжелыми испарениями вентиляционных шахт и вечно клубящимся смогом, угадывались исполинские железобетонные пилоны, державшие на своих плечах монолитные платформы Верхнего Сектора. Там сияли неоновые башни корпораций, цвели гидропонные сады аристократов и функционировали закрытые биореакторы чистокровных магов.
Здесь же, на нулевом уровне, жизнь не текла — она медленно разлагалась и боролась за каждый вдох.
Глеб натянул капюшон глубже на глаза, скрывая лицо в тени грубой промасленной ткани.
Каждый шаг по скользким ступеням отзывался в теле новой, непривычной кинетикой. Пять дополнительных единиц в «Выносливости» не просто увеличили объем легких — они перестроили митохондриальный баланс клеток. Молочная кислота в перегруженных мышцах утилизировалась почти мгновенно. Сердечный ритм держался на стабильных пятидесяти ударах в минуту, несмотря на быстрый темп ходьбы и ледяную влагу, пропитывавшую плащ.
А двадцать четыре очка «Интеллекта» превратили восприятие в сложнейший вычислительный комплекс.
Перед внутренним взором непрерывно разворачивались полупрозрачные координатные сетки. Звуки капель, свист пара из сорванного клапана в тридцати метрах слева, шарканье ног за углом — все это автоматически раскладывалось на векторы угроз, дистанции и вероятностные траектории.
**[Внимание: Температура окружающей среды: +4.2°C]**
**[Влажность: 98% (высокая концентрация взвешенных сульфатов)]**
**[Эффективность метаболизма: 114%]**
**[Таймер нейросети субъект-реципиента: 33 часа 19 минут 48 секунд]**
Каждая секунда на сетчатке таяла, словно крупица радиоактивного изотопа. У него не было времени на акклиматизацию, сомнения или сон.
Чтобы стабилизировать субъект-реципиента, требовался не просто сложный состав — нужен был экзотический катализатор сверхвысокой плотности. В стандартных фармакопеях этого мира его называли «сердцем химеры» или «ядерным узлом биоконструкта». В терминологии квантовой химии, к которой привык разум Глеба, это был самоподдерживающийся биогенный микрореактор с замкнутым изотопным циклом.
Его нельзя было синтезировать в разбитой реторте старика Горра. Его можно было только вырезать из груди военного прототипа.
А прототипами в этом секторе торговал только один субъект.
Глеб свернул в узкую расщелину между двумя гигантскими дренажными трубами. Под ногами захлюпала токсичная жижа, фосфоресцирующая бледно-зеленым светом. Вдоль стен жались тени: оборванные бродяги с кустарными аугментациями, бродячие алхимические наркоманы с остекленевшими глазами и дезертиры с выжженными клановыми клеймами. Никто из них не рискнул дернуться в его сторону — возросший показатель Интеллекта проецировал во внешнюю ауру то тяжелое, давящее ментальное поле, которое падальщики трущоб чуяли за версту. Слабые здесь умирали быстро, но те, кто излучал расчетливую, холодную опасность, вызывали инстинктивный страх.
Миновав заброшенную компрессорную станцию, Глеб вышел к широкому подземному каньону.
Это было чрево Черного рынка.
Раньше здесь располагался центральный гидроузел дореформенной эпохи, но теперь гигантские резервуары были выпотрошены, а по их периметру лепились десятки ярусных построек из листового железа, контейнеров и пластиковых тентов. В воздухе стоял плотный гул сотен голосов, треск высоковольтных дуг и вонь паленой синтетической плоти. Под тусклым светом натриевых ламп сновали контрабандисты, вооруженные наемники синдикатов и серые дилеры.
Здесь продавалось все, что было запрещено законами Верхнего Города: немаркированные нейрочипы, боевые наркотики военного образца, органы мутантов из Внешней Пустоши и рабы с заблокированными интерфейсами.
Глеб сверился с ментальной картой, составленной по обрывочным воспоминаниям старого Горра и слухам из арсенальных журналов.
Цель находилась на нижнем ярусе, в так называемом «Шлюзе-9» — полузатопленном отсеке очистных сооружений.
Там держал свою лавку Барсук.
Контрабандист высшей гильдии подполья, специалист по военному неликвиду и скупщик краденого технологического сырья. Если в Нижний Город падало что-то ценное из верхних исследовательских лабораторий «Нейро-Генезиса» или клановых складов — это непременно оседало в цепких лапах Барсука.
Глеб спустился по скрипучей винтовой лестнице, сваренной из арматуры. У тяжелой бронированной двери с механическим замковым кольцом и гидравлическими доводчиками дежурили двое.
Оба охранника были модифицированы по низшему боевому стандарту: бугрящиеся синтетическими волокнами предплечья, дешевые оптические импланты, мерцающие тусклым багровым светом, и укороченные автоматические карабины, подключенные кабелями прямо к портам на запястьях.
— Стоять, культяпый, — проскрежетал левый, сплевывая на решетчатый настил темную химическую слюну. Взгляд его окуляра зафиксировался на перевязанной руке Глеба. — Вход по рекомендации или с залогом в пятьдесят медяков. Если пришел клянчить обезбол — разворачивайся, пока ноги целы.
Глеб даже не замедлил шага. Внутренний таймер безжалостно отсчитывал доли секунды, и любая задержка воспринималась им как прямая угроза целостности плана.
Взгляд его серых глаз метнулся от сочленения шейной брони левого бойца к открытому конденсатору на оружии правого. Интеллект в 24 единицы мгновенно выдал расчет: время на поражение обоих при помощи скрытого лезвия и выброса остаточной алхимической искры составляло 1.4 секунды.
Но тратить ресурсы было глупо.
Глеб вытащил из-под плаща металлический жетон арсенала, отобранный у телохранителя Варгаса, и швырнул его левому охраннику.
Тот перехватил тяжелый кругляк аугментированной лапой, опустил механический глаз. Металл тихо звякнул. На лице громилы отразилось искреннее изумление, сменившееся тупой тревогой.
— Личный пропуск интенданта Третьего Дома?.. — пробормотал он, нервно переглянувшись с напарником. — Откуда у тебя?..
— Барсуку скажи: пришел тот, кто может закрыть дефицит по проекту «Химера», — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Глеб. — И если ты заставишь меня ждать еще тридцать секунд, он снимет твою нейросеть и продаст ее на вес бродячим механикам, чтобы покрыть упущенную прибыль.
Охранник сглотнул. В Нижнем Городе наглость без огневой мощи стоила жизни, но этот оборванец говорил так, будто за его спиной стояла батарея плазменных турелей. К тому же жетон был подлинным, со свежими следами авторизационных микрочипов.
— Демон с тобой... Проходи. Но без фокусов. У босса в турелях патроны с обедненным карбидом, размажет в кашу.
Тяжелая дверь со стоном пневматики отошла в сторону, обдав Глеба запахом машинного масла, дорогого табака и едких реактивов.
Внутри логово Барсука напоминало смесь бункера судного дня и высокотехнологичной свалки. Вдоль стен громоздились армейские оружейные ящики, лабораторные центрифуги с сорванными пломбами корпораций, стеллажи с банками, в которых плавали в формалине органы странных тварей, и переплетенные пучки кабелей, питавших три десятка мониторов.
В глубине помещения, за массивным столом из цельного бронелиста сидел сам хозяин.
Барсук полностью оправдывал свою кличку. Невысокий, плотно сбитый, с короткой седеющей щетиной на массивной челюсти и неестественно широким торсом, закованным в экзоскелетную упряжь без внешних панелей. Левая половина его черепа представляла собой сплошную хромированную пластину, в которую было вмонтировано сложное подвижное гнездо из четырех микроскопических линз. Он препарировал тончайшим скальпелем кристаллический блок управления от боевого дрона, даже не подняв взгляда при появлении гостя.
— Жетон Варгаса, значит, — голос контрабандиста звучал глухо, с металлическим дребезжанием встроенного вокодера. — Этот самовлюбленный боров никогда не выпускал свои побрякушки из рук. Либо ты его труп бросил в сток, либо он послал тебя вместо себя, чтобы не платить по старым счетам. В любом случае, парень, ты вошел не в ту дверь.
— Варгас сейчас занят, — сухо ответил Глеб, подходя к столу и останавливаясь ровно в двух шагах от края — вне зоны прямого удара скрытых пневматических поршней, которые он
Глава 5. Черный рынок Нижнего Города
Сырой воздух Нижнего Города ударил в лицо удушливой смесью сернистых испарений, пережженного синтетического масла и едкой гари технических отходов.
Кислотная изморось мерно барабанила по ржавым гофрированным навесам, свисавшим над переулком подобно сломанным ребрам доисторического левиафана. Где-то высоко вверху, за тяжелыми испарениями циклопических вентиляционных шахт и вечно клубящимся смогом, угадывались исполинские железобетонные пилоны, державшие на своих плечах монолитные платформы Верхнего Сектора. Там сияли неоновые башни синдикатов, благоухали закрытые гидропонные сады патрициев и непрерывно гудели чистые биореакторы магических корпораций.
Здесь же, на нулевом уровне дренажной системы мегаполиса, жизнь не текла — она цеплялась за каждый глоток отфильтрованного воздуха и яростно боролась за выживание.
Глеб натянул капюшон глубже, скрывая лицо в тени грубой промасленной ткани.
Каждый шаг по скользким металлическим ступеням отзывался в теле новой, непривычной кинетикой. Десять единиц в «Выносливости» не просто увеличили объем легких — они кардинально перестроили митохондриальный баланс клеток. Накопленная усталость и остаточная боль от ожогов растворились в ровном мышечном тонусе. Молочная кислота в волокнах утилизировалась почти мгновенно, а дыхание оставалось ровным, несмотря на ледяную взвесь, пропитывавшую плащ.
А двадцать четыре очка «Интеллекта» превратили восприятие в сложнейший аналитический комплекс.
Перед внутренним взором непрерывно разворачивались полупрозрачные координатные сетки. Звуки капель, свист перегретого пара из сорванного клапана в тридцати метрах слева, шарканье подошв за мусорными контейнерами — все это автоматически раскладывалось сознанием на векторы угроз, дистанции и вероятностные траектории движения.
**[Внимание: Параметры окружающей среды зафиксированы]**
**[Температура: +4.2°C | Влажность: 98.4% (взвесь сульфатных солей)]**
**[Эффективность метаболического обмена: 114.2%]**
**[Когнитивная пропускная способность: +180% от базового уровня]**
**[Таймер нейросети субъект-реципиента: 33 часа 18 минут 11 секунд]**
Алые цифры обратного отсчета пульсировали на периферии сетчатки, словно раскаленная докрасна металлическая стружка. Времени на неспешные маневры не оставалось вовсе.
Чтобы спасти реципиента от необратимого распада нейронных цепей, требовался не стандартный медицинский стабилизатор, а уникальный квантовый катализатор сверхвысокой плотности. В академических талмудах Верхнего Города его стыдливо именовали «сердцем химеры» или «автономным изотопным биореактором». В терминах фундаментальной физики, которой Глеб оперировал в своем прошлом мире, это был замкнутый субмолекулярный генератор на базе стабилизированных тяжелых элементов, способный непрерывно подпитывать разрушающуюся энергоструктуру живого организма.
Собрать такой узел на коленке в полуразрушенной лаборатории старика Горра было физически невозможно. Но его можно было извлечь из армейского биоконструкта специального назначения.
А списанными боевыми машинами и нелегальными прототипами в этом секторе распоряжался только один субъект.
Глеб свернул в узкую расщелину между двумя колоссальными дренажными коллекторами. Под ногами глухо захлюпала техническая эмульсия, фосфоресцирующая мутным изумрудным светом. Вдоль сырых стен жались бесформенные силуэты: бродяги с кустарными механическими протезами, разорившиеся алхимические подмастерья и дезертиры с выжженными клановыми клеймами на предплечьях. Никто из них не посмел дернуться в его сторону — возросший показатель Интеллекта проецировал во внешнюю ауру холодное, тяжелое ментальное давление. Обитатели трущоб обладали звериным чутьем на силу и сторонились тех, от кого веяло расчетливой, безжалостной уверенностью.
Миновав полузатопленную насосную станцию, Глеб вышел на край гигантского искусственного провала.
Перед ним раскинулся Черный рынок Нижнего Города.
Когда-то это циклопическое пространство служило центральным резервуаром гидроузла первой эпохи застройки. Теперь же многоярусные железные платформы, подвесные мосты на ржавых тросах и штабеля грузовых контейнеров образовали настоящий многоуровневый муравейник. Под тусклыми желтыми конусами натриевых прожекторов копошились сотни фигур. В воздухе стоял непрерывный низкий гул голосов, щелканье пневматических механизмов, треск дуговых сварок и резкий дух канифоли, эфира и жженой проводки.
Здесь торговали тем, о чем благочестивые магистры Верхнего Сектора предпочитали молчать в своих белокаменных коллегиях: несертифицированными нейрочипами, экспериментальными военными стимуляторами, экранированными накопителями маны и трофейными автоматонами с затертыми заводскими номерами.
Глеб сверился с ментальной картой сектора. Цель находилась на самом нижнем горизонте, у бывшего технологического шлюза номер девять.
Именно там располагались склады Барсука.
Контрабандист высшей категории, скупщик технологического неликвида и неофициальный интендант серых наемных отрядов. Если в лабиринты Нижнего Города контрабандой просачивался военный образец из закрытых исследовательских комплексов корпорации «Нейро-Генезис» или арсеналов Великих Домов — он неизбежно проходил через руки Барсука.
Глеб спустился по скрипучей винтовой лестнице, настил которой вибрировал от работы подземных генераторов.
У входа в девятый шлюз, представлявший собой массивную гермодверь с гидравлическими распорками, несли караул двое часовых.
Оба были аугментированы по тяжелому штурмовому стандарту: массивные титановые накладки на ключицах, усиленные сервоприводами суставы ног и встроенные в предплечья автоматические карабины, соединенные гибкими бронешлангами с заплечными магазинами. Лица наемников скрывали глухие баллистические маски с узкими прорезями многоканальной оптики.
— Стоять, бродяга, — прохрипел правый через внешний динамик, лениво поднимая ствол на уровень груди Глеба. — Вход на склад только по предварительной брони или по прямому вызову хозяина. Если пришел сдавать пустые колбы — проваливай к мусорным прессам на третьем ярусе.
Глеб даже не замедлил хода, остановившись ровно на той дистанции, где сенсоры наведения карабина еще не переходили в режим автозахвата цели.
Внутренний аналитический модуль, подстегнутый высоким Интеллектом, за долю секунды выделил критические уязвимости обоих охранников: оголенный силовой кабель экзоскелета под левым подмышечным щитком у ближнего и перегретый теплообменник импланта в бедренном сочленении у дальнего. Два точных укола алхимическим лезвием с последующим выбросом концентрированного электролита вывели бы из строя обоих за 1.8 секунды.
Но устраивать бойню у порога нужного человека противоречило логике операции.
Глеб молча извлек из кармана тяжелый стальной кругляк с глубокой гравировкой в виде трех переплетенных шестерен — жетон тылового интенданта, снятый с Варгаса. Металл холодно блеснул под светом тусклого натриевого фонаря.
Глеб небрежно подбросил жетон и поймал его пальцами левой руки, развернув к оптике наемника.
Динамик бойца издал сдавленный треск. Красные огоньки его визора сфокусировались на гравировке, расширились, а сервомоторы карабина тихо взвизгнули, опуская оружие вниз.
— Знак снабжения Третьего Дома... — глухо произнес боец, бросив быстрый взгляд на напарника. — Свежий код доступа. Откуда это у тебя?
— Передай Барсуку: пришел специалист по ликвидации технологического брака, — ровным, ледяным тоном произнес Глеб. — Скажи, что я готов закрыть его зависший контракт по проекту полевых стабилизаторов. Если он заставит меня ждать дольше трех минут, я развернусь и отдам эту формулу ребятам из «Железного Синдиката». Они сидят двумя ярусами выше и заплатят чистой платиной.
Охранник заколебался. В законах трущоб наглость каралась мгновенной пулей, но абсолютная невозмутимость пришельца в сочетании с подлинным жетоном кланового офицера заставила наемника подчиниться регламенту. Он приложил палец к гарнитуре связи, пробормотал несколько кодовых фраз и спустя пять секунд отступил в сторону.
— Проходи. Босс у себя в испытательном ангаре. Руки держи на виду. Попробуешь вытащить ствол — потолочные турели превратят тебя в фарш раньше, чем ты моргнешь.
Тяжелая гермодверь с глухим шипением пневматики втянулась в паз, открывая проход внутрь бункера.
Внутри логово Барсука поражало контрастом между разрухой трущоб и сосредоточением сложнейшей инженерной мысли. Это был не просто склад, а первоклассная подпольная лаборатория-мастерская. Вдоль стен высились стеллажи с разобранными силовыми доспехами, штабелями герметичных кейсов с маркировкой корпоративных арсеналов, оптическими осциллографами и промышленными алхимическими дистилляторами. По центру потолка проходил толстый жгут оптоволоконных кабелей, питавший массив из трех десятков голографических дисплеев, паривших над центральным верстаком.
За верстаком, освещенный холодным синим светом проекций, сидел сам хозяин заведения.
Барсук полностью оправдывал свое прозвище. Низкорослый, кряжистый, с невероятно широкими плечами и шеей толщиной с бревно, он казался выкованным из чугуна. Половина его черепа была заменена матовой титановой пластиной с гнездом из четырех вращающихся микролинз вместо левого глаза. Тело контрабандиста стягивал тяжелый силовой экзоскелет без внешних декоративных панелей — только гидравлические шланги высокого давления, шарниры и массивные сервопоршни, способные согнуть рельс голыми руками.
В его аугментированной правой руке плясало тончайшее лазерное жало, которым он виртуозно спаивал разорванные дорожки на кремниевой плате армейского дешифратора.
— Жетон интенданта Варгаса, значит, — раздался скрипучий, хриплый голос, модулированный встроенным речевым синтезатором. Барсук даже не поднял взгляда от платы. — Этот надутый клановый индюк ни за что не расстался бы со своей печатью добровольно. Значит, ты либо обобрал его труп, либо загнал в такой угол, где отдают последнее. В любом случае, парень, ты ступил на очень тонкий лед. В моем заведении не любят тех, за кем тянется шлейф клановых разборок.
— Варгас допустил системную ошибку в оценке рисков, — сухо ответил Глеб, останавливаясь в трех шагах от верстака. — И теперь расплачивается за нее. Что касается льда — он проломится только под тем, у кого нет полезной массы. А я принес то, что перевесит любые претензии Третьего Дома.
Барсук выключил микролазер, отложил плату на антистатический коврик и медленно поднял голову. Блок оптических линз в его глазнице с тихим жужжанием провернулся, меняя фокусное расстояние. Красный луч сканера скользнул по фигуре Глеба, задержавшись на перевязанной руке, простом темном плаще и замер на спокойном, лишенном малейшего признака страха лице.
— Смело, — усмехнулся контрабандист, обнажая ряд металлических зубов. — Но смелость на Черном рынке стоит дешевле сточных помоев. Ты упомянул стабилизаторы. Если ты притащил мне очередную партию разбодяженного экстракта лунного корня от подпольных шаманов — я велю парням выбросить тебя в вентиляционную шахту прямо сейчас. Я потерял на последней поставке сорок тысяч кредитов из-за того, что клановые алхимики продали моим заказчикам неочищенную жижу с чистотой в шестьдесят процентов. Три моих лучших наемника схватили термический шок нейросети прямо посреди боевой операции. Их мозги спеклись за пять секунд.