Вне протокола: Суверенный данж против правил виртуального мира и топ-кланов

Глава

Вне протокола:

Суверенный данж

Скрытый класс против правил виртуального мира и топ-кланов

Нейтон Патчер

Глава 1. Протокол утилизации

Внутри капсулы пахло перегретым фреоном и прокисшим гидрогелем.

Звук был только один — монотонный, выматывающий гул компрессора, вбивающий в виски тяжелый механический ритм каждые три секунды. Этот компрессор гнал по тонким трубкам, вшитым под ребра Максима, синтетический кислородный раствор. Холодный, с едким металлическим привкусом ржавого железа, от которого сводило челюсти.

Максим попытался пошевелить пальцами левой ноги. Ничего. Сигнал от моторной коры головного мозга безнадежно тонул где-то в районе седьмого грудного позвонка — там, где после катастрофы на испытательном полигоне «НейроСиндиката» осталась лишь крошево из осколков титанового экзоскелета и перебитых нервных жгутов.

Перед закрытыми веками запульсировала желтая сигнальная полоса. Вживленное в глазницу оптическое волокно врезалось прямо в зрительный нерв, проецируя аварийный интерфейс модуля жизнеобеспечения.

[Субъект: Корсаков Максим Андреевич. Идентификатор: #D-8841-B] [Текущий баланс медицинского счета: минус 842 160 нео-кредитов] [Тариф жизнеобеспечения: «Критический стандарт». Расход: 1 170 кредитов/сутки] [До принудительного отключения аппаратного модуля: 719 часов 42 минуты] [Статус: Предшествующий биологической утилизации]

Семьсот девятнадцать часов. Ровно тридцать дней.

С шипением разгерметизации над головой дрогнула пластиковая крышка внешнего интеркома. Раздался сухой щелчок переключения ведомственной линии, и в барабанные перепонки ударил стерильный, монотонный голос куратора санитарного блока нижнего сектора:

— Корсаков, ты в сознании? Показатели артериального давления подскочили до ста шестидесяти. Экономь адреналин, парень. Каждая автоматическая инъекция кардио-стабилизатора списывается с твоего минусового баланса.

Максим с усилием сглотнул вязкую слюну. Вживленная в трахею мембрана отозвалась сиплым металлическим скрежетом:

— Я слышу... Шестьдесят восьмой. Что с кассационной жалобой?

— Отклонена два часа назад, — равнодушно отозвался динамик. На заднем плане шелестели цифровые планшеты и гудели серверные стойки дежурного поста. — Юридический департамент Синдиката признал аварию в лаборатории следствием грубого нарушения регламента со стороны ведущего инженера-архитектора. То есть тебя. Твои авторские патенты на алгоритмы динамической компрессии виртуальных пространств изъяты в счет покрытия материального ущерба полигону. Твое физическое тело признано непригодным к органическому восстановлению.

— Это был спланированный сбой генератора поля... — прохрипел Максим. Пальцы уцелевшей правой руки судорогой впились в скользкое дно капсулы. — Совет директоров знал, что перегрузка неизбежна. Я подавал три докладные записки за две недели до взрыва. Системные логи сохранены на внешнем носителе...

— Никаких логов нет, Корсаков. Есть баланс. Восемьсот сорок две тысячи долга. Через месяц мы обязаны освободить капсульную ячейку номер шестнадцать для нового платежеспособного клиента. Согласно трудовому кодексу Синдиката для должников третьей категории, у тебя осталась ровно одна опция пролонгации жизни. Трудовая конвертация.

Перед глазами Максима развернулось стандартное цифровое соглашение о передаче нейропрофиля в прямое распоряжение серверов «Эдем-9».

«Эдем-9».

Официально для внешнего мира — величайшая многопользовательская вселенная полного погружения с открытой экономикой, сотнями миллионов активных игроков и оборотом в триллионы кредитов. Неофициально — колоссальная цифровая каторга, виртуальный рудник, куда корпорации сбрасывали сотни тысяч списанных инженеров, пилотов, должников и калек. Их тела лежали в тысячах таких же тесных пластиковых гробов в подвалах мегаполиса, пока их оцифрованные аватары сутками долбили руду, тестировали аномальные зоны и обслуживали логистические цепочки доминирующих гильдий за копейки, едва покрывавшие аренду аппаратов дыхания.

— Куда меня расписали? — глухо спросил Максим.

— Горнорудный сектор D-17. Локация «Костяной разлом». Заброшенный штрек на южной границе третьего континента. Туда никто не совался уже лет пять, с момента прорыва дикой маны. Но Синдикату нужны свежие данные по геологоразведке нижних пластов. Норма выработки — тридцать тонн манового сланца в неделю. Сдаешь норму — списываем суточные проценты по долгу. Не сдаешь — система вентиляции твоей капсулы планово отключится на двадцать шестые сутки за неуплату.

— В «Костяном разломе» выгорали целые звенья ликвидаторов... — Максим отлично помнил сводки пятилетней давности. Когда-то он сам принимал участие в расчетах сетевой топологии этого сектора, пока занимал должность старшего архитектора движка. — Там коэффициент энтропии среды зашкаливает за сорок процентов. Смерть в этой зоне сопровождается критическим нейрошоком.

— Значит, сдохнешь в игре на пару недель раньше, чем задохнешься здесь от остановки легких, — отрезал куратор. — Выбирай быстрее, инженер. Либо ты жмешь подтверждение прямо сейчас, либо я нажимаю тумблер аварийного сброса раствора, и через сорок секунд твои почки окончательно откажут.

Максим стиснул зубы с такой силой, что в челюсти отозвалась острая боль.

Умереть прямо сейчас? Захлебнуться в темноте собственного пластикового гроба, просто потому что равнодушный офисный планктон передвинул рычажок на панели? Черта с два.

Пока функционирует мозг, пока логика и понимание системных алгоритмов остаются при нем — партия не проиграна.

— Я принимаю контракт.

— Грамотное решение. Погружение через пять... четыре... три...

Воздух в капсуле мгновенно заледенел. Нейроигла в основании черепа дернулась, с тихим металлическим щелчком пробивая костную ткань затылка. Сознание Максима словно выдернули из плоти и швырнули в ледяной, ревущий вихрь бесконечного цифрового туннеля, несущегося со сверхсветовой скоростью.

***

[Синхронизация нейросети: 98.6%] [Подключение к серверному кластеру «Эдем-9» выполнено успешно] [Инициализация базового аватара штрафника...]

Вязкая темнота взорвалась резким, давящим белым светом.

Максим судорожно вдохнул и тяжело закашлялся, упираясь ладонями в каменный пол. Легкие обожгло сухим, горячим воздухом, густо насыщенным запахами известняковой пыли, едкой серы и перегретого трансформаторного масла.

Он стоял на четвереньках. Под пальцами ощущалась острая, колючая гранитная крошка. Настоящая, физически осязаемая до мельчайших песчинок. Пальцы двигались. Ступни обеих ног отзывались непривычной мышечной тяжестью и глухой ноющей болью в связках. Он поднял руки к лицу: грубые серые перчатки из промасленного брезента, засаленные на локтях рукава тяжелого рабочего комбинезона штрафника.

Перед глазами мягко мерцала полупрозрачная серая табличка генерации первичного профиля.

[Добро пожаловать в мир «Эдем-9». Вы авторизованы по временному трудовому сертификату корпорации «НейроСиндикат».] [Введите позывной персонажа (не более 12 символов алфавита)]

— Вектор, — произнес Максим вслух.

Его голос прозвучал хрипло, но это был его собственный, живой, настоящий голос — без дребезжания синтетической голосовой мембраны в трахее.

[Позывной «Вектор» свободен. Зарегистрирован в глобальном реестре.] [Доступный классовый шаблон по трудовому соглашению: 1] [Класс: Рудный техник (Черновой рабочий ранг)]

Перед взглядом развернулась базовая таблица характеристик. Числа, глядя на которые любой нормальный донатный игрок скривился бы от жалости и омерзения:

[Персонаж: Вектор] [Уровень: 1 (0 / 100 опыта)] [Класс: Рудный техник] [Здоровье (HP): 120 / 120] [Мана (MP): 140 / 140] [Выносливость (SP): 100 / 100]

[Характеристики:] — Сила: 8 (базовый штраф дешевого аватара штрафника) — Ловкость: 9 — Выносливость: 10 — Интеллект: 14 (бонус за профессиональный инженерный бэкграунд) — Воля: 15 (бонус за высокий порог болевой устойчивости) — Свободные очки распределения: 0

[Базовый навык: «Оценка структурной прочности» (Уровень 1) — позволяет с вероятностью 15% выявлять скрытые микротрещины и дефекты в минеральных породах и искусственных конструкциях.] [Стартовая экипировка: Шахтерская кирка из низкоуглеродистой стали (урон 4–7), парусиновый комбинезон рудокопа (класс брони 2), налобный фонарь с мановым элементом питания (запас хода 4 часа).]

Никаких боевых умений. Ни одного защитного свитка. Обычный серый расходник, рассчитанный на две недели тяжелой физической выработки руды до полного истощения.

Пространство виртуальной комнаты инициализации дрогнуло. Серые стены распались на миллионы световых нитей, и гравитация мгновенно вернула свой реальный вес.

Раздался тяжелый низкий гул пространственного переноса, и Вектор с грохотом опустился на крупнозернистую каменную насыпь.

***

Он стоял на дне исполинского каньона.

Стены из слоистого черного базальта вздымались ввысь на сотни метров, смыкаясь где-то в вышине в узкую расщелину, затянутую клубами желтоватого маслянистого смога. В воздухе висела абсолютная, мертвая тишина, нарушаемая лишь редким ритмичным падением тяжелых капель конденсата из трещин свода.

Под ногами змеились искореженные рельсы старой узкоколейки. Вдоль стен штрека застыли гигантские остовы проходческих комбайнов — оплавленные, заваленные обрушившимися плитами и покрытые многолетней рыжей коррозией.

В правом верхнем углу интерфейса замигал красный предупреждающий ромб:

[Локация: Сектор D-17 «Костяной разлом». Нулевой горизонт выработки.] [Уровень опасности: Высокий. Рекомендуемый уровень группы: 15–20.] [Внимание: Сектор классифицирован как заброшенная мановая аномалия. Точка привязки возрождения отсутствует. При гибели аватар уничтожается со штрафом 100% несохраненного имущества.]

Вектор поправил ремень фонаря на плече. Желтый луч света с трудом пробивал плотную взвесь каменной крошки, выхватывая из тьмы контуры туннеля, уходящего вглубь горы с уклоном в пятнадцать градусов.

Он прекрасно помнил эту географию. Пять лет назад, на стадии закрытого альфа-тестирования ядра «Эдема», именно группа Максима прописывала архитектуру распределительных узлов для шахтерских хабов. Синдикат бросил сектор вовсе не из-за банального обвала штолен. Корпорация пыталась скрыть то, что скрывалось за этим разломом: прямой стыковочный интерфейс между игровыми локациями и технологическим контуром серверной платформы.

Вектор двинулся вперед, контролируя каждый шаг. Подошвы тяжелых ботинок глухо стучали по базальту. Под ногами то и дело хрустели мелкие окаменевшие кости пещерных тварей.

Спустя триста метров штрек резко расширился, открывая просторный полукруглый зал старой подземной насосной станции.

Посреди зала, прямо из расколотой гранитной плиты основания, выступал монолит из полированного черного обсидиана высотой в человеческий рост. Его основание оплетали толстые жилы окаменевших силовых шин, уходящих в глубинные расщелины пола. Монолит слабо и ритмично вибрировал, испуская тусклое сапфировое свечение, едва различимое под слоем вековой сажи.

Вектор приблизился к камню. На полированной грани проступала полустертая заводская гравировка системного кода:

`SYS_ROOT_NODE // SECTOR_D17 // STATUS: ORPHANED_CORE`

«Сиротский узел».

Забытый сервисный терминал. Отрезанный от основного кластера при глобальной миграции баз данных, не внесенный в публичные реестры игры и оставленный здесь навсегда.

Вектор медленно стянул с правой руки грубую брезентовую перчатку. Кожа на ладони была покрыта мозолями виртуального аватара, но чувствительность нервных окончаний оставалась предельно высокой.

Он приложил раскрытую ладонь к гладкой, ледяной поверхности обсидиана.

Внутри черепа раздался пронзительный щелчок.

Стандартный серый интерфейс «Эдема-9» перед глазами дернулся, пошел ядовито-зелеными артефактами и с металлическим треском разорвался на куски. Вместо него поверх сетчатки хлынул сплошной поток командных строк, которые обычный игрок не мог увидеть ни при каких обстоятельствах.

Багровые. Системные. Строки прямого консольного доступа ядра:

`> Запрос нейро-идентификации получен...` `> Сканирование био-сигнатуры оператора: Корсаков М.А.` `> Сопоставление с архивом разработчиков ядра движка...` `> Найдено соответствие: Старший Архитектор Топологических Сетей.` `> Допуск: Уровень ROOT (Архивный персонал).` `> Статус узла D-17: Бесхозный суверенный кластер.` `> Запрос к главному серверу Синдиката: ТАЙМАУТ (Связь отсутствует).` `> Активация протокола локальной автономии среды...`

Глубоко под землей, словно пробуждаясь от многолетнего сна, со скрежетом провернулись колоссальные тектонические шестерни. Каменный пол под ногами Вектора дрогнул. По черным стенам насосной станции с сухим треском побежали ветвистые лазурные трещины, с которых каскадом посыпалась многолетняя каменная пыль.

Интерфейс вспыхнул ослепительным рубиновым светом:

[Внимание: Протокол «Оверрайд Архитектора» успешно активирован.] [Статус субъекта изменен: Хранитель Сектора (Суверен нулевого ранга).] [Горнорудный комплекс D-17 переведен в статус: Автономное Суверенное Подземелье.] [Вы признаны абсолютным владельцем энергетического ядра локации.] [Текущая емкость ядра: 100 / 100 единиц мановой эссенции.] [Доступна первичная панель перестройки геометрии штреков.]

Максим стоял неподвижно, ощущая, как сквозь его ладонь пульсирует живое дыхание пробужденного подземелья. Впервые за долгие месяцы ледяного бессилия в его груди вспыхнуло дикое, пьянящее чувство контроля.

И в эту самую секунду из темного зева туннеля позади него донесся отчетливый, тяжелый металлический звон.

Шаги. Уверенные, неторопливые, обутые в кованую штурмовую сталь. Следом за шагами до зала докатился раскатистый хриплый хохот и дрожащие отблески факелов, пляшущие по влажному базальту.

— Слышь, Гвоздь, я тебе точно говорю — датчик рудного маяка пинганул в этом штреке! — раздался грубый бас. — Какой-то залетный смертник из штрафной партии респавнулся. Сейчас кирку у него отожмем, по шее дадим и пусть долбит нам сланец до самого рассвета...

К залу приближались трое вооруженных бойцов.

И судя по тяжелым гербовым наплечникам, показавшимся из-за поворота — золотому соколу на фоне черного щита — это был головной патруль топ-клана «Доминион».

Глава 2. Суверенное ядро

Вектор не шелохнулся. Ладонь оставалась прижатой к ледяной грани обсидианового монолита.

По нервным волокнам аватара, словно разряды статического электричества, струился системный отклик ядра. Это было странное, пугающее чувство: стены насосной станции больше не казались мертвым камнем. Он ощущал свод зала так же отчетливо, как собственную перебитую ключицу в реальном мире — каждую трещину в граните, каждую ржавую скобу крепежа, гул маслянистой жижи в подземных дренажных трубах под ногами.

— Тихо, — приглушенный бас эхом отскочил от низкого потолка штрека. — Факел опусти, идиот. Магический фон прыгает, как бешеный.

Из темноты туннеля, вздымая клубы сухой известковой пыли, вышли трое.

Шли грамотно, клином. Впереди — тяжелый пехотинец в клепаном ламеллярном доспехе с широким ростовым щитом и коротким зазубренным тесаком на перевязи. Над его головой тускло тлела системная плашка: `[Штырь, Уровень 8, Клан: Доминион]`.

Чуть позади, держась уступов стены, скользил сухощавый арбалетчик в вытертой ящеричной коже: `[Гвоздь, Уровень 7]`. Замыкал тройку невысокий коренастый рудознатец в тяжелом кожаном фартуке поверх кольчуги, держащий в руке медную сферу поискового компаса: `[Крот, Уровень 6]`.

На всех троих красовался клановый шеврон — золотой сокол, терзающий сломанный меч. Элита нижнего эшелона «Доминиона». Мародеры, прочесывающие серые сектора в поисках незарегистрированных жил и беглых должников.

— Мать моя... — пробормотал арбалетчик, замерев в десяти шагах. Заряженный болт с черным оперением замер на уровне груди Максима. — Штырь, глянь на него. Это же нулевка. Голый штрафник в казенной парусине. Откуда он здесь взялся? Сюда порталы закрыты три недели как.

Тяжелый пехотинец Штырь сплюнул сквозь редкие желтые зубы под ноги. Металлическая обивка его щита глухо звякнула о гранитный пол:

— Выкинули в яму за долги, откуда еще. Синдикат раз в квартал сбрасывает мясо на отбраковку в вентиляционные шурфы. Эй, чучело!

Штырь сделал два тяжелых шага вперед. Базальтовая крошка под коваными подошвами захрустела с мерзким скрежетом.

— Кирку на пол. Комбинезон расстегни, карманы выверни. Если в сидоре есть хоть грамм лазурного сланца — оставим тебе пальцы на правой руке. Если пустой — прирежем на месте, чтобы под ногами не путался. У нас норма по зачистке штрека.

Вектор медленно опустил голову, делая вид, что парализован страхом. Его правая рука, спрятанная за силуэтом монолита, продолжала давить на обсидиановую плиту.

Перед глазами, поверх фигур трех мародеров, бешено мелькали системные строки, доступные только ему:

`[Обнаружено несанкционированное вторжение в суверенный контур D-17]` `[Цели: 3 гуманоидных субъекта. Фракция: Сторонний клан «Доминион»]` `[Анализ баланса сил: Критическое превосходство противника (Суммарный боевой потенциал: 840% относительно Хранителя)]` `[Статус ядра: Активно. Доступный резерв эссенции: 100 / 100]` `[Активировать первичный защитный протокол?]`

«Триста двадцать миллисекунд задержки на отклик арбалетчика, — хладнокровно зафиксировал аналитический ум Максима. В этот миг он снова был не беспомощным калекой из клиники, а ведущим инженером, препарирующим сбоящий алгоритм. — Штырь перегружен. Центр тяжести смещен влево из-за щита. Правая стопа завалена вовнутрь — типичная ошибка тех, кто качает силу в ущерб ловкости. Крот держится сзади, у него в руке поисковая сфера с кристаллическим мановым накопителем. Если перегрузить этот накопитель...»

— Слышь, ты глухой, что ли? — рявкнул Штырь, поднимая тесак. Лезвие хищно блеснуло в свете манового фонаря. — Я кому сказал — мордой в пыль!

— Подожди, — тихо, нарочито надтреснутым и испуганным голосом произнес Вектор. Он медленно опустился на одно колено, заводя левую руку за спину к поясу. — Не трогайте. Я... я только респавнулся. Мне дали контракт на геологоразведку насосного узла.

— Разведку он вел, смотри на него, профессор хренов! — загоготал арбалетчик Гвоздь, сплевывая на рельсы. — Крот, чего стрелка показывает? Есть в этом булыжнике что-то ценное?

Коротышка с компасом подошел вплотную к Штырю, щуря близорукие глаза на обсидиановый обелиск:

— Стрелка крутится как бешеная. Фон зашкаливает. Кажется, тут древний концентратор... Если мы его расколем и вывезем сердечник, Канцлер нам по сотне золотых отсыпет прямо в карман!

— Слышал, мусор? — ухмыльнулся Штырь, делая еще шаг к Вектору. Теперь между ними оставалось меньше трех метров. — Твой рабочий день окончен. Ложись на брюхо, руки за голову. Будешь дергаться — Гвоздь прострелит тебе колено, а я сниму с тебя кожу прямо в этом штреке.

«Они подошли в зону резонансной плиты, — зафиксировал Вектор. — Все трое в радиусе пяти метров».

— Я не дергаюсь, — почти шепотом сказал Максим.

И мысленно отдал команду в консоль ядра:

`> Протокол защиты: ПРИМЕНИТЬ.` `> Перенаправление потоков: Замкнуть дренажный контур на плиту основания.` `> Активация права Суверена: «Налог на вторжение».`

Глубоко в недрах скалы что-то глухо ухнуло.

Свет факелов в руках мародеров мгновенно померк, сменившись мертвенно-синим люминесцентным сиянием. Из сотен микротрещин пола с шипением вырвались струи перегретого пара, пахнущего концентрированным мановым озоном.

Штырь запнулся. Его тяжелые латные сапоги словно приклеились к базальту.

— Что за... — пехотинец попытался поднять щит, но рука пошла вниз с такой тяжестью, будто на предплечье повисла двухпудовая гиря.

Над головами наемников синхронно вспыхнули багровые системные уведомления, от которых у них перекосило лица:

[Внимание! Вы находитесь на суверенной территории подземелья D-17 без разрешения Хранителя.] [Активирован системный дебафф: «Тяжесть недр» (Увеличение гравитационной нагрузки на 250%). Расход выносливости увеличен в 4 раза.] [Активирован протокол: «Налог на вторжение». Ежесекундное списание: 15 единиц маны и 5 единиц выносливости в пользу резервуара ядра.]

— Засада! — истошно взвизгнул Крот, роняя медный компас. Стрелка прибора раскалилась докрасна и с треском лопнула. — Это не мертвая шахта! Здесь активирован алтарь кланового ранга! Назад, к шлюзу!

— Стреляй в него, дубина! — взревел Штырь, с натугой пытаясь вывернуть плечо и направить тесак на Вектора. — Это он крутит! Вали урода!

Арбалетчик вскинул ложе, палец рванул спусковой крючок.

Вектор не стал уклоняться вбок — в тесном пространстве это было верной смертью. Он использовал знание геометрии движка: мгновенно присел, подставив под траекторию болта массивное плечо обсидианового монолита.

Тренькнула тетива. Закаленный стальной наконечник ударил в полированную грань камня в трех сантиметрах от виска Максима, высек сноп белых искр и с визгом срикошетил в потолок.

А в следующее мгновение Вектор активировал свой единственный классовый навык:

[Навык «Оценка структурной прочности» активирован.] [Цель: Подвесная крепежная балка дренажного свода №4.] [Найдена точка критического напряжения: Узел стального анкера над головой стрелка. Прочность: 18%.]

Вектор вскочил на ноги. В его руках блеснула простая шахтерская кирка из низкоуглеродистой стали.

Он не побежал на бронированного Штыря. Он резко, со всей инерцией корпуса и вложенной силой, всадил острый клюв кирки в оголенный силовой кабель, торчащий из расщелины пола у подножия монолита.

`> Сброс избыточного давления маны: Секция свода 4-В.`

Кабель взорвался слепящей дугой электрического разряда. Разряд прошил породу пола, устремившись по стальной арматуре прямо в потолочный свод.

Гранитная плита весом в полторы тонны, нависавшая над арбалетчиком, с оглушительным скрежетом оторвалась от векового ложа.

— Гвоздь, берегись! — успел крикнуть Штырь.

Арбалетчик вскинул голову, но гравитационный дебафф не позволил ему сделать даже шага назад. Каменная глыба рухнула вниз, взметнув фонтан серой пыли и каменных брызг. Раздался глухой, тошнотворный хруст ломаемых костей и железа, сменившийся тихим булькающим хрипом.

[Критический урон окружающей средой: 480 единиц.] [Игрок «Гвоздь» (Уровень 7) уничтожен.] [Получено опыта: 350.] [Ваш уровень повышен! Текущий уровень: 2 (250 / 400 опыта).] [Получено 5 свободных характеристик.]

Вектор даже не моргнул. Не тратя ни доли секунды, он мысленно вбросил все пять очков в одну строчку:

`> Свободные очки -> Интеллект +5 (Текущий: 19).` `> Максимальный запас маны увеличен до 190. Скорость расчета системных интерфейсов повышена на 18%.`

Пыль еще не осела, когда оставшиеся двое поняли, что происходит нечто за пределами игровой механики.

— Ты... ты кто такой, тварь?! — в голосе Штыря, секунду назад упивавшегося властью, зазвенел первобытный, животный ужас. Его полоска маны опустела до нуля, а выносливость стремительно падала в красную зону. Меч в руке весил как наковальня. — Ты читер?! Нас Канцлер с говном сожрет, если мы тебя не сотрем!

Штырь, преодолевая сопротивление налитых свинцом мышц, с яростным ревом сделал выпад вперед. Тесак со свистом рассек воздух, целя Вектору прямо в горло.

Максим не стал блокировать удар киркой — разница в характеристике силы попросту выбила бы оружие из рук. Он сделал короткий шаг назад, увлекая наемника на себя, туда, где из пола торчали оголенные жилы разорванного кабеля.

— Я не читер, — холодно произнес Вектор, глядя прямо в побелевшие глаза противника. — Я автор этой архитектуры.