Вектор экспансии: Суверенный данж против Внешнего Контура и топ-кланов
- -
- 100%
- +
Первая линия защиты сектора D-17 среагировала безупречно.
Автоматическая спаренная баллиста, замаскированная в нише противоположной стены, щелкнула спусковыми механизмами из закаленного адамантина. Два тяжелых мифриловых болта толщиной в человеческую руку сорвались с направляющих со скоростью сто пятьдесят метров в секунду. Кинетическая энергия каждого выстрела могла разнести в щебень взрослого пещерного тролля.
Следом за болтами вспыхнули рунные плиты на полу: дуговой каскад цепной молнии третьего ранга ударил сине-белым копьем прямо в центр силуэта.
Воздух в тоннеле разорвало грохотом выстрела и треском озона.
Результат оказался нулевым.
Мифриловые болты прошили тело фантома насквозь, даже не замедлившись. Они с глухим стуком вонзились в базальтовую породу позади твари, выбив фонтан каменного крошева. На силуэте существа не появилось даже намека на входные отверстия. Электрический разряд просто растекся по контуру фантома, свернулся в бесполезные искры и ушел в землю, не встретив электрического сопротивления.
[Бой] [Баллиста D-17: Нанесено урона: 0 (Иммунитет / Ошибка коллизии)] [Ловушка «Цепная молния»: Нанесено урона: 0 (Отсутствие материального проводника)] [Фантом Стирания начинает захват системного узла D-17...]
Существо сделало рваный шаг вперед. Там, где его нематериальная ступня коснулась плиты с рунами молнии, вырезанные в граните символы вспыхнули грязно-фиолетовым и мгновенно осыпались мелким серым песком. Сама системная структура ловушки стерлась из реестра данжа, словно строчку кода вырезали из конфигурационного файла горячими клавишами.
Целостность энергосети сектора упала еще на четыре процента.
— Ах ты системная падаль... — процедил Максим.
Он не стал судорожно активировать оставшиеся огнеметные форсунки или выпускать лезвия из стен. Архитектор не бросает ресурсы в бездну, если расчет показывает стопроцентный коэффициент отражения.
Максим распахнул детальную матрицу противника, вбивая запросы напрямую через командную строку суверенного данжа:
`DEBUG_TARGET --id ENTITY_EXTERNAL_01 --trace-collision`
Перед внутренним взором развернулся каскад шестнадцатеричных таблиц. Большинство значений пестрели маркерами [NaN] и [NullPointer], но Максим искал не здоровье или показатели брони. Он искал физический слой, к которому был привязан этот призрак.
— Понятно, — вслух пробормотал он, и пальцы на пульте управления замелькали со скоростью профессионального стенографиста. — Дело не в неуязвимости. У него фазовый сдвиг частоты обновления состояния. Мой данж тикает на шестидесяти четырех герцах, а этот мусор живет на некратной, плавающей частоте Внешнего Контура. Снаряды баллисты просто попадают в те микросекунды, когда тварь системно отсутствует в нашем подпространстве.
Фантом тем временем преодолел треть тоннеля. Он приближался к главному распределительному кабелю манопровода сектора. Если он перережет магистраль, вся южная оборонительная линия обесточится, открывая прямой проход к Магическому Кристаллу.
— Алёна! — рявкнул Максим во внутреннюю связь. — Мне нужен локальный разгон тактовой частоты ядра!
— Ты с ума сошел?! — в наушнике затрещали статические помехи от возросшей нагрузки на квантовый процессор капсулы. — Предельная нагрузка на нейроматрицу — сто двадцать процентов! Ты сожжешь синапсы!
— Сделай резервирование через вспомогательный банк памяти! Перенаправь поток охлаждения на задний сектор шлема! Жги, Алёна, иначе через сорок секунд жечь будет нечего!
Пауза длилась полторы бесконечные секунды.
— Разгон подтвержден, — выдохнула девушка. — Сто двадцать восемь процентов номинала. Держись, Макс.
Реальность вокруг застыла.
Дрожащие, забагованные движения фантома внезапно стали плавными и четко различимыми. Максим увидел, как силуэт мерцает: с частотой примерно в восемьдесят семь герц существо на долю мгновения приобретало материальную плотность, поглощая свет, а затем вновь схлопывалось в фазовую тень.
Это было окном возможностей. Но вручную подгадать выстрел баллисты под восемьдесят семь герц было невозможно ни для человека, ни для стандартных алгоритмов наведения.
Нужен был резонанс.
— Перенаправить восемьдесят процентов маны с восточного редута на контур пьезоловушек D-17, — отдал команду Максим, выстраивая новую топологию энергосети прямо в воздухе перед собой. Виртуальные светящиеся линии перечеркнули схему тоннеля. — Изменить режим работы гравитационных плит. Убрать постоянный прижим. Перевести излучатели в импульсный режим.
[Внимание! Превышение допустимой мощности пьезокристаллов на 240%!] [Риск теплового пробоя излучателей: 88%]
— Плевать на износ. Задать несущую частоту гравитационной стоячей волны: сорок три целых пять десятых герца. Вторая гармоника — восемьдесят семь герц. Форма волны: противофазный синус.
В тоннеле D-17 раздался низкий, утробный гул.
Тяжелые плиты под ногами надвигающегося фантома завибрировали. Пыль и мелкие осколки базальта оторвались от пола и зависли в воздухе на высоте десяти сантиметров, подчиняясь возникшему акустико-гравитационному полю.
Фантом Стирания внезапно споткнулся.
Его мерцание вошло в клинч с осцилляцией пола. Противофазная волна ударила точно в момент его фазового перехода из тени в физический мир. Тварь дернулась, ее смазанный силуэт на долю секунды обрел пугающую четкость: стали видны сотни тонких шипов, покрывавших серую кожу, и пульсирующие черные жилы, по которым текла та самая смола движка.
— Попался, урод, — прошептал Максим. — А теперь — обратная связь.
Он опустил главный тумблер гравитационной ловушки, смыкая контур в кольцо с положительной обратной связью.
Энергия, накопленная в перегретых пьезокристаллах, выплеснулась единым чудовищным импульсом. Гравитационное поле в радиусе пяти метров вокруг фантома схлопнулось само в себя с силой гидравлического пресса в десять тысяч тонн, а затем с чудовищным ускорением рвануло наружу.
[Бой] [Фазовый резонанс: Критический системный сбой цели!] [Принудительная фиксация коллизии: Успешно!] [Нанесено кинетическо-пространственного урона: 14 850 (Критический удар! Превышение порога прочности)]
Фантом даже не успел издать звука.
Вместо плоти и крови существо взорвалось ослепительным снопом бирюзовых и изумрудных вспышек. Его контуры распались на тысячи светящихся буквенно-цифровых цепочек, фрагментов бинарного кода и обрывков текстурных разверток. Пространственный разрыв позади него, лишившись якоря, захлопнулся с громким хлопком схлопнувшегося вакуума, оставив на базальтовой стене лишь глубокий оплавленный шрам и пятно застывшей, превратившейся в ломкое стекло черной смолы.
Тоннель D-17 погрузился в тишину, нарушаемую лишь гудением перегруженных кабелей и шипением остывающего камня.
Максим тяжело оперся о край консоли. Руки мелко дрожали, во рту стоял отчетливый привкус жженой меди — верный признак того, что микрокапилляры в носоглотке все-таки не выдержали предельного разгона нейроинтерфейса.
— Алёна... — прохрипел он. — Сбрасывай частоту. Цель уничтожена.
В наушнике раздался долгий выдох, перемежаемый щелканьем тумблеров.
— Сбрасываю. Сто процентов... Девяносто пять. Температура процессора падает. Макс, ты псих. У тебя на датчиках кардиограммы была сплошная пила. Еще пять секунд такого режима, и у тебя сердце встало бы на перезагрузку.
— Зато сектор цел, — Максим вытер тыльной стороной ладони нос, размазав каплю темной крови. — Зафиксируй логи боя. Мы только что научились ломать их интерполяцию.
В поле зрения медленно всплыли золотистые строки системных уведомлений — плотные, налитые тяжелым системным весом.
[Уничтожен противник: Фантом Стирания (Ур. 22)] [Получен опыт: 48 000] [Первое уничтожение аномального системного агента Внешнего Контура!]
[Внимание! В точке коллапса обнаружен материализованный остаточный артефакт.] [Получен предмет: Осколок Кода Первой Эпохи] [Качество: Реликтовое] [Тип: Системный модификатор / Архитектурный исходник] [Описание: Некомпилированный фрагмент базовых протоколов управления материей. Содержит сырые инструкции физического движка до великой фрагментации. При интеграции в ядро данжа открывает прямой доступ к манипуляции локальными пространственными константами.]
[Внимание! На основе проведенных тактических расчетов и успешного применения нестандартной механики боя зарегистрирован новый навык!] [Изучен пассивный/активный навык: Фазовый резонанс ловушек (Ур. 1)] [Эффект: Позволяет синхронизировать частоту срабатывания механических, магических и гравитационных ловушек с пространственными колебаниями нематериальных целей. Нанесение 100% урона по существам с фазовым сдвигом. Увеличение критического урона ловушек на 25% при совпадении гармоник.]
Максим жадно вчитался в строки описания. [Осколок Кода]... Это был не просто лут, не кусок зачарованного железа или мешок золотых монет, которые так ценили обычные рейдеры. Это был чистый строительный материал. Патч первого уровня. Инструмент, с помощью которого можно было переписать саму архитектуру его подземелья, превратив уязвимый для системных сбоев лабиринт в неприступную монолитную крепость.
Он потянулся мысленной командой к осколку, чтобы начать процесс декомпиляции и привязки к ядру.
Но закончить мысль он не успел.
Консоль под его руками не просто вспыхнула — она буквально захлебнулась красным цветом.
Глухой, утробный гул, пришедший снизу, был в десятки раз мощнее предыдущего. Он прокатился по всем ярусам подземелья одновременно, заставив многотонные колонны Тронного зала протяжно застонать от чудовищного сдвига тектонических плит. На схеме данжа, парившей перед Максимом, зеленые маркеры коридоров начали гаснуть целыми гроздьями.
А затем Система обрушила на него лавину сообщений, от звука которых кровь застыла в жилах даже у хладнокровного инженера:
[Критическая тревога! Массовое нарушение периметра!] [Зафиксировано 12 пространственных разрывов вдоль всей внешней границы сектора!] [Локации пробоев: B-04, C-09, C-11, D-02, E-15, F-01...] [Класс угрозы: Вторжение Внешнего Контура. Вторая волна] [Фиксация множественных сигнатур: Фантомы Стирания (Ур. 22-25) — 18 единиц; Текстурные Пожиратели (Ур. 28) — 4 единицы; Стиратель Памяти Ядра (Ур. 30, Элитный) — 1 единица]
В интеркоме раздался истошный крик Алёны, перекрываемый воем сирен физической лаборатории:
— Макс! Внешний кабель питания капсулы горит! Они рвут пространственную матрицу не только внутри игры — у меня на силовом щите фазы выбивает в реале! Уходи из системы, немедленно!
Максим медленно поднял взгляд на трехмерную карту своего данжа. Двенадцать черных пятен, словно язвы чумы, расползались по его чертежам, заливая сектора черной нерендеримой смолой. В тоннелях завывали миллионы чужих, голодных голосов, стирающих реальность на своем пути.
Он сжал зубы так, что хрустнула эмаль, и положил обе ладони на пылающие жаром тумблеры аварийного перегруза.
— Ни шагу назад, — негромко произнес он в пустоту вибрирующего зала. — Я этот проект еще не сдал. Перевести всю ману ядра в боевые контуры. Начинаем полномасштабную компиляцию обороны.
Глава 3. Железный кордон
Запах в полевом штабе клана «Доминион» стоял тяжелый, едкий: смесь испарившегося кристаллита, паленой изоляции штурмовых экзоскелетов и сукровицы. На медицинских грави-носилках за пределами шатра стонали ветераны восьмидесятых уровней. Их нейросети выгорели под ударами невозможной, аномальной физики нижнего горизонта, а броня превратилась в сплющенные комья адамантия.
Разгром авангарда стоил клану не просто полутора десятков топовых рейдовых комплектов. Он пробил брешь в котировках акций концерна на внешнем рынке.
Вольфрам, командующий карательным крылом «Доминиона», стоял перед голографическим проектором, не снимая закопченного штурмового шлема. Лишь забрало поднялось с сухим шипением пневматики, обнажив серую кожу с въевшейся сажей и перерезанное шрамом лицо. Глаза командира горели недобрым, свинцовым блеском. Каждые пять секунд в углу его зрительного интерфейса пульсировал штрафной лог: штраф за провал тактической инициативы, потеря темпа экспансии, деградация влияния сектора.
Шаги за спиной заставили его обернуться. Металл ступал по камню с весом литого пресса.
— Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через камнедробилку замкнутого цикла, Вольфрам, — раздался глухой, модулированный бас.
В шатер вошел человек-крепость. Генерал-инженер Дитмар, верховный маршал клана «Стальной Пакт». За его спиной тяжело гудели сервоприводы гидравлической разгрузки, а плечи покрывали пластины осадного карбид-вольфрама толщиной в ладонь. «Стальной Пакт» не участвовал в быстрых рейдах и погонях за редкими боссами. Их профилем было методичное стирание ландшафта, позиционная война и монолитное выдавливание конкурентов из ресурсных зон.
— Это была не камнедробилка, — отрезал Вольфрам, указывая латной перчаткой на мерцающую синюю диаграмму подземелья. — Это системный баг, Дитмар. Мы вошли в сектор D-17 по стандартной схеме клина: авангард, щитовики, рассеиватели чар, затем фокусный урон. Но этот ублюдочный данж не стал отвечать спавном мобов. Он изменил геометрию штрека на третьей секунде контакта.
— Геометрию? — Дитмар сощурил аугментированные визоры, сканируя телеметрию разгрома.
— Обрушил потолок с ускорением свободного падения в четыре «же», вывернул вектор гравитации под углом в сорок пять градусов и направил сто тысяч литров кипящего манового конденсата прямо в узкое горло коридора. Мои маги захлебнулись собственными барьерами: обратная связь от давления среды взорвала их генераторы поля. Мы потеряли сорок два бойца за сорок секунд. Я потерял флагманский осадный таран.
Дитмар молча изучал записи. В его глазах отражались строчки системных логов: аномальные перепады плотности породы, тепловые всплески, мгновенное падение пропускной способности каналов телепортации.
— Это не алгоритм ИИ, — наконец произнес лидер «Стального Пакта». — Данжи так не мыслят. Они завязаны на паттерны агрессии и циклы перерождения стражей. Здесь работал проектировщик. Человек с дипломом инженера-строителя и полным отсутствием тормозов.
— Мне плевать, кто там сидит: беглый кодер корпорации или свихнувшийся искусственный интеллект класса «Омега», — Вольфрам шагнул вперед, сжав кулак так, что захрустели шарниры перчатки. — Совет Директоров дал мне карт-бланш. Мне нужно ядро. В любом виде. Расколотое, расплавленное, четвертованное. Если мы оставим эту брешь открытой, котировки «Доминиона» к утру упадут на дно, а сектор объявят зоной отчуждения.
Дитмар опустил массивную ладонь на край голографического стола. Металл натужно скрипнул.
— «Стальной Пакт» не вступает в драку ради чужой мести. Наши условия: сорок процентов сырого объема кристаллита из ядра после его демонтажа, право первой разработки жил на всем горизонте D и исключительный контракт на логистику.
— Пятьдесят процентов, — выплюнул Вольфрам. — Но вы глушите этот чертов термитник прямо сейчас. Под корень. Чтобы оттуда даже радиосигнал не выбрался.
— По рукам, — Дитмар активировал командирский канал связи. — Инженерная группа, приказ «Железный кордон». Развернуть осадные батареи у горловины D-17. Запечатать горизонт.
***
Штрек D-17 перестал быть частью природного разлома уже через двадцать минут. С поверхности, взревывая тяжелыми дизель-магическими турбинами, спустились транспортеры осадного парка «Стального Пакта».
Скала дрожала от непрерывной работы пневматических буров. В гранитное основание тоннеля, уходящего вниз, на пятиметровую глубину вгрызались анкерные сваи тяжелых подавителей пространства «Эгида-9». Шестигранные обелиски из черненой бронзы, покрытые плотной вязью рунических стабилизаторов, вставали полукругом перед провалом в подземелье.
[Система] [Инициирован процесс локальной привязки пространственной сетки] [Установлены глушители фазового сдвига: 6 единиц] [Вероятность успешной телепортации в радиусе 1 200 метров: 0.01%] [Антимагический экран развернут. Резонанс несущей частоты: 99.4%]
Следом за глушителями на позиции выползали чудовища позиционной войны — осадные баллисты типа «Дробитель титанов». Их стальные плечи натягивались тросами из жил подземных левиафанов, а в направляющие лотки манипуляторы укладывали трехметровые болты с сердечниками из обедненного манолита. Каждый такой снаряд нес в себе эквивалент тактического фугаса, рассчитанный на разрушение монолитных фортификаций шестого ранга.
Между орудийными расчетами занимали позиции шеренги пехоты. Три тысячи четыреста штыков.
Тяжелая штурмовая пехота «Стального Пакта» в сцепленных башенных щитах образовала непроницаемую бронированную стену в три яруса. За их монолитными спинами разворачивали контуры боевые чародеи «Доминиона», сплетая энергосети в единый накопительный контур. В воздухе стоял густой запах озона и раскаленного железа. Проход в подземелье был запечатан наглухо, словно аварийный отсек тонущей подводной лодки.
Ни выйти, ни отправить зонд, ни сбросить давление изнутри.
***
В Тронном зале Максима царил ледяной, математический ад.
Красные сполохи тревоги окрашивали гладкие плиты пола в цвет свежей венозной крови. Гул в несущих опорах нарастал, переходя из низкочастотной вибрации в тонкий, сверлящий череп ультразвуковой писк.
Максим стоял в центре зала, окруженный каскадами полупрозрачных расчетных экранов. Его пальцы двигались с пулеметной скоростью, перебрасывая гигабайты маны между узлами, выстраивая демпферные подушки и заваривая микротрещины в цифровом каркасе данжа.
[Внимание! Вторая волна Вторжения Внешнего Контура вошла в несущие конструкции] [Сектор B-04: прорыв полигональной сетки. Потеря объема породы: 14%] [Сектор C-11: разрушение перекрытий. Зафиксированы Текстурные Пожиратели (Ур. 28)] [Скорость деградации геометрии: 42 кубических метра в секунду] [Стиратель Памяти Ядра (Ур. 30, Элитный) преодолел отметку внешнего редута. Дистанция до Тронного зала: 380 метров]
Он видел их через сенсоры напряжения породы. Твари Внешнего Контура не подчинялись законам анатомии или физики игрового мира. Это были ходячие ошибки компиляции, черные искажения, визуальные артефакты движка, пожирающие код локации. Текстурные Пожиратели текли по тоннелям серой аморфной жижей, оставляя за собой голую пустоту — нерендеримый вакуум, где текстуры стен выворачивались наизнанку, обнажая изнанку серверного пространства.
А во главе клина двигался Стиратель Памяти. Двуногий силуэт без лица, сотканный из дрожащих полос телевизионных помех и статического электричества. В радиусе его ауры гасли руны, распадались заклинания, а камень терял плотность, превращаясь в рыхлую цифровую труху.
[Внимание: Урон по архитектурному ядру] [Стирание кода: 120 байт/сек]
— Сука... — процедил Максим сквозь зубы. Мышцы его шеи одеревенели, интерфейс отдавал в виски тупой, давящей болью. — Жрете системную память? Ладно. Попробуйте сожрать вот это.
Он резко сдвинул виртуальный слайдер вниз, задействуя скрытый резерв ядра. Накопленная кинетическая энергия предыдущего штурма, сжатая в конденсаторах до критического давления, хлынула в перекрытия секторов B-04 и C-11.
[Система] [Инициирован встречный гидравлический гидроудар породы] [Аварийный отклик структуры: Успешно] [Поглощение энтропийного импульса: 84%]
Многотонные своды нижних тоннелей с грохотом обрушились, погребая тварей под миллионами тонн гранитного монолита. Система тут же выдала расчет: физическое сжатие уничтожило шестерых Фантомов Стирания, расплющив их нестабильные матрицы в пыль.
И в этот момент Ядро под его ладонями ослепительно вспыхнуло ровным, чистым белым светом, пробивая багровый сумрак зала.
[Система: Поглощен критический объем энергии внешнего разрушения] [Процесс архитектурной адаптации завершен] [Уровень Ядра повышен: 22] [Базовый запас маны: 180 000 / 180 000 единиц] [Пропускная способность магистралей увеличена на 35%] [Разблокирован функционал: «Тектонический клапан», «Фазовый сдвиг несущих опор»] [Энергетический баланс стабилизирован на отметке: 88%]
Максим шумно выдохнул, чувствуя, как ледяная волна системной энергии омывает перегруженные нервные каналы. Двадцать второй уровень. Ядро расширило пул доступных операций, добавив в арсенал инструменты тяжелой терраформации. Но триумф длился ровно две секунды.
На правом тактическом мониторе замигал новый, абсолютно чужой маркер тревоги. Сигнал шел не снизу, из бездны Внешнего Контура. Он бил прямо в лоб — со стороны верхнего горизонта, из штрека D-17.
Максим переключил фокус внешних сенсоров на входной узел. Оптические кристаллы, замаскированные в трещинах свода, передали картинку высокого разрешения.
У него перехватило дыхание.
Тоннель D-17 перестал существовать как проход. Вместо него перед спуском стоял несокрушимый бастион из матовой стали и гудящих силовых полей. Максим мгновенно распознал тяжелую технику и геральдику: монолитные гербы с шестернями и наковальнями. «Стальной Пакт». И рядом с ними — клинья карателей «Доминиона».
Перед его глазами развернулась аналитическая сетка Системы:
[Внимание! Обнаружена внешняя блокада высокой плотности] [Оценочная численность группировки противника: 3 400 штыков] [Тяжелое вооружение: осадные баллисты «Дробитель титанов» — 14 единиц; мортиры подавления — 8 единиц] [Активная блокада: 6 пространственных якорей «Эгида-9»] [Статус сектора: Полная изоляция. Пространственные коридоры заблокированы на 99.8%] [Расчетная огневая мощь осадного кольца: достаточна для сквозного бурения ядра за 14 минут непрерывного огня]
Ловушка захлопнулась с идеальной, безжалостной симметрией.
Сзади, снизу, сквозь завалы упорно прогрызался Стиратель Памяти тридцатого уровня с остатками своей стаи, уничтожая саму текстуру реальности и стирая байты структуры данжа. Спереди, у горловины D-17, стояла регулярная армия игроков с осадным парком, готовая в любую секунду превратить входную группу в щебень и выжечь ядро направленными мановыми зарядами.
Классические тиски. Предел пропускной способности. Векторы нагрузки сходились прямо в точку, где стоял Максим.
— Три тысячи четыреста штыков на входе, — пробормотал он, глядя на ровные, геометрически выверенные ряды осадного корпуса. — И твари Контура в тылу. Пропускная способность входного створа — всего восемнадцать метров по фронту. Если они начнут методичный обстрел, у меня не хватит маны на регенерацию несущих пилонов. Камень просто поплывет от температуры.
Он прищурился, и в его мозгу проектировщика вспыхнула холодная, злая искра.
— Но если узкое место нельзя расширить... через него нужно пропустить встречный поток. Закон сообщающихся сосудов. Высокое давление всегда бьет туда, где образовался перепад.
Оставалось только рассчитать момент, когда сорвать вентиль. Но прежде чем он успел построить эпюру встречных напряжений, окружающий мир дрогнул.
Это не было игровое землетрясение. Звук пришел из совершенно иной плоскости бытия — плоский, механический, чудовищно реальный.
***
В процедурном боксе реабилитационной клиники «Нейро-Генезис» воздух был раскален, словно в литейном цехе.
В нос бил резкий запах горелого текстолита и кипящего антифриза. Насосная станция глубокого контура охлаждения капсулы № 7 выла на ультразвуке, захлебываясь кавитационными пузырями. Стрелка манометра застыла в красном секторе на отметке «6.8 бар».
Алёна стояла на коленях перед вскрытой силовой панелью фальшпола, сжимая в закопченных пальцах монтажные клещи. Ее медицинский халат взмок от пота и прилип к лопаткам, растрепавшиеся волосы лезли в глаза, но она не смела вытереть лицо: на высоковольтных шинах мерцала смертоносная дуга в десять киловольт.
Она с силой вогнала медный шунт в обход сгоревшего тиристорного блока, сбивая пламя углекислотным огнетушителем.
— Давай же, чертова железяка, держи фазу! — прохрипела она, срывая голос.
Турбина капсулы неохотно сбавила вой, переходя на тяжелое, натужное урчание. Температура нейроинтерфейса Максима стабилизировалась на опасной грани: тридцать девять и восемь десятых градуса. Мозг пациента балансировал на пороге термического отека.
Но не это заставило Алёну похолодеть и выронить инструмент.
На главном настенном терминале клиники, защищенном тремя контурами корпоративного шифрования, внезапно погасла штатная телеметрия кардиограммы. Экран моргнул, заливая полутемный бокс резким, пульсирующим аварийным светом.
Раздался металлический щелчок внутреннего интеркома, и сухой автоматический синтезатор произнес:
[Внимание: Срабатывание триггера безопасности по протоколу СБ-04] [Локация: Сектор нейрореабилитации тяжелых травм, ячейка 7] [Зафиксирован критический инцидент: Несанкционированный расход вычислительных мощностей] [Текущая нагрузка на внешний кластер: 412 TFLOPS сверх оплаченного лимита медицинской лицензии] [Инициирован аппаратный опрос нейрочипа пациента] [Таймер авторизации службы безопасности клиники: 04:59... 04:58...]