- -
- 100%
- +
НЕЙТОН ПАТЧЕР
КВАНТОВЫЙ ФАРМАЦЕВТ:
ЭЛИКСИР НУЛЕВОГО ДНЯ
Серия «Квантовый Фармацевт» • Книга 1
Глава 1. Диагноз за миллиард
Серая ветошь, пропитанная техническим спиртом и эфирным маслом лунной полыни, тихо поскрипывала о кварцевое стекло. Глеб Орлов медленно, с хирургической дотошностью вел пальцами вдоль витков змеевика. Раз, два, три оборота спирали. Самодельный, выдутый вручную из разбитых колб лабораторного мусора третьего уровня, этот дистиллятор выглядел уродливым выкидышем кустарной инженерии. И все же геометрия была соблюдена идеально: шаг резьбы выверен до микрона, угол наклона трубки отвода компенсировал перепад гравитационного давления Нижнего Города.
В полуподвале стоял застарелый, въевшийся в бетонные плиты запах: смесь машинного масла, дешевого синтетического супа, сырой плесени и резкого, морозного озона.
Озон исходил от защитного купола.
Глеб остановил руку, на мгновение задержав дыхание, и повернул голову. В противоположном углу крошечной каморки, прямо на продавленном топчане, мерцала полусфера тускло-бирюзового силового поля. «Сфера-7» — списанная армейская капсула полевой консервации. Сквозь мутный, исцарапанный пластик и дрожащую световую пленку было видно бледное, заострившееся лицо девочки.
Майя. Ей было одиннадцать. Или уже двенадцать? В этой бесконечной полутьме подбрюшья мегаполиса, где день от ночи отличался лишь сменой циклов гудения гигантских очистительных турбин под потолком сектора, время текло тягуче, как испорченный квантовый сироп.
Грудь девочки под тонкой холщовой рубахой не вздымалась. Стазис заморозил биологические процессы на субклеточном уровне, замедлив метаболизм в четыре тысячи раз. Но даже сквозь защитное поле Глеб видел то, от чего внутри все скручивалось в ледяной жгут: по тонкой девичьей шее, поднимаясь от ключиц к челюсти, медленно ползли едва заметные пепельно-синие ветви. Они напоминали тончайшие кристаллы инея, застывшие под прозрачной кожей.
В воздухе перед глазами Глеба лениво плавали полупрозрачные строчки системного интерфейса:
***
**[Внимание! Внешний контур стазис-модуля «Сфера-7» нестабилен.]**
* Ресурс энергетической ячейки: **7%**
* Расчетное время до деградации поля: **41 час 18 минут**
* Биологический статус пациента: **Критический (Прогрессирующая энтропия ядра)**
* Штраф к выживанию при отключении поля: **99.4%**
***
— Сорок один час, — негромко произнес Глеб. Его голос прозвучал глухо, словно треснувший изолятор.
Он не был тем сопливым неудачником, чье тело сейчас занимал. Настоящий Глеб Орлов, девятнадцатилетний мусорщик и подмастерье-недоучка из аптекарских трущоб, скончался три ночи назад, захлебнувшись ядовитыми испарениями перегретого тигля с медным купоросом. Но пустота не осталась пустой. Память Архифармацевта Девятого Конвергентного Круга, повелителя квантовых тиглей и алхимического распада, выжгла нейроны мертвого мальчишки, сплавив воедино две жизни.
В том далеком, сверкающем мире за его плечами стояли парящие лаборатории размером с малые луны, а короли секторов платили звездными системами за одну каплю Эликсира Первородной Искры. Но здесь... Здесь он очнулся в сырой конуре Нижнего Города, в теле с дефицитом веса в двадцать килограммов, без маны, без оборудования и с умирающей сестрой на руках. Ирония судьбы, достойная богов энтропии. В прошлой жизни он искал способ обойти сингулярность вселенной, а в этой — вынужден скрести медь со старых кабелей, чтобы купить дешевый топливный брикет.
Глеб опустил ветошь, взял со стола плоский металлический коробок и щелкнул тумблером.
*Чирк.*
Квантовая горелка — древняя, трофейная, переделанная из плазменного резака времен Первой Зачистки — недовольно заурчала. В сопле заплясала игла бледно-фиолетового пламени. В воздухе запахло паленым кремнием.
***
**[Активирован навык: «Чувство Резонанса (Угасшее)», Уровень 1]**
* Стабильность термического потока: **84.2%**
* Допустимое отклонение спина: **±0.04 ед.**
* Предупреждение: Физическая выносливость носителя недостаточна для поддержания тонкого контроля. Шанс денатурации реагента: **22%**.
***
Глеб проигнорировал системное предупреждение. Его пальцы, длинные, с разбитыми и въевшимися в трещины кожи черными пятнами кислот, не дрогнули. Он поставил под змеевик круглую колбу из темного стекла, в которой лениво перекатывалась бурая взвесь — экстракт мха-светососа, собранного им на дренажных решетках центрального коллектора, с добавлением осажденных солей тяжелого водорода.
Это не было лекарством. Это было всего лишь жалким подобием стабилизатора, грубой заплаткой, способной выиграть для Майи еще дюжину часов, если удастся очистить фракцию до третьего квантового порядка.
Пламя лизнуло дно реактора. Бурая жижа вскипела мгновенно, выбрасывая в трубку клубы едкого, флуоресцирующего пара. Змеевик задрожал. Глеб прищурился, вглядываясь в саму структуру пара. Там, где обычный лаборант видел лишь кипение химиката, его пробужденное восприятие различало тонкие нити вероятностей, микроскопические квантовые вихри, сталкивающиеся и разрушающие молекулярные связи.
— Связывайся... — сквозь зубы процедил он, направляя остатки своей скудной духовной энергии в кончики пальцев. Стекло под его ладонью слабо засветилось. — Не смей распадаться на изотопы. Держи решетку.
Тонкая струйка конденсата поползла по спирали вниз. Капля. Еще одна.
На дно приемника упала густая, отливающая серебром жидкость.
***
**[Создан предмет: «Кустарный изомерный стабилизатор (Грязный)»]**
* Качество: **Низкое (Плотность связей 61%)**
* Эффект: Замедляет клеточный коллапс на **12–18 часов**.
* Побочный эффект: Накопление токсинов распада в печени (+14% к общему отравлению).
* Получено опыта алхимии: **15 ед.**
* Текущий уровень: **2 (До следующего уровня: 85/200)**
***
Глеб с глухим щелчком выключил горелку. Стеклянный корпус прибора потрескивал, остывая. Парень тяжело оперся о заваленный хламом верстак, переводя дыхание. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная в банку механическая крыса. Тело было слабым. Мышцы ныли, зрение расплывалось черными мушками.
— Двенадцать часов... — выдохнул он, глядя на мутную серебристую каплю. — Слишком мало. Это даже не полумера. Это растягивание агонии.
Майе не нужен был кустарный дистиллят из ядовитого мха. Майе требовался полноценный стабилизирующий картридж корпоративного стандарта — «Эгида-Био IV» или чистый синтетический прана-раствор высокой очистки. А еще лучше — профессиональное сканирование на медицинском квантовом томографе шестого поколения.
Такие вещи не валялись на свалках Нижнего Города. Их продавали только в одном месте в этом секторе — в Центральной франшизе Аптечного Синдиката «Гелиос-Фарма».
Глеб подошел к стазис-куполу, прикоснулся пальцами к холодной, вибрирующей поверхности силового поля. Под стеклом ресницы девочки едва заметно дрогнули, но глаза не открылись. Она была заперта в кошмаре собственного разрушающегося тела.
— Я скоро вернусь, мелкая, — негромко сказал он. — Держись за ядро. Слышишь? Не отпускай его.
Он засунул колбу с полученным раствором во внутренний карман потрепанной брезентовой куртки, застегнул засаленный воротник под самое горло и полез под верстак. Там, за фальшивой панелью распределительного щитка, лежал плоский жестяной футляр из-под патронов к кинетическому карабину.
Глеб открыл крышку. Внутри, тускло отсвечивая медными контактами, лежали восемь пластиковых пластинок. Кредитные чипы низшего номинала. Все, что скопил предыдущий владелец тела за полтора года каторжного труда в фильтрационных шахтах и продажи медного лома.
Он пересчитал их быстрым движением пальцев:
— Семьсот сорок два медных кредита.
Этого едва хватило бы на три суточных рациона белковой пасты и пол-литра технического спирта. Но у него не было выбора. В кармане куртки лежала еще одна вещь — полуразобранный кристаллический диагност, снятый с мертвого техника в техническом тоннеле три недели назад. Если повезет, в Синдикате примут его в качестве залога или обменяют на базовые реактивы.
Глеб запер тяжелую герметичную дверь подвала на три механических засова, проверил ловушку из тонкой медной проволоки на пороге и шагнул в сырую мглу улицы.
***
Нижний Город не спал никогда. У него попросту не было циркадных ритмов.
Сектор С-14, известный среди местных как «Гнилой Сток», располагался на глубине полутора километров под сияющими шпилями Верхнего Эдема. Здесь небо заменяло колоссальное брюхо платформы класса «Титан»: переплетение многометровых труб, силовых кабелей толщиной с вековой дуб и массивных ферм перекрытий, с которых непрерывно капал едкий, пахнущий машинным маслом конденсат.
Глеб шел вдоль узкой улочки, зажатой между сложенными из грузовых контейнеров многоэтажными бараками. Неоновые вывески — кривые, шипящие, наполовину перегоревшие — заливали лужи грязи ядовито-розовым и мертвенно-зеленым светом:
*«Синтез-Лапша: Вкус настоящей свинины всего за 3 кредита!»*
*«Импланты б/у. Дешево. Быстрая установка без стерилизации!»*
*«Кредитная касса „Золотой Квант“ — отдай почку сегодня, живи завтра!»*
Навстречу попадались тени. Люди здесь редко смотрели друг другу в глаза. Биомодифицированные работяги со строительными гидроманипуляторами вместо правых рук, ссутулившиеся от тяжести экзоскелетов; уличные торговцы стимуляторами с мутными, фосфоресцирующими белками глаз; девки в дешевых полимерных плащах, чья аура сквозь восприятие Глеба выглядела как разорванная в клочья грязная ветошь.
***
**[Внимание: Плотность эфирного загрязнения воздуха — 48 ppm]**
* Вдыхание без фильтра снижает регенерацию выносливости на **15%**.
* Накопленный уровень мутагенной интоксикации: **4.1%**.
***
Глеб натянул на нос старый респиратор с потрескавшейся резиновой мембраной. Клапан глухо захлопал в такт дыханию.
Каждый шаг давался телу с трудом, но разум Архифармацевта работал с холодной эффективностью квантового процессора. Он непрерывно сканировал окружение. Опыт сотен прожитых в прежнем мире сражений и алхимических войн заставлял отмечать каждую деталь: вот у того киборга в подворотне разболтан шарнир левого колена — он не сможет быстро сократить дистанцию; у торговца за углом под полой куртки спрятан игольник с токсичным зарядом на основе нейропаралитика третьей группы; а вентиляционная решетка сверху вот-вот сорвется от вибрации.
Спустя сорок минут быстрой ходьбы вонь нечистот и жареной сои стала уступать место другому запаху. Запаху, который ни с чем нельзя было спутать: смесь антисептиков высшего класса, озонированного воздуха и тонкого, сладковатого аромата дорогостоящих стабилизирующих растворов.
Глеб вышел на Площадь Шестеренки.
Здесь пейзаж резко менялся. Бараки расступались, уступая место монументальному трехэтажному зданию из полированного черного базальта и бронестекла. Над массивными раздвижными дверями горела огромная голограмма — сияющий золотой кадуцей, обвитый спиралью ДНК и формулой квантовой суперпозиции.
**«ГЕЛИОС-ФАРМА: ЗДОРОВЬЕ ВАШЕГО БУДУЩЕГО»**
*Филиал №841. Авторизованный дистрибьютор Консорциума.*
Перед входом стояли двое штурмовиков корпоративной службы безопасности в тяжелых композитных доспехах «Цербер-М». В их руках покоились короткие импульсные карабины, а на плечевых щитках тускло горели синие руны экранирования. Над головами охранников висели системные плашки:
***
**[Корпоративный страж Синдиката (Ур. 28)]**
* Класс: **Тяжелый пехотинец био-контроля**
* Уровень угрозы: **Смертельный**
***
Для Глеба с его текущим вторым уровнем эти парни были ходячими машинами судного дня. Один выстрел из такого карабина испарил бы его вместе с пальто и полусгнившими ботинками.
Глеб не замедлил шаг. Он выпрямил спину — насколько позволял этот истощенный, сутулый позвоночник — и направился прямо к стеклянным дверям.
Один из охранников лениво скосил на него визор шлема. Сканирующий луч пробежал по фигуре Глеба сверху вниз, окрашивая брезентовую куртку в кроваво-красный цвет.
— Стой, шваль, — металлическим голосом через внешний динамик бросил боец. — Зона класса «Б». Вход для лиц с социальным рейтингом ниже двухсот пунктов запрещен, если нет открытого депозита.
Глеб не отступил ни на дюйм. Он поднял руку, демонстрируя зажатый между пальцами кристаллический диагност техника.
— Запрос на экстренную фармацевтическую оценку и залоговый обмен, — четко, чеканя каждое слово с ледяной интонацией аристократа, произнес Глеб. В его голосе не было привычного для трущобного отребья раболепия или страха. — Статья сорок четыре Торгового Кодекса Консорциума. Отказ в доступе клиенту с материальным эквивалентом для оценки карается аннулированием лицензии внешнего контура. Ты хочешь спорить с протоколом Синдиката, рядовой?
Охранник замер. Сквозь поляризованное стекло визора невозможно было разглядеть его глаз, но сервоприводы на его экзоскелете едва слышно взвизгнули, сжав пальцы на цевье карабина. Ни один бродяга из Стока не разговаривал так. Ни один отброс не знал статей Торгового Кодекса.
Второй охранник хмыкнул, приложив два пальца к шлему — видимо, слушая внутренний канал связи:
— Пропусти его, Барт. Диспетчер видит чип. Пусть войдет. Если у него пусто на балансе — сервопогрузчики вышвырнут его через задний люк вместе с мусором.
Первый медленно отвел ствол в сторону:
— Две минуты на дезинфекцию, кусок дерьма. Если капнешь жиром на плитку — пристрелю на месте.
Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, впуская Глеба внутрь.
***
Внутри царила стерильная, пугающая тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом систем климат-контроля. Белоснежный наливной пол отражал потолочные люминесцентные панели. Воздух здесь был настолько чистым и насыщенным кислородом, что у Глеба закружилась голова, а в легких возникло острое, колющее ощущение — его организм, привыкший к тяжелому смогу Стока, воспринял чистоту как шок.
По залу, бесшумно паря в десяти сантиметрах над полом, скользили сервисные дроны-уборщики. Вдоль стен тянулись витрины из бронированного стекла, внутри которых на мягких бархатных подушечках покоились сокровища нового мира.
Глеб скользнул взглядом по ценникам, и его брови медленно поползли вверх:
***
* **«Нейро-Стимулятор „Вспышка-3“»** — 1 200 медных кредитов.
* **«Антидот широкого спектра (Класс Чистоты: В)»** — 4 500 медных кредитов.
* **«Квантовая сыворотка клеточной регенерации»** — 80 000 серебряных кредитов.
* **«Эссенция Истинного Возвышения (Ранг: Эпический)»** — 15 000 000 золотых кредитов.
***
Капитализм, помноженный на абсолютную монополию Системы. Они продавали саму жизнь, взвешивая ее на аптекарских весах и облагая тройным налогом.
В конце зала за полукруглым прилавком из матового монолитного пластика сидел фармацевт. Это был мужчина лет сорока с холеным, неестественно гладким лицом — результатом дорогостоящей биокосметики. На его тонком носу сидели тончайшие золотые очки без дужек, сканирующие спектр входящих клиентов, а на лацкане белоснежного халата сверкал серебряный значок:
**[Марк Вайсс. Старший провизор 4-го ранга. Алхимик Системы (Ур. 42)]**
Вайсс даже не поднял взгляда от голографического планшета, когда Глеб подошел к прилавку. Он брезгливо поморщился, словно в комнату залетела навозная муха.
— Заказ через терминал у входа, оборванец, — процедил провизор, лениво перелистывая страницы отчета взмахом наманикюренного пальца. — Самый дешевый аспирин — двенадцать кредитов. Техническая мазь от лишая — двадцать пять. Бери и проваливай через боковой выход, не порти вид витрин.
Глеб положил кристаллический диагност прямо на зеркальную поверхность прилавка. Раздался негромкий, четкий стук металла о пластик.
Вайсс замер. Его взгляд медленно опустился на прибор, затем переместился на лицо Глеба.
— Я здесь не за аспирином, провизор, — ровным, лишенным эмоций тоном произнес парень. — Мне нужна диагностическая расшифровка данных с кристаллической матрицы и стабилизирующий препарат класса «Хронос» или его эквивалент с квантовым индексом не ниже шестого.
Провизор на секунду опешил. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от дикого изумления до нарастающего бешенства. Чтобы бродяга с нижних уровней, от которого несло дегтем и мхом, оперировал терминами старших курсов Фармацевтической Академии?
— Ты бредишь, мальчик? — Вайсс снял очки, обнажив холодные водянистые глаза с аугментированными зрачками-диафрагмами. — Какой «Хронос»? Ты хоть знаешь, сколько стоит один миллилитр хроно-раствора? Твоя жизнь вместе с твоими внутренностями, сданными в утиль-сырье, не покроет даже стоимости колпачка от этой ампулы.
— Оценку прибора, — Глеб проигнорировал выпад, указав подбородком на диагност. — В нем сохранился диагностический лог военного полевого госпиталя. И пациентка внесена в локальный реестр. Сделай свою работу, Вайсс. Или мне напомнить тебе параграф семнадцатый Устава Корпорации об отказе в приеме системных носителей информации?
Провизор сузил глаза. На его шее вздулась тонкая синяя жилка. Он явно боролся с желанием нажать кнопку вызова охраны, но регламент Системы был выжжен в его контракте каленым железом: любой системный артефакт, принесенный в аптеку, должен был быть просканирован через терминал оценки. Нарушение грозило штрафом в размере полугодового оклада и списанием баллов прогресса.
— Клади на панель, — прошипел Вайсс, сверля Глеба ненавидящим взглядом. — Но учти: если это пустышка, я лично спишу с твоего идентификатора стоимость потраченной на считывание энергии. А если у тебя нет кредитов — пойдешь на отработку в шламовые отстойники.
Глеб молча пододвинул кристалл к выемке анализатора.
Вайсс ударил ладонью по сенсорной панели. Защитный колпак опустился, накрыв прибор. Аппарат загудел — утробно, басовито, наполняя воздух запахом концентрированного ионизированного азота. Над прилавком вспыхнула сложная трехмерная проекция.
Сначала это была стандартная медицинская карта: схематичный силуэт человеческого тела, пульсирующие сосуды, показатели органов. Но затем проекция дрогнула. Синий цвет сменился тревожным, багрово-черным. Линии графика задергались, скручиваясь в невозможные узлы, нарушающие стандартные фрактальные законы Системы.
Глаза провизора округлились. Он придвинулся ближе, его холеные пальцы забегали по виртуальной клавиатуре с пулеметной скоростью:
— Что за чертовщина... Это ошибка матрицы? Сбой когитатора?
— Это не сбой, — тихо сказал Глеб, вглядываясь в пульсирующую структуру распада. Он узнавал этот почерк. Узнавал с холодной яростью.
Над голограммой сформировался гигантский системный свиток, буквы которого сочились темно-красным светом:
***
**[ВНИМАНИЕ! ЗАВЕРШЕН АНАЛИЗ ПАЦИЕНТА: МАЙЯ ОРЛОВА (11 ЛЕТ)]**
* Первичный статус: **Критический**
* Патология: **Энтропийный Коллапс Квантового Ядра (Аномалия Нулевого Дня)**
* Степень поражения клеточной матрицы: **74.8%**
* Мутация: Спонтанное зарождение Сингулярности в источнике жизненной силы. Разрушение хромосомных цепочек под воздействием квантового излучения неизвестного спектра.
* Оставшееся время стабильности биологического объекта: **38 часов 42 минуты.**
***
Вайсс тяжело сглотнул. Он поднял глаза на Глеба, и в его взгляде больше не было высокомерия. Там плескался суеверный, почти первобытный ужас исследователя, заглянувшего в бездну.
— Кто... кто она тебе? — осипшим голосом спросил аптекарь.
— Сестра.
— Твоя сестра... она живой реактор распада, парень, — прошептал Марк, глядя на пляшущие графики. — Ее ядро не просто угасает. Оно выворачивается наизнанку. Это не болезнь трущоб. Это даже не проклятие пустоты. Это квантовая сингулярность высшего порядка. Такое происходит один раз на сто миллиардов субъектов... когда геном пытается мутировать в ранг Первородного без предварительной стабилизации.
— Я знаю, что это такое, — отрезал Глеб. — Протокол лечения. Выдавай расчет.
Провизор нервно хохотнул — коротко, истерично:
— Лечения? Ты в своем уме, оборванец? Такое не лечат! Это фундаментальный дефект матрицы! Единственное, что может удержать ее ядро от аннигиляции — это непрерывная терапия наномитами десятого поколения с инъекциями очищенной Квантовой Росы Звездного Ранга!
— Выведи счет на экран, — повторил Глеб. Его голос стал пугающе тихим, тяжелым, как гранитная плита склепа. — Я требую расчет Системы. По протоколу «Гелиос-Фарма». Сейчас же.
Вайсс дернул щекой, скрипнул зубами и с силой нажал финальную комбинацию клавиш на пульте:
— Смотри, нищий. Смотри и захлебнись своей надеждой!
Воздух над прилавком взорвался ослепительным золотым сиянием. Интерфейс Системы развернул официальный счет за подписью Главного Искина Корпорации:
***
**[ПРОТОКОЛ ТЕРАПИИ: «СТАБИЛИЗАЦИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ — РАНГ ОМЕГА»]**
* Базовый курс препаратов (Ингибиторы распада 9-го поколения — 12 ампул): **120 000 000 кредитов**
* Процедура молекулярной рекалибровки в стационаре Верхнего Города: **350 000 000 кредитов**
* Лицензия на использование технологии Квантового Синтеза: **530 000 000 кредитов**
---
**ИТОГО К ОПЛАТЕ:** **1 000 000 000 КРЕДИТОВ (ОДИН МИЛЛИАРД ЗОЛОТЫХ КРЕДИТОВ)**
* Примечание: Оплата в рассрочку не предусмотрена. Срок внесения первого депозита: **24 часа.**
* При отсутствии оплаты: Пациент подлежит обязательной утилизации службой био-контроля во избежание микро-квантового взрыва сектора.
***
В зале повисла мертвая тишина.
Один миллиард.
Сумма, за которую можно было купить орбитальный крейсер, полностью выкупить три таких сектора, как С-14, вместе со всеми их жителями, потрохами, строениями и воздухом на сотню лет вперед. Это был не диагноз. Это был смертный приговор, аккуратно оформленный корпоративным шрифтом с золотой каемочкой.
Вайсс торжествующе, злобно осклабился. Страх отступил, уступив место привычному классовому садизму:
— Ну что, господин заказчик? Будете оплачивать наличными или снимем с вашего системного счета? А может, у тебя в твоем вонючем подвале завалялся печатный станок Консорциума?
Он подался вперед через прилавок, тыча унизанным дешевыми накопительными кольцами пальцем в лицо Глебу:
— У тебя тридцать восемь часов, крыса. Через тридцать восемь часов твоя девчонка вспыхнет маленькой синей звездочкой, если служба зачистки не пристрелит ее раньше прямо через твой гнилой стазис-купол. Забирай свою жестянку и убирайся отсюда. Твое место в канаве, а ее — в печи утилизатора!
Глеб не опустил взгляда. Он медленно протянул руку и забрал кристаллический диагност с панели анализатора. Его движения были плавными, почти ленивыми.
Ни тени отчаяния. Ни капли паники.
Внутри него, под ветхой оболочкой девятнадцатилетнего оборванца, спал титан. Архифармацевт, переживший падение миров и предательство верховных архонтов. Миллиард кредитов? Бумажки. Мусор, придуманный трусливыми бюрократами, не способными понять истинную природу первородного квантового хаоса.
Они называли это «дефектом матрицы». Они называли это «патологией».
Для слепых идиотов из Синдиката пробуждение квантового ядра было болезнью, потому что их жалкие синтетические стабилизаторы были не способны подчинить эту мощь. Но для него... для того, кто создавал эликсиры бессмертия из ядер умирающих квазаров, это был величайший алхимический ингредиент во вселенной.
Майя не умирала. Ее тело пыталось совершить трансцендентный фазовый переход, а тупая машина Системы блокировала его, разрушая детскую плоть.
«Энтропийный Коллапс Квантового Ядра»?
Нет. В древних трактатах Девятого Круга это называлось иначе: **«Рождение Нулевого Дня»**.
Глеб посмотрел прямо в глаза Вайссу. Его собственные зрачки на долю секунды сузились, полыхнув первородным, леденящим душу фиолетовым огнем — пламенем истинной, не знающей пощады алхимии.
Провизор осекся. Улыбка сползла с его лица, сменившись внезапным приступом панической духоты. Ему показалось, будто температура в помещении упала до абсолютного нуля, а стоящий перед ним оборванец вырос до самого свода купола, заслонив собой свет люминесцентных ламп. Вайсс отшатнулся назад, сбив бедром свой эргономичный стул.