- -
- 100%
- +
Но миллион?
Отрицательный миллион был абстракцией. Мифической цифрой из древних хроник о Первом Расколе.
Из тени покосившегося контейнера с вывеской «Разборка Кибернетики» медленно вышли трое.
Впереди переваливался массивный детина с грубым торсом, замененным на промышленный компрессор от буровой установки. Вместо правой руки у него висел тяжелый пневматический отбойник, покрытый засохшей темной коркой. Над его лысой, испещренной шрамами головой горела тусклая строчка:
`[Громила Братства Ржавчины: -14 200 Кармы. Уровень 18.]`
`[HP: 650 / 650.]`
За его спиной маячили двое помельче — верткие, жилистые оборванцы в кожаных лохмотьях, с самодельными пистолетами-гвоздодерами в руках.
— Эй... свежатинка сверху упала, — проскрежетал громила, сплевывая в сточную канаву черную жевательную смолу. Металлический палец отбойника с противным щелканьем провернулся в гнезде. — Гляньте-ка на него. Костюмчик-то конторский, хоть и в дерьме весь. А циферки... ух, какие красивые циферки над ба Plague-башкой висят.
Его подельники осклабились, демонстрируя сточенные металлические зубы.
— Слышь, чинуша, — продолжал здоровяк, делая тяжелый шаг по мосткам, отчего доски жалобно заскрипели. — Ты как сюда свалился с таким багажом? Банк обнес? Или патриарху в чашу с амброзией насрал? Ты в курсе, сколько за тушку с таким дефицитом отвалит Братство? Твою искру можно три года как батарейку для дизель-генератора жечь, пока она до дна выгорит.
Денис стоял неподвижно.
Его тело кричало от боли: четырнадцать единиц здоровья не оставляли права даже на касательный удар. Любой толчок этого громилы расплющит его в мокрую лепешку. В инвентаре — пусто. Ни оружия, ни брони, ни защитных свитков.
Только голый аналитический расчет.
Денис активировал «Аудит Искажений», но на этот раз направил фокус внимания не на окружение, а на самого себя. На свой собственный, чудовищный отрицательный баланс.
И Система, послушная высокому Интеллекту, послушно вывела скрытые параметры его статуса, которые он начал понимать еще там, на проспекте:
`[Спецификация параметра: Отрицательная Карма сверхвысокой плотности.]`
`[Свойство объекта: «Гравитационный коллапс благодати». В радиусе 3 метров вокруг носителя естественные законы локального поля стремятся к компенсации дефицита.]`
`[Эффект ауры (пассивный): «Индукция Долга». Любое несанкционированное касание носителя лицом с меньшим модулем отрицательной кармы вызывает системное перераспределение энтропии.]`
Денис медленно выпрямился. Он не стал отступать назад. Напротив — он сделал один спокойный, размеренный шаг вперед, прямо навстречу надвигающемуся верзиле.
Его взгляд, холодный, бесстрастный, изучающий, впился в кибернетические импланты громилы так, словно перед ним стоял не двухметровый убийца, а нерадивый бухгалтер, допустивший грубую ошибку в квартальном отчете.
— У тебя декомпрессия левого клапана охлаждения в грудном блоке, — негромко, но отчетливо произнес Денис. Его голос, спокойный и сухой, прорезал тишину тоннеля. — Давление в контуре падает на два бара каждые сорок секунд. Твой кустарный кардиостимулятор держится на честном слове и изоленте.
Громила осекся, не дойдя двух шагов. Его единственный живой глаз удивленно моргнул.
— Чо ты вякнул, глист?..
— Я говорю, что твоя балансовая стоимость как боевой единицы стремится к нулю, — Денис поднял правую руку, демонстрируя грязную ладонь, вокруг которой потрескивали крошечные черные молнии кармического искажения. — Ты хочешь прикоснуться ко мне? Попробуй. Твой долг — жалкие четырнадцать тысяч. Мой — миллион. Знаешь, что делает физика, когда сосуд с давлением в четырнадцать атмосфер соединяется с вакуумной камерой емкостью в миллион?
Денис сделал еще полшага. Теперь их разделяло меньше метра.
Черная аура вокруг плеч Дениса колыхнулась. Воздух между ними затрещал. Портативный сканер громилы на предплечье внезапно сошел с ума: цифры его собственного долга начали бешено крутиться, как стрелки сломанных часов:
`[-14 200... -14 800... -15 500... Внимание! Утечка кармической стабильности!]`
— Твой крошечный баланс просто засосет в мою финансовую дыру, — тихо продолжил Денис, глядя прямо в расширившийся зрачок амбала. — Система мгновенно перепишет на тебя двадцать процентов моего дефицита в счет «солидарной ответственности за физический контакт». Ты готов прямо сейчас получить на шею двести тысяч минуса и сдохнуть от разрыва энергоканала через сорок секунд?
Здоровяк замер. Его пневматический отбойник, готовый к удару, мелко задрожал.
Он был тупым бандитом, но инстинкт самосохранения зверя подсказал ему: это худосочное, изломанное существо в рваном офисном костюме не блефует. От него веяло не просто смертью — от него разило холодом абсолютной, математической бездны, в которой могли сгинуть целые миры.
— Ты... ты псих, — прохрипел громила, делая медленный шаг назад. Его подельники испуганно переглянулись и синхронно опустили стволы гвоздодеров. — Ты ходячий могильник.
— Я аудитор, — холодно поправил Денис. — И сегодня я провожу ревизию. Где здесь терминал Черного Рынка?
Громила сглотнул вязкую слюну. Его механический отбойник с тихим шипением стравил избыточное давление пара.
— Вон там... — он дернул массивным подбородком в сторону темного ответвления коллектора, где сквозь плотный пар мерцала неоновая вывеска в виде перевернутого черепа с иероглифом «Торговля». — «Приют Утопленников». У старого Мэнсона. Там стоит брокерская станция прямого доступа к Межъярусной Сети. Если она еще не сгорела к чертям.
— Благодарю за сотрудничество, — сухо бросил Денис. — Будем считать это добровольным содействием следствию. Штраф за наезд выписывать не стану. Пока.
Он развернулся и, не оглядываясь, хромая на ушибленную ногу, зашагал по скрипучим доскам помоста прямо вглубь трущоб Кармического Дна.
Обитатели тоннеля молча расступались перед ним, прижимаясь к ржавым стенам и пряча глаза. Никто больше не делал попыток приблизиться. Черный миллион над его головой работал лучше любого охранного ордера.
Денис шел вперед, чувствуя, как с каждым шагом по телу разливается глухая, но контролируемая боль.
Четырнадцать единиц здоровья.
Двадцать девять дней до стирания личности.
Минус один миллион кармического долга.
Он нащупал в кармане брюк уцелевшую пачку сигарет, достал одну — мокрую, сплющенную, пахнущую дешевым земным табаком — и сунул в зубы. Зажигалки не было, но когда он щелкнул пальцами, крошечная черная искра кармического искажения, сорвавшаяся с ногтя, сухо щелкнула и подожгла кончик гильзы.
Денис глубоко затянулся горьким дымом, глядя на мерцающий впереди неоновый череп Черного Рынка.
«Первый раунд остался за мной, — подумал он, выпуская струю серого дыма в ядовитый туман подземелья. — Правила вычитания жизни я усвоил. Теперь пришло время освоить правила деления, умножения... и принудительного изъятия чужой прибыли».
Глава 3. Двойная запись мироздания
Доски помоста под ногами не просто скрипели — они стонали, прогибаясь над черной маслянистой жижей, лениво бурлившей на самом дне коллектора. Каждый шаг отзывался в теле Дениса тупой, пульсирующей болью: левое колено распухло после неудачного падения при переносе, ребра с правой стороны ныли так, будто по ним прошлись отбойным молотком, а перед глазами то и дело вспыхивала полупрозрачная багровая рамка, напоминавшая о критическом состоянии носителя:
`[Внимание: Уровень жизненных сил критический — 14/100 HP]`
`[Физическое истощение: 38%. Регенерация заблокирована отрицательным статусом ауры]`
`[Текущий кармический баланс: -1 000 000. До принудительного аннулирования личности: 28 дней 23 часа 41 минута]`
Денис прижал фильтр мокрой сигареты потрескавшимися губами и выпустил плотную струю сизого дыма прямо в багровое предупреждение. Системный интерфейс ряскнул рябью помех, словно дешевый голографический проектор, но не исчез.
«Двадцать восемь дней и двадцать три часа, — хладнокровно зафиксировал он во внутреннем протоколе. — Срок сдачи квартального отчета при выездной налоговой проверке. Бывало и похуже. Там хотя бы за несдачу грозила тюрьма, а здесь — полная дефрагментация души на субатомные кванты энтропии. По крайней мере, дедлайн определен предельно четко. Никаких плавающих дат».
Трущобы Кармического Дна напоминали гигантский гниющий кишечник неведомого механического левиафана. Сводчатый потолок терялся во тьме на высоте сотен метров, и оттуда, сквозь переплетения покрытых ржавчиной кабелей толщиной в вековой дуб, непрерывно капал едкий серный конденсат. Каждый плевок этой химической дряни с шипением прожигал гнилое дерево настила, поднимая струйки удушливого пара.
По обе стороны помоста жались друг к другу халупы, сколоченные из гофрированного железа, обломков разбитых бронеходов и окаменевших костей гигантских тварей, водившихся здесь во времена Первой Системной Экспансии. В узких щелях между листами жести вспыхивали и гасли испуганные глаза местных обитателей — мусорщиков, беглых рабов, культиваторов-неудачников с выжженными меридианами и мелких кармических банкротов.
Они не просто прятались. Они забивались в самые дальние углы своих нор, затыкали носы тряпками и истово шептали охранительные мантры, стоило Денису приблизиться хотя бы на десяток шагов.
Причина их ужаса парила прямо над его макушкой.
Там, в воздухе, висел не просто маркер отрицательного счета. Там клубилась черная воронка абсолютного кармического дефолта. Густой, дегтярный сгусток тьмы, в центре которого кроваво-красным огнем горели семь цифр: **-1 000 000**. От этого знака исходило почти осязаемое гравитационное давление. Вокруг Дениса сама ткань реальности истончалась: воздух становился ледяным, звуки глохли, а случайные насекомые, неосторожно влетавшие в радиус его двухметровой ауры, вспыхивали крошечными искрами и обращались в пепел прямо на лету.
Для любого обитателя Системы такой человек был ходячей ядерной боеголовкой с запущенным таймером. По законам этого мира отрицательная карма притягивала к себе несчастья с математической неизбежностью: кирпичи с крыш, внезапные инсульты, рикошетящие пули и внимание бродячих демонов-утилизаторов. Находиться рядом с миллионным должником означало добровольно подписать себе смертный приговор через солидарную ответственность.
«Идиоты, — равнодушно подумал Денис, сплевывая на мокрые доски табачную крошку. — Они видят мистическое проклятие богов там, где имеет место банальная дыра в системе управления рисками».
Впереди, сквозь клубы пара, пахнущего жженым пластиком и протухшей рыбой, проступили очертания массивного полукруглого шлюза. Над ним грязно-зеленым неоном пульсировала вывеска: перевернутый человеческий череп, в глазницы которого были впаяны медные монеты, а на лбу тускло мерцала древняя руна «Торговля». Чуть ниже косо висела жестяная табличка: *«Приют Утопленников. Мэнсон. Если у тебя нет чистой монеты или ты пахнешь Инквизицией — разворачивайся и сдохни в канале»*.
Денис толкнул тяжелую створку, сваренную из броневых листов боевого шагохода. Петли взвизгнули, осыпая порог рыжей ржавчиной.
Внутри царил полумрак, густо замешанный на запахе дешевого синтетического спирта, горелого оружейного масла и застарелого страха. Заведение Мэнсона представляло собой выдолбленную в скальной породе каверну, заставленную тяжелыми столами из корабельного дуба. За ними сидело не больше полудюжины существ: пара аугментированных наемников с тяжелыми имплантами вместо челюстей, молча хлебавших мутную жижу из жестяных кружек; сгорбленный старик в лохмотьях даосского монаха, перебиравший четки из человеческих зубов; и торговец стимуляторами, нервно пересчитывавший ампулы под столом.
Когда Денис переступил порог, колокольчик над дверью не зазвенел — он треснул от внезапного термического напряжения, вызванного кармической энтропией гостя, и с глухим стуком упал на пол.
В зале мгновенно повисла мертвая, звенящая тишина.
Аугментированные наемники синхронно замерли, их кибернетические окуляры сузились, бешено защелкали затворы автофокуса, анализируя показатель над головой вошедшего. Торговец стимуляторами выронил ампулу; тонкое стекло разбилось, но он даже не шелохнулся, вжавшись в лавку и побелевшими пальцами вцепившись в столешницу. Даос судорожно сглотнул, выронив четки, и вжался спиной в каменную стену, пытаясь буквально слиться со скалой.
— Твою… мать… — донесся сиплый голос из-за барной стойки.
Стойка представляла собой настоящий дот: бронестекло толщиной в ладонь, амбразуры для двух спаренных крупнокалиберных пулеметов и тускло мерцающий контур защитного рунного барьера третьего круга. За стеклом стоял сам Мэнсон — массивный гуманоид неопределенного возраста с седыми засаленными пейсами, механическим глазом, светящимся ядовито-желтым светом, и кибернетической рукой, переделанной из гидроманипулятора.
В руке Мэнсона лежал массивный дробовик двенадцатого калибра, стволы которого смотрели точно в грудь Дениса через амбразуру. Однако рука трактирщика мелко и непрерывно подрагивала. Желтый индикатор на его механическом глазу бешено моргал красным, регистрируя чудовищную погрешность среды.
— Назад, кусок дерьма, — выдавил Мэнсон, и его механический голосовой модулятор сорвался на скрежещущий визг. — Сделай еще шаг — и я разнесу тебя на куски вместе с дверным проемом. Ты с ума сошел?! Минус миллион?! От тебя же счетчики фонят за три перегона! Если Инквизиторы или Каратели Системы засекут твой сигнал здесь, они весь этот сектор зальют напалмом и кармическим растворителем! Пшел вон!
Денис даже не замедлил шага. Он подошел к стойке и остановился ровно в полуметре от торчащих стволов дробовика. Медленно вынул сигарету изо рта, затушил ее о край бронированной амбразуры и бросил окурок под ноги.
— Спокойнее, гражданин, — произнес Денис ровным, сухим голосом, в котором не было ни капли страха, бравады или злости. Это был тон старшего аудитора налоговой инспекции, прибывшего на склад нелегальной алкогольной продукции в сопровождении взвода автоматчиков. — Если бы ты собирался выстрелить, ты бы нажал на спуск в ту секунду, когда я переступил порог. Но ты не выстрелил. Знаешь почему?
Мэнсон оскалил желтые металлические зубы, но палец на спусковом крючке дрогнул.
— Потому что выстрел из порохового оружия в зоне кармического искажения плотностью в минус миллион единиц с вероятностью девяносто четыре процента приведет к детонации пороховых газов прямо в казенной части твоего китайского хлама, — спокойно продолжил Денис, постучав костяшкой пальца по дулу дробовика. — Твой дробовик разорвет тебе лицо, осколки пробьют защитное стекло изнутри, а искра подожжет пары денатурата за твоей спиной. Ты сдохнешь раньше, чем первая дробина покинет ствол. Твоя Система называет это «проклятием дурной кармы». Я называю это теорией вероятностей при критически возросшем коэффициенте системной энтропии. Опусти железяку. Я пришел не за твоей выручкой.
В каверне стояла такая тишина, что было слышно, как в углу шипит перегретый блок охлаждения старого холодильника. Наемники за столом медленно, не делая резких движений, подняли руки и положили их на столешницу ладонями вверх, демонстрируя полнейший нейтралитет. Они были профессионалами и прекрасно понимали: человек, который с минус миллионом над головой разговаривает так, будто он владеет этим зданием, либо абсолютный псих, либо обладает силой, превосходящей законы здравого смысла.
Мэнсон тяжело задышал. Механический глаз щелкнул, меняя кратность, затем стволы дробовика медленно ушли вниз.
— Чего тебе надо, самоубийца? — хрипло спросил кабатчик.
— Брокерская станция. Прямой доступ к Межъярусной Сети и регистрам Кармической Палаты.
Мэнсон замер, словно не веря своим ушам.
— Терминал? Ты… ты пришел сюда, волоча за собой черную дыру, чтобы зайти в сеть? Ты хоть понимаешь, сколько стоит час аренды нелегального узла прямого подключения к Главному Реестру?
— Сколько? — сухо спросил Денис.
— Пятьсот полновесных медных жетонов с подтвержденным кармическим обеспечением! Или один серебряный талер Первого Яруса! У тебя есть деньги, ходячий труп? У тебя в карманах даже блохи передохли от твоей ауры!
Денис оперся ладонями о стойку и наклонился чуть вперед. Черная воронка над его головой качнулась, и защитный рунный контур перед носом Мэнсона жалобно затрещал, осыпаясь зелеными искрами.
— Давай перейдем к конструктивному диалогу, уважаемый, — тихо сказал Денис. — Прямо сейчас балансовая стоимость твоей жизни и этого заведения стремительно падает до нуля. Каждый вздох, который ты делаешь рядом со мной, увеличивает твои персональные риски. Если я упаду прямо здесь — от голода, ранений или внезапного сердечного приступа, — Система зафиксирует ликвидацию субъекта высшей категории токсичности в точке с твоими географическими координатами. Знаешь, что произойдет с твоим заведением в рамках автоматической процедуры санации проблемных активов?
Мэнсон сглотнул. Его единственный живой глаз расширился от ужаса.
— Зона радиусом в пятьдесят метров будет объявлена карантинной, — чеканил Денис, глядя в этот глаз с беспощадной ясностью. — Все транзакции за последние три месяца будут признаны недействительными с обратной силой. Все твои тайники, накопленные жетоны и контрабандные артефакты уйдут в доход Кармического Казначейства в качестве покрытия судебных издержек Системы. Ты станешь субсидиарным должником. Тебя просто сотрет вместе с этой стойкой.
— Ты… ты врешь… — прошептал Мэнсон, но в его голосе звенела неприкрытая паника.
— Хочешь провести стресс-тест? — Денис криво усмехнулся. — Пусти меня к терминалу. Если я решу свою проблему — ты останешься жив, цел, а твое заведение продолжит спаивать местных отбросов. Если нет — мы оба отправимся в утиль. Выбор за тобой, но время экспозиции риска истекает. Каждая секунда промедления повышает вероятность обрушения потолка прямо на твою лысину ровно на ноль целых четыре десятых процента.
Мэнсон дернул щекой, затем судорожно ткнул пальцем в скрытую кнопку под стойкой. В глубине бара, за тяжелой брезентовой шторой, с гудением разъехались металлические пластины фальшивой стены, открывая узкий проход, залитый тусклым мерцанием электронно-лучевых трубок.
— Вторая комната направо, — просипел кабатчик, отступая на шаг назад и не сводя взгляда с черной воронки. — Терминал «Атлас-7». Военный сброс времен осады Второго Яруса. Но учти… если он сгорит, я…
— Если он сгорит, тебе будет уже все равно, — отрезал Денис и, прихрамывая, направился к проходу.
За спиной раздался дружный выдох облегчения. Никто из посетителей даже не шелохнулся, пока Денис не скрылся за брезентовой шторой.
***
Комната оказалась крошечной, душной каморкой, вырубленной прямо в монолитном базальте. Здесь не капало с потолка, но воздух был сухим и горячим, пахнущим перегретым кремнием, расплавленным оловом и старой изоляцией.
Почти все пространство занимала монструозная конструкция: терминал «Атлас-7». Это было порождение безумной эпохи слияния магии и архаичных технологий. Массивный корпус из черного матового сплава был покрыт гравированными серебряными дорожками кармических контуров. Вместо привычного Денису плоского жидкокристаллического монитора здесь возвышалась выпуклая линза кинескопа диагональю добрых тридцать дюймов, окруженная десятками аналоговых тумблеров, стрелочных индикаторов и гнезд для подключения кристаллических картриджей. Под экраном располагалась тяжелая механическая клавиатура с клавишами из литой бронзы, на которых вместо букв алфавита были выбиты базовые системные логограммы и цифры.
Рядом на истертом кресле валялся нейрошлем — грубая полусфера из перфорированной меди с пучком свисающих электродов, покрытых засохшим проводящим гелем.
Денис с отвращением отодвинул шлем в сторону.
«Прямое нейроподключение при текущем уровне стабильности личности — верный способ схлопотать отек мозга при первом же системном сбое. Работать будем через старый добрый ручной ввод. Пальцы помнят».
Он опустился в скрипнувшее металлическое кресло, чувствуя, как ноющая боль в колене и ребрах на мгновение отступает, уступая место холодному, пьянящему охотничьему азарту. Это чувство Денис не испытывал уже много лет — с тех самых пор, как в своем прошлом мире впервые вскрыл серверы теневой финансовой пирамиды «Интер-Инвест» и обнаружил там двойную бухгалтерию, спрятанную внутри криптографических контейнеров.
Щелкнул главный тумблер питания.
Терминал отозвался глухим, нарастающим низкочастотным гулом. Стрелки индикаторов напряжения судорожно дернулись, кинескоп вспыхнул ослепительно-зеленым лучом, который со свистом развернулся в мерцающий растр.
`[Инициализация брокерского узла «Атлас-7»…]`
`[Проверка канала связи с Межъярусным Кармическим Узлом: УСПЕШНО]`
`[Шифрование: Стандарт «Серафим-4». Статус узла: Несертифицированный / Теневой]`
`[Внимание: Обнаружено критическое присутствие негативного оператора]`
`[Вход в Систему под гостевым профилем… Ошибка. Зафиксирован уникальный идентификатор субъекта: Денис Воронов]`
`[Синхронизация учетной записи…]`
Зеленый экран мигнул, на мгновение залился кроваво-черным цветом, адаптируясь к статусу Дениса, и выплюнул стандартную сводную таблицу:
============================================================
СИСТЕМНЫЙ РЕГИСТР СУЩЕГО. СЕКТОР 9-G
ЛИЧНЫЙ ЛИСТ СТАТУСА ПЕРСОНЫ
============================================================
Имя: Денис Воронов
Раса: Человек (Первичный биологический базис)
Уровень: 1 (Прогресс заблокирован)
Класс: Не определен (Атрофия ядра развития)
Жизненные силы (HP): 14 / 100
Магическая емкость (MP): 0 / 0
Кармический индекс: -1 000 000 [ВЕЛИКИЙ ГРЕХ / КАТЕГОРИЯ: УТИЛИЗАЦИЯ]
Модификатор удачи: -99.9%
Статус в иерархии: Изгой / Токсичный остаток
============================================================
Денис не стал читать художественные эпитеты Системы про «великий грех» и «токсичный остаток». Для него это был всего лишь интерфейсный мусор — графическая оболочка, созданная для того, чтобы запугивать туземцев и заставлять их слепо повиноваться правилам игры.
Вместо этого его пальцы легли на бронзовые клавиши. Пальцы двигались уверенно, отбивая четкий сухой ритм.
`> debug_mode --raw-data`
`[ОШИБКА: Доступ запрещен. Требуются права Инквизитора 4-го ранга или выше]`
`> system.kernel.log --filter=user_id:current --view=transactions`
`[ОШИБКА: Команда не распознана семантическим анализатором Догмы]`
Денис нахмурился.
«Ладно. Они построили интерфейс на базе сакральных понятий. Здесь верят в карму как в божественное воздаяние, в грех и святость. Но архитектура вычислений везде одинакова. Если есть число, есть память, где оно хранится. Если есть транзакция, есть журнал проводок».
Он нажал клавишу стирания и ввел команду на древнем протоколе запросов, который использовался в узлах первого поколения:
`> QUERY [SELECT * FROM Karmic_Registry WHERE Entity_ID = 'Denis_Voronov']`
Экран кинескопа яростно замигал. Металлические реле внутри корпуса застрекотали, словно стая механических сверчков. Системный язык споткнулся о чистый, не замутненный религиозной шелухой реляционный запрос. Затем кинескоп издал тонкий писк, и по стеклу водопадом побежали строки чистого машинного кода.
Денис впился глазами в зеленые светящиеся символы.
Вот оно.
За красивыми сказками о «суде богов», «небесном равновесии» и «тяжести мирских прегрешений» скрывалась грандиозная, циклопическая, но абсолютно прагматичная база данных. Миллиарды строк. Миллиарды сущностей. Каждый вздох, каждое убийство монстра, каждая украденная медная монета, каждое исцеленное заклинанием ранение — все это фиксировалось не в «Книге Судеб», а в транзакционных логах Кармического Регистра.
Денис домотал журнал до момента своего появления в этом мире.
[ТРАНЗАКЦИЯ #8849-AF-00912]
TIMESTAMP: 741.88.12-04:11:02
SOURCE: Первичный Вектор Переноса (Инициатор: Неизвестно)
TARGET: Denis_Voronov (ID: 0x99F441A)
OPERATION: Первичная эмиссия существования в локальном континууме.
PARAM: Масса души, информационный эквивалент памяти Земли.
CHARGE: -1 000 000 Кармических Единиц (KU).
MEMO: Налог на проникновение чужеродного сознания. Штраф за отсутствие лицензии на реинкарнацию.
STATUS: COMMITTED (Безусловно)
Денис замер, его глаза сузились. В каморке стало слышно только его прерывистое дыхание и монотонное гудение трансформатора.
— Налог на проникновение… — медленно прошептал он, и уголки его губ дрогнули в хищной, холодной ухмылке. — Штраф за отсутствие лицензии… Не кара богов. Не вселенское проклятие за грехи прошлой жизни. Обычный штрафной платеж, выписанный автоматической бюрократической машиной. Причем по максимальной ставке, задним числом и без уведомления плательщика.